Читать книгу "Ама зона. Его мир"

Алекса Хелл
Ама зона. Его мир

Все предупреждения остались в начале первой части.

Добро пожаловать в его мир.

Всё держится на двух сломленных людях, которые думают, что не умеют любить, но умеют умирать друг за друга. Которые не знают, что такое нежность, но готовы перегрызть глотки всему свету ради одного взгляда.

Часть 1

Глава 1

Саргон

Лифт поднимался практически бесшумно, скользя по стеклянной кишке высотки. Сложив руки за спину, я прожигал взглядом дисплей, на котором велся отсчет этажей до подъема в пентхаус. 28. 29. 30… Сорок второй этаж – личная территория отца, к которому я был обязан явиться сам, дабы он не заявился ко мне. Ко мне? Губы тронула ухмылка. Теперь уже к нам.

Воздух в кабине казался чужим, несмотря на то количество раз, что я вдыхал его. Холодный, стерильный и пустой… В лёгких всё ещё ощущались отголоски запахов земли, дыма, трав и её личный аромат. Моей Дикарки. Я передумал и всё же завез её домой. Не имел ни малейшего желания сокращать дистанцию между ней и отцом, поэтому отправился на встречу сразу после, решив заодно проверить, как Бейра будет себя вести. Могу ли я ей доверять, сразу по прибытии, оставив одну? Скоро узнаю. Мне было и правда интересно.

Мысль о том, что она здесь. Рядом. В доме, который я строил именно для неё, сводила с ума. Она не в клетке, не связана, но под прицелом камер и в окружение замков, которые не преодолеть. Я дожил до этого дня… Привез её. Рискнул всем ради одного недовольного, но чертовски притягательного взгляда голубых глаз. Взгляда, в котором нет места страху. В нем лишь расчет и вызов, но мне это чертовски нравилось. Уверен, моя маленькая воительница удивит меня и не раз. Она отлично играет в свои игры, но её выдают глаза. В них слишком многое скрыто для той, кто… готовит рыбу в листьях на костре. Вспомнив то, как мы потрошили и жарили этих речных тварей, вновь улыбнулся и покачал головой. Дикарка вызывает во мне слишком много эмоций, которые в моём мире помогают врагам навести прицел в самое уязвимое место. Вот почему я не могу ходить с ней везде и радоваться сбывшейся мечте. Вот почему обязан сохранять хладнокровие и делать вид, что она для меня ничем не отличается от остальных девушек. Ради сохранности её жизни. Если я начну улыбаться, тем более смеяться рядом с ней на глазах у знающих меня людей… всё станет ясно. А именно то, что Дикарка не просто моя девушка. Она – моё всё. И это смертельно опасная информация.

Двери разошлись под приглушённый писк, от которого я поморщился. Раздражает. Этот сигнал всегда сообщал о том, что до встречи с отцом, осталась пара ударов сердца и пора надевать железобетонную маску.

Холл гостиной встретил меня холодным светом и тишиной, которая не успокаивала и не пугала, а давила на череп. Сапоги глухо отбивали ритм по полированному полу, в то время как взгляд вмиг выхватил из всего пространства необходимый силуэт.

Возле панорамного окна вид, из которого не сказать, что радовал, стоял Грегори. Его фигура не внушала страха, но ауру власти, которую нельзя было увидеть, лишь ощутить, можно было жрать ложками. Я четко знал, что на расстоянии четырёх шагов от него можно ощутить резкое уплотнение воздуха. Вокруг отца всегда было незримое силовое поле, заставляющие нормальных людей слегка склонить головы, ощущая более сильного представителя вида, а меня, наоборот, приподнимать подбородок, дабы напомнить, что я уже давно не мальчик и не боюсь его.

Я остановился возле стола, в трёх метрах от вышеупомянутого. Наши взгляды впились друг в друга и бегло, уже привычно начали оценку. Голубые глаза, что когда-то снились мне в кошмарах, внимательно осмотрели своё творение. Никогда не думал, что глаза могут быть настолько разными. Дикарка смотрела на меня целым небом, казалось бы, созданным, лишь для нас двоих, а Грегори, имея тот же цвет радужек, царапал льдом или замораживал. Никакой отцовской теплоты. Только оценка. Холодная, точная, как прицел снайперской винтовки.

