Текст книги "Перевозчик"
![](/books_files/covers/thumbs_240/perevozchik-82456.jpg)
Автор книги: Алекс Орлов
Жанр: Боевая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
13
Вид серых стен, бежевых панелей и кабельных коробов под потолком пробудил в Роджере давно забытые ощущения.
Воздух был осушен кондиционерами, объемы прощупаны сканерами, и даже морды сержантов на входном контроле почти не изменились. Те же широкие плечи, те же сломанные носы и решимость в глазах.
«Хорошо, что хоть здесь что-то не меняется», – подумал Роджер, чувствуя под языком покалывание от ионизированного воздуха контрольной камеры.
– Проходите, сэр!
– Спасибо.
– Ну и как тебе? – спросил его на той стороне Янгер, заметив перемены на лице Роджера.
– Хотел бы соврать, но тут не пройдет.
– Не пройдет, Роджер. Позитивные ассоциации?
– О да. Это как в школе – первого сентября ты рад встрече с товарищами, улыбаешься учителям, заглядываешься на подросших девчонок, но через месяц посылаешь все это подальше, и снова хочется на каникулы.
– Да ладно тебе. Давай за мной, пока на каникулы не захотелось.
Они прошли к лифту, поднялись на пару этажей и вышли в коридор, где пахло антисептиками.
Роджер заволновался – никому бы не понравился подобный запах, свойственный операционным и травматическим пунктам.
– Это не для нас, не обращай внимания, – сказал Янгер, уверенно шагая по длинному коридору, и Роджеру ничего не оставалось, как последовать за ним.
Внутри владения службы оказались заметно больше, чем это выглядело с улицы, и Роджер об этом знал. Наружные постройки, выглядевшие как отдельные, на самом деле были соединены в единый комплекс и занимали едва ли не целый квартал.
Одна дверь, другая, третья, и они вошли в лабораторный зал, где, к облегчению Роджера, совсем не пахло дезинфекцией и строгими докторами.
– Проходи к панели и ложись на стол – руки мыть не обязательно, – с улыбкой произнес Янгер, и двое лаборантов в белых халатах, с закрытыми масками лицами, приветливо помахали пациенту.
– Ты со мной? – спросил Роджер, чувствуя некоторое волнение перед процедурой.
– Я должен отлучиться, – нехотя ответил тот, кивнув на зеркальную панель, за которой – Роджер знал это наверняка – находилось начальственное лицо или целая комиссия, которые наблюдали за процессом маркировки, оставаясь невидимыми.
– Ладно. Передавай им привет.
Янгер отправился на доклад, а Роджер подошел к столу, мало похожему на операционный – скорее на твердую кушетку на приеме у психолога.
Одно время, после увольнения, он ходил к такому мозгоправу и страдал от жесткости его кушетки. Сеансы мозгоправа не помогали, а неприятные ощущения от них запомнились надолго.
– Ложитесь, сэр, – произнес один из лаборантов. Его жесты были приветливы, однако глаза скрывали защитные линзы, такие же непроницаемые, как зеркальные панели, за которыми пряталось всезнающее начальство.
Роджер лег, глубоко вздохнул и улыбнулся подошедшему лаборанту, который включил укрепленный на штанге прибор с мощным оптическим концентратором. Роджер понял, что с помощью именно этой штуки на его шкуру и будут наносить тайное донесение.
«Что ж, я готов», – сказал он себе, понимая, что будет немного больно – покалывание, легкое жжение и все такое. Он был готов к этому, когда ставил подпись в папке Янгера. Неприятная процедура, конечно, но неизбежная. Жаль, что алкоголь почти выветрился, сейчас подошел бы «зеленый фонарь». Ах, Тони, как тебя будет не хватать.
Неожиданно к столу подошла сотрудница без маски и с большим вырезом на груди.
«Вот это формы!» – поразился Роджер, заметив, как колышутся при каждом движении ее груди.
– Я могу сделать вам укол, мистер Вуйначек? – спросил она.
