Текст книги "Отягощенные злом"
![](/books_files/covers/thumbs_240/otyagoschennye-zlom-78498.jpg)
Автор книги: Александр Афанасьев
Жанр: Боевая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
– Включить приводной маяк?
Светляку что-то не нравилось.
– Нет, не надо.
Он снова набрал номер, рискуя, что кто-то его засечет.
– Салам на приеме.
– Салам, это Светляк. У нас есть развитие, повторяю: есть развитие.
– Слушаю.
– Слышу два вертолета типа «Сикорский – восемьдесят», идут с запада, повторяю: два вертолета с запада. У них есть наши позывные или что-то в этом…
– Светляк, наши только собираются взлетать, повторяю: только собираются взлетать!
Черт…
Впереди словно падающая звезда, ракета прочертила небосвод и ударила в стоящий на площадке изящный гражданский вертолет. Тот исчез в огненном облаке, полетели во все стороны куски.
– Ложись!
«Морские котики» накрылись маскнакидками и замерли…
Вертолеты были все ближе, они уже оглушали грохотом. Ветер от лопастей старался вырвать накидки, свистели пули – со стороны виллы вертолеты подвергались обстрелу. У морских спецназовцев существовала своя процедура инициации, аналогичная тому, как у парашютистов и в пехоте новобранцев кладут под БТР или танк[19]19
Естественно, не под гусеницы. Надо просто пропустить машину над собой, ее клиренс это позволяет.
[Закрыть]. У них это делается так: новобранцам завязывают глаза, причем так, что сразу не развяжешь, – и скидывают с вертолета с высоты несколько метров в воду, да еще ночью. Пусть руки свободны – связывать слишком опасно, – но нужно не травмироваться при контакте с водой, всплыть, сорвать с себя мокрый колпак, продержаться на воде пятнадцать минут и дождаться, пока на дежурящих поблизости лодках включат маяки и начнут собирать новобранцев. На самом деле это не так опасно: у каждого курсанта есть радиомаяк, а в воде, на глубине нескольких метров, дежурят инструкторы. Но все равно трудно не впасть в панику, когда тебя просто выбросили в воду с завязанными глазами черт знает где. Кто впал в панику – спецназу не нужен.
«Дорога, – вдруг понял Светляк, – они садятся на дорогу. Больше им просто некуда сесть».
Вертолеты сели, судя по грохоту, где-то рядом с их головами, а потом – покатился шквал огня, несколько пулеметов и штурмовые винтовки. Огонь вели в сторону виллы, значит, от них. Теперь главную проблему представлял экипаж вертолета. Точнее – посадочная группа безопасности. Если эти уроды, кто бы они ни были, знают свое дело – они обязательно будут. Три или четыре бойца, которые при любом раскладе останутся у вертолета и будут защищать его, пока он на земле. В штате вертолетного полка таких групп нет, но любой командир, который прошел через локальный конфликт и совершал посадки в местности, которая неизвестно чья, не полетит, пока не договорится о группе безопасности, пусть и временной.
Связи нет. Только идиот будет рисковать сейчас со связью. Два неизвестных вертолета сели почти что им на головы. Здорово…
Трое граничар – сходились всегда по трое, тоже обычай «джентльменов удачи» – с удивлением смотрели на подходящего к ним человека. Одного…
– Здраво… – поздоровался граничар на своем языке, когда немецкий переговорщик был совсем рядом.
Генерал Ирлмайер только коротко взглянул на него:
– Отойди.
– Ты не у себя дома! – ответил опешивший от такой наглости граничар.
– Попробуй сказать это еще раз, и дома не станет у тебя.
Граничар разозлился. Как и представители любой малой нации, он был болезненно обидчив и самолюбив.
– Эй, какого черта? – Он схватил немца за рукав. – Кто ты такой, чтобы распоряжаться здесь? Это наша земля, и тебе придется ответить за то, что ты сделал на ней. Ты что думаешь, ты тут хозяин, мать твою?!
Ирлмайер остановился.
– Еще раз упомянешь мою мать или мою страну, свинопас, и окажешься в концлагере или где похуже, доходит? Если ты еще не понял, мы Рейхсвер, армия Священной Римской Империи! Если хочешь идти на нас войной – удачи тебе…
Граничар неохотно признал поражение.