– Докладывай, – голос прозвучал ровно до скрежета зубов. Не просьба. Приказ. Никакого приветствия.

Сдержав усталый вздох, сделал ещё один шаг вперёд.

– Вылазка завершена. Весь маршрут пройден. Четыре из шести групп на местах. Линда не выходит за границы Колыбели, Морис защищает свои. Остров цветёт и пахнет, но граница между Колыбелью и Руинами мертва, как и часть нашего острова. Насколько мне известно, несколько дикарей удалось взять живыми. Мои люди работают.

Я говорил чётко, отчеканивая каждый слог, подбрасывая отцу те крохи правды, которые не могли навредить Бейре. Сообщил о потере двух групп, в уничтожении которых лично принял участие, но опустил эту деталь. Упомянул о запуске новых дронов для изучения маршрута, о том, что изучил водопад и обнаружил ещё один вид обитателей, измазанных в грязи. Я вывалил мелочь, скрыв главное.

– Я смогу разрушить её мир, – добавил без тени сомнения. – Приведу к тебе Линду или убью на месте, найду Сердце и заберу его. Война будет окончена, а наш остров получит необходимое питание.

Грегори не шелохнулся. Его пальцы, покрытые старыми шрамами от порезов и ожогов, легли на край стола, что разделял нас. Он смотрел на меня не как сын на отца, а как стратег на созданный своими руками инструмент, но в тоже время и как хищник на конкурента, который давно вырос из его тени.

– Уверен в сроках? – спросил тихо. – Линда не глупа. Она со своими одичавшими бабенками загонит наших людей в угол или на край обрыва. Расставит ловушки и будет ждать, пока враги сами сдохнут, и лишь потом выйдет из тени и добьет остальных. Ты видел её Защитниц. Они не отступят. Верные, озлобленные и нужно отдать должное сильные.

– Армия будет готова к моменту открытия прохода, – кивнул. – Я знаю чего ждать от Линды и от её людей. Их тактику и слабые места тоже. Сердце будет моим. Их остров падёт, а наш вернётся к жизни.

Не спуская с меня взгляда, Грегори медленно кивнул. Его лицо выглядело как пример потрясающей безэмоциональной маски. Проведя рукой по седым коротким волосам и, стряхнув невидимую пыль с серого делового костюма, кивнул ещё раз, но уже более уверенно.

– Действуй. Наши люди задыхаются в фильтрах. Даже их уже недостаточно для того, чтобы дышать полной грудью. Пока тебя не было, мы лишились ещё одной реки. Осталось лишь чертово, высушенное русло, – дерево под пальцами Грегори скрипнуло от силы сжатия. – Каждый день промедления это шаг к нашей общей могиле. Ты понимаешь цену, которую придётся заплатить в случае, если ты потерпишь неудачу?

– Понимаю, – спокойно кивнул, стойко скрывая напряжение, гуляющее по мышцам.

Цену… я знал её лучше, чем кто-либо. Пока я стоял и отчитывался, мысленно блуждал по подземным тоннелям. Магнитные рельсы, проложенные ещё до Раскола, скоростные вагонетки, способные перебросить группу вооружённых солдат к подножию водопада за сорок семь минут, а за два дня до самой Колыбели.

Я мог щёлкнуть пальцами и захватить Колыбель до рассвета. Взорвать весь остров, закончить войну, даже не начав. Спасти тысячи своих людей, вернуть чистый воздух, воду, будущее, но я не делал этого. Если бы я привёл армию, она бы умерла. Дикарка вцепилась бы в глотку первому солдату и сражалась за свой мир до последнего вздоха. Яростно, жестоко. Так как можно лишь она. Более того, она бы съела ядовитые корешки или травы или бросилась бы со скалы, лишь бы не стать моим трофеем. Она бы не поверила в то, что является для меня чем-то большим.

