Текст книги "Второе открытие Америки"
![](/books_files/covers/thumbs_240/vtoroe-otkrytie-ameriki-92816.jpg)
Автор книги: Александр Гумбольдт
Жанр: География, Наука и Образование
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 7 (всего у книги 38 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]
Наш хозяин, лейтенант милиции, без конца описывал нам опасность этих маневров. «Он увидел со всех сторон ружья, которые каждую минуту могли разорваться; его заставили четыре часа провести на солнце, не разрешив рабам держать над его головой зонтик». Как быстро самые мирные, казалось бы, люди приобретают военные навыки!
Робость, засвидетельствованная с таким наивным чистосердечием, заставила меня тогда улыбнуться. А 12 лет спустя долины Арагуа, мирные равнины Ла-Виктории и Турмеро, ущелье Кабрера и плодородные берега озера Валенсия стали полем самых кровавых и ожесточенных битв между местными жителями и солдатами метрополии.
К югу от Турмеро массив известняковых гор выступает на равнину и разделяет две прекрасные плантации сахарного тростника, Гуаявита и Паха. Последняя принадлежит семье графа Товара, владеющей землями во всех частях провинции. Около Гуаявиты обнаружили месторождение бурого железняка. К северу от Турмеро и в прибрежной кордильере вздымается гранитный пик Чуао, с вершины которого видны одновременно море и озеро Валенсия.
Если перевалить через этот скалистый хребет, который тянется на запад до самого горизонта, то по довольно крутым тропинкам можно добраться до богатых какаовых плантаций, расположенных на побережье у Чорони, Туриамо и Окумаре, одинаково знаменитых плодородием почвы и нездоровым климатом. Из Турмеро, Маракай, Куры, Гуакары, из каждого пункта долины Арагуа есть горная дорога, ведущая на побережье к одной из маленьких гаваней.
По выходе из деревни Турмеро вы видите на расстоянии одного лье какой-то предмет, вырисовывающийся на горизонте в форме округлого холма, поросшего зеленью tumulus[29]29
Курган, холм (лат.).
[Закрыть]. Это вовсе не холм и не группа тесно растущих деревьев; это одно-единственное дерево, знаменитый лагуайрский саманг, который знают по всей провинции из-за его огромных ветвей, образующих полусферический свод окружностью в 576 футов.
Саманг – прекрасный представитель вида мимоз с изогнутыми раздваивающимися ветвями. Его тонкие нежные листья изящно выделяются на фоне небесной лазури. Мы надолго задержались под этим растительным куполом. Ствол лагуайрского саманга, стоящего на самой дороге из Турмеро в Маракай, имеет всего 60 футов в высоту и 9 футов в диаметре; но подлинную красоту придает ему общая форма вершины.
Ветви простираются наподобие громадного зонтика и повсюду наклонены к земле, от которой их отделяет примерно одно и то же расстояние в 12–15 футов. Окружность кроны, или вершины, такая правильная, что диаметры, проведенные мной в разных местах, равнялись от 192 до 186 футов.
Одна сторона дерева вследствие засухи была совершенно без листьев; на другой стороне оставались и листья, и цветы. Tillandsia, Lorantheae, Raquette Pitahaya и другие чужеядные растения покрывают ветки и губят их кору. Жители здешних долин, в особенности индейцы, почитают лагуайрский саманг, который первые испанские завоеватели застали, вероятно, в том же состоянии, в каком мы его видим теперь.
С тех пор как за деревом стали внимательно наблюдать, никаких изменений в его величине и в форме не было обнаружено. Этот саманг должен быть во всяком случае, не моложе драконового дерева из Оротавы. В старых деревьях есть что-то внушительное и величественное; поэтому осквернение этих природных памятников строго карается в странах, где нет памятников искусства.
Мы с удовлетворением узнали, что нынешний владелец саманга подал в суд на крестьянина, который осмелился отрубить одну ветку. Дело разбиралось, и суд приговорил крестьянина к наказанию. Близ Турмеро и Hacienda de Cura есть еще и другие саманги с более толстым стволом, чем у лагуайрского, но их полушаровидная вершина не так велика.
