Читать книгу "Я – леший"

Я – леший
Александр Валериевич Гуляев

© Александр Валериевич Гуляев, 2025

ISBN 978-5-0065-2841-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Пролог

В густом старом лесу, на обширной поляне, окруженной вековыми елями, ютилась маленькая деревенька. Всего-то два десятка, потемневших от времени, но крепких и опрятных изб, накрытых тугими вязанками, выгоревшего на солнце, сена. Рядом весело журчал ручеек, неся звонкие воды к прозрачному пруду, скрытому в глубине чащи. Девушки очень любили нежиться в его ласковой, согретой солнцем воде.

По краю деревни тянулась дорога в соседнее село, обычно грязная и разбитая, но сейчас сухая и твердая как камень. В траве, на обочине, дремали две вислоухие собаки, лениво отгоняя хвостами мух и поднимая облачка пыли. У самого ручья стояла маленькая баня, из почерневших бревен, переложенных мхом.

Вечерело. Из леса вышел высокий парень и тревожно оглянувшись, пошел к крайней избе, стоявшей возле старого тополя. Он поднялся на крыльцо и негромко постучал. Маша, крепкая розовощекая девушка, накрывавшая на стол, поправила тяжелую косу и поспешила к двери.

– Это ты, Егорушка? – спросила она, и ее голос зазвенел от радости.

Бабка в грубом домотканом платке, заерзала на лавке, сердито поджала губы и покосилась на огонь, защитник рода, горевший в очаге. Маша распахнула дверь и Егор, наклонив голову, чтобы не зацепиться, вошел в избу.

– Что же ты это, мил человек, все ближе к ночи бродишь? – ехидно поинтересовалась бабка.

– Да ладно вам, бабушка! -всплеснула руками Маша. – Он же говорил, что из соседнего села идти далече. Садись, Егорушка, мы, как раз вечерять собрались.

Егор смахнул с грубой рубахи прилипшие иголки, бросил косой взгляд на старуху, пригладил пятерней непослушные кудри и сел.

Ели молча, только Егор с Машей обменивались счастливыми взглядами, что-то неслышно бурчала бабка, да зевал кот на подоконнике. Маша украдкой поглядывала на парня и улыбалась, скромно опуская глаза, смущенная его горячим взглядом.

– Давайте я вам крыльцо поправлю, – поев, предложил Егор. – А то вон, покосилось совсем.

– И то верно! -поддакнула бабка. – Хоть какая польза от ваших посиделок будет!

– Бабушка! -вспыхнула Маша, вскакивая. – Пойдем, Егорушка!

Егор чинил крыльцо, а Маша помогала, радуясь и робея, когда касалась его крепкой, загорелой руки.

– Ну, мне пора! – сказал наконец Егор, с удовольствием оглядывая работу. – А то до села идти не близко.

– Скоро совсем стемнеет, Егорушка! – встревожилась девушка. – Может переночуешь, а завтра поутру и пойдешь?

– Нет, меня ждать будут, – грустно сказал Егор, и было видно, что ему очень не хочется уходить. -Ну, пока! Через день зайду, как с делами управлюсь.

Он чмокнул в щеку покрасневшую Машу и быстро зашагал по дороге. Девушка постояла, пока белое пятно его рубахи совсем не пропало из виду, вздохнула и пошла в избу.

– Ну что? Проводила милого? – поинтересовалась старушка. – Странный он какой-то. Всегда вечером приходит, а на ночь уходит. Я уж многое за то думала. Но огонь на него не яриться, и кошка не пугается. Вроде на нежить не похож. Волхв сказывал, ходил один такой на дальнем хуторе, ели прогнали.

– Все это выдумки! -Маша села рядом и ласково обняла бабушку.

– Может и выдумки, – легко согласилась бабка. Глаза мои уже не те, но чудится порой, что Егор этот, уж больно на отца твоего похож.

– Ой, бабушка! – прижалась к ней Маша. – Расскажи про моих папу и маму!

– Ах ты лиса! – улыбнулась старушка. – Я ведь тебе уж много раз сказывала! Ну да ладно. Слушай.

Отец твой, первый парень на деревне был и маму очень сильно любил. Такая красивая пара вышла, загляденье просто! Ты тогда еще совсем малая была, только два лета минуло. Раз как-то, мама твоя с подругой в лес по грибы, да по ягоды собрались.

