Текст книги "Запретный мир"
![](/books_files/covers/thumbs_240/zapretnyy-mir-24141.jpg)
Автор книги: Александр Громов
Жанр: Попаданцы, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Глава 5
Кому чару пити?
Кому выпивати?
А.К. Толстой.
Помощь пришла вовремя, именно в тот шаткий, страшный, как нависший над головою качающийся валун, момент, когда почти истративший запас стрел, оттесненный к самой вершине, истребленный наполовину отряд защитников Полуденной горы – воинов, подростков, женщин – дрогнул под градом летящих из пращей булыжников, когда сердце каждого сжалось в ледяной комок и меньшинство готовилось принять на вершине последний безнадежный бой, большинству же оставались мгновения, чтобы окончательно и бесповоротно пасть духом и обратиться в бегство, открывая врагу путь в долину. Есть предел человеческих сил, и предел этот был достигнут сейчас, когда сбоку в плосколицых ударила дружная стая стрел и сотня воинов Рыси скатилась нападающим во фланг. Страшный и мерзкий для уха людей Земли боевой клич покровительницы рода Рыси, вылетевший разом из сотни глоток, заглушил все. И немедленно, отбросив в сторону мешающие луки, отряд союзников стремительно атаковал плосколицых, прежде чем те успели развернуть линию пращников против нового противника.
Нет ничего проще, чем превратить трусов в храбрецов, а испытанных смельчаков, напротив, сделать малодушными. Для этого надо только выбрать тот, чаще всего единственный, миг в битве, когда медная стрелка весов дрожит, не в силах склониться в сторону той или другой чаши, и легкая, невесомая пушинка решает, какой чаше опуститься, а какой взлететь вверх.
Промедли союзники несколько лишних мгновений – и враг, численно превосходящий атакующих во много раз, успел бы, опомнившись, встретить атаку градом камней и слитным ударом воющей толпы, способной, не считаясь с потерями, задавить любой отряд просто своей численностью. Но молниеносная атака разом опрокинула фланг, и вооруженная, не знающая строя, но грозная толпа врагов в одно мгновение потеряла монолитность и боевой порыв. Под удар копий с наконечниками из твердой кованой меди, насквозь пробивающими легкие щиты незваных пришлецов, попали лишь немногие не поддавшиеся общей панике – остальные, не слушая криков вождей, уже бежали прочь с горы, несомненно, проклятой демонами болота, уже почти взятой штурмом, но оказавшейся неприступной.
И тот из защитников Полуденной – одиннадцати уцелевших воинов, четырех подростков и семи женщин, – кто только что терял последнюю надежду удержать гребень и готовился к постыдному бегству, теперь оскорбился бы напоминанием об охватившей его минуту назад слабости. Никто не скомандовал ударить на врага сверху вниз, и не нужна была никакая команда, чтобы сердце каждого возжелало того, ради чего затеваются битвы, – острейшего наслаждения убивать и убивать бегущих врагов. В затылки, в спины!.. Вслед неуправляемому человечьему стаду плосколицых катилась с горы жиденькая цепочка людей Земли, грозная в этот миг, как горный обвал, а чуть ниже и левее с жутким боевым кличем преследовали бегущих воины Рыси, нагоняли и били, били, били…
С разгону выскочили на равнину, готовые гнать и гнать врага, и гнали бы до тех пор, пока враг не опомнился, но умудренный Хуккан, поставленный Растаком командовать оборонявшим Полуденную отрядом, опомнившись первым, заорал, требуя повиновения, и хоть и не сразу, но остановил становящееся опасным преследование. То же сделал вожак союзного отряда, кажется, не потерявшего во время первой сшибки, которую и боем-то назвать было трудно, ни одного воина. Не оказалось и серьезно раненных, а двое порезанных костяным оружием и один подвернувший на спуске ногу – не потери.