По мере того как вы движетесь к Куре и Гуакаре, расположенным на северном берегу озера, равнины становятся все более населенными и площадь возделанной земли увеличивается. В долинах Арагуа на пространстве длиной в 13 лье и шириной в 2 лье живет свыше 52 000 человек.
Плотность населения, таким образом, составляет 2000 человек на квадратное лье – почти такая же, как в наиболее густо населенных частях Франции. Деревня (или, скорее, местечко) Маракай была центром плантаций индиго, когда эта отрасль колониального производства больше всего процветала. В 1795 году там насчитывалось 70 владельцев лавок при населении в 6000 человек.
Все дома каменные; в каждом дворе растут кокосовые пальмы, вершины которых возвышаются над зданиями. В Маракай еще заметнее, чем в Турмеро, общая зажиточность. Anil, то есть индиго здешних мест, всегда признавалось купцами по качеству равным индиго из Гватемалы, а иногда даже превосходящим его. Эта отрасль земледелия возникла с 1772 года вслед за культурой какао и раньше культур хлопка и кофе.
Колонисты попеременно отдавали предпочтение то одной, то другой из этих отраслей сельского хозяйства; однако только какао и кофе остались важными предметами торговли с Европой. Во времена наибольшего процветания производство индиго почти равнялось производству его в Мексике; в Венесуэле оно достигло 40 000 арроб, или 1 000 000 фунтов весом, стоимость которых превосходила 1 250 000 пиастров.
![](i_032.jpg)
В Маракай мы прибыли очень поздно. Лиц, к которым у нас были рекомендательные письма, не оказалось дома; как только жители заметили наше затруднительное положение, они наперебой стали предлагать нам поселиться у них, поместить наши приборы и выражали готовность взять на себя заботу о наших мулах.
Об этом говорилось уже сотни раз, но каждому путешественнику хочется снова повторить: испанские колонии – гостеприимная страна; и еще более гостеприимна она там, где сельское хозяйство и торговля обусловили зажиточность и некоторую культуру среди колонистов. Семья уроженцев Канарских островов приняла нас с самой дружественной сердечностью; нам приготовили превосходный ужин и всячески старались ничем нас не стеснять.
Глава семьи[30]30
Дон Алехандро Гонсалес.
[Закрыть] был в отъезде по торговым делам; его молодая жена с недавних пор наслаждалась счастьем материнства. Она очень обрадовалась, узнав, что после возвращения с Риу-Негру мы собираемся направиться на берега Ориноко в Ангостуру, где находился ее муж. От нас ему предстояло узнать о рождении первенца. В этой стране, как и у древних, гости-путешественники считаются самыми надежными почтальонами.
Существуют правительственные курьеры, но они делают такие далекие объезды, что частные лица редко вручают им письма в Llanos, или саванны, внутренней части страны. Перед отъездом принесли показать нам ребенка. Вечером мы видели его спящим, а утром должны были увидеть бодрствующим.
Мы обещали его в точности описать отцу; но вид наших книг и приборов отнюдь не успокоил молодую женщину. Она говорила, что за время долгого путешествия, среди стольких забот иного рода, мы, наверно, позабудем цвет глаз ее ребенка. Славные гостеприимные нравы! Наивное выражение доверия, характерное для ранней поры цивилизации!
По дороге от Маракай до Hacienda de Cura время от времени можно любоваться видом озера Валенсия. От прибрежного гранитного хребта отходит на юг в сторону равнины отрог – мыс Портачуэло, который почти запирал долину, если бы узкое ущелье не отделяло мыс от скалистой горы Кабрера.
Это место приобрело печальную известность во время недавних революционных войн в провинции Каракас: враждующие стороны с ожесточением боролись за него, так как оттуда шел путь к озеру Валенсия и в Llanos. Теперь Кабрера представляет собой полуостров; всего лишь 60 лет назад это был скалистый остров среди озера, уровень воды в котором понижается.