А я… я не мог допустить, чтобы она считала себя моей игрушкой и не хотел брать её силой. Мне нужно было, чтобы она пошла со мной сама, чтобы выбрала меня, узнала, показала взглядом, поступками и реакцией тела то, что я для неё не пустое место. И это случилось. Гибкое тело извивалось рядом со мной от удовольствия, голубые глаза горят, когда она смотрит на меня, а тот прыжок с водопада… Она уже моя и сама это знает, но еще борется с собой. Вот чем мы отличаемся. Я позволил себе слабость. А она от своих чувств лишь ещё активней наращивает броню и шипы. Сложная… уникальная, дикая, сильная, сногсшибательная. Черт…

Я лишил свой народ быстрого шанса на спасение и растянул агонию острова на годы ради неё. Ради того, чтобы она улыбнулась мне. Ради того, чтобы позволила коснуться её кожи и даже частички души. Ради того, чтобы она посмотрела на меня не как на врага, а как на мужчину.

Эгоистично? Жестоко? Я ублюдок? Да. Я не жалел о своём решении ни секунды. Пусть мир задыхается, пусть Грегори точит ножи, которые уже не в силах вогнать во врага сам. Пусть генералы шепчутся о моём предательстве. Я выторговал у судьбы самое дорогое для себя и отдам всё, лишь бы Бейра была рядом. Но…если она решит сбежать… бросить меня одного…

– Ты бледен, Саргон, – голос отца врезался в мозг, и я вернулся в реальность. – Усталость или сомнения?

– Ни то и не другое, – отозвался, встретив его взгляд. – Война неизбежна, как и наша победа. Я не подведу.

Грегори коротко усмехнулся, а под его глазами залегла та самая усталость, которую не скроешь никакой властью.

– Уверенность это хорошо. Я увижу её результат и смогу наконец-то отойти от дел, передав тебе бразды правления. Не подведи и помни, что на войне нет места слабости.

– Помню, – заверил его и начал разворачиваться, чтобы наконец-то уйти.

– Мне сообщили о том, что ты вернулся с дарами.

Секунда и вспышка гнева погашена. Я развернулся к отцу и спокойно кивнул.

– Да. Прихватил одну сучку с собой. Уж больно дикая, люблю, когда они сопротивляются с бешеной жаждой показать свою силу, – дёрнул уголком губ.

Грегори понимающе усмехнулся и кивнул.

– Развлекайся, отдохни, а затем за работу. Пока тебя не было, она снова отняла жизнь одного из наших командиров и у парочки солдат.

Из меня вырвалось рычание.

– Точно она? Не личные разборки?

Отец покачал головой и, подняв со стола стопку фотографии, кинул её на край поближе ко мне. Карточки разлетелись, но мне хватило пары кадров, чтобы узнать почерк занозы в заднице. Лица парней выглядели отвратительно. Вырезанные глаза, разрезанные щеки от уголков губ до ушей и аккуратно нарезанные мелкими ломтиками языки, сложенные горками рядом с каждым из бывших владельцев. Сжав кулаки до хруста, поднял взгляд на отца.

– Я найду эту тварь до открытия пути на остров Линды.

Успев уловить кивок Грегори, развернулся и направился к лифту, спиной ощущая внимательный взгляд. Он не верил мне до конца. Чувствовал, что я что-то скрываю, но не знал, что именно и не мог доказать. Пока всё оставалось в таком виде, моя Дикарка была в безопасности, а остальное меня мало волновало.

Двери лифта сомкнулись, отрезав меня от пентхауса и от отца. Кабина поползла вниз, и я наконец шумно выдохнул и позволил плечам опуститься на едва заметные пару миллиметров. Пальцы дрожали, но не от страха, а напряжения. От осознания того, что игра вышла на новый уровень, где проигрыш означает не смерть, черт бы с ней, а возможность потерять воздух, которым я хочу дышать при жизни. В нем обязательно должен быть аромат мяты и меда. Её аромат.

