Читать книгу "Ама зона. Его мир"

Мой Мышонок – не Бейра, а я не Саргон. У нас своя история и своё безумие, но с Саргоном я согласен. Срать я хотел на клочки земли, главное, чтобы хрупкое создание, однажды чуть не убившее меня, было рядом.

Глава 5

Шпионка

Сухой, пропитанный пылью воздух обдувал меня со всех сторон. Он бил по лицу, раскидывая длинные светлые волосы, сушил глаза и пытался скинуть меня с высоты, дабы облегчить жизнь, оборвав её, но для этого было слишком рано. К сожалению…

Я сидела на самом краю бетонного парапета, свесив ноги в пустоту, и медленно, методично снимала кожу с зелёного яблока. Тонкий острый нож в руке в кой-то век не был оружием. Лезвие двигалось по спирали, не прерываясь и оставляя за собой идеальную, почти прозрачную кожицу, которая падала вниз, растворяясь в городской суете. Четыре года. Четыре года они смотрят камеры, проверяют периметр, меняют коды, ставят тепловые ловушки и думают, что охотятся на призрака. А призрак-то вот он. Сидит у них над головой, ест яблоко и усмехается.

Чудеса не иначе. Современный, технологичный город и обученные специалисты развесили по своей территории камеры, расставили людей, а толку ноль. Не зря дикарки с соседнего острова зовут здешних Слепцами. Я бы ещё добавила «идиотами». Слепошарыми идиотами. Да. Идеально.

Они ищут следы, а я оставляю причины для вопросов, которые никто не видит. Вырезанные глаза, языки, сложенные горками, разрезанные пасти… Это не почерк маньяка, а подсказки, исчезающие в пустоте. Но даже не это самое печальное, а наследник. Надежда и будущий властелин мёртвых земель – Саргон Бэрроу.

У него было столько лет, столько попыток найти всего одного человека, задаться верными вопросами, а он…

Строил домик для своей принцессы и трахал баб, даже не смотря на их лица. Он не занимался сексом, а дрочил, используя вместо руки живых кукол. Отвратительно…но как не странно, мне только на руку.

Пока он будет занят своей долгожданной игрушкой в сказочном домике и будет пытаться найти меня, как обычно, безуспешно, я займусь делом. Ох, скольких же мне необходимо убить. Дела, дела…

Закинув сочную яблочную дольку в рот, с удовольствием ощутила лёгкую кислинку и, перекинув ноги, поднялась. Убрав нож в крепление на голени, вставила яблоко в рот и начала завязывать волосы в хвост, по пути к пожарной лестнице.

Металл глухо звякнул под подошвой. Я быстро проскользила вниз, цепляясь за перекладины, а затем едва слышно спрыгнула на асфальт. Да, городские джунгли отличаются от обычных. Беги, кричи, ломай, подыхай – никто не услышит, не заметить, даже не взглянет в твою сторону. Гул машин, кондиционеров, болтовня, музыка: всё служит непрошибаемым фоном и не даёт тебе насладиться тишиной. Если, она, конечно, может приносить удовольствие. По мне, так городская суета, отлично стимулирует и заставляет двигаться.

Поток несущихся куда-то людей принял меня, как голодная до воды почва. Без сопротивления и без вопросов. Я была никем. Лицом в толпе. Силуэтом. На ходу доедая яблоко, взяла курс в нужную сторону и напевая себе под нос, направилась к первой цели на сегодня. Меня не было почти два месяца, и пора было напомнить о себе.

Я прошла мимо охранника на КПП, а он даже не повернул голову. Глаза скрыты за тонированными стёклами шлема, дыхание ровное, автомат висит на ремне, походя больше на элемент декора, а не оружие. Охранники не ждут угрозы, скучают, смотрят перед собой или копаются в телефонах. Они даже не смотрят на тех, кто проходит мимо. Ужасно обучены. Катастрофически недопустимо. Они станут теми, кем должны, лишь когда прогремят выстрелы, взрывы или сквозь городской шум прорежутся крики. Может отправить Саргону список с пунктами по работе над ошибками? Пф…

Оказавшись по ту сторону разделительной черты, отпила ещё тёплый чай из бумажного стаканчика. Продавец даже не взглянул на меня. Уткнувшись в ноутбук, молча кивнул, приняв деньги, и всё. Хотя чему удивляться. Человечество уже давно погрязло в похуизме как к окружающей среде, так и к тем, кто окружает их самих.