Мы очень приятно провели неделю в Hacienda de Cura, в домике, окруженном рощицами, так как дом, расположенный на прекрасной плантации сахарного тростника, был заражен bubas, накожной болезнью, очень распространенной среди рабов в здешних долинах.
Мы вели жизнь местных состоятельных людей: каждый день два раза купались, три раза спали и трижды ели. Вода в озере довольно теплая, 24–25°, но есть и другое очень приятное и прохладное купание – в тени сейб и больших самангов в ручейке Тома, стекающем с гранитных гор Ринкон-дель-Дьябло.
Раздевшись, чтобы войти в воду, вы можете там не бояться укусов насекомых, но должны остерегаться рыжеватых волосков, которые покрывают бобы Dolichos pruriens L. [Mucuna pruriens DC.] и разносятся ветром по воздуху. Если волоски, очень удачно называемые picapica[31]31
От picar – жало (исп.).
[Закрыть], прилипают к телу, они вызывают крайне мучительный зуд. Возникает такое ощущение, словно вас кто-то укусил, хотя вы и не видели, кто именно причинил вам боль.
Около Куры все жители были заняты расчисткой земли, поросшей мимозами, стеркулиями и Coccololoba excoriata L., для расширения посевов хлопка. Эта культура, частично заменяющая индиго, в последние годы так хорошо удавалась, что хлопчатник появился в диком состоянии на берегах озера Валенсия.
Мы видели там кусты высотой в 8—10 футов, опутанные Bignonia и другими деревянистыми лианами. Вывоз хлопка из Каракаса пока еще не слишком велик. Из Ла-Гуайры в среднем за год вывозится не больше 300 или 400 тысяч фунтов; однако благодаря прекрасным плантациям в Карьяко, Нуэва-Барселоне и Маракаибо вывоз хлопка из всех гаваней Capitania general[32]32
Генерал-губернаторство (исп.).
[Закрыть] достиг 22 000 квинталов.
Это почти половина продукции всех Антильских островов. Хлопок из долин Арагуа превосходного качества; он уступает лишь бразильскому, и его предпочитают хлопку из Картахены, с острова Сан-Доминго и с Малых Антильских островов.
Из Куры мы совершили много экскурсий на скалистые острова, возвышающиеся среди озера Валенсия, к горячим источникам Мариара и на высокую гранитную гору, называемую Эль-Кукуручо-де-Коко. Узкая и опасная тропинка ведет к гавани Туриамо и к знаменитым прибрежным плантациям какао.
Во время всех экскурсий мы были, я бы сказал, приятно поражены не только развитием земледелия, но и ростом свободного, трудолюбивого, привыкшего к работе населения, слишком бедного, чтобы рассчитывать на помощь рабов. Повсюду разбросаны усадьбы мелких землевладельцев, белых и мулатов.
Наш хозяин, отец которого имел 40 000 пиастров ежегодного дохода, владел таким количеством земли, что не мог ее всю расчистить; в долинах Арагуа он роздал земельные участки бедным семьям, пожелавшим заняться выращиванием хлопка. Он стремился поселить вокруг своих больших плантаций свободных людей; работая по доброй воле, то у себя, то на соседних плантациях, они во время жатвы выходили к нему на поденщину.
Поставив перед собой благородную цель уничтожить рабство негров в здешних местах, граф Товар питал надежду одновременно уменьшить для землевладельцев необходимость применения рабского труда и облегчить беднякам возможность заняться сельским хозяйством. Перед отъездом в Европу он разбил на участки и сдал в аренду часть своих земель близ Куры, тянущихся на запад к подножию скалистой горы Лас-Вируэлас.
Возвратившись в Америку через четыре года, он увидел в этом месте прекрасные посевы хлопка и деревушку в 30–40 домов, которая носит название Пунта-Самуро и которую мы часто посещали вместе с ним. Жители деревушки почти все мулаты, самбо и свободные негры. Этому примеру сдачи в аренду земли, к счастью, последовали некоторые другие крупные собственники.