– Что тебе нужно?
– Не тебе, а вам – это первое. Второе – генерал Младенович здесь?
– Так точно, здесь.
– Мне надо поговорить с ним. Он мне… – Ирлмайер немного замялся, подбирая нужное слово, – должен. А долги надо возвращать.
– Мы вас проводим.
– Нет-нет, стой здесь. Не нервируй снайпера.
Вилла – Ирлмайер был здесь два раза, оба раза недолго – оказалась покалечена градом пуль, отметки хорошо виднелись на белых стенах даже ночью. Часть освещения была разбита вместе со стеклами, часть еще действовала. В лазурной воде верхнего бассейна – а тут их было ровно три – лежал труп, и кровь от него в воде висела черным облаком.
Плохо. Плохо. Все плохо. Хуже всего то, что ты не создаешь историю, а всего лишь пытаешься разгрести то, что натворили другие. Идешь по чьим-то кровавым следам.
Ирлмайер вошел в дом, где у окон под прикрытием бетонных стен занимали позиции граничары, охранники Младеновича. И никто не посмел остановить его.
Генерал Анте Младенович, солдат, националист, возможно, что военный преступник, контрабандист, специалист по улаживанию дел, неважно каких и какими методами, любитель женщин на сорок лет моложе себя, сидел в кресле в своей военной форме. На столе лежал заряженный автомат, и рядом с ним – огромная сумка, застегнутая на молнию. Он и не пытался сопротивляться – в отличие от своих граничар, знал, что уже бесполезно.
Тело так и лежало на ковре. Тело в сутане. Его не убрали. Ковер впитал кровь, хотя уже попахивало…
Доктор Манфред Ирлмайер прошелся по кабинету, ногой перевернул лежащее на ковре тело. Подслеповато вгляделся.
– Вот ты и получил свое… – пробормотал он по-немецки.
– Что? Что вы сказали?
– Да так. Мысли вслух, генерал. О бренности нашего земного существования.
В пролом в бронированном окне несло гарью.
– Полагаю, господин генерал, нам есть о чем поговорить, не так ли…
– Так, значит, вы не знаете, каким образом в Риме оказался готовый ядерный заряд? – уточнил Ирлмайер, пристально глядя на собеседника.
– Говорю вам в который уже раз… – с отчаянием в голосе проговорил Младенович, сильно постаревший за несколько часов, может, даже за несколько минут штурма, – я не знаю, как это оказалось в Риме. Не знаю, что и как там взорвалось, не знаю! Можете проверить меня на детекторе, вколоть скополамин – я отвечу вам то же самое: я не знаю. Господи, я почти сорок лет в армии. И знаю порядки. Зачем мне связываться с ядерным оружием, разве я не знаю, что за это бывает?
– Ну… жадность, для примера.
– Никакие деньги не стоят человеческой жизни. Тех, кто замешан в подобном, казнят без приговора…
Почему-то Ирлмайеру хотелось поверить. Хотя бы потому, что в Берлине речь пойдет уже о его виновности и его ответственности за все это. Они были как бараны – висящие за одну ногу…
– Еще раз. Вы возили уран?
– Да. Говорю же вам, да!
– Откуда?
– Тайные прииски. Конго. Те края…
– Какой чистоты обогащения?
– Пять процентов. Пять процентов…
– Что ты мне врешь! – заорал Ирлмайер. – Где ты его обогащал, говори! Как он мог взорваться с таким обогащением?
– Я не знаю. Это реакторный уран, мы транспортировали его только потому, что он был на рынке и стоил дорого. Ну, подумайте, как бы мы построили обогатительную фабрику? Где? Это же сотни каскадов! Для того чтобы ее питать, нужна целая электростанция!
– Тогда что же взорвалось?
– Я не знаю… Поймите, я просто зарабатывал деньги.
– Хорошо. Ты делился с Ватиканом?
– Нет. Не делился. Тут не было их доли. Просто расчеты шли через банк Ватикана.
– Кто покупатели?
– Ну…
– Говори. Не выводи из себя.
– Два покупателя. Один из них «Арева».
– «Арева»?! Врешь!
– Богом клянусь!
«Арева». Черт возьми, «Арева»! Французская ядерная компания полного цикла!
– Зачем им?