– Разумеется, красотуля, для тебя – все, что угодно.
Сотрудница приставила к плечу Роджера инжектор и, качнув напоследок грудью, сделал выстрел. Бац!!!
И еще до того, как что-то почувствовать в голове, Роджер ощутил свою полную беспомощность. Он не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. Он не мог моргать, даже дышал с большим трудом. Тем не менее из-под стола вышли манипуляторы с захватами и намертво зафиксировали его руки и ноги, а затем вместо концентратора над прикованным к столу телом пациента появился лазерный ризограф.
«А вы, суки…» – мысленно выругался Роджер, понимая, что его подставили.
«Если выживу – убью их всех. И эту суку с сиськами – первую!..»
14
Со стендовой панели из-за зеркального одностороннего экрана было хорошо видно, как дергалось под ударами лазерных зарядов тело Роджера Вуйначека, и временами Янгеру казалось, что на месте вспышек он видит поднимающийся дым.
– Вам с ним придется объясниться по этому поводу, – заметил директор, посасывая потухшую сигару.
– Объяснюсь, сэр. Главное чтобы он после этой процедуры смог ходить.
– Будет ходить, не волнуйтесь. Я вижу, что вы переживаете, но не беспокойтесь, все закончится хорошо. Объясните ему, что благодаря этой процедуре мы получаем четырехмерную защиту, такого до нас еще никто не добивался.
– Насколько я знаю, сэр, после подобной процедуры никто не выживал.
– Выживали, майор, вы ошибаетесь.
– Я имею в виду, что из людей никто не выживал, а про удачу с двумя последними свиньями мне известно.
– Откуда? – Повернулся к нему генерал.
– Слухи, сэр.
– Слухи, – кивнул директор службы и вздохнул. Потом посмотрел на потухшую сигару и сунул ее в наружный карман, снова принявшись наблюдать за извивавшимся на операционном столе Вуйначеком.
– Как-то слишком сильно он дергается, правда?
– Ему больно, сэр.
– Больно-то больно, но я начинаю сомневаться в его физической кондиции. Вы проверяли его?
– Каким образом, сэр?
– Каким-нибудь подходящим. Натравите на него грабителей, посмотрите, как он справится.
– Хорошо, сэр.
– Вот и славно, я пойду. Когда появятся результаты проверки – сообщите.
– Разумеется, сэр. Сразу же.
Директор ушел, и вскоре после этого Вуйначека на каталке повезли в изолированный бокс. Янгер, тотчас спустившись из начальственной ложи, последовал за лаборантами.
Подождав, когда они вышли и заперли стальную дверь с большим окном из бронированного стекла, он подошел к нему и заглянул в бокс, где под изотермическим одеялом лежал Вуйначек.
Хорошо генералу, ляпнул – объяснись с ним, и ушел, а ему придется объясняться.
– Как он, не пережарили вы его? – спросил Янгер.
– Не пережарили, – буркнул лаборант сквозь маску, из-за которой его нельзя было опознать. Вроде это был Френдберг. Маска искажала тембр голоса, поэтому лаборант мог и надерзить, прячась за секретность рабочего статуса. Теперь невозможно было узнать, кто именно работал в ту или иную смену, если сам лаборант не хотел этого.
«Завели, блин, порядочки», – вздохнул Янгер.
– Ну что, может, уже запускать его? – спросил лаборант. – Я с утра не жрамши – четвертая операция без перерыва.
– Запускайте, – кивнул Янгер.
Лаборант щелкнул дистанционным пультом, и тело под блестящим одеялом дернулось.
– Ну вот, он отлично реагирует, показатели в норме, – сказал лаборант, поглядывая на панель приборов, вмонтированных в стену над каталкой с пациентом.
Вуйначек отшвырнул одеяло и соскочил с каталки на пол, но ноги не удержали его, и он упал.
Звука падения слышно не было, как и слов, которые выкрикивал пострадавший.
Схватив легкий лабораторный стул, швырнул его в окно. Стул разлетелся вдребезги, но бронестекло едва дрогнуло, а Янгер стал знаками показывать, что ничего не слышит.