Выбросив стаканчик, облизала губы, поглотив капли обожаемого чая с чабрецом, и натянула с шеи на лицо маску со встроенными фильтрами. Слепцы… Неужели никто не понимает, что мир не может быть разным? Вот ты стоишь и дышишь свежим воздухом, а затем делаешь шаг и оказываешься там, где лёгкие готовы скукожиться от нехватки кислорода. А солнце? Ни у кого не возникло к нему вопросов? Почему на соседнем острове оно испепеляет, а на этом лишь слегка согревает? Черт с ними всеми. Вставив наушники в уши, врубила музыку на максимум и подстроила шаг под ритм, бьющий по вискам. Мир стал фоном. Люди проходили мимо и исчезали. Для всех я была частью декораций, и это было лучшей маскировкой.

Граница живого сектора осталась позади, и воздух изменился, став ощутимо тяжелее. В нём было всё: пыль, пепел, вонь ржавчины, выхлопы генераторов, которые работали на пределе возможностей, выплёвывая в небо чёрные сгустки дыма. Деревья здесь не росли, они доживали свои дни. Тонкие, обломанные, скрюченные, с потрескавшейся корой. Они тянули хилые ветви к небу, которого просто не было видно из-за серой пелены. Земля под ногами была сухой, потрескавшейся, покрытой слоем пыли и песка, который скрипел под подошвой. В этом секторе не пахло свежестью и дождём. Воняло гарью, железом и усталостью.

Люди передвигались медленно, но не из-за лени, а в целях экономии воздуха. Маски позволяли дышать, но поступающее количество чистого воздуха, было в разы меньше, чем при обычном вдохе. Защита плотно прилегала к лицам, ремни впивались в затылки, а фильтры на груди тускло светились зелёным или мигали красным, оповещая о состоянии фильтра.

Люди выживали в этом секторе, а не жили. Да, Грегори спонсировал их фильтрами, но лишь тех, кто хорошо выполнял работу. Многие подыхали прямо на ходу. Как это выглядит? Ужасно. Как только индикатор начинает бешено мигать красным светом и звучит один короткий писк – всё. Человек замирает на месте, в панике начинает стучать по устройству в надежде на то, что оно даст ему сделать ещё один вдох, но оно не даёт. Далее следует паника, лишающая рассудка. Большинство срывает маски и пытается дышать тем воздухом, что его окружает, но тем самым лишь добивает себя. Начинается удушье, руки хватаются за горло, человек падает, жадно, но бесполезно втягивая яд, а затем конец. Тишина. Покой. Смерть.

Судя по моим замерам, невидимая граница умирающего сектора поглощает соседний на два сантиметра раз в неделю. К моменту открытия прохода между островами, через полгода, граница сдвинется на чуть больше, чем пол метра, начав иссушать ещё пока живую территорию. Пожить время ещё есть, впереди километры острова, но… живут ли те, кто здесь обитает? Хороший вопрос, и я собиралась задать его Марку. Этот ублюдок, жаждущий стать Саргоном, правит мёртвыми землями. Он распределяет ресурсы и решает, какой рабочий план необходимо выполнить изгнанным в этот сектор, чтобы получить возможность дышать. Воры, убийцы, нарушители порядка, безработные лентяи, больные: всех выбрасывают сюда словно на свалку и используют как рабочую силу.

Для меня они такие же люди, как и те, что живут в секторе Грегори. Спокойно гуляют, попивая кофе на ходу, работают в сверкающих торговых центрах и свободно дышат воздухом. Как по мне, ситуация на острове ужасающая. Вот почему я ненавижу Саргона, как и его отца. Они позволяют всему этому происходить и даже не чешутся, ради спасения народа. Эта парочка хочет явиться на соседний остров, вырвать у того Сердце и впихнуть в свой, считая, что это спасет их… как бы не так. А если бы они и были в состоянии решить проблему с Мёртвым сектором, они бы не перестали использовать людей как скот. Не только островам необходимо сердце, но и некоторым из нас.