Бояться у нас в лесу нечего, тихо все. Бывало, правда, медведь озоровал, по ульям лазил, но не обижал никого. Мы ведь, еду да подарки богам не жалели, и они нас не забывали, берегли.

Да только в этот раз все не так вышло, пропали подружки в лесу. Вся деревня тогда на поиски собралась, от мала до велика. А отец твой, так совсем себе места не находил, все ноги сбил. Бегал он по лесу до самой черной ночи, да маму твою кликал.

А потом и он не вернулся. Сколько не искали люди, все впустую, словно сквозь землю провалился. Разное потом говорили, только чует мое сердце– дело не чисто! Все ведь знали, что подружка мамина папу твоего привечала. Ох как крепко привечала!

– Так и не нашли ничего? – печально спросила Маша.

– Только берестяной туесок на берегу пруда, – вздохнула бабка, – и тот пустой. Ну все, давай-ка спать ложиться. Завтра работы много.

1

Егор вздрогнул, словно что-то толкнуло его изнутри и проснулся. Было еще совсем темно и рядом не слышалось спокойного дыхания жены. Куда это она пошла среди ночи? Стало прохладно и Егор потянулся за одеялом, но его пальцы наткнулись на влажную прохладную траву.

Он сонно сел и потрогал рукой мокрый лоб. Заболел что ли? Заболел?! Егор как ужаленный подскочил на ноги и сразу проснулся. Вокруг, непроглядной стеной стоял черный лес, на ночном небе темными силуэтами выделялись макушки высоченных елей, а над травой кружились и танцевали в воздухе крошечные оранжевые светлячки.

Мама дорогая! – ахнул Егор, моментально покрываясь холодным потом. – Где это я? Во рту тут-же пересохло и страшно захотелось пить. Егор прислушался. Где-то совсем рядом, словно дразня, тихонько журчала вода.

Глаза постепенно привыкли к темноте, и Егор увидел, что находится на маленькой полянке, поросшей высокой густой травой по которой пробегали волны от слабого ветерка. Он облизнул пересохшие губы, встал и пошел к воде, постоянно спотыкаясь. Мягкая трава упрямо путала ноги, словно не желая с ним расставаться.

Егор остановился, накрыл ладонью влажные, покрытые росой стебли и протер лицо. Стало гораздо легче, да и трава начала редеть. На краю поляны что-то замерцало призрачным желтым светом, и Егор разглядел кучку поганок, сиротливо торчащих из бурой опавшей хвои. Он опасливо обошел поганки стороной и углубился в лес.

Там было совсем темно, и Егор поминутно чертыхался, натыкаясь на подгнившие пни. Журчание ручья стало громче, и он поспешил вперед, уже предвкушая первый глоток вкусной холодной воды.

Вдруг раздался громкий всплеск. Что-то большое, тяжело завозилось и заворочалось в воде. Егор испуганно замер, стараясь не дышать. Неизвестное существо плеснулось еще пару раз и все затихло.

Пить хотелось ужасно, но ноги уже сами несли его подальше от жуткого места. Егор выбежал на поляну, оглянулся, перевел дух, а потом наклонился и медленно побрел по траве, стараясь собрать хоть немного росы в выставленные ковшиком ладони. Росы было много и у него набрался целый глоток. Но жажда не унималась.

Тогда он двинулся в другую сторону, надеясь выйти к ручью подальше от ночного чудища. Егор спустился ниже, прошел еще немного и под ногами зачавкала вода, пропитавшая траву в низинах между кочками.

Егор не выдержал и, подождав пока ямка возле ноги наполнится водой, зачерпнул целую пригоршню и стал пить. Вода, на удивление, оказалась чистой и вкусной. Не успел он напиться, как совсем рядом послышалось утробное бульканье, словно кто-то большой пускал со дна пузыри.

«Это водяной во сне балует – улыбнулся Егор, но улыбка тут-же сползла с его лица.-Водяной?! Какой водяной?!» Откуда-то издалека, с мокрых кочек, пахнуло жарким влажным ветром, нагоняя непонятную тревогу. «Что-ж мне делать? – растерялся Егор. -Тут мне и в правду, конец придет!»

Он торопливо пошел назад, глубоко проваливаясь в мокрую траву и остановился, тяжело дыша, только тогда, когда выбрался из заболоченной низины. Направление на полянку он давно потерял и нерешительно замер под густой елью, не зная, что делать дальше. Ухнул филин.

