Текст книги "Перевозчик"
![](/books_files/covers/thumbs_240/perevozchik-82456.jpg)
Автор книги: Алекс Орлов
Жанр: Боевая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
9
И Роджер принялся за первый отчет из четырех подброшенных ему Молли. Она что, думала, что он сделает их до обеда?
Роджер оглянулся, посмотрев на перегородку, но Молли сидела с мечтательным видом и глядела куда-то в потолок, покусывая корпоративный карандаш.
«Планы строит», – угадал Роджер и принялся суммировать цифры, вычитать проценты и удерживать пеню. Да, все это могла сделать и программа, но, делая это «вручную», Роджер разминал мозги и вообще, ему нравилось влиять на процесс. Да, существовали проверочные программы, которые, в свою очередь, тоже требовали проверки и отдельных выводов. Но выводы Роджер писал сам, еще до того, как программа, сбегав на сервер, получала разрешение на дальнейшие действия.
«А ведь ты, сука, гений», – сказал ему как-то главный специалист программной поддержки, длинноволосый и давно не мытый парень, обитавший где-то в подвале среди своих серверов.
Роджер спускался к нему один раз, когда заявка по восстановлению сети не удовлетворялась в течение двух суток.
Молли сказала: ну-ка разберись, у тебя морда что надо. Ну, Роджер и пошел. Оказалось, что у них там рухнул какой-то шкаф с аппаратурой, причем в пятницу вечером, когда все нормальные работники были уже дома, обкуренный дежурный валялся в сортире, а бодрствовал только этот парень с длинными волосами.
– Ты кто? – спросил он тогда, не отрываясь от монитора и вбивая в клавиатуру очередную непослушную букву.
– Я с четвертого этажа, отдел бухгалтерской алгоритмики и дифференциации.
– Как погоняло?
– Роджер.
– Я не про «роджер», я про погоняло. Нейм-ник у тебя имеется, содружество?
– А, это… «Спилджестмарвендрик».
– Ага, сейчас. Да, имеется такой парень, штрикает выводы быстрее команды с четвертого сервера. Ты что, в «до-до стрикт» выхаживаешь?
– Чего? – не понял тогда Роджер.
– В сетевой математической олимпиаде участвуешь?
– Чего? – снова удивился Роджер. И тогда длинноволосый отставил все свои дела, посмотрел на Роджера и сказал: «А ведь ты, сука, гений».
Сам не заметив как, Роджер закончил проверку отчета и, дав программе возможность проверить его выводы, поднялся, чтобы сходить в туалет.
До обеденного перерыва оставалось около часа, и можно было не спешить – он укладывался в собственную схему: выйти за сорок минут до обеда и дернуть в сторону «Гранджера».
В туалете он увидел двух сослуживцев, Гарванстера и Авано Ачосу, черноголового парня с чудовищным провинциальным произношением.
Странно, что он попал в отдел проверки, при его-то талантах.
Коллеги курили «раст», закрученный в твердые копии отчетов, отчего дым поднимался к потолку и пожарным датчикам, заблаговременно заблокированным мокрыми носками. Но кто же смог дотянуться до такой высоты?
– Эй, Роджер, скажи, камни могут говорить? – спросил Гарванстер, затянувшись так, что его уши уменьшились наполовину.
– Дан бубу… – ответил Роджер, останавливаясь напротив писсуара. В его подъезде наркоманы плодились, как грибы после дождя, и он выработал подходящую манеру общения с ними. Выдавал им что-то похожее на слова и, пока они обдумывали, шел своей дорогой. Наркоманы, блин, грачи общества. Их дело ловить червей, а дело общества эту землю вспахивать.
– Чего пахать, чувак? – переспросил Авано Ачоса.
– Вот, блин, опять лишнего выдал, – пробормотал Роджер, застегивая штаны. Сполоснул руки под краном и вышел вон, чтобы не отвечать на вопросы вроде: а точно цифровики питаются алкоголиками?
Может, и питаются. Только где они, эти цифровики? Он знал только одного парня, который, по словам Тони, пасся в «Гранджере» уже полгода. Роджер попытался вспомнить его лицо – безжизненные черты, жалкая пародия на предновогоднюю маску.
Выйдя из туалета, Роджер пригладил волосы и с чувством исполненного долга направился к лифтам.