– Пациент бодр, значит, я могу идти, – сказал лаборант и поспешил к ожидавшему его коллеге.
Между тем до Роджера наконец дошло, что его не слышат, и он погрозил Янгеру кулаком, продолжая высказываться в его адрес. Так прошло еще несколько минут, и Янгер разводил руками и пожимал плечами, показывая, что все еще не слышит Роджера.
Когда тот успокоился, Янгер рычагом включил привод звукоизолирующих жалюзи, и голос Роджера стал слышен.
– Открой эту дверь немедленно, Джоу! Не испытывай мое терпение!..
– Мне кажется, ты еще не успокоился, Роджер.
– Я успокоился, морда ты мерзкая! – воскликнул Вуйначек, хлопнув ладонью по бронестеклу. – Это тебе зоопарк, что ли? Открой немедленно!..
– Подожди, давай сначала поговорим.
– Открой дверь, и поговорим!
– Нет, ты все еще не в порядке.
– А как ты хотел, мерзавец, чтобы я был в порядке, если меня жгли прямо без обезболивания?! Ты знал, что так будет?! Знал?!
И Роджер еще раз ударил ладонью по стеклу.
– Нет, Роджер. Не знал. Обычно это болезненная процедура, но не страшнее инъекции, однако начальство решило подстраховаться и ввело дополнительный уровень сложности кода, потому тебя и поджарили. Прости, я правда не знал.
– Даже Веймар не опускался до такого беспредела, хотя, случалось, и подставлял нас!..
– Я могу как-то компенсировать тебе перенесенную боль?
– Конечно, можешь, пристрели своего начальника, и мы в расчете!..
– Это было бы слишком просто, – улыбнулся Янгер. – Мы договаривались на четыреста семьдесят, а будет четыреста девяносто девять.
– Почему не пятьсот?
– Потому что директор настаивал на меньшей сумме. А для релаксации на ближайшие несколько часов вот тебе флаер с приглашением.
С этими словами Янгер приложил к бронестеклу яркий бланк.
– Это «Голубая лагуна»?
– Да, приятель, и нелимитированный счет.
Заметив, что Роджер наконец успокоился, Янгер снял блокировку, и дверь открылась.
– Добро пожаловать на свободу, приятель, и еще раз прими мои извинения. Я знал, что тебе сделают больно, но не знал, что так сильно.
– Ладно, проехали, – сказал Роджер, принимая флаер, потом посмотрел его на свет и кивнул.
– Неужели думаешь, всучу фальшивый?
– А что я теперь должен думать? – спросил Роджер и, обернувшись, посмотрел на каталку с повисшими на ней ремнями.
– Пойдем, я проведу тебя наружу.
– У меня есть временный пропуск в течение трех часов. Или нет?
– Теперь уже нет. Новый директор ввел новые порядки, так что радуйся, что ты не в штате.
– Я радуюсь.
15
Целых три дня! Роджера ожидали три дня отдыха! Да что там отдыха? Полной расслабухи! Такое практиковалось перед каждым заданием, правда, он обычно срезал отдых, чтобы пораньше погрузиться в маршрутные карты, чтобы потом было проще, и точки поддержки, сами собой, проявлялись в памяти без шпаргалки.
На маршрутах всякое случалось, и не всегда было время лезть в какой-нибудь тайник за кодированным архивом маршрута. И в таких случаях собственная память – лучшее подспорье.
Но в этот раз маршрутные карты были еще не готовы, Янгер обещал показать их только через три дня, а значит – хочешь не хочешь, пей, гуляй, отсыпайся и жри пирожные с кофе всю ночь до утра.
Ну, или бухать, хотя это порядком поднадоело. Одно дело стремиться в кабак, когда сидишь полдня на постылой работе и делаешь вид, что тебе интересно, и совсем другое – осознавать, что можно пить с утра и никто тебе ни полслова. И будильник не протарахтит, и Молли не позвонит и не заорет в трубку, дескать, где ты, мерзавец, полно работы и все такое.
