Текст книги "Пятый всадник"
![](/books_files/covers/thumbs_240/pyatyy-vsadnik-127229.jpg)
Автор книги: Александр Харыбин
Жанр: Научная фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 54 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]
Нет, сейчас умирать никак нельзя.
За раздумьями не заметил, как подошел к зданию с надписью «прачечная-химчистка». Ну вот: память не обманула меня. Подойдя к дверям, прочел часы работы. Круглосуточно. Это удача. Толкнул дверь – заперта. На тот случай, если дежурный персонал просто дремлет, запершись, решил подергать дверь и постучать. Через пару минут моих усилий сквозь стекло дверей показалось сонное помятое женское лицо.
– Чего надо? – да, уж. Приветливо здесь встречают клиентов.
– Здравствуйте! – начал я, и так ничего не услышав в ответ, сообщил, что хотел бы постирать вещи.
Женщина за стеклянной дверью, как мне показалось, критически осмотрела меня. Сейчас, когда глаза привыкли к неяркому свету, бившему из-за ее спины, удалось, наконец, ее рассмотреть. Лет пятьдесят-пятьдесят пять, довольно полная, в голубом халате.
– А чего так поздно? – до меня дошло, что я не догадался заготовить легенду. Придется сочинять на ходу.
– Извините, что я в таком виде. Жена из дома выгнала, по дороге поскользнулся и в грязь упал. Вот такая история.
Во взгляде тетки сверкнуло презрение.
– А ну-ка, пошел отсюда! Пьянь вонючая! Давай-давай, проваливай, а то сейчас быстро ментовку вызову.
От обиды я был готов вцепиться ей в горло. Этот жалкий огрызок человеческого общества без образования и культуры имеет наглость так обращаться со мной. Похоже, тетку мучает комплекс неполноценности, и каждый выпавший шанс унизить более слабого она использует на полную катушку. Захотелось ей ответить, но не сумел от растерянности подобрать слов. Просто молча развернулся и двинулся прочь.
Появились машины и прохожие. Было прохладно. Тело ничего не чувствовало, но люди, идущие навстречу, ежились от осенней мороси и октябрьского ветра. Скоро начнет светать. Если срочно не придумать выход из этой ситуации, то будет беда. И тут взгляд наткнулся на нишу с торца длинного девятиэтажного дома. Вниз, к двери вели ступеньки. Это же вход в подвал! А там тепло и тихо. Если повезет, то можно будет перекантоваться несколько дней. Осторожно спустился по темной лестнице вниз. Резко ударивший в нос запах предупредил об опасности наступить в кучу дерьма. Этой радости только не хватает! На двери висел замок. Это вызвало разочарование, но ненадолго. Приглядевшись, понял, что его довольно легко сорвать, если найти какой-нибудь металлический стержень. Поднялся наверх и обошел дом в поисках помойки. Так и есть – среди баков с мусором одиноко торчал старый ободранный торшер. Его стальная трубчатая стойка представляла собой как раз именно то, что мне нужно. Прямо на месте отломал абажур и подставку. Ну что ж, приятель, извини, что так получилось – служил ты своим хозяевам верой и правдой, послужишь теперь мне.
Стальной стержень стойки точно зашел под дужку замка. Одно движение – и замок полетел на землю. Я открыл дверь. Оттуда дыхнуло теплом и сыростью. Зашел вовнутрь и закрыл за собой дверь, потом подумал, открыл и подобрал с земли замок и стойку торшера.
Все. За закрытой дверью подвала почувствовал себя в относительной безопасности. Даже кромешная тьма, царившая здесь, играла на руку. По крайней мере, если кто войдет в подвал, то сразу не обнаружит мое присутствие. Достал из кармана взятый из машины фонарик. Надо же – как чувствовал, что пригодится. Яркий бело-голубой луч прорезал темноту и уперся в переплетение толстых труб, смахивающих сейчас на сказочных змеев. Одна обмазана каким-то составом, видимо, теплоизоляцией. Значит, должна быть теплой. Точно. Рука почувствовала исходящее от поверхности приятное тепло. Захотелось лечь на эту трубу, обнять ее и лежать так до конца времен. Решил, что разумнее будет раздеться и разложить на ней одежду для просушки. Раздеться пришлось догола, так как мокрым было все, включая трусы и майку.
