Читать книгу "Легионер 1"

Глава 3. Горожанин

Через два дня, отмахав по лесным дорогам 70 километров, добрался в предместья Термена – вольного, то есть не принадлежащего никому из окрестных феодалов, города. В будущем я узнал, что он не был полностью вольным, потому что платил налоги императору. Городские дома стояли на берегу широкой реки с названием Термена. В центре возвышалась мощная крепость, за стенами которой расположились дома богачей, большой храм, здания ратуши и прочих городских департаментов. А вокруг цитадели виднелись рынки, ремесленные кварталы, а также дома торговцев средней руки, ремесленников и бедноты. Все эти районы с высоты холма, на котором я стоял, хорошо просматривались. Ещё я увидел большой порт, где причаливали или отваливали от пирсов галеры. Суда имели косой латинский парус, а на гребной палубе был всего один ряд весел. Так что мощные диремы и триремы сюда не доходили. Может потому, что это были речные суда, а может, здесь их не делали в принципе.

Зато вид порта навёл меня на мысли о заработке, вот только вначале стоило озаботиться жильём. Нарубив жердей, сделал примитивный каркас, сверху и по бокам наложил спиленных веток, после чего забубенил себе толстую лежанку из еловых лап и травы. Всё это дело расположил в густом кустарнике, чтобы проходящие мимо горожане из собирателей хвороста, лесных ягод и грибов меньше меня видели. Недалеко протекал ручей, в котором я, как обычно, наловил упитанных лягушек. Долго собирал хворост, которого здесь действительно было очень мало, затем разжёг костёр и сделать себе ужин и завтрак. Уставший, спрятал в густых кустах слесарный ящик, забрался в схрон и заснул.

Поутру спокойно позавтракал и переоделся. Решив не показывать свою одежду, надел на себя только комбинезон, а майку, носки и обувь снял и спрятал. После этого отправился в порт, где здоровому парню вроде меня должны быть рады, ибо на таких объектах грузчики нужны всегда. Никуда регистрироваться я не пошёл, потому что получать избирательное право гражданина города и платить за это ежемесячный налог совершенно не желал. Придя в порт, посмотрел на работу грузчиков, глазами нашёл начальство и направился к нему:

– Здравствуйте, господин начальник.

Мужик осмотрел меня, оценив жилистость бицепсов и мышц грудной клетки, после чего произнёс:

– Хочешь поработать грузчиком?

– Именно. Я чужеземец, но хочу остановиться в вашем славном городе, а жить на что-то надо.

– Вижу, парень ты крепкий – сразу не загнёшься. Как зовут?

– Миша Тимофеев.

– Мишель Тимофи?

– Да, Мишель Тимофи.

– Меня зовут мастер Торп. Я начальник этой артели грузчиков. У нас как раз освободилось место – недавно навсегда выбыл артельщик. Работать будешь шесть дней в неделю с 8 утра до 8 вечера с двумя перерывами. Оплата – 20 грошей в день, расчёт в субботу после смены. Устраивает?

– Да, мастер Торп.

Так началась моя трудовая деятельность молодого специалиста. Грузчики – мужчины от 20 до 35 лет, за исключением нескольких старожилов под "сорокет", ложились спиной на кучу из мешков, хватали один и по сходням несли его в трюм галеры. Когда мешков было много, брать их было легко, а когда количество уменьшалось, оказываясь на уровне бортов телеги, вокруг них начинались «танцы с бубнами». Грузчик поднимал мешок, обнимал, закидывал себе на плечо и нёс к месту назначения, а каждый мешок весил килограммов под 50.

Поднимаясь по трапу на борт галеры, увидел идущего передо мной явно уставшего немолодого грузчика. Его покачивало, пока он нёс свою ношу. Спускаясь с палубы, догнал его и предложил одну идею, на что услышал:

– Раз тебе надо, иди к Торпу и обсуждай с ним свои затеи.

– Хорошо, подойду к начальству.

В перерыв я подошёл к мастеру и завёл разговор:

– Мастер Торп, я тут человек новый, поэтому, глядя как бы со стороны на процесс, появилась идея, чтобы ускорить погрузку.

– Чего-о-о?

– Хочу погрузку ускорить.

Выслушав меня, он авторитетно заявил:

– Ерунда!

– Давайте проверим.

– Ладно, давай. Самому стало интересно.

После перерыва, когда мешки стало сложнее брать, наша бригада выделила двух грузчиков, которые накидывали новые мешки нам на спину, а остальные бригады артели работали «по старинке». В общем, мы обогнали конкурентов мешков на пять и меньше устали. Мастер почесал голову и велел всей артели перейти на новый метод. Меня же хлопнул по плечу, сообщив:

– Отлично, Мишель, твоя голова хорошо варит!