От этих опостылевших полов до порога «Гранджера» его отделяли минуты. Всего лишь.
Роджер правил уверенно, как головной корабль эскадры, но вдруг увидел выходившую из лифта мисс Кьюзак, которая переставляла свои удивительно длинные и красивые ноги так, будто это был просто способ передвижения.
Она держала перед собой папку, поправляя в ней какие-то бумаги, и у Роджера оставалось совсем немного времени, чтобы незаметно сбежать, превратиться в кирпич, слиться с окружающей средой и не отсвечивать. Он был опозорен вчера, и сегодня ему ничего такого уже не хотелось. Он полагал, что после героической победы над очередными отчетами он заслужил к себе уважение, однако мисс Кьюзак о его героизме не подозревала и шла на всех парусах, да так быстро, что у сбегавшего Роджера заныло в пояснице.
Никогда еще он не отступал, испытывая при этом удовольствие.
«Неужели я извращенец?» – в ужасе подумал он.
Несмотря на быстрый бег Роджера, Пенелопа Кьюзак успел заметить его поясницу. Хлопнула дверь на лестницу, и стало тихо. Мисс Кьюзак подошла к зарешеченной двери и выглянула на лестницу, но там, разумеется, никого уже не было.
«Вот урод», – подумала она, вспоминая перекошенную рожу этого самого… Как его там? Она ведь специально узнавала его имя… Вуйначек!..
Вспомнив фамилию ублюдка, младший партнер Кьюзак наведалась в шестой отдел разделений рискованных покрытий, выяснила то, что ей было нужно, и прямиком направилась к Мэту Кехлеру, одному из старших партнеров фирмы.
Маньяк с четвертого этажа достал ее окончательно. Ну не в полицию же звонить, в конце концов?
10
Мэт Кехлер был главной движущей силой Пенелопы Кьюзак, ведь это он после знакомства с досье сумел разглядеть ее потенциал и вовремя выхватил из команды городского прокурора.
Ну что ей там светило? Кое-что, конечно, светило, за ней были закреплены двенадцать полицейских участков из пятидесяти восьми – тамошнее начальство тоже не ботинком колу хлебало и продвигало вперед только лучших, а Пенелопа была лучшей. Однако городская казна имела свои ограничения, но вот у «Кехлер и Янг» возможности были пошире.
Пенни показали цифру с пятью нулями, обозначавшую месячный оклад плюс процент младшего компаньона, и она не думала ни секунды: ведь ей это предлагал не кто-нибудь, а воротилы бизнеса – «Кехлер и Янг».
После беглого пересказа ситуации Мэт тотчас встал на ее сторону.
– Да он просто козел, прости меня за выражение, Пенни.
– Я не хочу никого оскорблять, сэр, поймите меня правильно, но мне нужно работать и не бояться, что меня в коридоре будет преследовать какой-то урод.
– Урод, без вопросов. Мы завтра же его уволим, потому что ты для нас, как драгоценный бриллиант, на который покусился этот грязный воришка. Через два дня в пятницу, это будет конец недели, он станет искать себе пропитание на помойке.
– Ну вот и хорошо, – согласилась Пенелопа. Ей не очень нравилось то, что она только что сделала, но это парень казался ей опасным. Вот и сегодня… Да, сегодня он от нее просто сбежал, вместо того чтобы отвесить парочку своих фирменных «шуточек». Видимо, у него сменился этот, как его… Анамнез?
А в это время Роджер вприпрыжку двигался по бульвару Ле-Борн, улыбаясь каждому прохожему. Он был доволен, что выскочил из очередного рабочего дня, и впереди его снова ожидал бесконечный незабываемый и непредсказуемый вечер. И что самое главное – ему на это вполне хватало его приработка, и даже оставались какие-то крохи на выходные, когда он мог, если бы захотел, заказать себе настоящий кремовый торт.
Когда-то он их очень любил, до ранения, когда пуля прошла, чуть коснувшись печени. Два сантиметра ниже и – привет. Но обошлось, спасибо дрожащей руке Янгера.
В системе учили «тройке» – три выстрела, три главных жизненных центра. Но первые два Янгер вообще отправил в «молоко» и только третью пулю уложил близко к цели. Однако – обошлось.