Кое-как объяснились, не тратя лишнего времени на приветствия, мешая слова языков двух племен. Суор, младший вождь союзного племени, занимающего в мире Рыси точно такую же долину, понял замысел Хуккана с полуслова и теперь с неудовольствием оглядывал своих людей. И надо было бы дать вслед убегавшим врагам залп-другой, да большинство воинов бросили луки еще наверху, а иные чересчур ретивые побросали и щиты. И нет времени возвращаться, подбирать. Вот и пусть теперь идут под камни пращников, лезут на костяные гарпуны без щитов, дурьи головы!
Яростный бой, кипевший на залитом кровью, заваленном телами своих и чужих каменном валу у входа в ущелье, превратился в истребление плосколицых, едва отряд Суора ударил им в тыл. Стремительная атака разом сбила нападавших в обезумевшее стадо, вот только бежать этому стаду было некуда… Охватив врага полукольцом, люди Рыси работали размеренно, как косцы. Лишь малая часть врагов сумела выскользнуть из захлопывающейся ловушки и что было мочи драла врассыпную к спасительному лесу. В спины бегущим летели стрелы; быстро покончив с окруженными, тяжело топоча, утирая на бегу пот, воины племен Земли и Рыси, перемешавшиеся в горячке боя до того, что уже трудно было понять, кто где, гнали плосколицых с единственной мыслью – не дать уйти. Второй раз в течение какого-нибудь получаса повторялась сладость преследования бегущего без памяти врага и безнаказанного убийства, возвращения сторицей принесенного чужаками горя.
Из леса при приближении победителей вышел новый отряд пращников, и неслабо шуршащий полет стаи камней – грозное слитное гудение – наполнило воздух. Кто подогадливей, закрылись на бегу щитами – и вовремя. Не привычные камни, а округлые куски свинца ударили по нападавшим. Сразу упало несколько воинов, кто-то с криком боли и гнева, кто-то без всякого крика.
Покрытый своей и чужой кровью, Растак, забывший в азарте погони о месте вождя во время боя, позволивший ярости бойца взять верх над осторожностью предводителя, глухо зарычал – гудящий шарик ударил его в плечо. Но кто знал, что вожди плосколицых с самого начала допускали мысль о неудаче штурма и приготовили сюрприз?
Совсем рядом, коротко чавкнув, разлетелся чей-то череп.
Свинец! Драгоценный металл, малая добавка которого делает медь твердой, как камень, металл, не встречающийся в землях ближних соседей, редко и понемногу привозимый на мену из краев столь далеких, что правду о них невозможно отличить от вымысла, – этот металл жужжал смертоносными шариками, вдесятеро более убийственными, чем простые камни, и падали, падали люди…
Пожалуй, цепочке пращников, безумно щедро тратящих драгоценный припас, все же не удалось бы сдержать порыв атакующих, если бы вожди пришлых чужаков не бросили в бой еще один, по-видимому, последний резерв. Из-за чахлого леска, неведомо как произросшего на голом камне у подножья Плешивой, галопом вынесся верховой отряд.
Такого среди людей Земли не видел никто, да и воины Рыси смешались в первый момент. Каждому, кто не глух, доводилось слышать рассказы о том, что племена одного языка и близких с людьми Земли обычаев, живущие на равнине на юг и закат от пояса гор, умеют приручать диких тарпанов. Немногие со слов старых охотников, забиравшихся в давние времена далеко на восход, за саму Мать Рек, знали, что плосколицые умеют не только запрягать в сани своих ручных низкорослых оленей, но и ездить на них верхом. Низкорослые на низкорослых, они даже не казались смешными привиравшим очевидцам. Но чтобы оленьи всадники вступили в бой и вдобавок атаковали целым отрядом?!.
Однако глаза не лгали. Беспощадно нахлестываемые олени, мыча от боли, роняя слюну с отвисших губ, несли на себе всадников, вооруженных длинными пиками с привычными плосколицым костяными наконечниками. Можно было только радоваться тому, что олени по весне лишены главного украшения головы, иначе нетрудно представить, какие смертоносные лезвия были бы прикручены к раскоряченным тупым рогам! Но эти мысли пришли в голову Растаку гораздо позже…
Немногие бойцы, сохранившие луки, пустили несколько стрел навстречу накатывающейся оленьей лаве, остальные встретили врага редкой, с прорехами, стеной щитов и наставленными копьями. Короткая свалка окончилась вничью – плосколицые всадники, потеряв убитыми немногих, развернули оленей вспять, а Растак, баюкающий левой рукой недействующую правую, приказал всем отходить к ущелью. Обстрел сразу прекратился – враг тратил свинец не для убийства чужих, а для спасения своих.