Вечером, когда закончилась смена, я попросил у Торпа дневной заработок.

– Мишель, я же сказал, что расчёт в субботу.

– Я это понял, просто у меня совсем нет денег, а чтобы завтра хорошо работать, мне надо что-то поесть.

– Сам-то где живёшь?

– В шалаше.

– Не понял? Почему не снимешь комнату, а живёшь словно дикарь?

– Так снять-то не на что, мастер Торп. Вот и пришлось построить в лесу шалаш и ночевать там. Когда появятся деньги, что-нибудь подберу.

– Вона как! Точно, что пришлый. Совсем никого из родных нет?

– Совсем.

– Ладно, возьми 20 грошей премии за твоё предложение. Рекомендую покупать еду в 10-м квартале – это район бедняков. Продукция там не лучшая, но дешёвая. Там же сможешь снять себе комнату.

– Благодарю.

Разговор этот слышали коллеги по работе, так что между собой стали называть меня "Дикарём". Я не стал обижаться на кличку и качать права. В конце концов "Дикарь" звучит более героически, чем какой-нибудь "Подлиз". С рассветом можно было бы наловить рыбы, только я не знал, на чём её пожарить, потому что после местных дровосеков в округе не оставалось ничего горящего. Значит, придётся переходить на покупные продукты. После смены отправился в 10-й квартал, нашёл там продуктовую лавку, купил отрубного хлеба, сала и овощей, а затем вновь ушёл в лес.

Так прошла неделя моего вживания в новую реальность. Мышцы были тренированы, поэтому я быстро адаптировался к тяжёлым нагрузкам. В конце недели в обед мне выдали деньги за четыре отработанных дня. Ко мне подошёл Торп:

– С первой зарплатой тебя, Тимофи. Надо бы уважить артельщиков.

– Как уважить?

– Как? Ну, ты даёшь! Эх, молодо-зелено! Проставиться надо бы.

– Понятно. Как говорится, друзья всегда придут на выручку, и чем выручка больше, тем больше придёт друзей. А где можно купить нормального алкоголя и закусь?

– Покажем, поможем.

Пришлось в следующий перерыв сбегать в торговую лавку и купить наливки и нехитрой закуски, а вечером «проставиться» работягам за первую зарплату. Бывало, что днём в перерыв приходили родные артельщиков: жены, подруги или братья помладше. Они приносили обеды своим труженикам, а заодно, как я случайно узнал, посмотреть на дикаря, который живёт в лесу. Правда, в будущем после одного случая артельщики перестали так меня называть. Вечером перед посиделками появились какие-то вертлявые парни, которые стали подходить к грузчикам. Те отсчитывали гроши и отдавали им. Подошёл такой "гоблин" и ко мне:

– Новенький? С тебя десятина заработка.

– Это почему?

– Потому что все, кто работают в порту, платят господину Торбусу.

– Я не хочу платить вашему Глобусу.

– Тогда здесь ты не будешь работать. Понял или пояснить?

– Хорошо. Я работал 4 дня, получил 80 грошей. Вот 8 монет.

– Давно бы так. Тут все платят, а кто кочевряжится, тот рыбу кормит. Усёк, паря?

– Усёк.

Гордость спортсмена и правдолюбца кричала, что надо послать их в одно место и разобраться, а небольшой жизненный опыт говорил – сиди тихо и не высовывайся.

В свой первый выходной день отправился в город, где купил в одной лавке нитки, иголку, ткань и рабочую тунику. Заглянув во вторую, прикупил щёлок, которым выстирал себя в реке. Из ткани сделал подушку и перину, набив её высушенной травой. На улице было жарко и сухо, и дожди не беспокоили. Жил я на полянке, вокруг которой рос густой кустарник. Я решил, что это терновник. От такого открытия даже посмеялся, мол, в этой империи даже ягоды были на букву "Т", не говоря уже про имена и названия городов.

С началом июля активно созревали лесные ягоды, дикие абрикосы, яблоки, груши и орехи. Так что, бродя по лесу вечерами и по воскресеньям, находил такие полянки и досыта наедался витаминами. Несмотря на то, что у меня появились деньги, я сторонился города – в лесу было свободнее. Вечерами глядя на три луны, вспоминал Илеану. Было интересно, помнит ли она меня или уже забыла?

На работе дружбы ни с кем не завёл, поддерживая ровные отношения со всеми напарниками. Тем не менее, потихоньку завоёвывал авторитет у артельщиков. Я знал намного больше, чем все члены бригады вместе взятые. Если просили, мог бесплатно помочь, да и разные анекдоты с шутками периодически рассказывал, вызывая у слушателей смех. Я был не только физически здоровым грузчиком, но умел считать, писать и читать на нескольких местных наречиях. Эти знания досталось мне при переносе, когда мой разум соприкоснулся с разумами участников ритуала, и их знания записались на подкорку моего мозга.

