Текст книги "Это было в Ленинграде"
![](/books_files/covers/thumbs_240/eto-bylo-v-leningrade-294491.jpg)
Автор книги: Александр Чаковский
Жанр: Книги о войне, Современная проза
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 7 (всего у книги 7 страниц)
Но с нар раздавалось тихое сопение.
– Спит, – заметил врач. – Ну и пусть спит. Сейчас приготовим воду.
Он взял котелок и нырнул под мокрый полог, прикрывавший вход. Через минуту он вернулся с котелком, наполненным снегом.
– Во как живем! Как на льдине! – Ему, видно, нравилось это сравнение. – Чтобы получить полкотелка воды, – деловито пояснил врач, ставя котелок на печь, – надо три раза наполнить его снегом. Вода будет препаршивая, предупреждаю, но другой нет.
Он поднял с пола лучинку и стал помешивать ею снег в котелке.
– Гигиена! – улыбнулся я.
– Такого слова не существует, – убежденно ответил врач.
Он начинал мне нравиться. У него была деловитость и какое-то благодушно-ироническое отношение к тому, что он делал. Он производил впечатление «легкого» человека.
– Есть много способов приготовления пшенной каши из концентрата, – рассуждал он, помешивая снег лучинкой. – Можно дождаться, пока закипит вода, можно заранее положить концентрат в воду. Но, откровенно говоря, это дела не меняет. Существенные изменения в анамнезе наступают лишь в результате прибавления к каше масла и поджаренного лука. К сожалению, мы не располагаем сейчас ни тем, ни другим.
Я смотрел в котелок. Внезапно жидкая кашица снега подернулась корочкой и тут же превратилась в воду.
– Ну вот, – сказал врач, снимая с печки котелок, – теперь его надо снова наполнить снегом. – И врач опять нырнул под полог.
Это было очень смешно и напоминало старую сказку о том, как ели кисель и бегали в погреб за молоком. Ложка киселя, ложка молока. Почему было не принести снег в ведре и потом постепенно подкладывать его в котелок?
– Не унимается! – сказал врач, пролезая в палатку. От котелка шел пар. Он снова поставил его на печку. – Так и хлещет! Ну, дела сегодня будут.
Он опустился на корточки и стал помешивать в котелке. Его волосы были запорошены снегом.
– Еще один раз, – сообщил врач, – и воды будет достаточно.
Я посоветовал ему насчет ведра. Врач посмотрел на ведро, висящее на крюке, потом на меня и ответил:
– Пожалуй.
Потом он встал и подсел на топчан, рядом со мной.
– Скажите, – спросил врач, – летчику тому здорово досталось?
– В ногу, – ответил я. – Он сначала не почувствовал. А потом я заметил кровь; он говорит, что не больно.
– Так всегда сгоряча бывает, – объяснил врач. – Но, видно, счастливо отделался.
– «Мессеров» было три, – вспомнил я, – а он один. По-моему, он напрасно полез в драку.
– Как напрасно? – удивился врач. – А самолет с людьми и грузом?
– Он был уже над лесом. Цель была достигнута. Летчику надо было уходить.
– Ну, это вы бросьте, – недовольно проговорил врач. – А вдруг они погнались бы за самолетом? Нет, ни один советский летчик так не поступит. Ну вот, теперь последний заход. – Он схватил котелок и нырнул под полог.
Фельдшер на топчане мирно посапывал. Я посмотрел на часы. Час ночи. Через шесть часов наступит утро, и я смогу двинуться обратно.
– Прямо невозможно держать в руках металлическое, – заметил врач, появляясь. – Вмиг пальцы отморозишь. Вот холодина-то! – Он рывком поставил котелок на огонь. – Теперь все. Закипит – и можно класть.
Я почувствовал, что хочу спать. Врач подошел к полочке и взял оттуда концентрат. Потом подумал и взял второй.
– Сварим два, – обратился он ко мне. – Кутить так кутить!
– Давайте я тоже буду что-нибудь делать, – предложил я.
– Вы будете есть, – ответил он. – Вот смотрите за водой. Скажите, когда закипит.
Глупо было приставать к нему. Как будто требовался штат прислуги, чтобы сварить кашу. Но мне было неприятно сидеть сложа руки. Врач высыпал из мешка несколько сухарей и крошки.
