Читать книгу "Аристократ на отдыхе. Том 3"

Вовремя!

От устья Невы, против течения к мосту медленно шел пароход. Луч прожектора обшарил мост и высветил меня. Черные тени на палубе приветственно замахали руками, неразборчиво заорали что-то веселое.

Туристы развлекаются. Ну да – через пару часов будут разводить мосты, чтобы большие корабли могли пройти по Неве.

Любимое зрелище гостей Столицы.

Я помахал им в ответ.

Луч прожектора скользнул дальше – к желтой громаде Адмиралтейства. А я привалился спиной к перилам и рукавом дорогого костюма вытер пот со лба.

Костяшки пальцев саднили. Я лизнул ссадину и ощутил на языке привкус крови.

На душе полегчало.

Выплеснув злость в быстрой драке, я успокоился. И даже сообразил, что звонить Илье незачем.

Ему по-прежнему что-то нужно от меня. Или не ему, а Голицыну, какая разница? Так или иначе, мой старый друг скоро даст о себе знать.

На асфальте тускло поблескивал нож. Обычная выкидуха, такую можно купить в любой лавке. Я поддел его носком туфли и сбросил в воду.

– Что у тебя, Умник? – вспомнил я о демоне-менталисте, который дожидался моего ответа.

– Не забудь купить мяса Потапу, – напомнил Умник. – Ты обещал.

Косолапые демоны!

Ладно, ликтор, за дело! Первая попытка закончилась неудачей – значит, нужен новый план действий.

Глава 6

Я спешил.

Летний вечер плавно переходил в ночь, а я еще не успел поговорить со старым графом-артефактором. И откладывать разговор до утра мне не хотелось.

Утром будут другие дела.

Поразмыслив минуту, я решительно направился по мосту в сторону ярко Дворцовой площади. На ней в любое время дня и ночи полно туристов и горожан – значит, хватает и извозчиков, которые поджидают пассажиров.

Возле поворота на набережную приткнулся к поребрику фургон скорой помощи. Водитель посмотрел на меня, но заметил мой взгляд и сразу же отвернулся.

Меня кольнуло неприятное предчувствие.

Ничего определенного – просто неуютное, тянущее чувство внутри. Ощущение чего-то неправильного.

По белому борту фургона тянулась красная надпись:

“Елизаветинская городская больница”.

Я нахмурился, но так и не понял, с чем связано это предчувствие.

А время поджимало.

Площадь была ярко освещена праздничными огнями. Посреди огромного пространства стройной свечой высилась колонна императора Александра. На ее вершине, словно язычок пламени, сверкала золотая статуя ангела с крестом.

По странной ассоциации в памяти мелькнула статуя, украденная неизвестными из Летнего Сада.

Стоянка извозчиков располагалась на краю площади, возле бокового фасада Адмиралтейства.

Я взял свободную машину и назвал водителю адрес особняка.

– По дороге заедем в кондитерскую, – сказал я, вовремя вспомнив о просьбе Прохора.

– Это запросто!

Кондитерская нашлась на углу Невского проспекта и Малой Морской – та самая, которую я помнил чуть ли не с детства.

Надо же, она до сих пор работает! И даже по ночам.

Хотя, чему тут удивляться? Летней ночью, когда дневная жара спадала, а с залива начинал дуть свежий прохладный ветер, наступало самое приятное время для прогулок по ярко освещенным улицам Столицы.

А когда ты гуляешь – так приятно присесть за круглый столик, заказать крепкий кофе в тонкой фарфоровой чашке и свежее пирожное с кремом.

Я видел, что все столики заняты – не только под уличным навесом, но и внутри помещения.

Извозчик остановил машину.

– Прошу, барин!

Я перебежал улицу и купил коробку шоколадных пирожных.

– К барышне едете? – одобрительно спросил извозчик, увидев мою покупку.

– Вроде того.

– Хорошее дело!

Мы свернули налево, на Садовую, и миновали темную громаду Михайловского замка. По легенде, в его коридорах до сих пор бродил призрак императора Павла, убитого заговорщиками.

Наверное, искал встречи с сердобольным ликтором.