Да, Молли теперь не позвонит – он ее послал. Не буквально, конечно, а дипломатически, через название «Кехлер и Янг». Он сказал, ну их в задницу, Молли, надоели они. И Молли была разочарована, ведь он был главной рабочей лошадью в целом отделе, хотя сам этого не осознавал и не хотел вникать в местные интриги и дрязги. А дрязги были. В начале службы в конторе его, возле писсуара, даже пытались прессовать какие-то ребята – трое или четверо.
«Чо, больше всех надо?» – сказал один из них, типа, командир группировки.
А Роджер не хотел никому зла и отработал по минимуму, чтобы без больниц и докторов, ребята же не виноваты, что так получилось.
И все обошлось, покашляли с недельку, и все дела. Даже синяков на лицах не было – в основном на теле, Роджер старался быть корректным. Двое потом уволились, ну и хрен с ними, с обиженными, зато остальные стали его друзьями.
Потом неоднократно дергали по пивку – нормальные оказались ребята. Когда все поняли, что феномену-Роджеру по барабану карьерный рост и все такое, его всерьез зауважали даже девчонки, которые совсем не переносили пиво.
Однако теперь весь этот отстой, этот тягучий ил с самого дна – позади. Извините, ребята, следующая станция – вольный воздух! Кислород, короче.
К «Голубой лагуне» Роджер подкатил на такси, теперь он мог себе это позволить, получив две штуки наличными в качестве аванса.
Бросил таксисту десятку «на чай», эдаким хозяином вышел к парадному входу и подал пять риттеров поклонившемуся швейцару. Иначе было нельзя, ведь это «Голубая лагуна», а не хухры-мухры.
Поскольку Роджер приехал засветло, посетителей в клубе оказалось немного – человек пятьдесят на весь тысячный зал. Однако танцы Роджера не прельщали, хотя музыка уже играла и на танцполе дергалась пара каких-то доходяг.
Роджер стремился к безбрежному морю здешних баров, которых в клубе насчитывалось полтора десятка – и все разной тематики. Он искал место, чтобы удобно сидеть и никто не мешал. Самые широкие стулья оказались в тематике «Сеньора-пенсиора» – намек на расплывшиеся задницы и вставные челюсти, но Роджера это не смутило, понты его не трогали. Главное – комфорт и удобство.
Заметив первого посетителя, из подсобки выскочил делано восторженный бармен.
– Что желаете получить, сэр? Постепенный сплав по сладкой ванильной реке или…
– Заткнись и слушай, – поднял руку Роджер. – Не нужно всей этой смазки, давай сразу пройдемся по конкретным запасам. Ты не против?
– Я буду счастлив, сэр, просто смешивать напитки и не чувствовать себя при этом трехнувшимся идиотом, – признался бармен.
– Вот и чудно. Сбацай мне «зеленый фонарь».
– Оу!
– Что такое?
– Раньше восьми мы его не делаем, сэр, приказ администрации.
– Хорошо, диктуй альтернативный выход.
– «Кальвадос – зеленое яблоко», сэр. Продерет, простите, до самых ягодиц. Полеты во сне и наяву – гарантированы.
– Приятно иметь дело с профессионалом, приятель. Делай, пару минут я еще продержусь.
16
Коктейль проходил за коктейлем, прошло несколько часов, и Роджер решил сделать перерыв, чтобы подышать и осознать, что он пьет в «Голубой лагуне», а не какой-то третьеразрядной забегаловке. Хотя, если честно, ему было без разницы, лишь бы бармен не обманывал.
В зал уже набилось прилично народу, а стоянка клуба была заполнена автомобилями.
У парадного прохлаждались человек двадцать, курили, что-то обсуждали и подправляли макияж – даже мужики.
Темнело, поток машин на улице превращался в поток разноцветных огней. В старом центре был только один ярус, и поверх машин светились окна, вывески и информационные панно. Это впечатляло.