Я шла среди людей, слегка освещая пространство перед собой оранжевым светом индикатора. Зелёный привлёк бы внимание, так как здесь спокойно могли убить за возможность дышать, а красный был опасен, так как в случае стычки, мне попросту не хватило бы воздуха, для того чтобы отбиться и сбежать. Мне пришлось надеть, припрятанный фильтр, на границе и он изрядно выбешивал меня, болтаясь на груди, но нельзя было отличаться от серой массы.

Кто-то тащил канистры с водой, другие носили мешки с углём. Дети шли рядом с матерями, держась за край их одежды, и широко распахнутыми глазами, смотрели на свои индикаторы. Сердце от этого обливалось кровью. Дети боялись жить, боялись отвести взгляд и упустить момент, когда их фильтры станут бесполезны. Это бесчеловечно…

Один остров уничтожает детей, тренируя так, что по итогу создают бесчувственных машин, а второй мало чем отличался, порождая страх смерти с самого детства.

Мой вердикт – виновны. Каждый из «правителей» островов. Я тоже не ангел, но моя история немного иная. Меня обманули, подсадили на крючок и заставили страдать. Мои руки по локоть в крови и связаны. Но сейчас не об этом. Сейчас я хотела взглянуть на тюрьму, а где, как не в столь приятном месте, Грегори мог содержать пленников с другого острова? Заставлять их страдать, ощущая разницу между живым миром и этим. Между бетонными стенами и открытого пространства в виде джунглей.

Загон в виде хлева общего содержания и территорией для выгула. Ограда из армированного бетона с колючей проволокой и датчиками движения. Массивные, стальные ворота. Везде и всё под напряжением, которое изжарит любого, кто попытается сбежать, если это не сделают караульные на высотках по всему периметру. Вот чего достойны Защитницы и люди Мориса.

За четыре года я изучила каждый угол, лаз и щель, поэтому спокойно двигалась к цели, не привлекая внимания. Сектор походил на пригород из разнообразных невысоких технических зданий, многоквартирных домов и почти заброшенных одиночных. Вся эта серость и однотипность играла мне на руку, впрочем, как и слепые зоны камер. Я вычисляла их месяцами, засекая время поворота объективов, ища места, где и вовсе незачем и не за кем было следить. Знала время смены караула, где охрана ест, спит, срёт, моется и устраивает насильственные набеги на заключённых девушек и женщин. Знала, но не могла в одиночку перерезать глотки всем и сразу. Поэтому я начала безумную, смертельно опасную игру по своим правилам.

Свернув в узкий проход между двумя трансформаторными будками, бегло окинула взглядом пространство и, убедившись в том, что осталась незамеченной, скользнула к люку. Ржавая крышка приглушенно застонала, но поддалась и открыла тёмную дыру, в которую я, не задумываясь, сиганула. У меня катастрофически поджимало время, и я не стала тратить его на спуск по лестнице. Мягко приземлившись, направилась прямиком к видимой впереди щели в стене, из которой исходил едва заметный свет.

В подвале загона для пленников, как и всегда, воняло гнилью, потом и просочившимся сквозь стены страхом. Протиснувшись в щель, ступила на мокрую солому и разложившийся кусок хлеба, который прилип к подошве ботинка. Скривившись, потрясла ногой и, скинув эту гадость, наконец подняла голову.

– С возвращением. Что-то ты долго в этот раз, – Дина склонила голову набок и осмотрела меня с ног до головы, будто надеялась, что в этот раз ей повезёт и она утолит своё любопытство. – Паричок не жмет? – усмехнулась.

– Башка дико чешется, но терпимо, – усмехнулась в ответ и, скинув со спины рюкзак, приступила к делу. – У меня слишком много дел и проблем, уж прости, что не могу перемещаться между мирами по щелчку пальцев.

Расстегнув молнию, вытащила шесть металлических ножей, две гранаты, пять сменных картриджей для фильтров и столько же аккумуляторов. Добравшись до дна, подхватила сверток с полными магазинами и положила к общей куче. Поднявшись, забросила лямку рюкзака на плечо и кинула прямо в руки девушке несколько доисторических кнопочных телефонов.