В «Гранджере» дым стоял коромыслом, и посетители падали в нагоняемую генераторами пену, что-то там крича во славу то ли новобрачных, то ли пары загостившихся геев.
Роджер пробрался к стойке и увидел Тони и двух помощников, которые носились со скоростью молнии, отпуская коктейли, не встряхивая, и лишь помечали время касания банковских карт к приемному устройству.
– О, Роджер! – воскликнул Тони, которому эта обдолбанная публика уже перестала нравиться, хотя и сбрасывала деньги на его счета практически без всякого контроля.
– Привет, камрад, – отозвался Роджер, взбираясь на табурет, с которого только что упал один из гостей. – У вас сегодня жатва?
– Отжимаем по полной, я даже помощников вызвал, усекаешь? Гомики женятся, уродов два полных зала, я им уже сладкую воду со спиртом продаю как «зеленый фонарь», врубаешься?
– Гребут?
– Не то слово. Они уже пытались меня снимать, говорят, что я милый. А помощников даже за задницы хватали. Ахтунг по полной программе!
– Война.
– Передовая, блин, и куда бежать – непонятно!..
– Понимаю, – кивнул Роджер и снял с плеча руку одного из гостей бара.
– Как твои-то дела? Не вижу прежнего блеска в глазах.
– Лучше не спрашивай. Дай чего покрепче, пойду, пообщаюсь с цифровиком. Сегодня это самый безопасный способ провести у вас вечер.
– Правильнее не скажешь, мы даже в сортир ходим только по двое. Они там в три яруса развлекаются, хорошо бы поджечь эту сволочь.
– Налей чего попроще, цифровик парень нехилый, если что – прикроет.
– Не вопрос, Роджер. Есть водка с финиковым сиропом – просто, тупо и полезно.
– Не возражаю.
11
Вокруг раскачивались, падали и вздымали к потолку руки непонятные существа. Они не подчинялись основному протоколу общества, и это будило в «праймерс-12-36-18» неприятные воспоминания, которые в его собственном протоколе скорее назывались ассоциациями.
Следуя новому протоколу, он регулярно посещал это заведение, поскольку туземные объекты поступали именно так. «Праймерс-12-36-18» приходил сюда «после работы», как делали местные, и заказывал спиртосодержащие растворы, которые здесь почему-то были в большом почете.
«Праймерс-12-36-18» не мог понять почему. Его адаптационная программа создавалась, что называется, «на коленке» и многие важные моменты были упущены, поэтому что делать в том или ином случае «праймерс-12-36-18» знал, но почему следовало делать именно это, он даже не догадывался – сопутствующий программе архив был либо потерян, либо его не создавали вовсе.
Эвакуация происходила в такой спешке, что те, кому посчастливилось выжить, были рады оказаться в незнакомом мире в перестроенном состоянии. И хотя это было мучительно трудно, они оставались жить, в то время как основная часть населения сгорала в протуберанцах тысяч очнувшихся лабораторных солнц.
Да, чужой мир был странным, и чтобы удержаться в нем, беженцы проходили процедуру «упрощения». Лишить их всех векторов восприятия было невозможно, но если они хотели удержаться на этой планете, закрывать избыточные информационные каналы следовало в обязательном порядке. В противном случае, шок и распад личности.
«Праймерс-12-36-18» по привычке все еще пытался включать пять векторов, но ему отзывались ощущения только трех из них.
Неожиданно к нему за столик сел один из туземных объектов традиционного протокола, и поскольку «праймерс-12-36-18» не знал, как нужно реагировать на приближение туземных объектов на контактную дистанцию, он наобум сделал несколько неопределенных движений, а также подключил мимические мышцы лица.
Действовал он интуитивно, полагая, что в дальнейшем сумеет создать свой собственный архив реакций и поведенческих шаблонов.
– Как дела, фанерный? – спросили его. Незнакомец поставил на стол сосуд со спиртосодержащим раствором и улыбнулся, оголяя половину кальциевых платформ, служивших местным для измельчения грубых продуктов и последующего их расщепления в весьма запутанном внутрительном реакторе. Кишечник! Да, именно так назывался этот реактор.
– Дела – нормуль. Сам-то как?
– Боремся, приятель, боремся, – сказал Роджер и приложился к бокалу. Тони был прав – тупо и полезно. В финиках полно витаминов.