Возле Марсова поля я заметил летнюю шашлычную – с длинным дымящимся мангалом и белыми столиками.

– Останови! – сказал я извозчику.

Он послушно затормозил.

– Кушать изволите? Я могу подождать.

– Я на минуту.

Через минуту я вернулся к машине, неся подмышкой баранью ногу, которую мне завернули в плотную бумагу.

Глаза извозчика озадаченно округлились:

– А это для кого же?

– Для медведя, – усмехнулся я. – Открой багажник, чтобы сиденье кровью не заляпать.

Всю оставшуюся дорогу извозчик молчал, как будто на него наложили заклинание немоты. Иногда в салонном зеркале мелькал его испуганный взгляд.

А я рассеянно смотрел в окно и думал, как быть дальше.

Больше всего меня беспокоила предстоящая встреча с Орловым. Для оформления купчей на пароход нужны документы, а у меня их нет.

И откладывать встречу с графом я не хотел.

Хотя… А что, если оформить купчую на кого-нибудь другого?

Точно! Гриша Барятинский мне поможет.

Я полез в карман за магофоном, чтобы позвонить Грише, но вспомнил, что эфирный накопитель разряжен.

Ладно, позвоню утром.

Настроение сразу улучшилось. Когда у проблемы находится решение – это уже не проблема, а развлечение.

Я улыбнулся. Представляю, какое выражение лица будет у Орлова, когда он увидит на встрече Гришу Барятинского.

*****

Извозчик высадил меня у ворот особняка и торопливо уехал. Я усмехнулся, представив, за кого он меня принял.

Аристократ в помятом костюме с боевым мечом в ножнах, бараньей ногой подмышкой и коробкой шоколадных пирожных приезжает ночью к темному особняку, окна которого заколочены досками.

Сцена из романа про нелегкую жизнь некромантов.

Особняк, и вправду выглядел заброшенным. Только два окна на втором этаже тускло светились – должно быть, кабинет старого графа и столовая.

Каменный лев бросил на меня голодный взгляд.

– Это не тебе, а медведю, – строго сказал я и каблуком постучал в калитку – руки были заняты.

Через минуту на дорожке показалась тень и заковыляла к воротам.

– Явился! – неодобрительно проворчал Прохор,отпирая калитку. – Лука Иванович тебя ждет.

За его спиной приплясывал Потап.

– Все спокойно? – спросил я Умника. – Змеи больше не появлялись?

– Змей не было, – ответил Умник. – Но мы видели шпионку.

– Рассказывай! – заинтересовался я.

– Та девушка, с которой ты ужинал на теплоходе, помнишь?

Лиза Темникова? Неожиданно.

Я не видел Лизу с того самого утра, когда они с Натальей Николаевной проснулись на одном диване и вдрызг разругались на моих глазах.

Тогда я решил, что девушка обиделась – все-таки, ночь прошла совершенно не так, как она себе представляла.

Ну, обиделась и обиделась. Грустить по этому поводу я не собирался.

И вот Лиза появилась снова. Да еще и сумела каким-то образом отыскать место, где я поселился.

– Она приехала на извозчике, – сказал Умник. —Ходила вдоль ограды и заглядывала в сад. А потом постучала в калитку, но Прохор ее не пустил.

– Прохор, ко мне приходила девушка? – спросил я старого слугу.

– Была тут одна, – проворчал Прохор. – Тебя спрашивала. Важное дело, говорит!

– А ты что? – улыбнулся я.

– А я ее прогнал, – заявил Прохор. – Знаю я эти важные дела!

И он презрительно сплюнул на песок дорожки.

– Ты идешь, или нет? Сам напросился на чай, а теперь о ерунде спрашиваешь. Луке Ивановичу спать давно пора, а он не ложится.

– Сейчас, – кивнул я. – Возьми пирожные!

– Беранже, – проворчал Прохор, принимая у меня картонку. – Дорогущие!

Отставной гвардеец умудрился изобразить тоном такую смесь одобрения и осуждения, что я уважительно хмыкнул.

– Держи, Потап! – я протянул медвежонку баранью ногу. – Приятного аппетита!