– Для реакторов. У них есть реакторы. Им нужно топливо.
– Где они забирали?
– В Африке. Всегда в Африке. В пограничной зоне, в пустыне.
– Так, ладно. Второй покупатель кто?
– Группа «Фокус».
– Что за группа «Фокус»? Кто они?
– Я не знаю… – сказал Младенович, – платили всегда вперед… У меня остались документы.
Ирлмайер протянул руку.
– Личный номер – ноль-ноль-ноль-три-три-пять-семь-Берлин, проверьте.
– Ноль-ноль-ноль-три-три-пять-семь-Берлин. Подтверждено. Слушаю вас.
– Группа «Фокус»… Налоговый номер один-восемь-дробь… – Ирлмайер продиктовал тринадцатизначный общеевропейский налоговый номер. – Мне надо знать все об этой компании. Кто собственники, чем занимается, какие доходы и имущество задекларировала. В общем – все.
– Яволь, герр генерал.
– Жду.
Ирлмайер отключил голосовую связь, вышел в Интернет. «Арева». «Арева»…
Что-то вертелось в голове.
«Арева»… Публичная компания, созданная правительством Франции на основе «Техатома» и нескольких других компаний, ведущих работы по схожей тематике. Акции размещены в Йоханнесбурге. В собственности восемь действующих реакторов мегаваттного класса, отличная исследовательская база. Строили атомные электростанции тем же бурам, обойдя германскую «Дегусса-Атом». Под эгидой этих же компаний ведется работа по французскому ядерному оружию. До сих пор его наличие категорически отрицалось французской стороной, это было понятно. Франция, то есть Африканская Франция, даже не всеми государствами была признана, а тут неконвенциальное оружие, нарушение запрета на распространение – по сути, повод для войны! Но германская разведка знала, что ядерное оружие есть. От восьмидесяти до ста пятидесяти зарядов килотонной мощности, наличие зарядов мегатонной мощности не подтверждено – но им они, скорее всего, и не нужны: нет носителей. Носители – три ударные подлодки типа «Редутабль» и авиационный компонент. Североамериканские истребители – бомбардировщики «F111», переделанные в качестве носителей тактического ядерного оружия. Наземный компонент – устаревшие ракетные комплексы типа «Онест Джон», также североамериканского производства. Велись работы по крылатым ракетам с тактическими ядерными боезарядами – американцы поопасались передавать крылатые ракеты, способные нести такого рода заряд. Все это было угрозой для Священной Римской Империи, но угрозой довольно-таки спорной, ядерное оружие служило Франции для того, чтобы немцы просто не разобрались с ней. «Арева»… почему французы покупают чужой, да еще и нелегальный желтый кек, у них же есть рудники, им могут продать желтый кек буры! Для чего им связываться с откровенно криминальными поставками?
– Я честно…
– Извольте заткнуться.
«Арева». Почему французы?
Зазвенел звонок. Ирлмайер схватил трубку.
– На связи.
– Герр генерал, группа «Фокус».
– Диктуйте.
– Объявленный капитал пятьдесят миллионов марок. Штаб-квартира – Париж. Размещение ценных бумаг – Франкфурт-на-Майне, Цюрих, Йоханнесбург. Размещено пятьдесят миллионов голосующих акций по пять рейхсмарок каждая, все акции номинированы в рейхсмарках. Текущий курс по Франкфурту…
– Кто владелец, чем занимаются… – перебил Ирлмайер.
– Занимаются в основном грязными производствами, активно работают на африканском континенте. В собственности несколько гелиополей[20]20
Солнечные коннекторы – огромные поля солнечных батарей в Африке. Более совершенные, чем у нас, они дают мегаватты электроэнергии. Комплексы по добыче и опреснению – последние исследования, например, показали (в нашем мире), что Северная Африка, в частности Ливия, стоит на водоносных горизонтах, залегающих на глубине двести пятьдесят – триста метров. И если эту воду добыть и провести на поля – то можно снимать по три урожая в год, как это делали римляне. Теперь понятно, почему по всем этим странам своевременно прокатилась череда революций?
[Закрыть], комплексы по добыче и опреснению, металлургические комплексы…
– Кто владелец?
– Контрольный пакет распылен, герр генерал. Но держателем двух крупнейших пакетов – как указано, номинальным держателем – является Банка ди Рома.