– Это вместо хлеба. Надеюсь, у вас зубы не вставные?
Он стал ломать куски. Я видел, что они тверже камня.
– Замерзли, – пояснил врач. – Впрочем, предпочитаю сухари мерзлому хлебу.
Я не разбирался в этих тонкостях. К тому же вода закипела.
Размельчив концентрат, я высыпал его в котелок.
Вода кипела, и пшено немедленно стало подниматься на поверхность. Вода была мутной.
– Теперь надо потерпеть минут пятнадцать, – сказал врач. – Есть сильно хотите?
Я ответил, что хочу.
– Правильно. Раз корреспондент, значит, хотите. Орла будем будить? – спросил он, кивая на нары. – Пожалуй, не будем. Собственно, ему повезло больше, чем нам. Лучше хорошо выспаться, чем быть сытым.
Я сомневался в правильности этого афоризма. В палатке запахло вареным пшеном. Это был очень приятный запах. Я никогда не замечал раньше, что пшено пахнет.
– Поедим и заляжем, – объявил врач, потягиваясь. – Сказать вам откровенно, я уже третьи сутки не могу выспаться.
Мне было непонятно, что это за работа у медиков на льду, из-за которой нужно не спать по суткам. Я сказал ему об этом.
– Ну, работа разная бывает, – ответил он и, зачерпнув лучинкой кашу, попробовал.
– Готово? – спросил я. Мне очень хотелось есть.
– Готово, – ответил он. – Масло и жареный лук подразумеваются. Возьмите котелок и слейте воду.
Я вышел из палатки. Буран едва не сшиб меня с ног. У меня захватило дыхание, и в лицо врезались сотни игл. Я стал осторожно сливать воду. Где-то неподалеку я снова услышал звук буксующей машины и подумал, что шоферу сейчас несладко.
Затем я вернулся в палатку. Мокрый полог хлестнул меня по лицу, когда я пролезал. Врач поставил на топчан две жестяные тарелки. Он потирал руки и, видимо, был доволен.
– Ну вот, и все в порядке, – объявил врач.
– У кого-то неподалеку не все в порядке, – ответил я.
– А что такое?
– Где-то машина буксует. Вот, видно, достается шоферу!
– Машина? – переспросил врач. Мне показалось, что он помрачнел. – Ну, давайте быстрее.
– Куда торопиться? – спросил я.
Врач ничего не ответил и стал накладывать кашу на тарелки. Когда я приготовился опустить ложку в дымящуюся кашу, снаружи послышался скрип шагов.
– Так, – сказал врач и отложил ложку.
Полог откинулся, и в палатку пролез человек. На нем был промасленный, когда-то белый полушубок, подпоясанный ремнем. Пот грязными струйками стекал с его лба на лицо. Ушанка была сдвинута на затылок, и виднелись слежавшиеся на лбу волосы.
Он стоял у входа в палатку, и возле его валенок от тающего снега сейчас же образовалась лужа. Он смотрел своими воспаленными глазами на нас и, как мне казалось, никого не видел.
Наконец он спросил хрипло и невнятно:
– Здесь… чего?
Я сразу понял, что это шофер с той машины.
– Санчасть, – ответил врач.
– Медики… – хрипло сказал шофер. – А мне бы толкнуть… машину толкнуть… Самую малость. – Он говорил, ни к кому не обращаясь.
Он все еще стоял у входа, но я видел, как под влиянием света и тепла его взгляд проясняется. Потом шофер сделал шаг к печке и протянул над ней руки. Я вздрогнул, увидя их. Кисти были ало-фиолетовые, распухшие, как бочки. Волдыри на них были видны даже издалека.
– Опустите руки и идите сюда, – резко сказал врач.
Затем он повернулся и потормошил спящего на нарах фельдшера.
– Подъем! – скомандовал он.
Шофер стоял у печки, не двигаясь и не опуская рук.
– Вы что, оглохли, что ли? – закричал врач. – Опустите руки! – Он подошел к шоферу и оттащил его от печки. – Вы что, не видите, что у вас с руками?
Шофер поднес руки к глазам.
– Малость поморозил, – ответил он.
– Снимайте полушубок, – приказал врач.