– Это что, сырое мясо? – заволновался Умник. – Как настоящему хищнику? Спасибо, Никита!

Медвежонок довольно заворчал, схватил ногу и скрылся в темноте сада.

Я пошел за ним.

– Ты куда? – окликнул меня Прохор.

– Сейчас, – не оборачиваясь, ответил я. – Хочу показать твоему барину одну любопытную штуку.

*****

Ледяной куб с мертвой змеей внутри так и лежал в шкафу. Холод обжег ладони, высасывая магическую энергию. Змея с ненавистью смотрела на меня пылающими рубинами глаз.

– Мерзкая штука! – прошамкал Живчик.

Я был с ним полностью согласен. Неприятная тварь – куда хуже любого демона.

Я завернул ледяной куб в покрывало, которое сдернул с кровати, и, шурша усыпавшими дорожку листьями, вернулся к особняку.

Прохор нетерпеливо переминался на пороге.

– Долго тебя ждать?

– Давай, показывай дорогу, – усмехнулся я.

Вслед за слугой я поднялся на второй этаж по темной скрипучей лестнице. Она привела нас в огромный, утонувший во мраке зал. Хозяева отчаянно экономили даже на освещении, к тому же, темнота позволяла скрывать бедность – съеденную молью ткань тяжелых штор, выцветшие от времени обои, трещины и пятна сырости на великолепных лепных потолках.

Вдоль стен едва угадывались очертания мебели – когда-то это был зал для торжественных приемов.

Умирающий особняк резко контрастировал с сияющей ночными огнями Столицей.

Я вспомнил высокие окна Императорского дворца и беззаботно танцевавшие в них черные тени.

С еле слышным скрипом отворилась высокая дверь. На вытертый паркет упала полоска слабого света.

Прохор пропустил меня вперед, и я оказался в небольшой столовой.

Первое, что привлекло мое внимание – лампа. С высокого потолка спускалась витая бронзовая цепь – тонкая, но прочная. На ней висел шар из тонкого стекла, который бережно поддерживали отлитые из бронзы дубовые ветви. Внутри шара вращались два элементаля – багрово-оранжевый элементаль Огня и ослепительно-белый элементаль Молнии.

Лампа то мягко вспыхивала дневным светом, то бросала на старинную мебель закатные блики – в зависимости от того, какой элементаль светился ярче.

Бесконечная череда переливов света завораживала.

– Это вы сделали? – спросил я сидевшего за столом хозяина, имея в виду лампу.

Артефакт настолько меня поразил, что я забыл о вежливости.

– Да, – ответил старый граф.

Он утопал в удобном глубоком кресле. Блики света падали на его лицо, освещая впалые щеки и отражаясь в глубине внимательных серых глаз.

Ноги графа были заботливо укутаны теплым клетчатым пледом.

Вознесенский был очень стар – старше Прохора. В нем чувствовались одновременно и уверенная сила опытного талантливого мага, и хрупкость, присущая старикам.

Внутренняя сила артефактора и его возраст боролись друг с другом, и возраст постепенно побеждал. Но еще не победил окончательно.

Я некстати подумал, что Вознесенский моложе меня.

– Присаживайтесь, Никита Васильевич, – пригласил граф. – Прохор рассказал мне о вас. Меня зовут Лука Иванович Вознесенский. Очень рад познакомиться.

– Здравствуйте, Лука Иванович, – кивнул я и присел на тяжелый стул.

– Спасибо, – усмехнулся Вознесенский. – Вот здоровье-то в последнее время и подводит.

– Ничего не подводит, – буркнул Прохор, стоя наготове рядом с хозяином. – Налить вам чаю, Лука Иванович?

– Налей, – кивнул артефактор. – И гостю тоже.

Прохор осторожно разлил крепкий горячий чай в чашки из тонкого китайского фарфора. Украшенные синим узором стенки чашек просвечивали насквозь – настолько тонким и хрупким был материал.

– Попробуйте, Никита Васильевич, – предложил Вознесенский.

Я сделал осторожный глоток – чай показался мне слишком горячим. Но он не обжигал, хотя я видел пар, который поднимался над чашкой.