Когда я вышел на улицу, воздух ударил в лицо сухим, пыльным ветром. Небо было серым, низким, давящим, впрочем, как и всегда. Я сел в машину, завёл двигатель и сжал руль до скрипа кожи. Четыре года. Четыре, мать его года, как на моём острове завелась какая-то дрянь и считает, что ей позволено ходить по моей земле и убивать моих людей. Сомнений нет, одна из шизанутых обитательниц острова Линды добралась до моего дома и рыщет по нему как по своему собственному. Всегда одно и то же послание с вырезанными глазами, языками и перерезанными ртами. Работа явно женская и выполнена слишком слаженно и чётко для той, что явилась с чужого острова и имеет образование в несколько классов. Ни одна камера не зафиксировала ни одного убийства. Ни разу за четыре гребанных года. Всего один раз я смог уловить тень, которая явно принадлежала девушке, и то с её подачи. Чёрный силуэт появился рядом с трупом и демонстративно подняв руку, показал средний палец прямо в камеру, запись с которой я смотрел. Это дело стало моим личным в тот же миг. Надо мной явно насмехались и ощущали своё превосходство, но я положу этому конец.

В то время я был поглощён беготней в логово на соседнем острове, чтобы быть ежедневной частью жизни Бейры, и было по большому счету плевать на какую-то девку-шпионку, но сейчас… Моя девочка рядом со мной, и я готов к охоте на шпионку и к грядущей войне.

Линда послала к нам призрака, и меня до скрежета зубов раздражало то, что ей каждый раз удавалось остаться в тени. Каждый раз… Одно радовало, если можно так выразиться, эта подосланная дрянь точно не Бейра. Я проверял камеры с её острова и во время того, как какая-то тварь орудовала у меня под носом. Дикарка изнывала от боли, тренируясь под пристальными взглядами наставниц. Плюс, Бейра не знала о тоннелях и не могла так быстро перемещаться с острова на остров. Тем более за время моего отсутствия дома. Судя по дате на снимках, шпионка орудовала на моём острове в день прохождения Бейрой ритуала становления Защитницей. Это точно не она, а значит, мне можно стрелять на поражение и не думать о последствиях лично для себя.

Вытащив телефон из кармана, зашёл в приложении и подключился к камерам в доме. Дикарка сидела на диване, поджав под себя ноги, и читала одну из книг, что я оставил на столе. Губы снова изогнулись в улыбке. Она не рыщет в поисках выхода, не точит ножи для того, чтобы вогнать в меня по возвращении. Кажется, или это хороший знак?

Машина выскользнула на трассу, растворяясь в потоке. Город проносился за окном, а я молча ехал домой, не желая думать о докладе, о Грегори и о цене, которую платили люди, ради осуществления моей мечты. Я думал только о ней. О том, как она сейчас читает в доме, который я выстроил для неё из стали, камня и стекла на кусочке пока ещё живой земли. Думал о том, как много хочу ей показать в своем мире и увидеть её реакцию. Увидеть тот самый свет, который горит в её глазах будь то она в гневе или расслаблена, лёжа передо мной во всей красе.

Если бы я не спас её тогда, если бы её сердце остановилось навсегда, я бы не познал столь многого, сосредоточенного лишь в ней одной. Вселенная, космос, земной шар, звезды, океаны, поля, технологии: это всё ничто по сравнению с моей маленькой воительницей. В ней свет и тьма, воздух и родная мне душа. Она всё, что мне необходимо для жизни. Всё остальное лишь для существования. Разница ощутима, верно? Хотя кого я спрашиваю?

Тряхнув головой, резко повернул руль и ушёл вправо. Педаль газа была вбита в пол, и я мчался на невидимую, но ощутимую точку на карте острова. К ней. К той, что держит мою жизнь в руках, даже не подозревая об этом.

Город остался позади. Впереди была только дорога сквозь ещё пока живой сектор города, где бетон и зелень чередовались, а воздух дарил жизнь, а не приступ удушья. Прочистив горло, всё же ощутил давление на грудную клетку, но не из-за воздуха, а из-за давящего веса секрета, который носил в себе годами, как рану, которую нельзя показывать или залечить, можно лишь беречь, скрывая от окружающих.

Я закрыл глаза на секунду, и серая дорога, окружённая деревьями, расступилась, уступив место полутьме, сырости, ржавчине и эху шагов по рельсам. Там всё началось. С двух мальчишек, нашедших друг друга под слоем умирающего мира.