Отбились… Но не было ни ликования, ни ощущения победы, хотя разве только самому глупому еще не стало ясно, что враг больше не сунется на штурм. Слишком тяжкие потери понесли чужаки; теперь орде не оставалось ничего лучшего, как отступить и либо повторить попытку прорыва на закат в другом месте – например, через земли племени Выдры, либо отказаться от нее совсем.
Но ждали другого… Пусть на одного павшего защитника ущелья, будь то мужчина, женщина или подросток, полегло не менее пяти врагов, пусть враг отброшен навсегда – но месть не свершилась. Не удалось полностью истребить мужчин, пленить женщин, завладеть имуществом пришлого племени, а значит, не было окончательной победы, не было радости в душе вождя. Попробуй добить врага в открытом поле, если, понеся за два дня сражения немыслимые потери, он еще и сейчас численно сильнее! И отбиться-то удалось только благодаря Договору, вызвавшему на подмогу людей Рыси…
Плечо, ощутившее в бою лишь удар свинцового шарика, но не боль, теперь сводило острой мукой при малейшем движении правой рукой. Заскорузлую от крови кожаную рубаху вождя пришлось срезать с тела. Бабки-лекарки примотали руку к телу, чтобы вождь нечаянным движением не потревожил перебитую ключицу. На многочисленные кровоточащие ранки, оставленные костяным оружием, на страшные багровые синяки наложили кашицу из ивовой коры и бережно примотали лыком. Младшая жена накинула на плечи мужу богатый, с меховой опушкой плащ – не дело вождю сидеть у всех на виду полуголым и зябко дрожать от потери крови.
Рядом, бессвязно бормоча, умирал мальчишка с пробитым черепом, так и не выпустивший из синеющих рук отнятого у врага костяного гарпуна, и, сглатывая слезы, гладила его по лицу молодая, еще пригожая мать, моля богов о чуде… Со стороны плосколицых безостановочно бил бубен и, наполняя сердца воинов Земли злобной радостью, доносился слитный бабий вой по множеству убитых. Тела покойников, разбросанные по полю вдалеке от вала, врагу удалось утащить к лесу, куда не долетали стрелы добровольно оставшихся в охранении лучников, – но таких трупов было немного. Основная масса чужаков погибла на валу и перед валом. Чужих мертвецов споро раздевали, кидая кухлянки в одну большую кучу, оружие в другую, поменьше, и украшения – в третью, совсем маленькую. Своих убитых, погибших на валу и за валом, сложили отдельно, ибо не годится бросать тела соплеменников как попало. Очень скоро Мать-Земля примет своих детей; примет она как жертву и трупы врагов, кроме тех, что будут отданы духам воды и огня за благорасположение к племени. Ни одно тело своих не досталось врагу – как тому и должно быть. А если враг попытается договориться о выдаче за выкуп своих мертвецов – посыльных встретят стрелами!
Совершенно ополоумевшие собаки лизали подсыхающую кровь, щедро полившую вал; их гнали палками. Земля разберется, где чья кровь, когда первый дождь смоет с вала подсохшую корку. Мать-покровительница племени не обидится на своих детей за то, что их кровь, пролившись на камни, смешалась с чужой кровью.