– Да ничего я не буду снимать, – с внезапной злобой сказал шофер и упрямо мотнул головой. – У меня машина там, груженая. И человек у груза. Мне толкнуть надо.
– Снимите полушубок! – закричал врач. – Смирнов, помоги ему снять полушубок.
Фельдшер подошел к шоферу и взялся за его ремень. Но шофер резко повернулся и хотел нырнуть под полог.
– Держите его, дурака! – закричал врач, и Смирнов ухватил шофера за полу полушубка. – Ты же без рук останешься! Понимаешь ты это? Гангрену хочешь?
Шофер больше не сопротивлялся. Смирнов стал расстегивать на нем полушубок.
– Вот что, – буркнул шофер, – если смазать или перевязать, то давайте, только побыстрее. Мне еще людей надо найти, машину толкнуть.
– Ты никуда не поедешь, – сказал врач, перебирая на полке какие-то склянки. – Тебя сейчас положат в постель.
– А машина? – спросил шофер. В его голосе звучали растерянность и испуг.
– У машины выставят часового. Потом поедет другой шофер.
– Да вы что? – рванулся к выходу шофер. – Вы что, смеетесь, что ли, товарищ военврач? Машину бросить на полдороге – и в постель? – Он схватился за полушубок.
– Ты не дури, – прикрикнул врач, – у тебя обморожение второй степени. Ты понимаешь, что это такое? С культяпками жить хочешь?
Шофер растерянно смотрел на свои руки.
– Да и не больно совсем, – сказал он внезапно осевшим голосом.
Врач посмотрел на меня.
– Видите? – воскликнул он. – Этому тоже не больно. Всем им сначала не больно.
Он подошел и налил что-то из бутылки в жестяную кружку.
– Выпей, – протянул врач кружку шоферу.
Тот взял, понюхал и улыбнулся.
– Это, конечно, можно. – Шофер выпил. – Сильна, черт! – воскликнул он восхищенно.
– Теперь давай сюда руки, – приказал врач.
Вдвоем с фельдшером они стали чем-то смазывать ало-фиолетовые кисти рук. Шофер не стонал и не морщился.
– Сколько в ней градусов? – спросил он. – Наверно, коньяк?
– Коньяком еще тебя поить, – проворчал Смирнов.
– Ну, довольно болтать, – сказал врач, бинтуя правую руку. – Сейчас – в постель!
Но шофер вырвал руки и сделал шаг к выходу. Лицо его снова стало злым.
– Сказал, что не пойду никуда, товарищ воендоктор. – Он схватил забинтованной рукой полушубок, лежавший на топчане. – У меня там груз продовольственный. Для Ленинграда!
– Ты у меня поагитируешь! – закричал врач.
Я смотрел на него с удивлением. В начале знакомства он показался мне спокойным и уравновешенным человеком. Было странно, что сейчас он двух слов не мог сказать спокойно.
– За бинты спасибо, – поблагодарил шофер. – А только я пойду!
В его голосе было столько решимости, что, попробуй мы его задержать, он полез бы в драку.
– Где тут еще палатки есть? – спросил шофер, надевая полушубок. – Пойду людей собирать.
– Далеко твоя машина? – спросил врач.
– Да вот, недалече, метров пятьдесят от вас.
Врач сорвал свой полушубок с крюка.
– Одевайся, Смирнов! – приказал он.
Я стал тоже натягивать полушубок.
Один за другим мы вышли из палатки. У меня тут же захватило дыхание. Мне показалось, что ветер стал дуть еще сильнее. Казалось, что он пронизывает насквозь, а острые иглы снега впиваются в тело. С первых же шагов я залез в какой-то сугроб и зачерпнул полные валенки снега.
– Левее держите! – крикнул врач из темноты.
Я повернул на его голос. Идти было очень трудно. Приходилось преодолевать сплошную стену из ветра и снега. Я не мог себе представить, как можно ехать в такую погоду на машине.
Шофер шел где-то впереди и время от времени окликал нас.
– Идем, идем, – ворчал врач, – чтоб тебе пусто было!
Мы шли очень долго. Мне показалось, что тут не пятьдесят метров, а целый километр. Очевидно, это так и было: у шоферов своя манера определять расстояние.