В ушах словно звенел комар.
– Еще одно задание.
– Слушаю, герр генерал.
– Французская атомная группа «Арева». Проверьте структуру собственности. Мне также нужны крупные инвесторы… посмотрите бухгалтерскую отчетность, в общем. Где они кредитуются. И побыстрее.
– Немедленно, герр генерал.
О, современные технологии, что бы мы без них делали! В семидесятые для этого пришлось бы посылать официальный запрос и ждать ответа. Сейчас достаточно просто зайти на сайт Йоханнесбургской фондовой биржи под паролем и логином инвестора на страницу раскрытия информации. Любой эмитент, тем более такой крупный, как «Арева», помещает там бухгалтерскую отчетность и полдесятка различных отчетов, включая отчет о социальной ответственности и отчет о защите окружающей среды. Нужно уметь их читать и сопоставлять одни данные с другими. В век Интернета хорошая бухгалтерская отчетность значит много больше требований секретности.
Телефон зазвонил вновь.
– Ирлмайер.
– Герр генерал, контрольный пакет акций в руках правительства так называемой Франции… – Немец не мог ответить по-иному. Тем более немец, находящийся на службе и говорящий с одним из высших руководителей системы безопасности Рейха.
– Остальное?
– Распределено между инвесторами. Согласно уставу, ни один инвестор не может консолидировать в своих руках более пяти процентов голосующих акций «Аревы».
Ирлмайер закусил губу. Все было не так, как он рассчитывал.
– Проверь облигации. Кредиты. Кто им давал кредиты? Кто андеррайтер[21]21
Просто так акции не продаются. Организаторы выпуска – банки либо инвестиционные банки – выкупают весь выпуск (они и есть андеррайтеры, то есть подписчики), и уже они сами продают ценные бумаги в розницу клиентам. Выигрывают они на разнице цен и на услугах андеррайтинга.
[Закрыть] по облигационным выпускам? Там есть Банка ди Рома?
– Минуточку. Кредиты они не обязаны раскрывать, кроме основных параметров, но подписные книги на облигации доступны в Сети. Да… по всем последним выпускам облигаций основной андеррайтер – Банка ди Рома, вы угадали.
Ублюдок…
Он не смог прямо купить компанию по причине законодательного запрета, но, не сумев войти в дверь, он залез в окно. Очень просто – предложив снабжать компанию деньгами. Мало кто возьмется кредитовать или организовывать выпуски облигаций компании, которая находится в стране, не признанной Священной Римской Империей, находящейся в перманентной войне с первой державой мира и объекты которой будут целями в первую очередь. Да даже без войны… банкиры ведь не дураки. Если станет известно о незаконных покупках желтого кека, о незаконных работах по созданию ядерного оружия – первой попадет в санкционный список именно «Арева», и тогда о возврате денежек можно забыть… по крайней мере о быстром возврате. Кто из банкиров сознательно пойдет на риск?! Да тот, кому нужна атомная бомба!
Барон Карло Полетти…
– Что?
– Барон Карло Полетти. Ты знал его?
– Нет…
– Врешь. Идиот, ты опять врешь! Неужели ты не понял, не время играть в игры!
– Вообще-то… – генерал замялся, – говорили, что Банка ди Рома принимает деньги и не особо следит за их чистотой. Только большие, очень большие деньги, мелочь им не интересна. Я сам разместил там деньги… надеюсь что-то еще получить.
Ирлмайер едва не расхохотался. Он знал генерала… но мелочным его никогда не считал. А оказалось, он мелочный. И глупый.
Ирлмайер понимал самое главное, что надо понимать в таких играх. В дилемме «деньги – власть» на первом месте всегда власть – если это, конечно, настоящая власть. Деньги… это так, бумажки, и потерять их легче, чем ты думаешь. Тот, у кого власть, тот устанавливает правила игры. А это – самое главное.
– Поедешь со мной. Ты понимаешь, что просто так это все не кончится.
– Но я не против Рейха!
Ирлмайер подошел ближе.
– Да. Точно. Будь убедителен, друг мой. Как ни мерзко это признавать, мне это сейчас не менее важно, чем тебе. Будь убедителен…
Вместе они вышли из здания. Ирлмайер забрал автомат и повесил его на плечо… не потому, что ему нужно было оружие. Просто из этого автомата было совершено убийство – и он забрал его чисто машинально, как полицейский, чтобы это убийство расследовать… или скрыть.