Мучения тяжело раненных врагов немедленно оборвались на Священном камне, омываемом быстрым ручьем. Мать-Земля не кровожадна, ей не понравилась бы здоровая и полная сил человеческая жертва, но эти, которые все равно умрут не сегодня, так завтра, – иное дело. Духи камня тоже останутся довольны. Старый чародей Скарр, наконец-то не без помощи своего сопливого правнука притащившийся с Двуглавой, всадил особый, жертвенный нож из темной меди в сердце первому обреченному, еще дышащему, но уже бесчувственному воину с распоротым животом. Вслед за тем руки старого чародея затряслись, ноги ослабли, и он передал нож Ер-Нану. Тот довершил начатое, доведя счет жертв до пяти. Двоих захваченных легко раненных плосколицых воины Рыси выторговали себе в рабы в счет причитающейся доли добычи и тем спасли им жизнь, хоть кое-кто из людей Земли скрипел зубами, полагая справедливым немедля казнить пленных. Лишь много позднее Растак пожалел, что отдал обоих – одного надо было сохранить и под пыткой выведать у него ближайшие планы врага, ибо кое-кому из старых охотников не в диковинку язык плосколицых. Но как удержать своих воинов, да и себя тоже, от немедленной расправы, когда гнев не только еще не остыл, но вскипает все сильнее при виде мертвых тел соплеменников, а руки сами тянутся к оружию!
Стараясь не выдать лицом телесной боли, Растак приказал сосчитать убитых и закаменел, услышав счет. Только на валу погибли смертью семь десятков людей Земли и еще три человека, считая с теми, кто не доживет до завтрашнего восхода, и не считая павших союзников и рабов, которые, так и быть, получат обещанную свободу. Пал зять, муж родной сестры. Погибли трое плавильщиков, которых все-таки пришлось бросить в бой под угрозой прорыва вала! Да во время преследования врага были убиты шестеро, да шестнадцать человек пали на Полуденной; всего девять с половиной десятков, из них больше половины – воины. Из уцелевших почитай каждый второй серьезно ранен, и некоторые из них умрут завтра или через несколько дней, а остальным понадобится много времени, чтобы оправиться. Бабки-знахарки и перевяжут, и напоят раненых бойцов настоем только им известных горьких трав, и с наговором повесят каждому на шею ладанку с тайными предметами, знать о которых не полагается, иначе себе же навредишь. Знахарки сами сделают, как надо, понукать их не требуется. Все равно выходят не всех…
Мелкие же раны получили почти все, включая младшего чародея Ер-Нана, чьи мольбы Земля оставила безответными. Правда, совсем не понес потерь заслон на Плешивой горе, но десять воинов – это лишь капля… Выходит, случись завтра воевать с соседями, он, Растак, сможет выставить лишь сорок-пятьдесят воинов?! Теперь на долгие годы нечего и думать о завоеваниях, удержать бы границы… Мать-Земля, к тебе обращаюсь я, помоги детям своим! Отведи от соседей соблазн, помоги быстрее поправиться раненым, вдохни мужество в уцелевших!
Суор, все еще возбужденный и не хохочущий во все горло только из уважения к горю союзников, счел момент подходящим для разговора.
– Привет тебе, вождь!
– Привет и тебе, Суор, – ответил Растак, приподнимаясь навстречу союзнику и пытаясь не выдать страданий болезненной гримасой. – Ты подоспел вовремя. Я знаю: люди Рыси – добрые друзья, они не оставляют без помощи тех, кто в ней нуждается.
– Мы чтим Договор. – Голос Суора был серьезен, но в глазах вдруг мелькнули веселые искорки. – Я надеюсь, что ты, вождь, не станешь просить меня о полном уничтожении ваших врагов? Вряд ли это возможно…
Растак покачал головой.
– Я не стану просить тебя об этом, Суор… хотя видит Земля, как мне хотелось бы этого. Но мое племя спасено и даже не потеряло ни пяди земли. Договор вами выполнен, и я благодарю за помощь тебя и твоих храбрых воинов. Я прошу вас лишь дождаться, пока плосколицые не уберутся прочь в свои болота. Я знаю, что прошу больше, чем требует Договор, но все-таки я прошу тебя.
На этот раз Суор все-таки усмехнулся.
– Об этом можно договориться. Особенно за хорошую цену.