Егор испуганно вздрогнул и с мокрых веток, ему за шиворот, обрушился целый водопад ледяной воды. Это моментально взбодрило и он, встряхнувшись, как собака. тоскливо подумал: «Эх, дожить бы до рассвета! Да видать не судьба. Как тут разобраться куда идти? Хоть бы луна выглянула!»

Егор вздохнул, нахмурился и сердито зашагал вперед, сам не зная куда. И тут, словно по волшебству, тучи разошлись, и на небе появился месяц, заливая призрачным серебристым светом дремучий лес. Ноги совсем промокли, но Егор упрямо шагал вперед, будто на зло самому себе. Он даже не заметил, как, дремавшие за кустами олени, недовольно фыркая, отпрыгнули в сторону.

Егор все шел и шел, пока не оказался на берегу ручья, через который был перекинут горбатый мостик из почерневших от времени, влажных бревен. Рядом дремала замшелая водяная мельница, колесо которой сонно вращалось и поскрипывало, словно жалуясь на горькую жизнь. Над водой стоял мутный туман, а дальше… Дальше…

Егор не поверил своим глазам. В ручье по пояс стояло несколько девушек в длинных белых платьях. Девушки медленно кружились, взявшись за руки. Их платья, такие-же призрачно серебристые, как свет месяца, шевелились в течении воды словно живые. На головах у них были венки из желтых болотных цветов, а глаза закрыты, словно девушки еще спали.

Мама моя дорогая! -Егор стиснул ладонями лицо и тихо застонал. -Как я мог здесь очутиться?! Это просто дурной сон! Но разве бывают сны с запахами? А я ведь слышу свежесть реки, запах хвои и даже терпкость цветущего под ногами мха! Может я сошел с ума?! Боже, как-же мне домой хочется! А там она, Машенька… Но почему Машенька, разве так ее звали? Что за напасть?! Все в голове перепуталось!

И Егор, словно наяву, увидел, как его жена в льняном сарафане, ставит на стол, вкусно пахнущую овсяную кашу, заправленную маслом. Ее каштановые волосы, заплетены в длинную косу, и она ласково и немного печально улыбается ему. А он– высокий широкоплечий парень, улыбается в ответ и начинает есть, слизывая с деревянной ложки вкусные распаренные крупинки.

Егор так размечтался, что даже почувствовал вкус каши, горестно вскрикнул и опрометью бросился в лес. Девушки разом открыли бездонные черные глаза и без единого всплеска скрылись в неподвижной черной воде. И только мельница, как равнодушный свидетель, продолжала лениво поскрипывать своим колесом.

Егор мчался вперед, не обращая внимания на ветки, хлеставшие по лицу, и не разбирая дороги. Несколько раз он падал, спотыкаясь о поваленные деревья, но снова вскакивал и бежал дальше. Наконец он совсем выбился из сил и остановился возле огромного узловатого дуба. В дереве, на высоте пояса чернело огромное дупло, в котором сидела здоровенная сова и удивленно разглядывала непрошеного гостя немигающим взглядом.

Кыш! – крикнул Егор. Сова моргнула большими янтарными глазами, переступила с лапы на лапу, но не сдвинулась с места. Егору почему-то ужасно захотелось залезть в дупло, свернуться калачиком на мягкой прошлогодней траве, заснуть и проснуться уже у себя дома, в крепкой избе, рядом с любимой женой.

Уходи! – грозно махнул он рукой, но проклятущая птица застыла на месте, будто окаменела.

Ну подожди! -рассердился Егор, подхватил с земли узловатую палку и кинулся на птицу. Сова тяжело подпрыгнула, раскинула широкие крылья и с яростным уханьем бросилась на Егора, угрожающе щелкая клювом. Егор замахнулся палкой, но та сломалась и он, еле увернувшись от острого клюва, бросился бежать.

Сова бесшумно мчалась следом и даже умудрилась пару раз вцепится ему в спину, порвав крепкими когтями рубаху. Наконец она отстала, но Егор еще некоторое время слышал ее сердитое уханье. Он ужасно устал, весь вымок и потерянно брел среди кустов орешника, разбавленных тонкими дрожащими осинками.

Под ногами хрустнула ветка, он глянул вниз, а когда поднял голову, перед ним появилась женщина. Даже не женщина, а скорее карикатура, нарисованная неумелыми мазками плохого художника. Она была худая, высокая, с длинным носом, заканчивающимся симпатичным маленьким рыльцем, и жабой на плече.