– Я знал, что когда-нибудь кто-то сядет за мой столик…
– Ясен пень, приятель, – расплылся в улыбке Роджер, снова делая глоток водки с фиником.
– Почему эти субъекты не придерживаются общественного протокола?
– Ну, как тебе сказать…
Роджер покосился на разогретую алкоголем визжащую толпу.
– Они были бы рады, но не получается. Дисфункциональный посыл сильнее протокола, в этом вся проблема.
Цифровик кивнул.
– Меня зовут Роджер, а тебя? Имена у вас имеются? Что-нибудь кроме инвентарного номера?
– О да. Я – Петер.
– Хорошо. Что ты пьешь, Петер?
– Э-э… Кажется, что-то со спиртом, и немного красителей.
– Это все, что ты можешь сказать? – усмехнулся Роджер. – Ты совсем не торчишь?
– Торчишь? Торчать – выделяться из чего-либо. Я не понимаю.
Роджер снова хлебнул коктейля, посмотрел на пляшущую толпу и подумал, что, возможно, Петер ему ближе, чем все эти – в люрексе и лосинах.
– Я так понимаю, что ты в выпивке ни уха ни рыла?
Петер выдержал паузу в пару секунд и утвердительно кивнул.
– Я хочу выглядеть, как вы, но, видимо, не получается…
– Это потому что не торчишь, – повторил Роджер, у которого с этим был полный порядок.
– А вы не могли бы посмотреть на меня?
– Я и так смотрю на тебя, парень.
– Нет, посмотрите, пожалуйста, прямо в глаза…
– Ну, изволь, – пожал плечами Роджер и попытался сконцентрировать уже нетвердый взгляд на зрачках цифровика Петера.
– Благодарю вас, – кивнул новый знакомый и сделал знак занятому бармену. По такому случаю Тони бросил работу на помощников и подошел к необычному посетителю.
– Скажите, директор, у вас есть кварцевое стекло и немного плавиковой кислоты?
– Кварцевое стекло имеется, но это старый бокал – остатки давнишнего набора. А что такое плавиковая кислота, я не знаю, – развел руками Тони.
– Хорошо, тогда, может быть, техническая жидкость «стилбойт»? Или средство от черных муравьев «хозяюшка-турбо»? Они содержат этот компонент.
– За техническую жидкость ничего сказать не могу, но средство от черных муравьев точно имеется. У нас одно время они из подсобки сахар-песок таскали. Четыре миллиарда муравьев выносили пятидесятидолларовый мешок по одному кристаллику за одну ночь. А в чем дело, мистер, как вас там?
– Его зовут Петер, – подсказал Роджер.
– Да, мистер Петер, чего вам эти муравьи дались?
– Разбейте бокал, Тони, посыпьте его в коктейль из обыкновенной воды и добавьте столовую ложку «хозяюшки-турбо». Все это принесите сюда, как коктейль, и я вам заплачу.
– Вот это тема! – поразился Тони, но быстро сориентировался. – Сейчас все будет доставлено, уважаемый Петер.
Тони убежал, и Петер сразу потерял к Роджеру интерес, посматривая на свадьбу неформалов.
Бармен вернулся быстро, доставив высокий стакан с осколками на дне и высокой розовой пеной – следов применения «хозяюшки-турбо».
Роджер испытующе посмотрел на Петера, ожидая его реакции. Тони тоже не отходил далеко, надеясь на перспективы в плане обслуживания и других цифровиков – с каждым годом их в городе становилось все больше.
А Петер приложился к новому коктейлю и потянул его через трубочку. А когда она, задымившись, слиплась, отбросил в сторону и выпил весь «коктейль» до дна, сплюнув напоследок в бокал несколько зелено-кварцевых стекляшек.
– И что, теперь ты заторчал? – уточнил Роджер.
– Да, теперь это самое слово, – улыбаясь, согласился Петер, который теперь выглядел почти, как Роджер.
Тони быстро сбегал за второй порцией и поставил перед Петером.
– И что, ты по моим глазам понял, сколько нужно стекла и шампуня в этом коктейле? – уточнил Роджер.
– Да. Но не по глазам, а по длине излучаемой тобой волны.
– О как! Ну давай, чокнемся, что ли, только не сильно, чтобы твоя бурда мне в бокал не капнула! Мы к такому непривычные!..