Граничары, видя, что защищать некого, совсем поникли духом.
Подошел Секеш, коротко поклонился:
– Я вам нужен, экселленц?
– Там комната, приберись, – приказал Ирлмайер, – сумка на столе, захвати ее с собой. Приберись и уйдешь со второй группой.
– Есть.
Подошел и командир отряда морской пехоты, отсалютовал:
– Мои приказания, герр генерал?
– Одна группа возвращается на авианосец. Другая остается здесь до особых распоряжений. Подчиняетесь Секешу как мне. Мне нужно восемь человек.
– Слушаюсь!
Ирлмайер привычным жестом полицейского положил руку на плечо Младеновичу, показывая, что тот уже не свободен. Мелькнула мысль, что, если бы он так и оставался полицейским, а не лез в разведку, все было бы лучше и для него, и для Рейха. Но в Африке нельзя быть полицейским и не быть разведчиком, а потом…
А то, что с нами будет потом, – все это будет потом…
В сопровождении морских пехотинцев из сопровождения они поднялись к вертолетам. Вертолетчик заметил их, отсалютовал. Один из морских пехотинцев показал жестом: взлетаем, готовься к взлету. Пилот кивнул.
«Сикорский» на земле – здоровенная корова, внутри темно, как, хм… в тоннеле, в десантном отсеке сиденья, часть вооружения, ящики с боеприпасами или еще с чем, пилотская кабина далеко, и она отделена от десантного отсека перегородкой. У самой аппарели их встретил один из бойцов посадочной группы, у него в руке была старая, но действенная винтовка «Эрма G8», которая могла использоваться и как снайперская, и как пулемет. Он отступил в сторону, чтобы дать возможность подняться в салон…
Ирлмайер так и не понял, что произошло. Все было нормально – более чем нормально. Он усадил Младеновича ближе к кабине, приковывать наручниками не стал… да и не было у него наручников, а просить у морских пехотинцев одноразовые он не захотел. И тут сзади кто-то задал на повышенных тонах вопрос, он не успел даже осознать какой. Потом треснули выстрелы, как разряд молнии, коротко и сухо. На выстрелы у прошедшего Африку человека реакция однозначная – Ирлмайер упал на пол десантного отсека, потянулся за пистолетом. Но тут кто-то ударил его, да так, что свет в глазах померк, а потом снова начали стрелять…
Когда говорят: «Выхода нет», – не верьте. Выход есть всегда. Просто он такой, о котором голова думать отказывается.
А в спецназ берут людей, для которых слова «выхода нет» являются запретными. Чтобы отсеять тех, кто считает по-иному, устраивают испытания. Часто с попаданием в полицию, самым настоящим. Тот, кто сумел скрыться от полиции, попадает на губу, и там уже за него берутся по-настоящему. Задача одна – не сломаться и ничего не сказать.
Так и тут. На самом деле выходы были. Первый – попытаться скрыться, при большой вероятности, что в процессе этого тебя заметят, не те, так другие. Второй – сдаться, что недопустимо само по себе. На это тоже есть испытания. Одно из них – курсантов с голыми руками бросают в яму с нечистотами, глубиной пять метров. Единственный способ выбраться – сделать «лесенку», при этом все будут в дерьме. Если кто не догадается или просто побрезгует – тот может сидеть в яме до скончания века, и единственный способ выбраться – крикнуть, что ты не «тюлень» и уходишь с курсов. Еще одно испытание – подводный лабиринт. С аварийным комплектом курсанта сажают в лабиринт труб, затапливают их водой и приказывают ползти вперед, чтобы выбраться. Когда выход совсем рядом, курсант обнаруживает решетку. О которой его никто не предупреждал. В аварийном комплекте запаса воздуха хватает на тридцать минут, решетку убирают через пятнадцать. Сдавшим считается тот, кто боролся до конца: осматривал решетку, пытался перепилить ее пилкой водолазного ножа, подал сигнал на поверхность. В спецназ берут только тех, кто не умеет сдаваться. Кто будет драться до конца, даже если шансов совсем нет.