Торп приглядывался ко мне, в итоге сделав учётчиком, отчего моя зарплата стала 40 грошей в день. Теперь я проставлял трудодни всем нашим артельщикам, фиксировал разгруженные суда и даже штрафы за «косяки в работе», а затем каждому рассчитывал его недельную зарплату. После месяца работы стал получать небольшой процент от суммы заказа, что составляло 5-10 грошей в день. В итоге, побывав на городском рынке, купил себе сменные туники, простые кожаные сандалии и высокие калиги на шнуровках, а также лацерну – тёмную накидку с капюшоном, какую носили рядовые горожане.

Как-то утром придя на смену, оказалось, что Торп спорил с начальником соседней артели, выясняя, кому достанется разгрузка подошедшей галеры с лихтером. Заказ был выгодным и большим – в трюме корабля и на палубе баржи было довольно много груза, а это наши премии! Спор должен был решить кулачный поединок между бойцами обеих артелей. От артели Тумпа вышел здоровый молодой мужчина лет 30, от нас также готовился драться штатный боец. Я стоял впереди, отчего конкурент – этакий бычок, расчищая площадку для боя – тинг, как называли её земные викинги и местные грузчики, толкнул меня со словами:

– Отвали в сторону, сосунок, это место для разговора мужчин.

Я не понял "наезда", поэтому ответил:

– Вот и отваливай, пока рога не пообломал.

Моя базовая подготовка была основана на самбо, но на улице большинство мальчишеских разборок решались кулаками, так что о том, как драться, представление имел. К тому же, занимаясь самбо на почти профессиональном уровне, понимал, как можно из спортивного спорта сделать боевое. Я не знал, как сражался этот боец, но считал, что дерусь лучше.

Он схватил меня за руку, а я схватил его за пояс и тунику, после чего чётко выполнил бросок через бедро. Мужик грохнулся на землю, а я, не раздумывая, заскочил ему за спину и провёл удушающий приём. Когда противник сомлел и перестал трепыхаться, ослабил хватку, затем поднялся и обратился к артели конкурентов: «Есть ещё желающие подраться?»

Народ насуплено молчал, Тумп зло махнул рукой, а наши грузчики радостно загомонили, обсуждая, как легко я победил сильного соперника. Я же подошёл к 30-летнему мужику, похлопал его по спине и проговорил:

– Видишь, обошлось без травм. Тебе ещё деньги домой зарабатывать надо.

Мужик подумал, потом хлопнул по плечу меня:

– Я готовился к разбитым носам и выбитым зубам, а тут легко отделался. Быстро ты меня завалил – силён, братец!

В общем, меня хлопнули по плечу и другие стоящие рядом артельщики Тумпа, попутно обсуждая короткий бой. В итоге с моей подачи мы мирно поделили судно – большая баржа досталась нам, а конкурентам – менее вместительный трюм галеры. В общем, после поединка явных врагов я не нажил.

Поскольку все труженики продолжали сдавать дань портовым рэкетирам, через несколько дней я попытался создать рабочий профсоюз, чтобы всем коллективом выступить против этого Торбуса:

– Если мы все отправимся и поговорим с этим бандитом в законе и придавим его, как таракана, тогда победим.

Увы, мужики меня не поддержали:

– Молодой ты ещё, многого не знаешь. У них оружие – убьют заводил, а остальных ещё большей данью обложат. А как семьям погибших жить? Одна дорога – в рабство.

В итоге идея стать вождём местного пролетариата накрылась медным тазом.

Прошло тёплое лето, и наступил сентябрь. Чтобы не вести личный календарь своего попаданства, состыковал его с местным. Месяцы назывались по-другому, но суть была та же. Впрочем, здесь все единицы измерения имели свои названия и значения. Просто я привёл их в соответствие с привычными для меня. Например, один километр соответствовал одной местной лиги. Сталкиваясь с бытом людей и прочими реалиями, проводил аналогии с тем, о чем читал в школьных учебниках истории. Создавалось впечатление, что великий Некто расселил своих детей на разных планетах и теперь наблюдал, во что это все выльется.

После смены я отправился домой. Проходя по территории порта, возле здания администрации увидел толстого мужика, обвешанного золотыми цацками: толстой цепью на шее, браслетами на щиколотках и запястьях и "гайками" на пальцах. Такому и кастет не нужен – все пальцы в "железе". Возле него стояли двое "торпед" – телохранителей, и человек пять "быков". В одном из них я узнал мужика, который собирал с нас деньги. Я понял, что это местный босс, поэтому отвернулся и пошёл дальше.