Мелькнула мысль, что если кто-то, не дай Бог, войдет сейчас сюда, то застанет меня в таком виде. Вернулся к выходу и посветил на дверь фонариком. Стальная трубка от торшера точно входила в ручку двери, упираясь при этом в стену. В случае, если давить станут сильно, то не спасет, но, по крайней мере, это даст несколько секунд, которыми я смогу эффективно воспользоваться для того, чтобы забиться куда-нибудь в дальний угол. Мелькнула мысль испортить освещение, показавшаяся дельной. Посветил на стену около двери. Так и есть. Вот он – выключатель. Пару минут покопался ножом, вскрыл его, оторвал один проводок от контакта и поставил крышку опять на место. Ну вот. Теперь, кто бы ни пришел – быстро меня здесь не найдут.
Хотелось пройти на разведку вглубь подвала, который мог тянуться метров на двести – в соответствии с длиной дома. Луч фонарика упирался в перегородку, сложенную из блоков, но в ней чернел проход, ведущий в соседнее отделение. В конце концов, отходить от одежды я посчитал неразумным. Ладно, через два, максимум, три часа высохнет – тогда можно будет сходить. Сейчас решил хорошенько осмотреть ближайшие окрестности. Удача! У стены за трубами заметил стопку листов пенопласта. Разложил их на полу и развалился в полный рост. Вот оно – счастье. Голый, в подвале на полу, но в тепле и относительной безопасности. Сначала лежал, свернувшись калачиком, и пытался вспомнить все, даже, на первый взгляд, малозначительные подробности, сложить из них логически стройную систему. Но мысли путались, перепрыгивая с одного на другое, как мультяшные зайцы. Чувство голода пропало. Осталось только всепоглощающее желание спать.
5
Пробуждение было резким, без переходов. Первое мгновение не мог понять – где нахожусь. Затем вспомнилось все. Опять навалилась жуткая тоска, перекрывающая все остальное, даже мысли о возможных путях выхода из этой, мягко говоря, сложной ситуации. Потрогал одежду – все высохло. Сколько же времени я проспал? Сквозь малюсенькие окошечки в стенах пробивался свет с улицы. По крайней мере, сейчас от девяти утра до пяти вечера. Точнее определить не представлялось возможным. Вслед за мной проснулось и чувство голода, скрутив живот спазмом. Похоже, придется покинуть мое убежище в поисках пропитания, чего делать сейчас очень не хотелось – настораживала близость к нашему отделению милиции. Может, удастся дотерпеть до темноты. Для начала решил заняться чисткой одежды.
Грязь превратилась в твердую корку, легко отскакивающую кусками. Я принялся усиленно тереть одежду руками. После довольно продолжительной работы твердых участков больше не прощупывалось. Осветил фонариком джинсы и куртку. Джинсы, в принципе, уже можно было надевать, но куртку следовало бы еще протереть мокрой тряпкой. Натянул джинсы, перед этим несколько раз энергично их встряхнув. Еще раз, критически осмотрев куртку, решил порыскать по подвалу в поисках чего-нибудь, чем можно ее окончательно очистить.
В следующей же секции удалось обнаружить отходящий от толстой трубы вентиль. Попробовал его повернуть – маховик подался, раздалось шипение, и из изогнутого конца засочилась вода. Теперь осталось найти тряпку. Еще десять минут поисков – и искомое найдено. Пожалел в свое время купить налобный фонарик, а теперь приходится мучиться. Во рту держать фонарь так, как это показывают в голливудских фильмах, не хотелось, а куртку в процессе очистки приходилось придерживать второй рукой. Так или иначе, но с задачей справился. Посветил на одежду, критически все осмотрел – вроде, все нормально, можно выходить.