– Сколько осталось? – глянув на пленницу, отметила новые синяки на бёдрах, едва скрывающиеся под кожаными лентами юбки. – Имена, – потребовала слишком грубо, впрочем, как и всегда.

Перекинув рыжую косу с одного плеча на другое, Дина прикрыла на миг глаза и попыталась скрыть это, потерев нос.

– Дэрил Голд. Сван Элисон. Алик Форс и… – моя ровесница повернулась ко мне спиной, и я отшатнулась, врезавшись в стену позади. – Марко, – закончила перечислять имена насильников.

Мои глаза бегали как бешеные псы, рассматривая спину, на которой было нацарапано послание лично для меня. Порезы были свежими, а моя ярость ослепляющей.

«Призрак, я жду встречи».

– Он…

– Марко сделал эту надпись на десятерых из нас в надежде, что хоть одна да общается с Призраком этого острова.

Десять… Значит, он точно не знает, с кем я держу связь. Хоть что-то.

– Я разберусь со всеми, – заверила Дину. – Сколько ещё необходимо? – повторила вопрос, заставив кулаки разжаться, а ногти перестать пробивать кожу на ладонях.

– Осталось вооружить ещё двадцать четыре Защитницы.

Молча кивнув, развернулась. Мне нужно было уходить.

– Эй, когда мы выпотрошим этот остров и вернёмся домой? Боль нам не страшна, но жажда мести лишает рассудка. Кайла и Рэна, как мне сообщили, строят собственный план. Хотят взять оружие и начать прорываться к свободе в обход нас.

– Двадцать две, – ровно и чётко проговорила.

– Что?

– Осталось вооружить двадцать две девушки. Этих двоих убить сегодня же ночью.

Повисла тишина, а я направилась к щели.

– Сделаю, – прилетело в спину.

– Естественно, сделаешь, Дина, – отозвалась, просунув одну ногу в проход. – Мы слишком долго едем к цели, и если для спасения остальных, необходимо избавиться от двоих, пусть так. Месть ослепляет, а вас учили хладнокровию, как никого. Устрани угрозу и жди следующих поставок. Я постараюсь ускориться.

– Я понимаю и всё сделаю, – секундная пауза. – Кто ты на самом деле?

– Ходячий труп, не более, – отозвалась и нырнула во тьму тоннеля.

Пора было валить и найти в системе троих ублюдков, которые лишатся языков, глаз и жизней, а что касается Марко… ему я вырежу его гнилое сердце.

Проделав обратный путь, я выбралась из люка и направилась обратно, в сектор, где можно было дышать полной грудью. Через КПП все время туда-сюда ходили рабочие и солдаты Марко и войти на территорию проще простого, а вот на выходе было сложнее. Охрана проверяла документы каждого, кто покидал Мертвый сектор, дабы ненароком не выпустить в мир обречённого умирать долгим и мучительным образом. У меня были поддельные документы, но я не собиралась засвечиваться на камерах и, как обычно, направилась в сторону давно подготовленного лаза.

Телефон завибрировал и, вытащив его, взглянула на сообщение.

«Тик-так, милая. У тебя мало времени. Через два дня жду звонка».

«Пошёл на хуй».

«Не скаль зубки на того, у кого в руках поводок от твоего ошейника».

«Он не в твоих руках, ублюдок. Привет папочке».

Черт, как же меня все заебали. Просто… слов нет. Тело вмиг покрылось испариной, сообщая о том, что ярость набирает обороты, и нервно размяла шею. Я одна… Совсем одна, а их три. Три, сука. Горло сдавило, будто невидимая рука пыталась задушить меня прямо на ходу. Свернув за угол дома, подняла руку, чтобы поправить парик, но вместо этого чудом, отбила неожиданный удар.

Тело включилось в работу, быстрее разума. Найдя взглядом фигуру в чёрной униформе, явно не по размеру женской фигуры, с локтя врезала по лицу натуральной блондинки, а затем с ноги пробила в её грудь. Незнакомка отлетела в стену и с глухим стоном сквозь маску на лице, потянулась за пистолетом. Выхватив нож с пояса, я полоснула напавшую по руке. Оружие выпало, девушка зашипела, а я влетела в незнакомку, вдавив предплечье в её глотку.