Кожа у нее была бледно-зеленая, а длинные спутанные волосы опускались до пояса, скрывая фигуру. В ее ушах, на манер сережек, белели маленькие ракушки, а глаза были большие и печальные.

– Ну что, друг сердешный? – ласково спросила она. Голос у нее был приятный, но немного скрипучий. – Еще долго бегать будешь или домой пойдешь?

На глаза Егора навернулись слезы, горло перехватило, и он только часто закивал головой, не в силах произнести ни слова. Кикимора грустно вздохнула и нежно провела ему по плечу когтистым пальцем. И откуда он знал, что это кикимора?

– Ну ты, леший, вчера и набрался медовухи! Даже медведь твой не выдержал и уснул, – продолжала кикимора недовольным тоном. -Говорила я тебе, не кради хмельное у мужиков! На вот, попробуй. – Она протянула ему горсть красных ягод.

– Леший…, – севшим голосом повторил Егор, машинально взял ягоды и кинул их в рот.-Тьфу, какая кислятина! Что это?

– Как, что? Клюква болотная, -хихикнула кикимора. – Ты что, мне не веришь?

– Не верю! – рассердился Егор и отступил назад. – А как-же это все?! Он развел руки и показал свою порванную рубаху, домотканые порты, онучи подвязанный лыком и мокрые лапти.

– Ты морок-то сними, – посоветовала кикимора. – Нешто забыл, как, лесовик?

– Забыл, – эхом повторил Егор и опустил голову.

– Эх ты! – покачала та головой, – А волшебство это древнее, две ночи отходит, а то и поболе. То-то мы тебя никак сыскать не могли, а теперь оно ослабло видать. Отговаривали ведь тебя в деревню ходить, да еще и в личину человечью рядится! И я просила и водяной! – продолжала сердито бубнить кикимора. – Русалки тебя сколько раз с пути сбивали, да домой направляли! Да где там! Ты же разве кого слушаешь!

В деревню тебе надо и хоть трава не расти! А кто за лесом смотреть будет? Кто птицу малую от непогоды защитит, да буреломы разберет? Вон пока ты гулял, олени все ноги сбили! А нас на весь лес – всего две кикиморы, да шишига! Где все успеешь?

Да и с шишиги, что толку! Сядет себе на бережке, да волосы чешет. Никто ей не указ, ни леший, ни водяной. Хорошо хоть сойки ее гребень уволокли. Женился бы ты на ней что ли? Или вот я, чем плоха? – кикимора подбоченилась и поправила волосы. – Ну что ты нос воротишь? Знаю, в деревне ты себе зазнобу завел.

Егор молчал, растерянно глядя себе под ноги.

– Молчишь! -устыдила его кикимора. -То-то! Тряхни-ка головой три раза из стороны в сторону.

Егор безропотно подчинился и тут-же, словно чудовищный груз упал с его плеч! Усталость исчезла, спокойная сила наполнила грудь, а дремучий лес стал родным и знакомым.

– Я леший! – закричал бывший Егор, метнулся к лужице, собрался с духом и посмотрел в свое отражение. Из воды на него удивленно глядел, маленький старичок. Он был в растрепанной, словно с пугала, соломенной шляпе, с густыми белыми усами и спутанной седой бородой, в которой застряли колючки.

Старичок стоял босиком и был одет в длинную меховую накидку мехом наружу. И такой этот старичок был домашний и родной, что на сердце лешего потеплело.

– А скажи, Кики, -повернулся он к кикиморе. – Чего это я в деревню зачастил? – После превращения в голове было совершенно пусто.

– Как это чего? – ухмыльнулась кикимора, – Девка там видная живет. Машей кличут. Мать ее давным-давно водяной прибрал, а отец искать пошел, да и сгинул. Вот ты и повадился, красавцем парнем, к ней в гости ходить.

Забыл только, что, если долго под человечьей личиной прятаться, все забудешь и сам человеком стать можешь! Тьфу! – Кикимора сердито сморщила пятачок на носу. – Ты ведь у нас еще молодой и сотни лет не минуло.

Предлагали тебе в жены и сестру мою, и шишигу, так нет, не захотел! Девку человечью ему подавай! Да и какой из тебя человек? Не можем мы настоящими людьми стать. Так, ни ухо ни рыло…

Кикимора неожиданно замолчала и прикинулась сухим деревом, да так ловко, что ни за что не отличишь.