На улице недолгий осенний пасмурный день подходил к концу. Дождя не было, что уже радовало. Решил не испытывать судьбу, гуляя по району, где в любой момент мог встретить кого-нибудь из моих врагов. Поэтому пошел в ближайший супермаркет. Буханка черного хлеба, кусок сыра, пакет кефира – все, что надо человеку для получения необходимых для функционирования жиров, белков и углеводов. Была бы газовая или керосиновая плитка – купил бы еще яйца. На такой диете можно очень долгое время сидеть безо всякого вреда для здоровья, затрачивая на питание всего пятьдесят рублей в день. Проходя к кассе, заметил маленькие свечки в металлических поддончиках по смешной цене. Решил взять один пакет, где их было с полсотни штук. Обратный путь к моему пристанищу обошелся без приключений.
Насчет свечек идея оказалась весьма продуктивной. Огонек хоть и тусклый, зато руки свободны и батарейки не тратятся. Ужин при свечах даже в сыром грязном подвале все равно имеет налет романтичности. Живое пламя гипнотизирует, заставляя смотреть на себя, не отрываясь. В завораживающем действии огня на человека есть, наверное, что-то от первобытных пещерных времен. Ну, вот и закончена моя первая за сутки трапеза. Набитый желудок потянул в сон, как камень ко дну. В самой дальней от входа секции с помощью нескольких сложенных картонных коробок устроил себе уютное спальное место. Ну, вот – теперь условия просто райские. Так можно хоть несколько лет жить. Интересно, подумал я, устраиваясь на своей импровизированной постели, почему в этом подвале нет ни бомжей, ни гастарбайтеров? Может, их гоняют отсюда? Тогда и меня тоже погонят. Ну, да ладно – что будет – то будет, а жить надо сейчас.
Лежа с закрытыми глазами я уже в который раз начал перебирать в уме все факты, пытаясь выстроить из них стройную логическую цепочку.
Итак, по порядку.
Звонок со стороны этого, якобы сотрудника милиции, судя по всему, имел целью задержать меня, а, заодно, лишить алиби.
Звонивший был в курсе того, что я стал свидетелем похищения девушки, значит, он или сам сотрудник, или тесно связан с милицией.
Во всей этой цепочке ключевое звено – сумка, которую подбросили в нашу квартиру. Она – улика какого-то преступления.
А подбросил тот, кто убил Машуню.
Возможно, хотели просто отвлечь меня и в это время подложить вещдок, а тут моя несчастная жена оказалась у них поперек дороги. Но в чем меня хотели обвинить? И почему именно меня? Вон сколько кандидатов по улицам ходит – хватай любого бомжа и делай с ним, что хочешь. Тем более что Баринов раскрыл мне глаза на методы работы следователей с подозреваемыми.
Может, это как-то связано с моими исследованиями?
Но я же никому ничего не говорил. Кроме Машуни.
Может, она кому-нибудь проболталась? Представил на миг ситуацию, как она рассказывает об этом одной из своих подруг. И тут же понял, что подобный вариант исключен. У нее просто не было никого, кому она могла бы доверить такой секрет. Мы оба настолько много надежд возлагали на успех моих исследований, что она не сказала бы никому ни слова просто из боязни сглазить. Так и подруги у нее остались только на работе. Хотя, подруги – это громко сказано, так, приятельницы. Она мало с ними общалась, и все больше на темы, касающиеся этой самой работы. Насколько знаю, пару раз к нам в гости напрашивалась одна из ее сокурсниц, когда-то жившая с ней в одной комнате в студенческом общежитии, но Машуня каждый раз ее отшивала. Очень подозреваю, что причиной такого отношения к подругам была боязнь допускать их до меня.
Сцены из нашей счастливой совместной жизни, проплывшие перед глазами, отвлекли от логических размышлений и вызвали сначала смертельную тоску, а затем не менее сильную жажду мести. Усилием воли вернулся к своему расследованию. Нет. Мои исследования тут совершенно ни при чем. Но кому и в чем я мог помешать настолько сильно, что пришлось разрабатывать целую операцию, задействовать кучу людей. Причем, людей приличного статуса. Этот, Мелик, или как там назвал его Баринов, судя по важному виду и тону – большой начальник. Сидел в соседнем кабинете и ждал, когда Баринов меня расколет. Отчего вдруг такой интерес к моей скромной персоне?