– Какого чёрта? – рыкнула, сверля карие глаза.

– Мой сын… мне нужен заряженный аккумулятор и фильтр, – пытаясь оттолкнуть мою руку, судя по дрожи в голосе, сказала правду.

Я изучала видимую часть лица, пытаясь понять, кого мне напоминает эта…

– Сколько ему?

– Два года.

Перед глазами всплыл образ маленького ребенка с красным индикатором, который в любую секунду мог начать мигать, отсчитывая последние секунды жизни. Перестав душить молодую мать, резко отошла от неё и, не спуская глаз, вытащила из заднего кармана штанов экстренный запасной акум, а из рюкзака два оставшихся фильтра и положила перед собой на потрескавшийся асфальт.

Медленно начав пятиться, бросив взгляд на валяющийся в полуметре от незнакомки пистолет, поспешила убраться как можно дальше.

– Спасибо, – послышалась благодарность.

Я не отозвалась, следя за незнакомкой вплоть до того, как не скрылась за поворотом. Развернувшись, ускорила шаг. Эта чёртова жизнь меня доконает, о чем сообщала дрожь в руках. Не от страха, а от надвигающегося очередного срыва. Казалось, что я куча говна, которую облепили проблемы в виде мух со всех сторон. Хотя почему казалось? Я и была кучей говна в парике и с линзами.

Глава 6

Ветка под стопами хрустнула, не выдержав веса, и я сорвалась вниз, но сгладила силу удара от падения перекатом. Выпрямившись, сделала глубокий вдох и задрала голову к уже потемневшему небу.

– Как же я устала… – прошептала едва слышно.

Размяв шею, нашла взглядом брошенное древко и рухнула рядом с ним, уперевшись спиной в шершавую кору. Подхватив сырое, пока ещё не обтесанное основание, вытащила из-за пояса нож и приступила к делу.

Стружка летела во все стороны. Я делала рваные, резкие, нервные движения, но иначе не получалось. Я не могла взять себя в руки, судорожно втягивая в легкие воздух и осознавая, что хотела бы, чтобы меня обхватили его руки. Крепкие, умеющие держать меня мёртвой хваткой за талию или плечи в попытке удержать не только рядом с собой, но и меня саму от падения в бездну.

Лезвие срывалось, царапало кожу, резало пальцы, отрезало больше нужного, делая древко уродливым, но я не останавливалась. Ярость, смешанная с пожирающей тело и душу усталостью, накатила как мощный прилив и норовила утянуть меня на глубину, подальше от берега самоконтроля, подальше от возможности дышать полной грудью.

Всего один день. Один чертов день в его доме, с его запахом, с его голосом, с его касаниями, которые стирали границы быстрее, чем я успевала рисовать новые и я размякла. Сталь превратилась в глину… Понимаю, что должна держать дистанцию, приказываю себе не поддаваться, не дышать с ним одним воздухом, не смотреть в глаза, которые видят меня, а не Защитницу или ещё кого. Меня. Даже сквозь всю ложь, все барьеры, Саргону удаётся смотреть глубже, но… недостаточно. Не могла определиться хорошо это или плохо, поэтому постоянно убегала от этого вопроса.

Мы враги… чтобы между нами не было, мы враги, а я совершаю промах за промахом. Говорю лишнее. Смотрю слишком долго. Позволяю дистанции таять на глазах. Оставляю следы там, где должна быть только тишина и точный расчёт. Я слабею, злюсь, но в то же время наслаждаюсь моментами своей слабости. Мои щиты рушатся даже наедине с самой собой, и это самое страшное.

Каждый раз, глядя на Саргона, я вижу того, кого хочу защитить, коснуться, обнять… а затем перед глазами сверкает вспышка, будто во время грозы, и я вижу не его улыбку, а его окровавленное, обездвиженное тело, валяющееся на земле. Я не… вывожу. Не справляюсь. Мне плохо. Меня тянет вниз, к земле, к тому, чтобы рухнуть даже не на колени, а лицом в грязь и просто лежать.

Вот оно доказательство. Я снова ною, и от былой роскошной выдержки не осталось ни следа.