Нам было лет по тринадцать. Тоннели не значились ни на одной карте, но двум мальчишкам удалось найти скрытые подземные кишки, соединяющие два мира, и встретиться где-то посередине. Я нашел проход в расщелине скалы под стеной водопада на краю своего острова. Место, где я скрывался от отца и себя самого уже в столь юном возрасте однажды подарило мне путь к свету в виде Бейры, но тогда я этого ещё не знал.

Я запасся фонариками, водой, едой и смело шагнул во тьму. Тоннель, что открылся мне, казался бесконечным. Я шел по нему несколько часов, но, казалось, целую вечность. Стены, полумрак, рельсы, влажный тяжёлый воздух, пропитанный вонью ржавчины: всё, что было доступно моему взору. Уже не помню точно когда, но спустя время я добрался до вагонетки, смотрящей выключенными фарами в беспросветную тьму. Помню интерес, как изучал дисплей и, недолго думая, нажал кнопку запуска. Движок затарахтел, свет нервно заморгал, будто боясь того, что я всё же решу воспользоваться транспортом и начнётся борьба света и тьмы. Я был настолько уставшим на тот момент, опустошенным и злым, что плевал на всё. Рухнул на сиденье и одним нажатием на дисплей заставил вагон сорваться с места. Я выбрал самый последний пункт назначения и тупо закрыл глаза в ожидании прибытия. Было плевать, что меня ждёт впереди. Мне вообще было плевать на всё. К тринадцати годам я чувствовал себя стариком с покалеченной душой и психикой и, кроме как, тренировками ничем не горел. Я хотел стать сильным, смертоносным и тем, кто выполнит заветное желание отца, несмотря на то, что я хотел убить его больше, чем порадовать. Я с детства жил в цивилизованном мире в отличие от Дикари и понимал, что отцы не должны делать из своих сыновей чудовищ, гонять их, позволять избивать, ломать и молча отворачиваться, видя слезы и слыша мольбу о помощи. Я ненавидел отца и хотел уничтожить, но в то же время желал получить его одобрение и увидеть реакцию на то, что я стану тем, кто получит Сердце. Это было моим желанием. Утереть ему нос, а затем его же вбить в череп и наблюдать за тем, как Грегори корчится от боли и подыхает на моих глазах.

Вагонетка доставила меня прямо к лестнице, ведущей к водопаду на другом острове, куда наземный путь был закрыт. Усталость и сонливость как рукой сняло, когда я поднялся выше и оказался в месте, из которого позже сделал своё логово. Как же меня трясло от восторга. Осознание того, что я нашёл короткий путь в земли врага, вскружило голову. Сразу начал строить планы, решил, что не скажу о своей находке, пока не буду уверен в том, что я именно там, где нужно. Мало ли на какой остров меня привезла подземная карета. Необходимо было убедиться.

Решение осмотреться вспыхнуло в ту же секунду. Я вновь спустился к вагонетке, так как видел с другой стороны лестницы проход, и смело направился по туннелю в надежде найти выход на остров, а не на высоченный водопад, который хотелось бы обойти. Помню, как спустя пару часов пути, услышал шорохи, шёпот, а затем глухой удар и крик. Выхватив пистолет из-за пояса джинсов, нырнул в проём и замер. На земле, прибитый сверху старой, ржавой металлической балкой, лежал он. Марко.

Я сразу понял, что он из местных обитателей по одежде и длинным волосам. Его испуганные, на тот момент ещё карие глаза, было видно даже в полумраке. Мне хватило секунды на решение. Спасённый враг, лучший источник информации.

Убрав пистолет, я вышел из тени и встал рядом с мальчишкой своего возраста, но меньше меня раза в два по комплекции. Тощий, хрупкий, страх в глазах, слезы, бегущие по щекам. Но несмотря на это, в его глазах я увидел что-то большее. Стержень, который был, но не использовался.

Мы не сразу заговорили. Изучали друг друга как бродячие псы, оценивающие вероятную угрозу. Молчаливо кивнув друг другу, явно осознав, что являемся врагами, мы заключили хрупкое временное перемирие. Я с лёгкостью откинул балку и помог подняться пареньку. В тринадцать я выглядел как уменьшенная копия Джейсона Стэтхема или тренированный питбуль с видимыми, прокаченными мышцами, что не скрылось от Марко, и первое, что он сказал «хочу быть сильным, как ты». Мы перекинулись парой фраз, в открытую признались в том, что хотим изучить острова друг друга, и пришли к согласию. Я покажу ему свой мир, он мне свой.