И тут меня осенило. Ведь я уже начал было составлять логическую цепочку, но простой вывод только сейчас пришел в голову. Тот, кто мне звонил и назначал встречу, больше ничего про меня не знал, кроме того, что я был свидетелем похищения. Иначе он, скорее всего, придумал бы какой-нибудь другой повод. Значит, единственной причиной их визита в квартиру и убийства Машуни было именно это! То, что я стал свидетелем похищения! И неизвестная мне сумочка, по-видимому, принадлежала той девушке с остановки. Значит, за то, что я стал свидетелем, меня хотят сделать обвиняемым. Ну, видимо, такой уж стиль работы у нашей доблестной милиции: кто первый увидел – тот и виноват. И теперь еще убийство собственной жены припишут до кучи. А, может, еще парочку нераскрытых дел.
Хотя, стоп! Ну, предположим, под пытками подпишу признательные показания. Но ведь я же должен буду показать – куда дел девчонку. А, впрочем, могут придумать страшную историю про то, как я сжег ее в печке, а пепел развеял по ветру. Кажется, нечто подобное уже приходилось слышать. Но возможен и другой вариант – они прекрасно знают, где находится труп похищенной девушки. Может, они ее уже нашли и теперь не хотят иметь «висяк». Ну, да. Конечно, труп найден. Иначе – откуда сумочка?
Значит, мы сейчас можем сделать такие предположения. Найдено тело девчонки, и тут оказывается, что был свидетель, который видел процесс похищения и похитителей. Искать настоящих преступников – головная боль, гораздо проще подбросить свидетелю неопровержимые улики и под пытками заставить признаться в похищении и убийстве. В таком случае, показания этого свидетеля автоматически становятся ложными. Мол, пытался таким способом отвести от себя подозрения. И ведь кандидатура моя на эту роль довольно удачная – товарищ нигде не работает, занимается нелегальным извозом, значит, по определению – темный антиобщественный элемент.
Теория получилась довольно стройная. По крайней мере, никаких противоречий не видно. Только вот пошло у них не по плану – у меня дома наткнулись на Машуню. Да еще и я сбежал.
Эти гады должны получить за все по полной программе.
И я занялся единственным делом, способным доставить сейчас положительные эмоции – принялся рисовать в своем воображении красочные картины того, как, наконец, справедливость торжествует, а убийцы моей Машуни получат заслуженную кару.
Вопрос о способе мести даже не ставился. Конечно, если бы за моей спиной стояла серьезная организация, ну или на худой конец пара-тройка друзей-спецназовцев, то я бы, наверное, попытался поймать где-нибудь этого Усачева да допросить его как следует. Его же методами. Но нет у меня, к несчастью, ни того ни другого. Даже в армии я не служил. Зато есть прекрасное образование. И для профессионального химика, еще в школе частенько подменявшего учителя на уроке, способ был однозначным – ну, разумеется, бомба, как я и представлял себе в самом начале. Я бы ее сделал даже из воздуха. И это вовсе не фигура речи. На самом деле из воздуха можно сделать очень мощную взрывчатую смесь. Засада в том, что для этого необходимо специальное оборудование для сжижения воздуха и выделения из него кислорода, да и в использовании такая взрывчатка не так удобна – по мере испарения жидкого кислорода приходит в негодность.
Самый простой вариант с точки зрения самого процесса приготовления, да и приобретения компонентов – это смесь аммиачной селитры с соляркой и алюминиевой пудрой. Энергия взрыва такой смеси примерно, как у тротила, детонирует довольно легко. Намного сложнее другая задача: доставить бомбу по назначению. Здесь уже пришлось бы поворочать извилинами.