Рукоять ножа трещала от силы сжатия, костяшки побелели, по телу прошелся, удушающий жар, контрастируя с холодом, который леденил позвоночник и легкие. Меня начало трясти. Мелкая, неконтролируемая дрожь в плечах, в предплечьях, в горле. Я сжала древко так, что чуть не сломала его, но это не помогло. Ничего уже не помогало, и я сдалась.

Рот распахнулся, воздух, застрявший комом в горле, взорвался и беззвучно вырвался наружу, обжигая связки. Я орала в пустоту, слыша лишь шум в голове и скрип древка в руках. Я прожигала серое, низкое давящее небо взглядом, ощущая, как подкатывают слезы, но это был уже перебор. Только не они. Только не полный крах моего и так едва дышащего самоконтроля. Хватит и вековой усталости, въевшейся в кости и ставшей моей неотъемлемой частью. Хватит боли, которая душила лучше профессионального убийцы с местного острова.

Пальцы разжались, и я откинула древко, чтобы впиться в землю ногтями. Влажная, тяжёлая почва стала якорем, который пытался удержать меня, пока я раскачивалась вперёд-назад.

Вдох. Выдох. Я попыталась собрать себя по кусочкам и залатать трещины, но их было так много… так чертовски много… Бросив взгляд на реку, бегущую прочь от меня, вскочила на ноги и, не думая, сорвалась с места. Не выходит у меня, возможно, у воды получится лучше и она заткнет мои пробоины собой.

Холод ударил по щиколоткам, затем обхватил бедра и обнял за талию. Река была мелкой, но мне и этого хватило. Я рухнула на колени и ушла под воду с головой в попытке остудить кожу и проораться под толщей звуконепроницаемой стихии. Беззвучный крик хорош, но был огромный недостаток. Его и правда никто не слышал. Никто кроме меня самой.

Пять часов назад

Дверь за спиной закрылась с глухим щелчком, тем самым, отрезав меня от стен дома и позволив окунуться в зелёный мир. Босые ступни коснулись земли, затем травы, и я улыбнулась. Свежий воздух наполнил лёгкие, и тело уже было готово рвануть вперёд, чтобы пробежаться и размяться, но ощутив на себе взгляд, повернула голову в сторону. За стеклом, через которое я не могла видеть, кожей ощутила взгляд карих глаз. Саргон точно стоял возле окна и смотрел на меня. Наверняка переживал и мучался от волнения за то, что я сбегу от него. Дурак… Я покину его, только когда придёт время. Не раньше. Слегка улыбнувшись, оторвала взгляд от окна, сорвалась с места и рванула вперед, огибая стволы деревьев, кустарники и ощущая свободу. Лживую, недолгую, но всё же…

Пробежавшись, я добралась до сосны, возле которой видела тень прошлой ночью и пошла по следам. Лёгкие отпечатки стоп, сломанные ветви, обтертая кора. Я изучала всё и нюхала воздух, пытаясь уловить лишние для этого места запахи. В процессе выслеживания цели собрала немного корней и трав с грибами на чёрный день, который обязательно настанет. Привычные занятия успокаивали и вызывали приятные ощущения. Я скучала по своему миру, каким бы он ни был. Скучала…

Мысли прервал шорох, раздавшийся не справа, не слева, а сверху. Я замерла, затем отступила на шаг назад и задрала голову. Тень отделилась от ствола дерева и плавно, без лишних движений и шума, рухнула вниз, приземлившись почти беззвучно, несмотря на то, что на ногах были надеты ботинки.

Я медленно осмотрела копию своего комплекта Защитницы. Протертая кожа, мешочек, заплетенные волосы, стянутые в тугой хвост, нож на поясе и ещё один в зазоре между щиколоткой и ботинком. Лицо наполовину было скрыто тканевой зелёной маской для скрытия шрамов. Добравшись до глаз гостьи, увидела в них то, чего не хотела, но ожидала. Холод, упрёк, доля вины.

– Решила прогуляться по вражескому острову, Бейра, – я пропустила мимо ушей выделение моего имени интонацией.

– Не я одна, судя по всему. Рада тебя видеть, Табика, – сказала искренне.