Постояв немного, Роджер вздохнул и улыбнулся. Ему все нравилось. Снисходительно взглянув на перекуривающую публику, он двинулся вокруг здания, глядя под ноги и вдыхая ароматы цветов с пышных клумб, которых здесь было навалом, не то что в районе, где находилось его жилье.
Роджер вышел к казенной части зданий клуба, где был фонтан и несколько скамеек, на которых сидело несколько пар. Пройдя мимо них, Роджер вышел с другой стороны клуба и неожиданно наткнулся на какой-то конфликт.
Это были холландеры, их он опознал сразу. Рослые, дерзкие, непочтительные. Они были наемниками на станциях добычи полезных ископаемых. Считалось, что они служат обычными рабочими, однако часто их производственные обязанности выходили за пределы обычной пахоты – холландеры брались за оружие и выполняли особые приказы начальства.
Но в этот раз объектами их агрессии оказалась не деревня аборигенов или провинциальный городок, а пара горожан – мужчина и женщина.
В чем причина конфликта, было неясно, однако холландеры могли найти любой повод. Они чувствовали свою безнаказанность и всегда могли смыться на бесконечно далекий прииск, а руководство компаний-добытчиков не вступало в переписку с полицейским управлением, переадресовывая их запросы в правительство – к министрам, которым эти же компании и приплачивали.
На этом все заканчивалось.
– Чего ты сказал, чмо? Ну-ка повтори?
– Я вам не чмо, милейший, потрудитесь извиниться перед дамой!..
«Ой, ну как можно так разговаривать: милейший, потрудитесь?» – покачал головой Роджер, продолжая шагать по дорожке и намереваясь с ходу миновать место конфликта.
Пятеро холландеров нависли над парочкой попавшихся жертв, словно волки над ягнятами. Они могли их раздавить одним мизинцем, однако одурманенные электронными наркотиками хотели увидеть зрелище поярче и поподробнее.
Роджер заметил вспыхнувший огонек, и в следующее мгновение плазменная струя рассекла лицо мужчины, и он дико закричал. Второй удар, без сомнения, предназначался Роджеру, просто потому, что он оказался рядом. Поэтому, действуя автоматически, он схватил горсть земли с клумбы, швырнул в сторону вооруженного холландера.
Сверкнула вспышка, и, ударившись в облако песчинок, плазма рванула, как пехотная граната, расшвыряв троих холландеров и оглушив еще двоих.
– Ах, какой пассаж… – пробормотал Роджер и, поднявшись, принялся ногами охаживать распростертые тела хулиганов. В этот раз он никого не жалел, списав приступ гнева на шесть порций «кальвадоса с яблоком».
Едва Роджер оставил это занятие и поспешил к входу в клуб, как на парковку опустились две полицейские «экстры», и к месту побоища помчались полтора десятка высадившихся автоматчиков.
– Прошу вас остановиться, сэр, – произнес полицейский сержант, на которого Роджер неожиданно натолкнулся.
– Я ничего не видел, приятель.
– Зато мы все видели, сэр. И не беспокойтесь, вы – вне подозрений, мы видели, что они напали первыми!
Вслед за полицейскими на парковку стали садиться медицинские «экстры».
– Чего же вы тогда от меня хотите, сержант?
– Только ваше подтверждение, сэр. Подпись в протоколе.
Роджер вздохнул, его личная подпись исключалась однозначно. В противном случае ставилась под вопрос его отправка на задание – законами страны запрещалось покидать ее территорию лицам, которые задействованы в следственных или судебных процедурах. К счастью, на этот случай у Роджера Вуйначека имелась запасная личность – специально для таких случаев.
– Где я должен расписаться?
– Одну минуту, сэр, мы обязаны подготовить первоначальный текст.
– Да у них все ребра переломаны! – воскликнул один из прибывших медиков, и Роджер поймал на себе быстрый взгляд сержанта.
Пришлось сделать вид, что отвлечен на рыдающую девушку, то ли спутницу пострадавшего, то ли подружку одного из холландеров.