Наконец мы пришли к машине. Полуторка стояла, увязнув передними колесами в сугробе.
– Федюшов, вылазь! – весело крикнул шофер. – Подмога пришла.
В ответ я услышал голос откуда-то сверху: «Ого-го!»
Потом спрыгнул человек.
– Теперь нас пятеро, – сказал шофер. – Неужто не сдвинем?
– Подкопать надо малость, – предложил Федюшов.
Он вытянул откуда-то из темноты две лопаты и сунул одну мне.
Мы подошли к передним колесам и стали освобождать их от снега. Моя лопата была маленькой и неудобной, вроде игрушечной.
– Попробую мотор разогреть, – услышал я из темноты голос шофера.
Я работал без устали. Мне стало до того жарко, что я снял полушубок. Я уже не чувствовал, как снежные иглы вонзаются в лицо.
– Идет дело! – услышал я голос фельдшера; он откапывал другое колесо.
– Не берет стартер! – крикнул шофер. – Крутануть надо!
– Давай ручку, – крикнул врач. Потом я услышал рывки от заводной ручки и отчаянную ругань. – Да она у тебя промерзла вся! – кричал врач.
– Еще раз крутаните, – умоляюще отвечал шофер. – Ну, еще разок, товарищ военврач!
Затем раздалось ровное тарахтение мотора.
Теперь осталось главное: вытолкнуть машину на трассу.
Мы остервенело толкали машину, но она не двигалась. Я чувствовал, что с меня катится пот. Я ощущал его липкие струйки под рубашкой. Мы толкали машину и под команду и вразброд, но она будто примерзла ко льду.
– К чертям! – закричал врач, подходя к кабине. – Иди ложись в постель, а у машины поставим часового. Так до утра без толку пробьемся.
Шофер выскочил из кабины.
– Да нет же, товарищ военврач, – сказал он, и мне послышались слезы в его голосе, – сдвинем мы ее, честное слово, сдвинем! Вот погодите, я под колеса постелю. – Он быстро снял полушубок и подпихнул его под правое колесо. – Ну, еще разок двинем!
Снова хлопнула дверца кабины и затарахтел мотор. Мы снова стали толкать машину. Мне казалось, что мы упираемся в борт с такой силой, что ноги проломят лед. Внезапно я почувствовал, как борт машины медленно уходит из-под наших рук.
– Пошла! – закричали все. – Пошла!
Машина двигалась. Мы шли за ней, подпирая борт руками. Так мы выкатили машину на трассу.
– Ну, спасибо вам! – крикнул из кабины шофер. – Я уже не вылезу, боюсь, мотор сдаст. Спасибо вам!
Он дал газ, мотор затарахтел сильнее, и машина, гремя цепями, провалилась в темноту.
– Стой, стой! – неистово закричал врач. – Полушубок оставил, дурья башка!
Он схватил лежащий на снегу полушубок и побежал в темноту.
– Как приедешь – в госпиталь немедленно! – услышал я его голос. Затем загремели цепи.
Он вернулся.
– Ну, пошли, – сказал он усталым, упавшим голосом.
Мы шли молча. Обратный путь показался мне более коротким.
В палатке было очень холодно. Печка погасла. Каша в тарелках покрылась тонкой ледяной коркой.
Врач устало опустился на топчан.
– Это преступление, что я его отпустил, – вздохнул он. – Каждую ночь я совершаю такое преступление и говорю себе: это в последний раз. И опять то же самое. Я кричу и ругаюсь – не помогает. Нечего тут делать медику! – выкрикнул он злобно. – Смирнов! Растопить печку!
Смирнов кубарем скатился с топчана, на который только что забрался. Видимо, он знал характер своего начальника.
– Агитирует меня, сукин сын! – бормотал врач в бороду. – Ленинградский груз! Агитатор! – Потом он повернулся ко мне: – А вот если этого гаврика посадить на тот самолет, а того летчика на полуторку… Что будет?
Я молчал.
– То же самое будет, вот что! Все они такие! – Врач взял тарелку с кашей и раздавил ложкой ледяную корку. – Сейчас будем разогревать кашу, – спокойно объявил он.
Я посмотрел на часы. Было четыре часа утра. Я предложил просто лечь спать.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?