Еще вчера, не раздумывая, подорвал бы себя прямо в логове этих оборотней в погонах. Но с обязательным условием – забрать с собой Усачева. Сейчас же задумался о том, чтобы попробовать минимизировать ущерб, например, все осуществить ночью, когда в отделении будет поменьше народу. Главное – подловить момент, когда Упырь совершенно точно будет внутри. Чтобы все здание сложилось, как карточный домик, достаточно будет килограммов двадцать в тротиловом эквиваленте, если рвануть их в нужном месте. Пронести на себе такое количество взрывчатки возможно. Проблема в другом. По прошествии суток жажда мести, хотя и не убавилась, но умирать таким способом уже расхотелось.
Нет, мысли о собственной смерти совершенно не пугали. Не хотелось лишь мириться с бессмысленностью всех предыдущих лет моего существования.
Неужели я вот так просто исчезну без следа и пользы? И про этот открытый мною эффект так никто и не узнает, и человечество не будет осчастливлено новым источником энергии? Нет, я твердо решил довести эту тему до конца. И совсем не для того, чтобы получить известность или богатство. С высоты пережитых событий эти цели, за которые бьются обыватели, готовые идти ради их достижения на любые преступления, мне уже казались ничтожными, Я не могу сказать, что больше мною двигало – простое любопытство или желание осчастливить человечество, но завершить исследования стало уже идеей фикс.
Таким образом, самоподрыв отменялся. Но доставить другим способом в здание пару десятков кило взрывчатки представлялось практически неосуществимым делом. То, что можно забросить рукой в окно, ограничивается одним-двумя килограммами. Ну, можно сделать небольшую ракету. Все равно это два-три, ну, максимум, четыре килограмма.
И тут вдруг в памяти блеснуло воспоминание из детства, вместе с которым в голову пришла спасительная идея. Как и почти все те, кто осознанно связывает свою дальнейшую судьбу с химией, в детстве я злоупотреблял занятиями пиротехникой. Грубо говоря, мастерил и взрывал разные бомбочки. Просто чудо, что у меня сохранились оба глаза и десять пальцев на двух руках, так как были моменты, когда легко мог лишиться не только упомянутых частей тела, но и головы.
Одно время я увлекался тем, что называют иногда боеприпасами объемного взрыва, а в обиходе – вакуумными бомбами. Принцип действия этих боеприпасов прост – в каком-либо объеме распыляется горючее вещество и поджигается. Если взрыв происходит в помещении, то ударная волна легко сносит железобетонные перегородки и перекрытия. А после волны сжатия идет волна разряжения, которая сплющивает здание, как картонную коробку. Я экспериментировал со многими горючими веществами. Здесь важно, чтобы была высокая скорость распространения ударной волны, и широкий интервал концентраций воспламенения смеси вещества с воздухом. В военном деле обычно применяют окись этилена. Но это вещество, хоть и недорого и широко используется в химическом синтезе, не продается в магазинах. У меня самые лучшие результаты получались с медицинским эфиром. И тогда же возникла идея растворить в эфире на сильном холоде газ ацетилен и использовать такой раствор. При комнатной температуре сосуд с этой «адской газировкой» будет находиться под давлением. Если быстро разрушить сосуд, например, с помощью взрыва внутри него порохового патрона, состав начнет сам распыляться в воздухе. Пределы взрывоопасных концентраций, что у эфира, что у ацетилена очень широкие. При воспламенении ацетилен не просто загорится, а еще будет разлагаться со взрывом, так как его молекула очень неустойчива. В результате, по моим расчетам эта система должна была дать энергию взрыва почти в два раза большую, чем стандартно использующаяся окись этилена. В закрытом помещении такой килограммовый заряд дал бы эффект, аналогичный ведру тротила. А уж найти метод забросить пару килограммов на несколько десятков метров не является неразрешимой задачей. Тогда, пятнадцать лет назад, испытать в действии эту идею не получилось. А вот сейчас как раз возник очень удобный повод.
Все эти мысли улучшили настроение. По крайней мере, появилась, наконец, цель, ради которой стоило еще пожить. За этими размышлениями сам не заметил, как заснул.