Роджер не помнил, была ли среди них девушка, но точно знал, что женщине ребра не сносил. В конце концов, у него тоже были свои принципы.
17
По улице продолжал катиться поток автомобилей. Люди возвращались домой или, напротив, спешили развлечься, отправляясь в развлекательные заведения города. Кто-то спешил в бары и рестораны, а кто-то даже в театры.
«Что можно делать в театре?» – подумал Роджер, следя за тем, как сержант с множественными затруднениями пытался выбрать из архива подходящий случаю текст.
Кто-то рассказывал, что и в театрах бывали буфеты, где можно было накатить пару порций и встретить второй акт без страха. Ну, или купить конфет, однако Роджер полагал, что на одних только карамельках в театре продержаться трудно. В театре он, конечно, не был, но кино пару раз смотрел – было дело. И если бы не выдающиеся достижения девок, с которыми ходил в темноту на последний ряд, едва ли досидел бы и до половины.
– Вот здесь, сэр, пожалуйста. Прочитайте сначала текст.
– Я прочитал, давай стилус…
– Вы не успели, извините. Прочитайте на самом деле, сэр, это важно для вас, – настаивал сержант.
Роджер выхватил у него стилус и поставил подпись.
– Но, сэр!
– «Наиважнейшее из вышеперечисленных»! – процитировал по памяти Роджер, и сержант замолчал. Роджер намеревался скрыться в толпе, но неожиданно кто-то схватил его сзади за пояс.
– О, сэр! Огромное вам спасибо! Если бы не вы, они бы уничтожили Говарда!.. Спасибо вам, огромное!..
Роджер уже понял, что его благодарит спутница пострадавшего, которого вместе с хулиганами-холландерами уже увезли медицинские «экстры».
– Да-да, мадам, и вам всего хорошего. Был искренне рад, честное слово…
Роджер попытался сразу избавиться от привязчивой и благодарной женщины, но она не отцеплялась.
– Мы с Говардом собирались зимой пожениться, – бубнила она, волочась следом.
– Поздравляю и все такое, дорогуша, давайте же, наконец, расстанемся друзьями!.. – упрашивал протрезвевший Роджер. В этот момент они оказались у парадного входа под яркими софитами, и ему показалось, что дамочка имеет знакомые черты.
Она и сама, отцепившись от пояса, вскинула голову и спросила:
– Так это вы?
– Да, типа. А ты-то кто?
– Вы не узнаете меня, мистер Вуйначек?
И только здесь Роджер понял, почему эта фифа показалась ему знакомой, поскольку это была сама Пенелопа Кьюзак, со всеми своими преимуществами – длинными ногами, короткой юбкой и глубоким вырезом на груди. Мечта любого вменяемого мужчины, однако теперь Роджер себя таковым не считал, он уволился из «Кехлер и Янг», поэтому смотрел совершенно в другую сторону – туда, где свежий воздух, кислород и свобода.
Роджер протрезвел быстрее, чем рассчитывал. Ну что за дела? Он полагал, что эта унылая контора осталась далеко позади, а тут эта Кьюзак. Нет, она дамочка вполне ничего себе, увидишь – не забудешь, тем более в таком расстроенном и доверчивом состоянии. Размер сисек и всего прочего заставляет задуматься, кто бы спорил? Но Роджер надеялся оставить все эти богатства в прошлой жизни, почему же не получилось?
– Мистер Вуйначек, мне необходимо выпить, и я дам вам флайер на двоих…
– У меня есть флайер, спасибо. А может, я вызову вам такси, мисс Кьюзак?
– Нет, это невозможно, – мисс Кьюзак колыхнула бюстом, и на Роджера накатила волна какого-то дорогого и обаятельного парфюма. – Невозможно, потому что одна я не смогу преодолеть это, понимаете? Они сожгли Говарду лицо, понимаете?
– Я все видел, мисс.
– Ну так… – она всплеснула руками. – Дайте чего-нибудь выпить!
– Идемте, в этом я вам отказать не могу.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?