– И я тебя.

Тишина повисла между нами удушающей двухсторонней петлёй, и я провела ладонью по лицу, стирая невидимую, но ощутимую грязь. Сделав глубокий вдох, прислонилась к дереву плечом, стараясь не думать об очевидном.

– Как тебе здесь? – задала вопрос, не глядя в глаза, скосив взгляд на её ботинки.

– Ничего, – ответила Табика, поведя плечом, не скрывая готовности наброситься на меня. – Местами живенько, местами убого.

Я усмехнулась и кивнула. Лучше не скажешь.

– Как давно ты здесь?

– Достаточно, чтобы осмотреться и увидеть то, что ты творишь, – отозвалась Табика.

Голос стал тише, но просачивался в мозг не хуже крика. Я медленно перевела взгляд и заглянула в её глаза.

– Не понимаю, о чём ты.

– Правда, сестрёнка? – с усмешкой спросила меня, добавив каплю яда в последнее слово. – Не видела отвращения на твоём лице, пока твой язык был в пасти твоего врага.

Желваки у меня заходили ходуном, в попытке перемолоть воздух, который вдруг стал слишком осязаемым. Пальцы сами нашли рукоять ножа, медленно вытащив его из крепления.

– Судя по засосам на твоей шее и груди, ты и сама недурно проводишь здесь время, сестрёнка.

– Это синяки.

Я приподняла бровь. Серьёзно?

– Попытаешься убить меня? – поинтересовалась у Табики, ощущая, как бессмысленно утекает время.

Она сделала шаг. Потом ещё один. Дистанция сократилась до вытянутой руки. Лезвие её ножа легло на моё предплечье и резко, молниеносно полоснуло по коже, позволив крови едва показаться из укрытия. Её глаза не отрывались от моих, но я не могла прочесть всё, что в них видела. Там было слишком много всего.

– Давно мы не бились на ножах, навык не растеряла?

Ответом послужил мой молниеносный выпад в её сторону. Лезвие полоснуло по её бедру, распоров плоть и позволив пролиться первой настоящей крови, окропившей землю. Я отскочила назад и, встав в стойку, приготовилась к тому, что грядёт.

– Как видишь, нет.

Усмешку на её лице сменил оскал, и мы с рёвом сошлись в попытке защитить свою правду. Проблема была в том, что у каждой из нас она была своя.

Вода стекала с волос, капала на колени и сбегала по коже на землю. Я сидела на берегу, подтянув колени к груди, и методично вгоняла нож в землю. Это должно было успокоить. Помочь плавно вернуться в состояние, когда я была гранитной стеной, сильной воительницей и не знающей страха девушкой. Это должно было успокоить… но внутри всё кипело и сотрясалось, а горячий, липкий ком в груди никак не рассасывался, лишь тяжелел.

Слух уловил шаги, но голову я так и не подняла, так как знала эту поступь. Знала, как сгущается воздух, когда он приближается ко мне. К моменту его появления рядом, на лице уже сидела маска. Кривая, уродливая, искривленная и стекающая с лица при каждом вздохе, но упорно натягиваемая обратно.

– К тебе можно?

Голос прозвучал приглушенно, как-то осторожно, словно Саргон боялся спугнуть меня. Думала, мы уже перешагнули эту черту…

– С каких пор ты спрашиваешь? – не хотела грубить или хотела… как я устала…от самой себя в том числе.

Подхватив камень с земли, завела руку за спину и швырнула в реку, подняв лёгкие брызги, но ни капли не облегчив своё балансирующее на грани краха состояние.

Саргон не ответил. Молча сел рядом настолько близко, что кожи коснулся лёгкий жар от его тела, а в нос ударил запах, от которого я зажмурила глаза, слегка отвернувшись. Мы оба смотрели на реку перед нами, но при этом я ощущала его взгляд на себе.

– Что? – бросила, не поворачиваясь, дабы натянутая до предела струна внутри меня, не спружинила и не полоснула по шее обладательницу.

– Ничего.