Они чокнулись и выпили, становясь понятнее друг другу.
– Слушай, а это правда, что у вас раньше щупальца были? Вы вообще в какой среде жили – в воде или на воздухе?
– Щупалец не было, – улыбнулся Петер. – Воды не было, воздуха тоже.
– Ну хоть какой-то там аргон, может быть, или даже фтор, а?
– Давай не будем поднимать эту тему, приятель, – сказал Петер.
– Больно вспоминать?
– И это тоже, но больше я беспокоюсь за твой рассудок.
– А что не так с моим рассудком?
– Если я стану пытаться объяснять, кем мы были раньше, ты съедешь с катушек.
– С катушек?
– Да, точно.
– И что, никто тебя не может понять, кроме твоих собратьев? – спросил Роджер, замечая, что выпивки осталось на один глоток.
– Ну почему же? – Петер оставил бокал и наклонился к столу, давая понять, что скажет нечто чрезвычайно важное.
– Ну? – спросил Роджер, тоже наклоняясь.
– Мое объяснение мог бы понять один из ваших знатоков теоретической физики или квантовой физики.
– Вот ни хрена себе!..
– Ты не из таких?
– Нет, приятель, я совершенно из других. Но я могу задать крутой вопрос, ты ответишь?
– Тебе – отвечу. Ты первый из местных, кто говорит со мной, как с равным.
– Это хорошо?
– Такие варианты, как «хорошо-плохо», здесь не годятся.
– Почему?
– Потому что вариантов четыре.
– Такого не может быть, – возразил Роджер и стал загибать пальцы, чтобы объясниться точнее. – «Хорошо» – один вариант, «плохо» – второй вариант. И других не наблюдается.
– Наблюдается, если ковырнуть квантовую физику.
– Опять ты за свое.
– А что делать? – развел руками Петер. – Если бы ты знал, как мне у вас тесно.
– В плане… Улицы узкие или квартирка маловата?
– Вот, – горестно кивнул Петер и допил свой коктейль. – Давай поговорим о чем-то, сближающем нас.
– Например?
– Фотосинтез. Как ты относишься к фотосинтезу?
12
Завывая, словно выходящий из пике истребитель, машина-пылесос прошла мимо и продолжила свой полет, старательно всасывая бумажки и прочий уличный мусор. Роджер посмотрел на пустую кабину, где должен был находиться водитель, однако теперь там всем заправляла электроника, и рычаги двигались сами собой. Роджер подумал, что это здорово, однако тут же посетовал, что электронные мозги выживают человечество и скоро, возможно, вернувшись в свой бар, он не увидит Тони и будет вынужден выкрикивать номер своего заказа в микрофон.
И не факт, что электронные мозги поймут, что ему нужно.
Пришедший гость осмотрелся и сел за столик Роджера. Тот, даже не взглянув, понял, что это Янгер. Ну, а кто еще мог так незаметно подобраться, кроме бывшего коллеги?
– Я был несколько удивлен, Роджер.
– Ну и заткнись.
– Тони сказал, что ты переадресовал встречу.
– Заткнись, Джоу. Я готов принять твое предложение, а потому немного помолчи и дай мне попрощаться с такой простой и понятной жизнью.
Роджер вздохнул и одним глотком допил коктейль «Белоснежка».
– Ты принял решение?
– Не хватай так резко, меня стошнит, – скривился Роджер.
– Хорошо, – поднял руки Янгер, понимая, что дело в шляпе. – Я могу заказать себе кофе?
– Да хоть коня в пальто.
Роджер вздохнул.
– И не смей праздновать. Это не твоя заслуга. Совершенно не твоя.
– А чья?
– Молли Райдер. Пошли ей валентинку, она сделала за тебя всю работу.
– Ах вон что! Женщина-босс? – усмехнулся Янгер. – Официант, будьте добры, двойной эспрессо в шершавой чашечке!..
Официант услышал заказ и, кивнув, исчез на кухне.
– Шершавое любишь?
– Я думал, ты спросишь про Молли.
– Нет, с ней все ясно. Она потребовала от меня принять решение – сватала на свое место, а сама пошла на повышение.
– И что ты?
– А что я? Ты же мои досье до корешков выкушал, а наружка все штаны до дыр просидела.
– Ну да, конечно. Ты не любишь бумажную работу.