![](i_033.jpg)
Глава II
Озеро Такаригуа. – Горячие источники Мариара. – Город Нуэва-Валенсия-де-эль-Рей. – Спуск к побережью в Пуэрто-Кабельо.
Долины Арагуа, с ценными культурами и чудесным плодородием которых мы только что ознакомились, образуют впадину, зажатую между гранитными и известняковыми горами различной вышины. На севере Сьерра-Мариара отделяет их от берегов океана; к югу горная цепь Гуасимо и Юсма служит для них защитой от раскаленного воздуха степей. Группы холмов, достаточно высоких, чтобы служить водоразделом, подобно поперечным плотинам, замыкают впадину с востока и с запада.
Эти холмы тянутся между Туй и Ла-Викторией, а также на пути от Валенсии к Ниргуа и к горам Торито. Вследствие такой необычной конфигурации местности речки в долинах Арагуа составляют отдельную систему и текут в закрытый со всех сторон водоем; они не несут свои воды в океан, а соединяются во внутреннем озере и под могучим влиянием испарения отдают их, так сказать, атмосфере.
Существование этих рек и озер обусловливает плодородие почвы и высокую урожайность сельскохозяйственных культур в здешних долинах. Общий вид местности и полувековой опыт доказали, что уровень воды в озере непостоянен, что равновесие между ее испарением и притоком нарушено. Так как озеро расположено на 1000 футов выше соседних степей Калабосо и на 1332 фута выше уровня моря, возникли предположения о существовании подземных связей и просачивания.
Появление новых островов и постепенное понижение уровня воды наводят на мысль, что озеро может полностью высохнуть. Сочетание столь замечательных физических условий, конечно, заставило меня обратить внимание на эти долины, где трудолюбие земледельцев и достижения нарождающейся цивилизации усиливают впечатление от дикой красоты природы.
Озеро Валенсия, которое индейцы называют Такаригуа, превосходит по размерам Невшательское озеро в Швейцарии, но по своей общей форме оно напоминает скорее Женевское озеро, расположенное почти на той же высоте над уровнем моря. Так как в долинах Арагуа уклон поверхности идет к югу и западу, то часть впадины, все еще покрытая водой, находится ближе всего к южной цепи гор Гуигуэ, Юсма и Гуасимо, тянущихся к возвышенным саваннам Окумаре.
Между противоположными берегами озера Валенсия существует разительный контраст. Южный берег пустынный, голый и почти необитаемый; стена высоких гор придает ему мрачный и однообразный вид. Северный же берег ласкает взор прекрасно возделанными плантациями сахарного тростника, кофейных деревьев и хлопка.
Дороги, окаймленные Сestrum L., ацедараком и другими вечноцветущими кустарниками, пересекают равнину и соединяют раскиданные тут и там усадьбы. Каждый дом окружен группой деревьев. Сейба с большими желтыми цветами придает особый характер ландшафту, переплетая свои ветви с ветвями пурпурной эритрины.
Смешение ярких красок растительности представляет контраст с однообразным цветом безоблачного неба. В период засух, когда раскаленная земля покрыта струящейся дымкой, искусственное орошение способствует сохранению зелени и поддерживает плодородие. Кое-где на обработанных землях проступает гранит. Громадные каменистые толщи внезапно вздымаются посреди долины.
Голые и растрескавшиеся, они поросли немногочисленными мясистыми растениями, которые готовят перегной для грядущих веков. Часто на вершине отдельных холмов фикус или Clusia L. с мясистыми листьями пускают корни в скалистый грунт и господствуют над окружающим ландшафтом. По мертвым сухим веткам их можно принять за вехи, поставленные на крутом берегу.
Форма холмов выдает тайну их древнего происхождения: когда вся долина была заполнена водой и волны еще ударялись о подножия гор Мариара, Ринкон-дель-Дьябло (Дьявольской Стены) и прибрежного хребта, эти скалистые возвышенности были отмелями или островками.