– Сервиз – тоже артефакт, – усмехнулся Вознесенский моему удивлению. – Чай в чашке остается ровно таким, чтобы вам было приятно его пить.

– Как вы это сделали? – спросил я.

– Немного магии Льда, немного магии Огня, – задумчиво сказал Вознесенский. – И совсем чуть-чуть ментальной магии – чтобы угадать предпочтения гостя. Пришлось повозиться с тонким плетением магических нитей. Одна чашка разбилась…

Старик вздохнул с сожалением.

– Но пять уцелели, и магия работает до сих пор.

– Отличная работа, – искренне сказал я.

Чай был крепким и вкусным. В нем явственно ощущался аромат луговых трав.

Вознесенский довольно улыбнулся. Потом взял с блюда шоколадное пирожное, откусил и прикрыл глаза.

– Пирожные от Беранже. Вкус юности. Спасибо, Никита Васильевич – побаловали старика.

– Настасья печет ничуть не хуже, – ревниво сказал Прохор.

Я усмехнулся. Слуга свободно вмешивался в разговор. Старики стали так близки друг другу, что стерлась грань между слугой и хозяином.

– В старости перестаешь придавать значение условностям, – кивнул Вознесенский. – О чем вы хотели со мной поговорить, Никита Васильевич?

– В первую очередь – вот об этом, – сказал я.

Поставил на стол ледяной куб и сдернул с него покрывало.

Глаза застывшей змеи вспыхнули зловещим багровым светом.

– Убери эту гадость со стола! – хрипло выкрикнул Прохор.

Чайник в его руках жалобно звякнул, задев сахарницу.

– Нет! – властно сказал Вознесенский. – Оставьте!

Старый граф наклонился вперед, внимательно разглядывая змею.

– Это вы сделали, Никита Васильевич? – спросил он.

– Я поймал ее в вашем саду, – объяснил .

– Я не о змее. Этот лед – ваша работа?

– Да. Мне надо было обезвредить змею, а уничтожать ее я не хотел.

– Вы артефактор?

Я покачал головой.

– Нет. Я ликтор, слышали? Закрываю аномалии, уничтожаю демонов.

– Как в легенде? – спросил старик.

Он спросил это без усмешки, и я опять кивнул.

– Да.

– Убиваете демонов, – задумчиво протянул Вознесенский. – И владеете магией Смерти.

– Не только, – ответил я.

– Вы – Одержимый?

Я пожал плечами.

– Во мне живут демоны, если это вас интересует.

Я не видел смысла скрывать правду от старого артефактора. Он сильный маг, и все равно ее узнает.

– Но сейчас я хочу поговорить об этой змее. Кроме нее в саду ползали еще три такие же.

– Где они сейчас?

– Их я уничтожил. Вы знаете, кто их вам подбросил?

– Догадываюсь, – медленно произнес старик и снова закрыл глаза.

– Да не тяните, ваш сиятельство! – сердито сказал Прохор. – Я ведь за вас боюсь. полицию звать не хотите – так хоть поговорите с этим ликтором, вдруг он поможет.

– Успокойся, Прохор! – резко сказал старик.

В его слабом, но твердом голосе звучала прежняя властность.

– Прохор прав, – заметил я.

– Допустим, – кривился Вознесенский. – А зачем вам мне помогать?

– Я хочу, чтобы взамен вы помогли мне овладеть магией Жизни, – объяснил я. – Слышал, что дар к этой магии можно развить изготовлением артефактов. Научите меня.

– Безжалостный убийца решил овладеть мастерством? – усмехнулся старик.

– Да, – твердо кивнул я. – Именно так. Так кто подбросил вам этих змей?

– Имени я не знаю, – медленно сказал Вознесенский. – Но думаю, что это связано с заказом, который мне предложили недавно.

– Расскажите подробно, Лука Иванович, – предложил я.

– Да там и рассказывать особо нечего. Две недели тому назад ко мне пришел маг-теневик и предложил заказ.

– Я его не впускал, – вмешался Прохор.

Я улыбнулся – хорошему теневику разрешение не требуется, он сам может войти, куда угодно. Достаточно, стоя в Тени, подождать, когда откроется нужная дверь. А она всегда открывается, рано или поздно.