Мы стали призраками тоннелей. Только мы знали те артерии под землёй и вместе изучали их. Марко учил меня ритму своего мира, я делился мелочью своего. Как-то незаметно для обоих из настороженных псов мы стали приятелями. Отцу было плевать, где я, и каждый день после тренировок, я сбегал на другой остров и познавал территорию, которую должен был зачистить. Мы блуждали по тоннелям и островам друг друга, общались, сближались, познавали новое. Всё было на удивление здорово. Я даже иногда забывал о том, что настанет день, когда я нагряну в дом Марко с армией и сотру всё, что он любит с лица земли. Но однажды настал день, когда я отчётливо вспомнил это, как и то, что должен ненавидеть его. В тот день я увидел их вместе.

Где-то за месяц до взрыва моей черепной коробки, я в одиночку гулял по вражескому острову и услышал смех. Он был необычный. Живой, звонкий, какой-то тёплый. Выглянув из-за кустов, в которых прилёг отдохнуть, я увидел её. Девчонку, которой не было и десяти. Маленькое, хрупкое, дикое существо в потертой коже, с луком в руках, спутанными тёмными волосами и босыми ногами. Она стояла на краю поляны, абсолютно неподвижная, хотя я точно слышал смех и шорохи. Я замер в ожидании, а она шумно выдохнула, натянула тетиву и пустила стрелу точно в падающий с дерева лист. Мои глаза распахнулись от увиденного, а затем сузились. Меткости этой дикарке было не занимать. Будто услышав мои мысли, девчонка обернулась. Всего на секунду, но её взгляд полоснул кусты, в тени которых я скрывался. Меня будто шибануло током. Её глаза… яркие, живые, с голубым, как ясное небо оттенком, впились в моё сознание, а в груди что-то надломилось. Всего один взгляд, пробил мой панцирь из тьмы и сквозь щель коснулся сердца. До сих пор не понимаю, как такое возможно, но именно чудно и по-детски и было.

Я знал планы отца, которые совпадали с моими. Уничтожить всех обитателей острова и забрать Сердце. Отец желал получить источник питания для нашего острова, а я… я нашёл источник света для питания своего едва живого сердца. С пугающей уверенностью мальчишки, в тот день я понял, что, выбирая между собой и своим островом, я выберу себя. Своё сердце, которое впервые сбилось с ровного ритма и подскочило к горлу. Из-за неё. Маленькой дикарки.

Я возвращался на ту поляну каждый день. Следил за девчонкой, заучивал её маршруты. Впитывал её смех и улыбку, которую она дарила миру каждый раз, когда попадала стрелой в цель. Я видел в ней потенциал, когда она пыталась отрабатывать удары, пока никто не видит. Сырая, никакой техники и навыков, но упорство и жажда стать сильнее, ощущались на расстоянии. Она так и не узнала о том, что я был рядом. О том, что она стала мне необходима. Маленькая дикарка стала для меня ярким светлячком, напоминающим о том, что я ещё не сдох и могу чувствовать что-то кроме боли.

Я не говорил Марко о том, чем занимался на его острове. Мне уже тогда, десять лет назад, хотелось скрыть девочку ото всех и каждого, но… в один день я застал её рядом с Марко и понял, что не успел. Задержался после тренировки и явился на пару часов позднее, и всё. Мой свет чётко и с интересом обратился в сторону другого. Они начали встречаться каждый день. Каждый чертов день Марко проводил с ней, а я так и оставался скрытым в тени. Во тьме. Меня никто не видел. На меня никто не смотрел. Меня для неё не существовало.

Я заверял себя в том, что их встречи безобидны. Заталкивал ярость и ревность куда подальше и наблюдал, слушал. Ощущал себя жалким пацаном, которому самое место как раз на обочине. Вдали от голубых глаз, которые преследовали меня каждый раз, стоило закрыть глаза.