Командир группы дождался, пока бой разгорится в достаточной степени, чтобы заглушить лишние звуки, а пулеметчики, которые собрались у аппарели, отвлекутся и потеряют бдительность. На пальцах объяснил ситуацию – по два человека на вертолет.
Надо быть настоящим отморозком, чтобы вчетвером пытаться захватить два транспортных вертолета. К счастью, это были экипажи чисто «морские», они базировались на ТДК и давно не летали в зоне боевых действий. Нормальной охраны на земле не было, только бортовые пулеметчики, решившие покурить и потрепаться.
Командир группы достал небольшую трубку, которые у них были у каждого. Длиной примерно тридцать сантиметров, тонкий стальной лейнер и прочный пластик поверх. Вложил в нее пулю – пластиковую муху, переделанную наживу для рыбаков. Только вместо крючка – жало с сильнейшим снотворным.
Немцы бакланили о своем и просто-таки напрашивались. Все-таки террор в Африке совсем не такой, как на Востоке, и потому расслабились. За расслабуху платят собственными жизнями, но не в этот раз. Глушители были у каждого – спецназ немыслим без глушителей, и разбросать их одной очередью – для этого даже по одному, а не по два человека на вертолет достаточно. Но что потом? Если бы это были англичане – командир группы не мешкал бы ни секунды, но… немцы. Они жили рядом, они тренировались вместе, среди офицеров было много немцев, предыдущий командующий Силами специальных операций был прибалтийским, остзейским немцем. Как бы ни повернулось дело потом – немцы узнают о том, что русские убили немцев. Русские солдаты убили немецких солдат, из засады и в достаточно спорной ситуации, даже не в бою. Рано или поздно немцы придумают, как отомстить, и отомстят. Достаточно напутать со смесью или с параметрами декомпрессии во время совместных учений – смерть такая, что и врагу не пожелаешь, и ничего не докажешь. Дело пойдет дальше. Будет хуже жить всем, и все из-за одного его решения. Так что лучше, если немцы узнают, что русские даже в такой ситуации помнили о дружбе до тех пор, пока это было возможно.
Он поднял трубку и направил на ближайшего.
Сами немцы и в самом деле расслабились.
В экипаже «Сикорского», который на деле «мессершмит», пять человек летного персонала и два – наземного. Из летного – пилот, штурман, он же второй пилот, канонир правого борта, канонир левого борта (это тебе флот, а не сапоги) и бортмеханик. С тех пор как на аппарели установили еще один пулемет – он еще и хвостовой пулеметчик, а так он за десантирование отвечает. Полезный член общества, в общем.
В отличие от остальных кораблей Флота открытого моря на «Баварии» экипажи были слабые. Она считалась учебной – и здесь постоянно было полно зеленых салаг. К тому же именно эти экипажи учились скоростному тралению, а не доставке и эвакуации групп за линию фронта. Моряки все-таки достали Ирлмайера – дали ему два наименее опытных экипажа. Не стоило хамить.
На бой смотреть было скучно, тем более что сначала палили по ним, а потом развернули автоматический гранатомет – и бой быстро сошел на нет. Очевидно, сейчас будут переговоры, потом найдут решение. Так что трое канониров собрались перекурить…
– …Так вот, лежу я и вижу: мы с Гретой на Кильской регате. Ее отец кого-то там приветствует, на нас не обращает внимания. Грета смотрит в сторону отца, и вдруг я чувствую, как она кладет мне туда руку…
– Да пошел ты.
– Кильская регата, еще чего придумаешь…
– И тут я чувствую, что куда-то лечу…
– Преждевременная эякуляция, – со знанием дела заявил бортмеханик, старше стрелков на пять лет.
– Нет. Шуцман Адольф. Я сижу на полу, моя кровать перевернута, а он стоит и орет: «Подъем, скотина!»
– Ха-ха-ха…
Это действительно было смешно. Вот только… рассказчик поперхнулся, закашлялся…
– Эй…
И начал вдруг как-то ложиться… прямо на аппарель.
– Чего с тобой? Эй, Клейн! Поперхнулся, что ли?
– Подожди…
Бортмеханик включил фонарик, засветив зрение, ослепив и себя, и товарища. Канонир правого борта был белый как мел.
– Что с ним?
Палец к артерии – пульс есть.