– При этом считаю тебя уродом и нашу контору неблагодарной.
– Но принял ее предложение.
– Вот именно.
Пришел официант и поставил на стол большую чашку кофе, подложив крохотную циновочку.
– Как прошло расставание? – спросил Янгер, ловя аромат свежего кофе и старательно экспертируя его составляющие – запах синтетических смол не замедлил проявиться.
– Хреново прошло. Она до последнего была уверена, что я мечтаю перебежать на ее местечко. Ну и самое главное, я был главным пахарем в их сельскохозяйственном кооперативе.
– Вообще-то, проблемы негров шерифа не колбасят, если ты помнишь. Если мы договорились, айда в застенок.
– Зачем?
– Подпись ставить.
– Кровью?
– Это зависит от того, хочешь ли ты попасть в штат, приятель.
– Нет, я предпочитаю остаться свободным человеком и не напрягать твою сморщенную задницу.
– Так уж и сморщенную? – оторвался от кофе Янгер.
– Короче, я тебя спасаю, приятель. Не нужно мне ваших погон и пенсий. Просто дайте хорошие деньги с нулями. Я нули просто обожаю.
– Сколько ты хочешь?
– А сколько ты предложишь?
– Пятьдесят тысяч…
– Тогда я скажу – два миллиона.
Янгер вздохнул и отодвинул кофе. В нем была подмешена какая-то синтетическая гадость, которую он не сразу распознал.
– Давай начистоту, Роджер, время дорого.
– Давай.
– Мне сказали, максимум – пятьсот. Давай сделаем вид, что мы бились до крови и вышли на четыреста пятьдесят.
– Четыреста семьдесят.
– Да и хрен с тобой, пусть четыреста семьдесят, а в бумагах, если хочешь, будет полмиллиона.
– А зачем мне на бумаге?
– Не знаю, может, для понтов. Девкам будешь показывать – хвастаться.
– Ладно, только перевод сразу после подписи договора.
– Нет, давай иначе. Я даю тебе две штуки предаванса, а главное время пойдет, как только ты отвалишь из космопорта.
– Покажи бабло, – потребовал Роджер.
Янгер вздохнул и достал пухлый кошель, откуда стал вынимать настоящие чипованные банком банкноты. Это были его личные деньги, и он отдавал их потому, что был уверен – Роджер уже не соскочит.
Роджер взвесил пачку и, не пересчитывая, сунул в карман.
– Мне это нравится, Янгер. Сегодня бухну, а завтра в полном твоем распоряжении.
– Ага, разбежался. Если бабло в карман положил – поехали в застенки.
– Всего-то закорючка, Джоу? Чего так напрягаться?
– Не закорючка, приятель. Как только ты взял деньги, ты начал работать. Поехали в застенки и прямо в лаб, там тиснем на твою шкуру донесение.
– Теперь вы это так делаете?
– А что, совать патрон в задницу приятнее?
– Не то чтобы очень, но пластик ни одна аппаратура не фиксирует, я катался, как хотел.
– Теперь это в прошлом, уже года три как в прошлом. Сейчас мы просто маркируем шкуру.
– Лазером?
– Лазером.
– А это больно?
– Нет, конечно. Мощности минимальные, чтобы промежуточные сканы на таможне ничего не засекли.
– Это умно.
– Я же говорю, с момента твоего бегства многое изменилось.
– Я не бежал, меня вышибли.
– Да какая разница?
– Большая, Джоу. Очень большая. У меня задница до сих пор побаливает от этого пинка, хотя отправили на армейскую пенсию. Формально – без обвинений.
– Ну так пожалуйся мне, Роджер, я до сих пор не знаю, за что тебя вышибли, – предложил Янгер, отодвигая свой фальсифицированный кофе. – Все, что я слышал, – разбазаривание секретной информации.
Роджер замотал головой.
– Нет, приятель, что было – то прошло. Вышибли, и ладно. Давай, допивай пойло, и поехали в обезьянник. Я хочу сегодня же получить на шкуру этот ваш материал и выслушать навигационный маршрут. Куй железо, пока горячо, майор.
– Да, капитан, я помню. Поехали.
Янгер бросил на стол мелкую купюру, встал из-за стола, и они с Роджером направились к запаркованной неподалеку казенной машине.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?