Чудесный ландшафт, контрасты между двумя берегами озера Валенсия нередко напоминали мне берега в кантоне Во, «где земля, повсюду возделанная и повсюду плодородная, обеспечивает пахаря, пастуха и виноградаря верным вознаграждением за их труды», между тем как противоположный берег Шабле представляет собой гористую полупустынную страну.
В далеких краях, окруженный произведениями экзотической природы, я любил вспоминать очаровательные описания озера Леман [Женевское озеро] и скал Мейери, вдохновивших великого писателя. Теперь, когда, находясь в центре цивилизованной Европы, я в свою очередь пытаюсь описать ландшафты Нового Света, я не рассчитываю путем сравнения наших пейзажей с пейзажами равноденственной области дать читателю более ясную картину последних, более точное представление о них.
Никогда не будет лишним повторить, что в каждом климатическом поясе природа, дикая или покоренная человеком, ласковая или величественная, обладает особыми чертами. Впечатления, которые она на нас производит, бесконечно разнообразны, как разнообразны чувства, вызываемые у нас гениальными произведениями в зависимости от того, в каком веке они увидели свет и на каком языке, отчасти способствующем их очарованию, они были написаны.
Верными бывают только сравнения, относящиеся к размерам и внешней форме; можно сопоставлять гигантскую вершину Монблана и горы Гималаев, водопады в Пиренеях и водопады в Кордильерах. Однако эти сравнительные картины, полезные с точки зрения науки, ни в какой мере не дают возможности познать то, что характерно для природы в умеренном поясе и в жарком поясе.
На берегу озера, в огромном лесу, у подножия вершин, покрытых вечными льдами, отнюдь не физическое величие предметов наполняет нас неизъяснимым очарованием. То, что говорит нашей душе, что вызывает в нас такие глубокие и разнообразные переживания, не поддается измерениям, не может быть выражено в словах. Когда человек живо ощущает красоты природы, он опасается уменьшить наслаждение, сравнивая ландшафты разного характера.
Но не только живописными красотами прославились в стране берега озера Валенсия; в этом водоеме наблюдаются также явления, объяснение которых имеет существенное значение одновременно и для физики земли, и для благосостояния жителей. Каковы причины понижения уровня воды в озере?
![](i_034.jpg)
Происшедшие за последние 50 лет изменения в количестве поступающей воды, связанные с уничтожением лесов, расчисткой равнин и выращиванием индиго, с одной стороны, почвенные испарения и сухость воздуха – с другой, представляют собой достаточно серьезные причины, объясняющие постепенное уменьшение озера Валенсия.
Я не разделяю мнения путешественника, побывавшего в здешних местах после меня[33]33
В своем «Путешествии по Терра-Фирме» Депон добавляет: «маленькая площадь озера (она равняется, однако, 106 500 000 квадратных туазов – 404 551 007 квадратных метров) исключает предположение, будто путем одного лишь испарения, как бы велико оно ни было в тропиках, может поглощаться столько воды, сколько приносят реки». В дальнейшем автор как будто сам отказывается от «этой таинственной причины, от гипотезы о существовании отдушины».
[Закрыть], о том, что «ради умиротворения человеческого ума и ради чести физики» следует допустить существование подземного стока. Вырубая деревья на вершине и на склонах гор, люди во всех странах обрекают будущее поколение сразу на два бедствия: недостаток топлива и недостаток воды.
Деревья вследствие самой природы испарения влаги их листьями и теплоизлучения в сторону безоблачного неба постоянно окружены прохладным и насыщенным водяными парами воздухом; они способствуют полноводию источников не потому, что, как долго думали, обладают особым свойством притягивать водяные пары, рассеянные в воздухе, а потому, что, защищая землю от прямых лучей солнца, они уменьшают испарение дождевой воды.
Когда уничтожают леса, как это с неблагоразумной поспешностью делают европейские колонисты по всей Америке, источники полностью пересыхают или становятся менее обильными. Русла рек, остающиеся часть года сухими, превращаются в потоки всякий раз, как в горах выпадают большие ливни. Так как на горных хребтах вместе с кустарниками исчезают трава и мох, то дождевая вода течет, ничем не задерживаемая.