– Аптечку.
Две тени были уже совсем рядом. Два на два – любо плюнуть, снятие часового – едва ли не первое, что изучают. Гораздо сложнее – снять врага так, чтобы он остался жив…
Несколько секунд – и вот в отключке уже трое. Одна тень проникает в вертолет. Другая тащит лежащие на аппарели тела дальше…
– Хенде хох!
Вертолетчики – каста что в армии, что на флоте особенная.
Вертолет – едва ли не самая сложная техника для использования. Пилотирование боевого вертолета официально считается самой сложной дисциплиной, пилот боевого вертолета имеет жалованье больше, чем летчик истребителя. Поэтому за штурвалом вертолета встречаются даже генералы, полковник или старший майор (подполковник) в качестве командира экипажа – дело обычное. И тыкать пистолетом в лицо – этого нельзя делать, даже если ты враг.
Пилоты вертолета находились на месте, потому что устав запрещал им сходить с места и покидать машину. Первый пилот полковник Шталмайер как раз грыз подсоленный сухарь, чтобы перебить аппетит, а штурман майор Гауге решил перекусить по-взрослому. Как раз за рагу из термоконтейнера принялся, и тут…
– Что?
– Ни слова по рации, все равно бесполезно! Тревожная… у вас нет.
– Какого черта?! – Шталмайер бросил недогрызенный сухарь в приоткрытый блистер.
– Не двигайтесь, иначе смерть.
Неизвестный протянул руку и выдернул оружие самозащиты – пистолет-пулемет «МР7А1» из кобуры на груди полковника. Пилоты носили такое оружие на груди, оно должно было им помочь, если собьют над вражеской территорией, продержаться до подхода спасателей.
– Франк!
Гауге попытался одновременно ударить неизвестного и не выпустить рагу, но неизвестный ударил майора согнутым локтем по голове и также лишил его оружия.
– Что происходит?!
– Происходит то, что вертолет захвачен. Будете делать то, что говорят, – останетесь в живых. Если нет…
– Что он говорит?!
– Черт, больно…
– Вертолет захвачен. Мы не хотим убивать вас. Нам надо просто убраться отсюда, ясно? Вывезете нас – и все будет нормально.
– Что? Куда вывезете?
– Пункт назначения я вам скажу позже.
– Вашу мать, это какая-то проверка? Вы что, идиот?
В десантном отсеке был кто-то еще. Он услышал голос, но неизвестный говорил, смотря на них.
– Все чисто. Трое упакованы.
– Вторая птичка?
– Сигнал получен. Я в отсеке.
– Переоденься. Один ростом с тебя. Сыграем.
– Есть.
Пилот вспомнил этот язык – русский! Русский надо было знать. Русские были союзниками.
– Что вам нужно? – спросил он по-русски. – Это вертолет германского флота, вы понимаете это?
– Еще как понимаю, полковник, – неизвестный ответил тоже на русском языке, – я же сказал, нам надо убраться отсюда. Вывезете нас – и останетесь живы сами. Нет…
– Да пошел ты! Хочешь – убей меня, кусок дерьма. И кто тогда поведет вертолет? Тебя просто пристрелят как собаку.
Неизвестный ткнул полковника стволом пистолета.
– Вертолет подниму в воздух я, полковник. Я умею управлять вертолетом, и мои люди тоже, нас хорошо учили. Возможно, я умею пилотировать не так хорошо, как вы, но все-таки умею.
Можно было не верить этому – мало ли кто что скажет. Но полковник поверил. Потому что краем глаза, только когда поворачивался, в самом начале, заметил, куда бросил взгляд незнакомец, перед тем как начать разбираться с ними. Туда, куда и он сам посмотрел бы, оказавшись в незнакомом вертолете. Запас топлива, температура и обороты турбины, горизонт смотреть смысла нет – стоим на земле. Значит, он и в самом деле умеет обращаться с вертолетом и, возможно, при необходимости сам может взлететь. Конечно, по правилам в кабине должно быть двое, но второй только контролирует. Опытный пилот вполне способен взлететь в одиночку.
И неизвестный странный, не похож на бандита. Правильные фразы, богатая лексика – это либо его родной язык, либо он его очень хорошо учил.
– Что замолчали? Обдумываете свое положение?
– Нет.