2

Леший вздохнул и пошел домой. А идти-то оказалось совсем недалеко. Жил он в дупле дуба, того самого, что охраняла сова, да не признала его в чужом обличье. Небо быстро светлело и месяц совсем померк, уступая место рассвету. Леший вышел на поляну и увидел, как по ней легко идет, словно плывет, стройная красавица в длинном белом сарафане.

Подпоясана она красным пояском, а сарафан вышит чудными узорами, которые движутся и порхают, как мотыльки. Пышные волосы, схвачены на лбу затейливым обручем и струятся как вода, а в руках у нее букетик синих полевых цветов. Это была Заря-Заряница, богиня утра. Леший засмущался, но подошел поближе, поклонился и спросил:

– Скажи, матушка, как мне лешему быть, если человечью девушку полюбил?

Улыбнулась Заря-Заряница краешком губ, но ничего не сказала и пошла дальше. Но только услышал леший, будто шепнул кто на ухо.

– Слушай сердце свое, лесовик. Оно тебе правильный путь и подскажет.

Посмотрел леший вслед богине, вздохнул и пошел к своему дуплу.

– Пускай подскажет, – бурчал он. – Ничего оно не сказывает, болит только, да тоскует!

Сова, сидевшая в дупле, тяжело взлетела и села на ветку дуба, недовольно отвернувшись.

– Не сердись на старика, хозяюшка, – повинился леший. – Морок глаза застил, не понимал ничего.

Сова негромко щелкнула клювом и примирительно ухнула, простила значит. Леший забрался в дупло, удобно устроился на мягкой травяной подстилке и задумался. Есть совсем не хотелось, но и заснуть тоже не получалось. А как-же с утра не поспать, если вся его работа ночью делается?

Поворочался леший с боку на бок и сел. Захотелось ему Машу еще раз увидеть, да так, что сил нет! Прямо так и тянет к ней, не утерпеть. Может случилось что? Сколько времени прошло и не поймешь. А сейчас, ну никак не пойти, морок лишь к закату силу наберет! Как в таком виде ей на глаза покажешься?

Вот если только одним глазком глянуть и назад. Лес с ее избой рядом и не заметит никто. Посмотрел леший на свое отражение в плошке с водой и нахмурился. Наклонился поближе, поправил шляпу, вычесал из бороды колючки и выбрался наружу. Свистнул он в два пальца и тут-же к дубу выбежал волк с широкой лобастой головой и жутковатыми желтыми клыками, торчащими из пасти.

Волк свесил набок длинный красный язык и хитро глянул на лесовика, словно все понимая. А может так оно и было. Влез леший на волка, почесал ему за ухом и помчались они по еле заметной тропинке, к деревне.

Леший спешил. Спешил, сам не зная почему, но сердце подсказывало– надо торопиться. На краю леса он остановил тяжело дышащего волка, спрыгнул на землю и осторожно выглянул из-за сосны. Возле Машиной избы никого не было и только вдали на маленьком поле, виднелось несколько фигурок крестьян.

Леший бесшумно двинулся вперед, но тут-же замер, обратившись замшелым пнем, потому что дверь избы скрипнула и отворилась. На порог выскочила растрепанная девчонка с деревянным ведерком в руке и бросилась к колодцу, не обращая внимания на странный пень. Девочка зачерпнула воды и торопливо скрылась в избе.

Леший прокрался вперед, уцепился за ставни, но зашипел и отдернул руки, защитные узоры отгоняли нечистую силу. Тогда он тихонько заглянул в окно и обомлел.

В избе стоял полумрак, разгоняемый едва горящим очагом, а возле стены, на широкой постели, неподвижно лежала Маша. Она была совершенно белая с крупными каплями пота на лице. Девочка намочила в ведре полотенце и положила на высокий лоб девушки. На краюшке кровати сидел маленький мальчик и по его лицу текли слезы.

Леший заволновался и спрыгнул наземь. Эх! Был бы теперь вечер, а сейчас морок ни по чем не вызвать! В избу зайти, всех только напугаешь, еще хуже будет! Эх, была не была. Он три раза ухнул совой и словно из-под земли перед ним возник крошечный сморщенный дедок, в длинной заплатанной рубахе, подпоясанной веревкой. Это был домовой.

– Скажи, сосед, что за беда в твоем доме? – спросил леший.