Однажды девчонка оторвала взгляд от учебника и посмотрела на Марко иначе. Не как обычно, а будто впервые увидела в нём больше, чем до этого. Из меня вырвалось рычание, рука легла на рукоять пистолета, а ноги вывели меня из тени. Я хотел пристрелить Марко и избавиться от него, но замер, не успев сообщить о своем присутствии.

Бейра поднялась с земли и развернулась, чтобы вернуться в Колыбель, но пошатнулась, а затем и вовсе рухнула на землю, одновременно с моим сердцем. Я позабыл обо всём. Меня сковало страхом, который, я думал, уже не способен испытывать.

Марко оказался рядом с ней. Упал на колени, тряс за плечи, что-то кричал. Я смотрел на опущенные веки, скрывшие свет, ради которого я приходил на остров каждый день и понял, что если больше не увижу его, навсегда останусь во тьме. Тело ожило. Я сорвался с места и добежав до малышки, оттолкнул Марко в сторону с такой силой, что тот отлетел в ствол дерева. Я прорычал ему приказ не трогать девчонку и подхватил её на руки. Она была такой лёгкой, такой холодной, что меня затопила паника, но стоило сделать глубокий вдох и ощутить сладкий, едва уловимый аромат, явно давшего сбой тельца, взял себя в руки и сорвался с места. Я бежал, не думая. Лёгкие горели, ноги месили грязь. Лишь когда мы оказались в тарахтящей вагонетке, до меня дошло, что я везу малышку к себе. На свой остров. Это было опасно, безрассудно, но иного варианта я не видел. Знал, что у дикарей нет лекарств и врачей, и не мог рисковать жизнью Дикарки. Чьей угодно, только не её.

Я ворвался на свой остров как ураган. Всю дорогу в несколько часов я как умалишенный держал пальцы на шее Бейры и мысленно заставлял её сердце биться. Вроде бы даже что-то шептал ей в макушку, но уже не помню. Пульс был, но едва уловимый, и это не сулило ничего хорошего, поэтому, как только я выбрался на поверхность, уложил Бейру на заднее сиденье своей тачки, которой обзавёлся год назад и, вдавив педаль в пол, повёз её к Доку, но не городскому, что служил отцу, а к тому, что выбрал жить в грязи и штопать моих будущих солдат после набегов на остров Линды. Я влетел в его кабинет полуразрушенного здания, но всегда сверкающего чистотой изнутри и положив Бейру на стол, отдал приказ «спаси».

Док знал кто я и через что прошёл, постоянно зашивая мои раны и сращивая кости, поэтому без вопросов кивнул и приступил к осмотру девчонки, даже не спросив кто она и откуда.

В момент, когда его лицо помрачнело и он издал тяжкий вдох, моё лицо уже искривилось от ярости. Он начал втирать мне какие-то медицинские термины, но когда я зарычал, перешёл на понятный для меня язык и сообщил о врожденном дефекте крохотного сердца и сказал, что срочно необходима пересадка, но доноров нет, а по собственному желанию, никто не отдаст свое сердце дикарке.

Я не слышал остального. Бегло посмотрел на Бейру, развернулся, сказал ждать меня и вышел. Зона пленных была в двадцати минутах. Загон для врагов с зелёного острова, где мы держали тех, кого удавалось взять в плен. Множество дикарей, как женщин, так и мужчин и… детей.

Я выбил ворота, протаранив их на тачке. Охрана дёрнулась, но ничего не сказала и не встала у меня на пути. Мне было плевать на них, и заряженная пушка в руке, говорила об этом так же хорошо, как мой бешеный взгляд. Я шерстил клетки глазами, сканировал лица, возраст, комплекцию. В голове стоял белый шум из одной-единственной мысли «найди для неё сердце».

Взгляд зацепился за загон, в котором сидели девочки сироты. Отбирать ребёнка у матери мне не хотелось, но я бы сделал и это, но, к счастью, не понадобилось. Нашел. Девчонка лет десяти, схожей комплекции, но выглядела она ужасно. Охранник сказал, что у неё, как и у некоторых других, начались частые приступы удушья из-за резкой смены местопребывания. Воздух на Зелёном острове в сравнение не шёл с нашим. Поняв, что она и так скоро отправится в иной мир, я распахнул клетку и, схватив пленницу за руку, взглянул на бирку. Группа крови та же, что у Бейры. Это было подарком судьбы. Она бы и так вскоре погибла, а так, могла спасти другую жизнь. Я молча потащил её за собой, под её оглушительный крик и непонимающие взгляды охранников.