Вместо того чтобы медленно повышать уровень рек в результате постепенного просачивания, она во время сильных дождей промывает рытвины в склонах холмов, уносит обвалившуюся землю и вызывает неожиданные паводки, которые опустошают поля. Отсюда следует, что уничтожение лесов, недостаток постоянных источников и возникновение бурных потоков представляет собой явления, тесно связанные друг с другом.
Страны, расположенные в разных полушариях, Ломбардия, окаймленная цепью Альп, и Нижнее Перу, зажатое между Тихим океаном и кордильерой Анд, дают разительные доказательства справедливости такого утверждения.
До середины прошлого столетия горы, которые окружают долины Арагуа, были покрыты лесами. Большие деревья из семейства мимоз, сейб и фикусов затеняли берега озера и создавали прохладу. На равнине, тогда мало населенной, росли густые кустарники, многочисленные группы деревьев и чужеядные растения; она вся была устлана толстым слоем дерна, излучающего меньше тепла, чем возделанная земля, не защищенная от солнечного зноя.
С уничтожением деревьев, с расширением посевов сахарного тростника, индиго и хлопка из года в год становилось все меньше рек и всех других естественных источников пополнения озера Валенсия.
Со времени развития в долинах Арагуа сельского хозяйства речки, впадающие в озеро Валенсия, в течение шести месяцев, следующих за декабрем, не могут больше считаться источниками пополнения воды в озере. В нижней части своего течения они пересыхают, потому что владельцы плантаций индиго, сахарного тростника и кофейных деревьев прорыли множество отводных каналов (azequias) для орошения.
Больше того, довольно значительная река Пао, берущая начало у границ Llanos, у подножия гряды холмов, которые называют Ла-Галера, когда-то несла свои воды в озеро, соединяясь с Каньо-де-Камбури на пути от города Нуэва-Валенсия к Гуигуэ. В то время река Пао текла с юга на север. В конце XVII века владелец одной близлежащей плантации вздумал прорыть в склоне холма новое русло для Пао.
Он отвел реку: часть ее воды он использовал для орошения своего поля, а остальной предоставил течь к югу, следуя наклону Llanos. На своем пути в этом новом, южном, направлении Пао соединяется с тремя другими реками: Тинако, Гуанарито и Чилуа и впадает в Португесу, приток Апуре.
Мы наблюдаем здесь довольно любопытное явление: вследствие особой конфигурации местности и понижения водораздела к юго-западу Пао теряет связь с системой внутренних рек, к которой первоначально принадлежал, и вот уже столетие сообщается через Апуре и Ориноко с океаном.
Местность вокруг озера Валенсия совершенно плоская и ровная, и здесь происходит такое же явление, какое я повседневно наблюдал на мексиканских озерах: понижение уровня воды на несколько дюймов ведет к осушению обширных пространств, покрытых плодородным илом и органическими остатками. По мере того как озеро отступает, колонисты продвигаются к новому берегу.
Это естественное осушение, имеющее такое важное значение для колониального земледелия, приняло особенно значительные размеры за последние десять лет, когда вся Америка страдала от сильных засух. Я посоветовал богатым местным землевладельцам не отмечать все извилины теперешних берегов озера, а поставить в самом водоеме гранитные столбы, по которым они смогут из года в год следить за средним уровнем воды.
Маркиз дель Торо взял на себя осуществление этого проекта; из прекрасного гранита, добываемого в Сьерра-де-Мариара, он намеревается соорудить лимниметры и установить их в тех местах, где дно сложено гнейсом, столь распространенным в озере Валенсия.
Невозможно заранее более или менее точно определить, до каких пределов сократится этот водоем, когда окончательно восстановится равновесие между количеством поступающей из рек воды и ее убылью вследствие испарения и просачивания. Широко распространенный взгляд, что озеро полностью исчезнет, представляется мне чистой фантазией.