– Бед-а-а -тихо протянул домовой. – Невзлюбила нас Мара, забрать моих хозяек к себе хочет. А за что и не знаю, – вздохнул домовой и понуро опустил голову. – Уж не ты ли тому причиной? Зря, я тебя пускал. Пока ты к нам в гости не хаживал и ни трогал никто. А теперь вот…

– Я войду! – твердо сказал леший, направляясь к двери.

– Да иди уж, – согласился домовой. – Без них и мне здесь делать нечего. А я, грешным делом, привык, люди они добрые.

Леший шагнул в дверь, и перепуганные дети бросились в разные стороны. А где же бабушка? У Маши ведь бабушка была! Леший отдернул ситцевую занавеску возле печки и увидел старушку, которая тихо лежала, накрывшись до самого подбородка грубым одеялом.

– Кто здесь? – еле слышно спросила она. – Егор, ты?!

– Я – хмуро отозвался леший и подошел ближе.

– Что-то не видать ничего, – заявила старушка. – Совсем уже слепая стала. – И строго приказала. -Дай-ка мне руку.

Делать нечего, протянул леший ей свою лапу.

– А рука-то не человечья, – даже обрадовалась старушка. Словно только этого и ждала.-То-то мне тебя не видать, а дети слышу разбежались, увидели значит. Да и чего бояться, хуже уж верно не будет. Только чую я в тебе сердце доброе, родное.

Видать тебя сам Велес к нам прислал! Помоги, если можешь. Взяла Машеньку хворь черная, никакого сладу с ней нет. Уж и я травами пробовала, и волхв наш с ней бился, все бес толку. А нынче и я слегла. Вот только внучата на ногах остались, бог миловал, но как им одним справиться? Люди теперь к нам не захаживают, боятся, что на них эта хворь перекинется. Хорошо хоть хату не палят. Говорят, что сама Мара на нас хворь навела.

– Не позволю я вам злого сделать, – скрипнул зубами леший. – И Машеньку на ноги подниму и тебя не забуду. К избе вашей близко никто не подойдет! – В нем черной волной поднимался гнев. Леший с опаской глянул на очаг-охранитель, но тот горел спокойно, не спеша изгонять незваного гостя.

– На меня ты уж силы не трать, – тихо улыбнулась бабка. – Я хорошо пожила, грех жаловаться. Скажи Маре, пусть меня вместо Машеньки примет. Только слово мне дай, что Машеньку спасешь и внучат моих не бросишь! Даешь слово?!

– Даю! – глухо сказал леший.

– Вот и ладно! – облегченно вздохнула старушка. Видать все-же сомневалась в ответе. – Поспеши! Нечего со мной старой время терять. Прощай, родич, да слово держи.

Леший выбежал на порог, свистнул волка и наказал возникшему рядом домовому:

– Дом стереги от злой нечисти, да лихих людей. Потапыча я тебе в помощь пришлю, да шишигу. Толку от нее, конечно, немного, но пакостить она знатно умеет! Глядишь, и поможет чем. Вот только где мне помощи искать? От простых недугов я и сам избавить могу, а вот от черной хвори средства нет. Сам не пойму, что со мной, жизнь готов за Машеньку положить! По лесу брожу как потерянный, а мысли все о ней. Полюбил что-ль?

– Может и полюбил, – почесал в затылке домовой. – А что с тобой, не скажу. Сколько живу, такого не видел. Как приходил ты к нам под мороком, так от человека и не отличишь!

И это я домовой! Мне уж, почитай, скоро лет двести минует! Или триста? А-а-а… – Он недовольно махнул рукой. – Что там говорить, даже очаг тебя принимал, не гнал!

А совет я тебе дам. Иди на болото к водяному. Там у старого родника жаба живет. Древняя-жуть просто! Говорят, еще моего прадеда знала. Ты у нее совета и спроси. Если уж не она, то и не знаю, кто помочь сможет. Поторопись! Да не хмурься, я ведь тоже, не вчера родился.

Пока не вернешься, помереть хозяюшке не дам, и никто мне не указ! Леший кивнул, вскочил на волка и помчался в лес к болоту. В избе из-за печки выбрался перемазанный мелом мальчик и, испуганно блестя глазенками, спросил у сестры:

– Видела злого старичка, Проша? Он за нами приходил, съесть хотел?

– Видела, Ванечка.-серьезно ответила девочка, – Ты не бойся. Он помочь Машеньке хочет. А глаза у него добрые, только грустные очень.