– Разве тебе и твоим воинам мало двух третей всей добычи? – Растак был готов к такому повороту, но постарался изобразить удивление. Мать-Земля, как же болит плечо!.. – А вечером мы устроим праздник в вашу честь и выставим на столы лучшее из наших запасов. Твои воины останутся довольны.
Суор улыбнулся широкой улыбкой.
– Ты не хуже меня знаешь Договор, Растак. То, что ты предлагаешь, ты и так обязан нам дать в обмен на спасение твоего народа… Ты ведь не станешь утверждать, будто вы обошлись бы и без нас? – Он замолчал вопросительно, и в ответ Растак покачал головой. – Вот и хорошо. Я всегда знал, что ты не только смел, но и умен. Итак, ты отдашь нам всю добычу, всю до последнего лоскутка, а мы за это будем сторожить твое ущелье до тех пор, пока враг не уберется восвояси. Что скажешь?
Растак с большим искусством подавил вспышку гнева, едва не вырвавшегося наружу. Пусть Суор отнесет невольную судорогу лицевых мышц на счет боли в разбитом плече. Голос вождя остался ровен, и лишь опытное ухо уловило бы в нем затаенную насмешку.
– Я не могу совсем лишить моих людей добычи, и ты, храбрый младший вождь, должен понимать это, если когда-нибудь собираешься управлять всем племенем. Две трети всей добычи – хорошая цена. Разве Договор требует, чтобы мы отдали все?
– Договор этого не требует, – признал Суор, искоса поглядывая на собеседника. Веселость с него как рукой сняло. – Но Договор не требует от нас ни добивать побежденного врага, ни караулить ущелье, пока остатки врага не уйдут. Мы помогли вам отбиться, а значит, выполнили Договор. Теперь, если одна треть добычи для тебя важнее судьбы твоего племени, мы уйдем еще до заката, забрав свою долю. Я сказал свое слово, вождь! – Суор поднял руку в прощальном приветствии, однако не двинулся с места. – А если побитый враг настолько осмелеет, что снова попытается войти в долину – что ж, ты волен вновь попросить помощи, а мы обязаны ее оказать, Договор есть Договор.
Уже не пряча усмешку, больше похожую на болезненную гримасу, Растак спросил:
– В скольких мирах ТВОЕ племя может попросить помощи, Суор?
– Это тайна! – Суор дернулся.
– Не такая уж и тайна, мой храбрый союзник, – возразил, усмехаясь, Растак. – Ваш мир – крайний, не правда ли? У вас в соседях не семь миров, как у нас, а только пять. То есть, возможно, их и семь, но ваши чародеи до сих пор не нашли лазеек в два мира. Пожалуй, оно и к лучшему, что не нашли: там ведь не знают Договора… Кроме того, есть Дикий мир, граничащий и с вами, и с нами. Он тоже бесполезен. Выходит, что храброе племя Рыси при случае может попросить помощи только в четырех мирах. Но я слышал, что в мир Солнца пришел мор, и никто не знает, уцелеет ли там кто-нибудь… Если не веришь, давай позовем Скарра и расспросим его. Значит, остаются лишь три мира, и один из них – наш. Ты знаешь, что мое племя всегда придет на помощь, если с твоим народом случится беда, пусть даже наша помощь еще несколько лет не сможет быть достаточно большой, ибо мы потеряли слишком многих… – Растак болезненно дернул щекой. – Что ж, Договор и вправду позволяет тебе увести своих воинов хоть сейчас, а с Договором не спорят. Но представь себе, что будет, если плосколицые сумеют разведать, сколько нас осталось, и поутру, а то и ночью, войдут в долину с трех сторон и перебьют всех? Вряд ли обещанная тобой помощь подоспеет вовремя, и отбить долину уже не удастся – плосколицых слишком много. Они ничего не слышали о Договоре. Так что же останется твоему народу, Суор? Только два мира, откуда можно ждать помощи в случае большой беды? А может быть, даже один?
– Дети Рыси достаточно сильны, чтобы ни у кого не просить помощи! – запальчиво возразил Суор. – Пока что мы помогаем другим, а не наоборот! Враги дрожат, слыша наш боевой клич! Так будет и впредь!