Если в результате сильных землетрясений или каких-либо других неподдающихся предвидению причин за длительной засухой последует 10 очень дождливых лет, если горы снова покроются лесами и большие деревья затенят берег и равнины Арагуа, тогда уровень воды скорей повысится и начнет угрожать прекрасным плантациям, окружающим в настоящее время котловину озера.
В то время как земледельцы в долинах Арагуа живут в страхе, одни перед полным исчезновением озера, другие перед его возвращением в прежние берега, в Каракасе серьезно обсуждается вопрос, не целесообразно ли для развития земледелия отвести воды озера в Llanos, прорыв канал до реки Пао.
Нельзя отрицать осуществимость такого предприятия, в особенности если будут использованы подземные галереи или каналы. Конечно, чудесные богатые плантации табака, сахарного тростника, кофе, индиго и какао, расположенные близ Маракай, Куры, Мокундо, Гуигуэ и Санта-Крус-дель-Эсковаль, обязаны своим существованием отступанию воды; но можно ли хоть мгновение сомневаться, что плодородие здешних мест обусловлено озером?
Не будь огромного количества водяного пара, ежедневно подымающегося в воздух с поверхности воды, долины Арагуа были бы такими же сухими и голыми, как окружающие их горы.
Средняя глубина озера равняется 12–15 морским саженям. Наибольшая глубина его не 80 морских саженей, как обычно утверждают, а 35–40. Таковы результаты промеров, самым тщательным образом проделанных доном Антонио Мансано.
Если вспомнить о большой глубине всех швейцарских озер, которые, несмотря на то что они расположены в высокогорных долинах, почти достигают уровня Средиземного моря, то невольно удивляешься отсутствию более значительных впадин на дне озера Валенсия, представляющего собой тоже альпийское озеро.
Самые глубокие места находятся между скалистым островом Бурро и мысом Канья-Фистула, а также против высоких гор Мариара; но в общем южная часть озера глубже, чем северная. Хотя теперь все берега низкие, не следует забывать, что южная часть водоема все еще находится ближе всего к горной цепи с крутым склоном. А ведь мы знаем, что даже море обычно бывает глубже там, где берега высокие, скалистые и отвесные.
Озеро Валенсия изобилует островами; они украшают ландшафт благодаря живописной форме скал и благодаря покрывающей их растительности, которая выгодно отличает это тропическое озеро от альпийских. Всех островов, не считая Морро и Кабрера, соединившихся уже с берегом, 15; они могут быть разделены на три группы.
Некоторые острова возделываются и очень плодородны благодаря водяным парам, поднимающимся с озера. На самом большом, Бурро, имеющем 2 мили в длину, живет даже несколько семей метисов, разводящих коз. Эти простые люди редко посещают прибрежную деревню Мокундо. Озеро кажется им громадным; у них есть бананы, маниок, молоко и немного рыбы.
Хижина, построенная из тростника, несколько гамаков, сотканных из хлопка, произрастающего на соседних полях, большой камень, на котором разводят огонь, деревянистый плод тутумо, чтобы набирать воду, – вот и все их достояние. У старого метиса, угостившего нас молоком своих коз, была дочь с прелестным личиком.
Проводник рассказал нам, что одинокая жизнь сделала старика таким же подозрительным, каким он мог бы стать от общения с людьми. Накануне нашего посещения на острове побывало несколько охотников. Их застигла ночь, и они предпочли лечь спать под открытым небом, вместо того чтобы возвратиться в Мокундо. Это известие посеяло на острове тревогу. Отец заставил девушку влезть на очень высокий саманг (акацию), который растет на лугу невдалеке от хижины.
Сам он лег под деревом и разрешил дочери спуститься только после отъезда охотников. Такую боязливую предусмотрительность, такую величайшую строгость нравов путешественники встречали далеко не у всех островитян.
Озеро, в общем, очень богато рыбой; в нем водится рыба лишь трех видов, с дряблым мясом и мало приятная на вкус: Guavina, Vagre и Sardina. Последние две спускаются в озеро по впадающим в него ручьям. Guavina, зарисованная мной на месте, имеет 20 дюймов в длину и 3,5 дюйма в ширину.