Проснулся моментально от постороннего звука. В подвале находились люди, похоже, двое. Они тихо переговаривались, затем раздался щелчок и один из них негромко выругался. Ага, видимо, попытался включить свет, но не получилось. Опять негромкий неразборчивый разговор, а затем хлопнувшая дверь и тишина. Понятно – сейчас вернутся с фонариком. А если поняли, что здесь кто-то есть, то, возможно, и с подмогой. Надо делать ноги, пока не поздно. Я быстро натянул куртку, схватил пакет со свечками, остатки ужина и тихонько подошел к двери. Кто их знает – может, один остался караулить. Стараясь не производить шума, приоткрыл дверь и заглянул в щелочку. Так и есть – на фоне светлеющего утреннего неба маячила фигура. Ну, придется прорываться. Если сидеть здесь и ждать, когда придет его напарник с фонарем и подмогой, то будет только хуже.
Решительно открыв дверь, спокойно и уверенно начал подниматься по лестнице. Наблюдатель повернул ко мне лицо и явно захотел что-то сказать, даже открыл было рот, но что-то в выражении моей физиономии заставило его отказаться от своих намерений. Пока не скрылся за углом здания, ощущал на своей спине его взгляд. Как жаль! Спалилось такое отличное место. В принципе, можно попытаться найти еще такой же подвал, но хотелось чего-нибудь более надежного. Такого, откуда не нужно быть готовым в любой момент бежать сломя голову. Что-то типа общежития для иногородних рабочих. Ведь должны же быть такие общежития. Но это стоит денег, хотя я понятия не имел – каких. А ведь еще там наверняка спросят паспорт, который остался в милиции.
Так я шел не спеша не менее получаса, пытаясь найти какой-нибудь выход из ситуации. Нет, без посторонней помощи, пожалуй, не обойтись. Поговорка «не имей сто рублей, а имей сто друзей» приобрела для меня сейчас особый смысл – не то, что сто, а даже одного друга, к которому можно было бы сейчас прийти со своими проблемами в надежде на помощь, у меня не было. Нет, конечно, как и у всякого нормального человека, в школе и в институте у меня были товарищи, с которыми мы весело проводили время. Но по прошествии нескольких лет оказалось, что кроме этого самого веселого времяпровождения у меня с ними не было ничего общего. Так что тема просить помощи у друзей отметалась начисто.
Оставались родственники, но кроме своего отца и родителей Машуни я ни с кем не общался. При мысли о последних спина покрылась холодным потом. Чёрт! А они ведь еще ничего не знают. Как-то придется им рассказать. Только представил себе, как захожу к ним и говорю что-то типа «извините, а вашей дочки больше нет, её убили, а меня обвиняют в убийстве», спина покрылась испариной. Хорошие интеллигентные люди, ну за что им такое горе?
Нет! Лучше это мероприятие отложу. Поэтому решил сначала заехать к своему отцу. Решение это далось с некоторым трудом. Но в данной ситуации поехать к отцу все-таки показалось наилучшим решением.
Что еще очень сильно напрягало, так это то, что квартира отца находилась в том же округе, что и мои враги – оборотни в погонах. Но тут уже выбирать не приходится. Пешком до него отсюда часа два, не меньше, а ноги и так отваливаются – не отошли еще, видать, после вчерашнего марафона. Тратить на метро двадцать пять рублей давила жаба – на эти деньги я полдня могу питаться. Тут вспомнил, что есть еще один путь – на электричке. Десять минут на своих двоих до станции, потом одна остановка, и еще минут двадцать пешком. Причем, там уже дорога идет через парк, где можно сесть где-нибудь на лавочку и позавтракать. Спешить смысла не было – отец мог быть на работе. Он только что вышел на пенсию, но работу из материальных соображений пока не бросал: преподавал электротехнику в местном техникуме. Тетку свою, похоже, там же и подцепил. Или она его. Это уж, с какой стороны посмотреть.