– Как знать, – тихо сказал Растак. – От имени людей Земли я желаю могущества твоему народу, но подумай: разве счастье не переменчиво? Посмотри, что случилось с нами. Разве не то же самое ждет и вас, когда на вашу землю придет враг стократ сильнейший?
Суор открыл рот, чтобы возразить, а может быть, и произнести в ответ что-нибудь насмешливое, но не произнес. Зато диким воем взвыла мать над мальчишкой с пробитой головой, который только что перестал бормотать и затих. Растак покривил губы, страдая от боли.
– Хорошо, – кивнул Суор, уступая. – Мы друзья. Половина моего отряда уйдет сегодня вечером, вторая половина останется до завтра, чтобы сильные не убили слабых… Этого достаточно?
– Да, – кивнул Растак. – Спасибо. Я прикажу, чтобы две трети добычи немедленно отобрали для вас. Лучшие две трети.
Суор с ироническим прищуром оглядел три кучи – окровавленной одежды, оружия и украшений.
– Это оставь своим, вождь, а нам отдай весь свинец. Мы не будем в обиде.
Такого поворота Растак и ждал. Без сомнения, весь предыдущий разговор Суор вел лишь для того, чтобы заморочить вождю голову перед настоящей торговлей. Он неглуп, этот Суор, ну да и мы не простаки… Но как же ноет плечо!..
Спешно отступая, унося убитых, помогая отходить раненым, воины Земли все же сумели подобрать немало увесистых свинцовых шариков, выпущенных плосколицыми пращниками. Рискуя головой, шарили в жесткой траве, трещали кустарником, куда вроде бы откатился смертоносный гостинец, и найдя, радовались как дети. Такое богатство! Даже сияющее золото, земное подобие солнца, не столь ценно, ибо идет лишь на украшения, а будучи сплавлено с медью, не увеличивает ее твердости. Тусклый и вовсе некрасивый свинец – иное дело. Лишь легкое и безмерно редкое серебристое олово ценится еще дороже и, смешавшись с красной медью, позволяет выплавлять столь же твердое оружие. Только у вождя да еще у самых бывалых воинов мечи, топоры и наконечники копий выкованы из лучшей меди, у всех прочих – из обыкновенной.
– Возьми сам все это, – здоровой рукой Растак обвел добычу, – а свинец оставь нам.
– Ты знаешь Договор… – Суор прикусил губу.
– Знаю и потому сказал не всерьез. Вот лежит добыча, взятая на телах, а вот – свинец. Прикажи своим воинам ссыпать подобранное сюда же, и мы поделим все так, как велит Договор.
– Воины Рыси привыкли подбирать добычу после битвы, а не во время ее, – высокомерно ответил Суор. – Оттого-то мы не знаем поражений…
Растак сам видел, как во время отступления люди Суора нагибались и поднимали, а потом, конечно, попрятали тусклые комочки металла, но сделать он сейчас ничего не мог. Не прикажешь же обыскать союзников, которые вдобавок многочисленнее! Нет, придется смириться: что попрятано, то пропало. И из того свинца, что подобран своими, придется отдать Суору ровно две трети, как это ни обидно. Да еще, никуда не денешься, придется поделиться с людьми Вепря за их «щедрую» помощь пятнадцатью бойцами… Хорошо еще, что свинца в сплав идет совсем немного, куда меньше, чем меди. Драгоценного металла, оставленного алчными союзниками, возможно, хватит на сорок-пятьдесят особо твердых мечей… А может, и не хватит. То, что не удалось в спешке отступления подобрать за валом, без всякого сомнения, подберут плосколицые – свинец и ими ценится. Даже Суор не предлагает пойти поискать там потом, после ухода чужой орды…
Спору нет, помощь союзников сегодня спасла племя. Но сами-то они после боя недосчитались всего лишь одного своего воина! Одного!..
– Хорошо, – сухо сказал Растак. – Будем делить то, что лежит здесь. Как велит Договор.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?