– И правильно. Нечего тут обдумывать. Бывают ситуации, когда надо просто подчиниться. И это – не самая худшая из них…
Мы опоздали. Сколько раз нам вбивали в голову в училище: опередил – победил! Если хочешь победить – опережай противника, кто опережает, тот назначает будущее. Но здесь мы опоздали, немцы успели первыми, и теперь предстояло расхлебывать заваренную кашу.
Нас было шестнадцать человек, четыре экипажа. Два вертолета «Сикорский-59», легких и скоростных, в специальной комплектации. Самые опытные экипажи, которые только были, в конце концов, это была группа, охотящаяся за генералом Абубакаром Тимуром, лучшие из лучших. И все равно примерно к середине нашего пути до хорватского берега я вдруг понял, что мы реально можем и не долететь.
То, что происходило в воздухе, нельзя было описать словами: немцы как будто взбесились. У них в воздухе было едва ли не полное авиакрыло, мы начали поднимать самолеты вторыми и «потеряли воздух» – теперь его приходилось выгрызать, милю за милей. Встав в оборонительный порядок, немцы методично, раз за разом, применяли все приемы, какие раньше применялись только к врагам. Начиная от демонстративного перевода радара в режим прицеливания, отчего «Наташа»[22]22
Автоинформатор, пилоты зовут его именно так.
[Закрыть] сходила с ума, и заканчивая активным маневрированием в опасной близости, особенно опасным от того, что дело происходило ночью. Доставалось и вертолетам – в отличие от самолета вертолет вполне можно сбить сильной струей воздуха от пролетевшего в опасной близости реактивного истребителя. Произошло нечто такое, что привело обычно невозмутимых тевтонов в ярость.
Почему-то вспомнилось высказывание великого испанского писателя Бальтасара Грасиана-и-Моралеса. Он сказал: «Худшие враги – из бывших друзей: бьют по твоим слабостям, им одним ведомым, по наиболее уязвимому месту». Есть и еще одно высказывание великого итальянского политика и властителя из Средневековья Козимо Медичи: «Сказано, что мы должны прощать своих врагов. Но нигде не сказано, что мы должны прощать своих бывших друзей». Все это – об одном и том же. Нет худших врагов, чем бывшие друзья, и дело не в знании их слабых мест, а в той ярости, которую они испытывают при осознании того, что они – бывшие. Эта ярость, вызванная иногда предательством, иногда интригами, иногда простым недопониманием, столь ужасающа, что под влиянием ее могут быть приняты самые ненормальные решения. После которых пути назад уже не будет.
Только очень близкие или в чем-то схожие люди могут смертельно ненавидеть друг друга, остальным друг на друга просто плевать.
– Вижу берег!
– Берег, готовность!
Может, хватит, а? Как говорил один киногерой, хороший дом, ласковая жена – все, что нужно, чтобы встретить старость. Я уже на несколько лет переслуживаю, я не имею права числиться в боевых подразделениях и остаюсь в боевом составе флота исключительно благодаря оговорке, что на лиц адмиральского звания положение о предельной выслуге не распространяется. Наверное, тот, кто составлял этот «табель о рангах», не думал об адмиралах, которым нет и сорока, которые почти все звания получили досрочно, которые, вместо того чтобы корабли водить, хорошо знают, как их топить, причем в одиночку, и которые… Да черт с ним, вопрос в том, зачем ты здесь. Боишься собственной старости? Не понимаешь, что рано или поздно уставшая сталь даст излом и ты подставишь тех пацанов, которые идут в одной связке? Надеешься их чему-то научить? Неужели ты думаешь, что тех, кто прошел Персию, кто высаживался на крышу энергоблока штурмуемой экстремистами электростанции, кто ходил за линию фронта во время восстания Махди, кто охотился за самыми опасными террористами из всех, каких только знала история, – неужели ты думаешь, что сможешь их чему-то научить? Мир сейчас совсем другой, и если тебя считают «победителем драконов», так это только потому, что драконы в те времена были совсем другими. Нынешний дракон – немногим больше двадцати, оловянные от ненависти глаза, пояс шахида, который он не снимает ни днем ни ночью, несколько намертво вбитых в подсознание фраз и условных реакций, и ничего сверх этого. И вот таких они брали даже живыми!
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?