Сто лет не был в парке. Ну, если быть точным, то не меньше десяти. Мальчишкой лазал по руинам екатерининского дворца, а теперь здесь всё отреставрировали. Белый мрамор колонн сверкал на фоне темно-красного кирпича стен. Красиво, ничего не скажешь. Но эта красота почему-то вселяла грусть. Не сразу, но понял причину этого чувства – навсегда стерт еще один след из детства. Словно кто-то постепенно рвет пуповину, соединяющую меня с моим прошлым. Усмехнулся невесело, вспомнив анекдот про «сердобольного» ветеринара, из жалости отрубающего собаке хвост по частям.
Сел на лавочку и не спеша, под любопытными взглядами гуляющих мамаш с колясками и престарелых парочек, стал доедать вчерашний ужин. Спешить и в самом деле было некуда, но уже через полчаса такого сидения стало казаться, что все вокруг только тем и заняты, что рассматривают меня в упор. Критически оглядев себя, не заметил ничего, заслуживающего особого внимания. Наверное, паранойя. Тем не менее, решил поменять дислокацию. Обертку от продуктов сложил в пакет, сунул его в урну, медленно встал и пошел потихоньку прогулочным шагом по усыпанной гравием тропинке.
До дома отца добрался уже под вечер. Вот, наконец, он. Дом, в котором прошла большая часть моей жизни. И всего-то пару лет здесь не живу, а вот нет уже того чувства, которое всегда возникает при взгляде на своё жилище. Скорее всего, этот переход произошел после смерти мамы, когда отец привел домой эту свою Нину. Мне, честно говоря, так ни разу и не довелось ее увидеть, но заочно к ней сложилось стойкое неприятие. Со стороны могло бы показаться, что это просто проявление ревности и эгоизма. Возможно, отчасти и так, но я просто не верил в искренность ее чувств к моему отцу, который на два десятка лет старше ее.
Горели окна на кухне и в одной из комнат. Значит, кто-то дома есть. Начал молиться про себя, чтобы там был только один отец.
Поднялся на нужный этаж, встал перед новой железной дверью, которой раньше не было, вздохнул и нажал на звонок.
Отец открыл дверь в домашнем халате. Вид у него был несколько растерянный.
– О! Привет! Чего это ты без предупреждения?
– Да так получилось, телефон посеял.
Он продолжал стоять в проеме двери, загораживая собой проход. Повисла пауза. Наконец, видимо, до него дошла неловкость ситуации, и он отступил, открыв дверь пошире. Я зашел в квартиру.
– Коля! Кто там? – раздался женский голос из большой комнаты.
Тьфу ты, черт. Я-то надеялся, что ее дома нет. Ну, теперь уже все – поздняк метаться.
– Это Олег, мой сын, Нинуся.
Ну, надо же – «Нинуся». Быстро же он освоился после смерти мамы. Пока я раздевался, отец несколько раз порывался что-то спросить, да все никак не решался. Правильно, всему свое время. Обстоятельный рассказ требует соответствующего антуража. Наконец, снял куртку и ботинки. Безуспешно порыскал глазами в поисках тапок. Значит, придется идти босиком.
– Пап, у меня тут кое-что произошло. Очень серьезные вещи. Мы можем об этом поговорить наедине, безо всяких ненужных свидетелей?
Из дверей в большую комнату показалась женская фигура, на ходу завязывающая пояс халата. Так вот ты какая – охотница на квартиры вдовцов. Моему взору предстала среднего роста женщина лет сорока-сорока пяти, слегка полноватая. Лицо довольно симпатичное. Разумеется, в этом лице я тут же обнаружил хищные черты. Отец открыл было рот, но лишь бросив взгляд на нее, проглотил фразу.
– У меня от Нины Васильевны секретов нет. Так что, если хочешь что сказать – говори при ней.
Господи! Какие же методы дрессировки применяет эта хищница? Я всегда помнил отца как человека властного и не терпящего возражений, из-за чего у нас с ним частенько происходили конфликты. Но сейчас его просто не узнавал. В любой роли мог бы его представить, но никак не в роли подкаблучника. Что теперь – разворачиваться и уходить? Или, может, соврать что-нибудь? Насчет последнего у меня всегда были проблемы. Физиономия меня сразу выдавала. Наверное, лучше рискнуть и рассказать правду. Пришлось кивнуть головой и проследовать на кухню.