Вернувшись к Доку, толкнул к нему девочку со связанными руками и сообщил, что донор нашёлся и потребовал спасти ту, что лежала на столе. Док тогда посмотрел на меня иначе. Не как на жертву моего отца, а как на его наследника с безумным взглядом и стволом в руке. Кивнув, он отдал приказ своим медсестрам и велел готовить операционную.

Я ждал в коридоре неизвестное, мучительное количество часов, уткнувшись подбородком в сцепленные руки. Дверь открылась, Док вышел ко мне с бледным лицом, вытирая руки о полотенце, и я сразу же вскочил с дивана.

– Всё прошло хорошо. Девчонка настоящий боец и проживет долгую жизнь, – закинул полотенце на плечо. – Надеюсь, по крайней мере.

Я сделал вдох и понял, что не дышал, пока он говорил. Помню, как у меня едва заметно подкосились ноги от резкого облегчения, но я устоял. В ушах звенело, и я едва слышал, что Док говорил дальше. Что-то про анализ ее крови и какие-то вопросы. Я хотел уточнить, о чем шла речь, но замер, ощутив на затылке взгляд, который не спутал бы ни с чьим другим. Док тоже заметил моего отца и, хлопнув меня по плечу, скрылся за дверью.

Грегори подошёл и встал напротив меня с едва заметной ухмылкой и пистолетом наготове. Он ткнул дулом в сторону двери, за которой скрывалась Бейра, и растянул губы в оскале. За себя я не боялся, но от страха за неё, тело напряглось, готовясь в любую секунду выхватить пистолет из-за спины и пустить пулю в лоб отца, если он хоть взглядом коснётся ту, что смогла зажечь свет в моей непроглядной тьме.

– Думаешь, можешь играть в бога в моём городе, мальчик? – смертельно опасно уточнил у меня. – Воруешь из моих загонов, решаешь, кому жить, а кого пустить в утиль. Всё это ради кого? Ради какой-то дикарки? – отец поднял руку и сделал шаг в сторону двери, но затем замер, когда я приглушенно зарычал. – Ты и правда можешь играть в моей песочнице и моими солдатиками, Саргон, но… – он усмехнулся.

– Чего ты хочешь? – выдавил из себя и так зная ответ.

– Ты возобновишь обучение. По моей программе, а не той, упрощённой для солдат. Завтра же. Ты станешь тем, кого я из тебя ковал до того, как… – у него дрогнул лицевой нерв. – До того, как у нас случилось недопонимание или я войду туда и пущу пулю в череп девчонки или в сердце, которое ты безжалостно забрал у другой. Твой выбор?

Я посмотрел на ствол. На дверь. Вспомнил то, через что прошёл и представил, что ещё будет. Вспомнил всё то, что вырезало из меня ребёнка и превратило в монстра, мысленно нырнув в день, когда мне удалось сбежать от отца и от его уроков. Побег оказался бессмысленным, и я был на крючке ублюдка. Я не мог рискнуть жизнью девчонки. Не мог…

Не сводя глаз с отца, я кивнул.

– Я продолжу обучение, но ты сейчас же уйдёшь и больше никогда не будешь угрожать мне и особенно, трогать мои вещи.

Грегори победно улыбнулся и медленно опустил пистолет.

– С возвращением, мой мальчик, – проходя мимо, хлопнул меня по плечу. – Я лишь хочу избавить тебя от слабостей. Только и всего.

Я остался стоять в коридоре, выжженный почти дотла. Я спас Бейру в тот день, но встал на путь самоуничтожения и обменял свою душу на её жизнь, но не жалел ни секунды. Я был уверен, что теперь, зная, что где-то там, на другом острове, среди деревьев и хижин из веток и камней, будет блуждать мой яркий голубой свет, и это не даст мне заблудиться во тьме.