Я не могла не ощутить, вновь появившуюся между нами пропасть. Ее невозможно было увидеть, но я чувствовала её в повисшей тишине и напряженном воздухе. Должна была бы радоваться тому, что всё так, как и должно быть. Дистанция. Секреты. Тишина. Но…я испытывала, что угодно, кроме радости. Челюсти свело от напряжения, злость прожигала изнутри и доводила до трясучки. Эта, казалось бы, бесконечная игра в кошки-мышки, где мы с Саргоном оба были и хищниками, и добычей убивала. Медленно, злорадно, издевательски. Чем-то напоминало тропу из осколков и кусков металла в годы обучения. У меня так мало времени на пожить. На побыть просто человеком. Молодой девушкой, которая хочет…

– Послушай... – Саргон слегка наклонился ко мне. – Можешь, пожалуйста, надеть вот это.

Что-то маленькое упало мне на ладонь, и я опустила взгляд. Прохладный, гибкий, резиновый чёрный браслет с вставленным посередине куском пластика.

– И что это? – я перекатывала резинку между пальцев, пытаясь не показать, насколько ощутимо окаменели кости, чувствуя надвигающийся шторм.

– Устройство для слежения, – тихо сказал он. – Я смогу видеть, где ты. Буду знать всё, ли в порядке…

Моя выдержка сдетонировала. Спасибо, что хотя бы не соврал и не сказал, что это просто безделушка. Я натянула резиновый ремешок между пальцев и отправила в полет под ноги Саргона.

– Обойдусь. Я не хочу, чтобы за мной следили, – ощетинилась, голос стал острым, как заточенный кол, который хотелось вогнать кому-нибудь в…

– Это для твоей безопасности. Я не…

– Нет! – доходчиво отозвалась, рявкнув и поднявшись на ноги.

Мне хотелось уйти. Исчезнуть. Убить Саргона и одновременно с тем подойти, заглянуть в глаза и встряхнуть разок или несколько. Он же знает меня… как я думала. Как можно предложить надеть на меня ошейник? Желать контролировать?

Рыкнув, начала стремительно удаляться от придурка, дабы он не пострадал.

– Бейра! – его рука обхватила моё запястье и он рывком развернул меня к себе. – Одень этот чёртов браслет, – сверля меня взглядом, прошипел.

Я шагнула к нему и, оказавшись нос к носу, задрала подбородок и явила оскал.

– Нет.

У Саргона дрогнул лицевой нерв, и мы одновременно сцепились друг с другом. Началась отчаянная возня упёртых детей, которые отстаивали свои желания, не желая идти на уступки. Он пытался надеть мне резинку на руку, я выкручивалась, вырывалась, билась и рычала. Уже подумала и правда расцарапать ему лицо, но он вжал меня спиной в шершавую кору сосны и запер в клетке из мышц и жара своего тела. Одна рука прижала мои запястья к стволу, вторая возилась с застёжкой, в то время как его бедра вдавливали мои, чтобы я не лягалась.

– Чёрт, здесь опасно, – выдохнул мне в висок. – Я не хочу, чтобы тебе навредили. Одень его, мать твою, – натягивал браслет на мою руку. – Я лишь хочу…

– А я не хочу быть твоей игрушкой! – слова вырвались сами, и я подавилась воздухом, задержав дыхание.

Его пальцы замерли, а затем сжались сильнее. Резинка плотно села на запястье, но казалось, что обвилась вокруг горла, а не руки. Саргон не отступил, наоборот, подался ближе, грудь прижалась к моей, а взгляд впился в мой.

– Не смей так говорить, – угроза так и сочилась из него. – Ты для меня не игрушка.

– А кто? – я выдохнула, глядя ему прямо в темно-карие глаза. Расстояние между нами исчезло, а тишину нарушало лишь тиканье его наручных часов возле моей ключицы и собственное учащенное сердцебиение. – Построил для меня дом, наверняка скоро начнёшь наряжать, расчёсывать колтуны в волосах…

Меня было не остановить, твою мать. Я несла такой бред, но в нём была и доля истины. Саргон замер и даже не моргал.

– Так ты видишь мою попытку сделать тебе приятно? Показать то, как ты важна для меня? Думаешь, я завёл себе куколку, построил для неё кукольный домик и буду периодически играться?

Мне хотелось убиться об ствол дерева или разреветься. Одно из двух или всё и сразу.