– Вы знаете этого теневика?

– Нет, – покачал головой старый артефактор. – Я предположил, что он служит у кого-то из столичных аристократов, и пришел по поручению хозяина. Но это просто ощущение.

Я задумался. Теневик, работающий на аристократа. Знаю я одного такого.

– Что за заказ он вам предложил?

Вознесенский скривил тонкие губы.

– Он хотел, чтобы я создал артефакт, усмиряющий демонов.

– Ого, – удивился я. – Вот с этого места расскажите как можно подробнее. Что это за артефакт такой?

Штуковина, которой можно усмирить демонов? Ликтор внутри меня жаждал подробностей.

– Этот артефакт должен помочь Одержимому подчинять и контролировать своих демонов.

– Демонов? – нахмурился я. – Нескольких?

– В том-то и дело, – кивнул Вознесенский.

Я никогда не слышал об Одержимых несколькими демонами. Большинство и с одним-то не могли справиться – даже с помощью порошка магоцвета.

– Вы смогли бы сделать такой артефакт?

– Думаю, да. Но дело не в этом. Для создания такого артефакта нужна энергия магии Смерти. Очень много.

– И в чем проблема? – не понял я.

– Эту энергию можно получить, только убивая, – резко сказал старик. – По-вашему, я могу пойти на такое?

Я внимательно посмотрел на него и понял, что не может.

– Значит, вы отказались?

– Конечно. Я мастер, а не убийца!

Старик произнес это с гордостью. Потом перевел взгляд на меня и смущенно пожевал губами.

– Извините, Никита Васильевич. Я не имел в виду вас.

– Ничего, – улыбнулся я. – Вы правы, я и есть убийца. Очень хороший убийца. Когда вы отказались, этот маг-теневик стал вам угрожать?

– Нет, – покачал головой Вознесенский. – Он пытался меня уговорить. Предлагал большие деньги. А потом просто ушел.

– Я его не выпускал, – снова вставил Прохор.

– Он шагнул в Тень прямо в моем кабинете, – объяснил старый артефактор. – И исчез.

– Понятно, – хмыкнул я. – Но вряд ли маг-теневик мог сделать этих зверюшек.

Я кивком указал на вмороженную в лед змею.

– Конечно, нет, – твердо ответил Вознесенский. – Это сделал другой артефактор. Тот, которого они нашли вместо меня.

– Согласен. Хорошо, я разберусь с этим. Ну, что, Лука Иванович, возьметесь меня обучать?

– Возьмусь, – кивнул Вознесенский.

– Тогда давайте обговорим плату.

Глава 7

– Толстолапые демоны!

Монета выскользнула из моих вспотевших пальцев и, звякнув, упала на пол. Но и там лежать не осталась – крутанулась волчком и закатилась под стеллаж.

Как будто специально убегала от неумелого артефактора.

От меня, то есть.

Я растянулся на полу и вытянул руку, стараясь нашарить монету. В кармане у меня звенели еще деньги, но именно к этой монете я имел личные счеты и намеревался непременно их предъявить.

Я уже час пытался зачаровать монету и превратить ее в простенький эфирный накопитель.

И ничего не получалось.

Лежа на животе, я засунул руку под стеллаж по самое плечо. Стеллаж пошатнулся, на полках угрожающе задребезжала разномастная алхимическая посуда.

Какие-то склянки, колбы, стеклянные трубки…

Демоны, я и названий-то их не знал!

Полуденное солнце насмешливо смотрело на меня сквозь пыльные стекла лаборатории Вознесенского.

Наконец, я нашарил монету. Стиснул ее в кулаке и осторожно вытащил руку из-под стеллажа.

Попробую сделать магическое плетение еще раз.

*****

Договорились мы со старым графом очень просто. Он обучает меня созданию артефактов, а я расплачиваюсь с ним магией самых разных стихий. Поскольку у меня ее в избытке.

Я заикнулся о деньгах, но Лука Иванович – или мастер Лука, как он попросил себя называть – только отмахнулся.

– Деньгами заплатишь за флигель. А за магическое ремесло и плата будет магией.

Это была очень хорошая плата.