Рассказ получился долгим и на удивление связным. По ходу повествования никто меня не перебивал. Остановился на моменте, когда достал из машины деньги с правами и техталоном. Слушатели мои молчали. Наконец, отец произнес:
– Да… я всегда считал, что ты глуп. Но не думал, что до такой степени. Ты, оказывается, просто идиот. Всю жизнь у тебя какие-то проблемы. Вот у меня никогда не было никаких проблем, потому что я работаю головой, а ты – уж не знаю – чем, – отец распалялся все больше и больше.
Я испугался, что сейчас начнется истерика.
Похоже, он решил, что я собираюсь впутать его в свои проблемы. Фраза о том, что он всегда считал, будто я глуп, мгновенно вызвала чувство обиды. Ну, как же так – я же считался лучшим студентом в институте чуть ли не за все время его существования. Умудрился закончить ВУЗ на год раньше срока, перескочив через курс, да еще и с отличием. Потом в исследовательском институте меня считали очень перспективным. Если бы не крайняя необходимость зарабатывать деньги, то давно бы уже защитился и работал за границей. Но спорить с отцом было не конструктивно. Я это понял еще в детстве. Он просто не мог позволить себе проиграть в споре, и никакие аргументы оппонента не брались в расчет. Эта его закрытость для любой информации, неспособность принять то, что выходило за рамки созданной им для себя модели вселенной, сильно вредили ему в жизни, хотя он и не осознавал этого, перекладывая вину за свои неудачи на окружающих. Поэтому сейчас решил благоразумно проглотить обиду и постараться аккуратно прервать этот, грозивший стать нескончаемым, монолог.
– Подожди, ты можешь сказать – что я конкретно сделал не так?
– Да ты все сделал не так! – его было уже не остановить.
Что называется – пошел вразнос.
– Ты всегда был источником проблем! – продолжал отец, – если бы ты меня слушал, то все было бы в порядке, но ты просто идиот, и у тебя всегда все было и будет не так, как надо.
Ну, вот, началось! Стандартная форма общения со дня смерти мамы. Я уже приподнялся было, чтобы поберечь нервы и закончить этот деструктивный разговор, как тут в ситуацию вмешался третий участник – Нина, до того молча стоявшая в дверях и наблюдавшая за нашим диалогом. Она подошла к отцу сзади, положила ему руки на плечи и тихо сказала:
– Коленька, не надо нервничать. Может быть, Олег не виноват в том, что случилось? Давай подумаем, что здесь можно сделать.
Отец мгновенно остыл, как если бы на него вылили ушат холодной воды. Я был просто шокирован такой его реакцией. Вот это дрессировка! Если бы мама решилась подобным образом встрять в разговор, реакция была бы прямо противоположной. Она что, ему в еду что-то подмешивает? Так или иначе, ее вмешательство предотвратило мой уход. Я даже метнул на нее благодарный взгляд. Наши глаза встретились, и она улыбнулась в ответ. А что? Может, она вполне неплохая тётка? Вполне возможно, что ей и квартира-то не нужна.
Так или иначе, но разговор перетек в конструктивное русло. Было решено, что надолго оставаться мне здесь нельзя, так как в самое ближайшее время оборотни обязательно выйдут на эту квартиру. Мне лучше всего пересидеть какое-то время на даче. Завтра же написать и отнести заявление в прокуратуру, причем отнести его взялась сама Нина. У нее, как оказалось, подруга работает помощником прокурора. Нина была уверена, что в течение недели, ну, максимум, месяца, не просто удастся снять с меня все обвинения, а еще и покарать убийц моей жены. Честно говоря, насчет покарать – я мечтал сделать это сам. Те восемь или десять лет, которые они получат за смерть Машуни, никак не могли меня удовлетворить. Отец обещал одолжить немного денег на первое время, а дальше надо искать способ где-нибудь подработать.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?