Возможно, это новый вид Eritrina Гроновия. У нее крупная серебристая чешуя с зеленой каймой. Это чрезвычайно прожорливая рыба, уничтожающая другие виды. Рыбаки уверяли, что мелкий крокодил бава, который нередко приближался к нам, когда мы купались, также повинен в уничтожении рыбы. Нам ни разу не удалось раздобыть это пресмыкающееся, чтобы подробно изучить его. Обычно оно бывает длиной не больше 3–4 футов.
Баву считают совершенно безвредным; однако по своим привычкам, как и по форме, он очень похож на каймана или Crocodilus acutus. Он плавает так, что видны лишь кончики морды и хвоста; днем он вылезает на голые песчаные берега. Он, безусловно, не принадлежит ни к роду Monitor (настоящие Monitor водятся только в Старом Свете), ни к роду sauvegarde Себы (Lacerta Teguixin), представители которого ныряют, но не плавают.
Другие путешественники решат этот вопрос; мы ограничимся здесь указанием на тот довольно примечательный факт, что в озере Валенсия и во всей системе речек, впадающих в него, нет крупных кайманов, хотя эти опасные животные в изобилии водятся в нескольких лье оттуда, в реках, впадающих в Апуре и Ориноко или непосредственно в Антильское море между Пуэрто-Кабельо и Ла-Гуайрой.
![](i_035.jpg)
На островах, подобно бастионам, выступающих из воды, и повсюду, где скалистое дно озера доступно взгляду, я установил, что пласты гнейса простираются в одном и том же направлении – почти совпадающем с направлением горных цепей на севере и на юге от озера.
В холмах на мысе Кабо-Бланко мы обнаружили среди гнейса угловатые включения непрозрачного кварца, едва просвечивающего по краям, цвет которого меняется от серого до совершенно черного. Кварц переходит то в Hornstein[34]34
Роговик (нем.)
[Закрыть], то в Kieselschiefer[35]35
Кремнистый сланец (нем.).
[Закрыть] (сланцеватая яшма). Не думаю, чтобы он залегал в виде жилы.
Вода озера, размывая гнейс, разрушает его довольно необычным образом. Я находил пористые, почти ячеистые участки, растрескавшиеся в виде цветной капусты, прилегающие к совершенно плотному гнейсу. Разрушение, возможно, прекращается, когда прекращаются движение волн и попеременное соприкосновение с воздухом и водой.
Остров Чамберг замечателен своей высотой. Эта гнейсовая скала с двумя вершинами, соединенными в виде седла, возвышается на 200 футов над поверхностью воды. Скала бесплодна, и на ее склоне растет всего лишь несколько Clusia L. с большими белыми цветами; вид на озеро и на пышные плантации соседних долин восхитителен.
Особенно прекрасен он, когда после захода солнца тысячи водяных птиц – цапель, фламинго и диких уток – летят над озером, чтобы устроиться на ночлег на островах, и когда горы, широким кольцом окаймляющие горизонт, объяты огнем. Местные жители поджигают пастбища, чтобы на них выросла более сочная и пахучая трава.
Особенно изобилуют злаками вершины горной цепи, и эти огромные пожары, которые охватывают иногда пространство длиной в 1000 туазов, кажутся потоками лавы, переливающимися через гребень гор. Когда прекрасным тропическим вечером мы отдыхали на берегу озера, наслаждаясь приятной прохладой, мы с удовольствием созерцали, как красноватые огни, освещавшие горизонт, отражались в волнах, которые набегали на плоский песчаный берег.
Среди растений, встречающихся на скалистых островах озера Валенсия, некоторые считаются свойственными только им, потому что до сих пор их нигде в другом месте не находили. Таковы озерное дынное дерево и томаты с острова Кура. Последние отличаются от нашего Solanum lycopersicum L. [Lycopersicum esculentum Mill.]; плоды у них круглые, маленькие, но очень сочные; в настоящее время их выращивают в Ла-Виктории, Нуэва-Валенсии и повсюду в долинах Арагуа.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?