Ведь каждый одаренный владел только одной стихийной магией, и мог создавать эфирные накопители только одного типа. Хочешь другие – покупай!

Я оказался счастливым исключением из этого правила. Магическую энергию любой стихии мне запросто поставляли мои собственные демоны.

– Какая магия тебе нужна, мастер? – спросил я Вознесенского. – Какие накопители делать?

– Какие получатся, такие и делай, – усмехнулся старый граф. – Принцип везде один. Сплетаешь защиту из нитей Жизни, в нее вплетаешь стихийные нити. И наполняешь накопитель энергией.

– А магия Смерти тебе нужна? – спокойно спросил я.

Я уже понял, что эфирный накопитель, заполненный магией Смерти – редкий и ходовой товар среди артефакторов. Правда, не всегда законный. Это зависело от того, где артефактор брал энергию Смерти. Если истреблял крыс на свалках – одно дело. Грязное и неприятное занятие, но закон ничего не имел против.

Закрывал опасные аномалии? И тут никаких проблем – если владелец земли, на которой располагалась аномалия, сам пригласил артефактора. Ну, и еще требовались неплохие боевые навыки. Убить демона – это не крысу прихлопнуть.

А у меня был Убийца. Свой личный демон Смерти.

– Забудь, – сурово отрезал Вознесенский. – С этой дрянью я не связываюсь.

– Со мной же связался, – улыбнулся я.

– Потому и связался, что…

Старый граф не договорил и махнул рукой.

А я весело хмыкнул – потому что понял, о чем подумал Вознесенский.

В понимании графа я рисковал, связавшись с магией Смерти. И старый артефактор надеялся перетащить меня на светлую сторону – так он это себе представлял.

Чудак, как будто ликтора надо на нее перетаскивать!

*****

Создавать артефакты оказалось куда труднее, чем я предполагал. Я-то думал, что достаточно взять предмет, накачать его магией, и дело в шляпе.

Не тут-то было!

Для создания зачарованных вещиц артефакторы использовали магические плетения. Когда Лука Иванович рассказал мне об этом, я разинул рот – как деревенский мальчишка, который впервые попал в Столицу.

Артефакторы представляли магию в виде тонких энергетических нитей. Эти нити мастер выпускал прямо из пальцев и сплетал в сложный узор, окрашивая его своей стихией магии. Если была нужна другая стихия – нить тянули от эфирного накопителя.

Кропотливая работа! Чуть переборщил – и нить рвется с тонким печальным звоном. Махать мечом в аномалии куда проще.

И теперь я уже час бился над монетой, которую выбрал в качестве основы для первого накопителя. А нити магии никак не хотели сплетаться в нужный узор.

– Попробуем еще раз.

Я положил монету на стол перед собой. Несколько раз глубоко вдохнул, сосредоточился и принялся за кропотливую работу.

Стараясь даже не дышать лишний раз, я тянул тонкие серебристые нити магии Жизни.

Оборот, еще один!

Теперь закрепить кончик нити и сделать несколько витков в другом направлении. Снова закрепить, и опять повторить.

Постепенно вся монета покрылась ажурным серебристым плетением. Я перевел дыхание, рукавом вытер пот со лба и принялся вплетать в него изумрудные нити магии Природы.

Готово!

– Живчик, присоединяйся!

Я послал в получившийся эфирный накопитель легкий импульс природной магии. Монета засветилась мягким зеленым сиянием.

Я моргнул, прогоняя усталость. Свечение исчезло. На столе передо мной лежала самая обычная монета.

Но я чувствовал, что она искажает магический фон. Монета превратилась в артефакт.

Первый артефакт, который я сделал своими руками. У меня получилось!

А что именно получилось-то?

– Живчик, как ты думаешь – для чего пригодится эта монета?

– Это семечко, Никита! – вместо Живчика ответил Проныра. – Посади его в землю – и вырастет денежное дерево! Как в той сказке про деревянного человечка, помнишь?

Маленький демон не упустил случая подшутить надо мной.

– Веселись-веселись, – проворчал я. – Вот прокачаюсь еще немного, и воплощу тебя в детскую игрушку. Будешь дарить людям радость.