Один из помощников указал на меня пальцем и стал что-то говорить "голдовому". Про себя я назвал этого кекса от английского слова "gold"-"золото".

– Босс, это тот новенький, который не хотел платить вам подоходный налог. Птичка начирикала, что он подбивал народ против вас.

– Этот сопляк имел что-то против меня? Урфин, возьми троих и разберись с козлом, только бейте не до смерти, а потом притащите его ко мне.

– Понял, босс. Счас усе организуем. Парни, за мной.

Троица пошла следом за Урфином, который громко прокричал:

– Эй, фраерок, притормози малёхо! А то за спиной умеешь бакланить, а как по душам перетереть, так деру.

Меня он узнал – не первый раз собирал подати, говорил тоже довольно громко, да и бегущая толпа создавала много шума и пыхтения. Я оглянулся и понял, что это они со мной разговаривают, отчего остановился. Остановились и грузчики из нашей артели, идущие позади меня в 50-ти метрах. Их понять тоже было можно – никто не хотел связываться с местным бандитом.

– Добрый вечер. Это ты мне сказал?

– А кому же ещё? "Папа" хочет с тобой поговорить, только вначале мы тебя уму-разуму поучим.

– За что?

– Против "Папы" и нашей кодлы лишнее вякал. Что, братва, поучим борзого?

Меня стали обступать с трёх сторон, а я, наоборот, отступать. Вот же блин, кто-то из работяг сдал, что я агитировал против этого упыря. Стукачи и приспособленцы есть в любом коллективе. А затем они напали. Но и я не собирался подставлять своё тело под их удары. Так что ударами ног и кулаков, а затем приёмами на инерцию движения раскидал всю четвёрку. Мужики поднимались, надевая на руки кастеты и вытаскивая кинжалы.

– Ах ты, падла, драться решил. Тогда поглядим, какой у тебя ливер.

– Здоровый у меня ливер, а вас, парни, я теперь убивать буду.

Я понял, что если сейчас прогнусь, житья мне не будет. Поэтому решил бить на поражение, а потом просто сбегу из этого города – империя большая. По ходу дела стал оглядываться, ища какую-нибудь дубинку или доску. А затем я побежал, увидев прислонённый к пакгаузу деревянный брус. Схватив его, повернулся к бегущим следом за мной бандитами и приступил к экзекуции, от души раздавая противникам удары полутораметровой палкой в грудь, по спине или голове. Я уже не боялся убить кого-то, а бил, чтобы они от меня отстали.

– Босс, он так убьёт наших парней.

– Туда этим дебилам и дорога. Ладно, Трампус, угомони этого буяна и скажи, что я зову побазарить.

К нам бежал мужик и кричал, чтобы мы прекратили. Я и прекратил, потому что вся четвёрка просто лежала на земле, а у некоторых из лопнувшей на лице или голове кожи текла кровь. Затем мужик вновь обратился ко мне:

– Пошли, тебя босс зовёт.

Оставив всю четвёрку отходить или доходить, мы подошли к «Папе».

– Хорошо дерёшься, парень. Как тебя?

– Мишель.

– Ты знаешь, кто я?

– Босс местных бандитов.

– Хм, пусть будет так. Пойдёшь ко мне в подручные?

– Нет. Я не могу обирать работяг, как это делают ваши помощники.

– Честно. Другие с радостью приняли бы моё предложение, а ты кочевряжишься.

– Я такой, они другие.

– Подбивал против меня людей. Что ты хотел создать?

– Профсоюз. Не получилось, так что я также плачу твоим подручным недельный налог.

– Ты мне понравился, парень. Я освобождаю тебя от оплаты налога. Если призову помочь разобраться с конкурентами, придёшь?

– Приду, кто же боссу порта откажет. Я могу идти, а то надо на ужин еды купить, да в лесу не заблудиться, пока не стемнело.

– В лесу? Так это тебя Дикарём прозвали?

– Меня.

– Парни, Дикаря не обижать. Он почти наш человек. Ступай и работай спокойно.

– До свидания, господин Торбус.

Я пошёл дальше по своим делам, а бандиты переговаривались:

– Папа, зачем он тебе нужен?

– Он хорош в драке, не боится и злой. Из него получится отличный заплечных дел мастер. Ничего, скоро он свыкнется с тем, что он – мой человек, и сам придёт. Он нищий, а лёгкие деньги и доступные девки никого не оставят равнодушным.

Между тем в начале октября было тепло, но пошли дожди, отчего жить под сенью деревьев стало невозможно. Требовалась нормальная крыша над головой и тёплая комната, ибо не за горами маячила зима. Как мне рассказали портовики, зима тут снежная и довольно холодная из-за ветров с Южных гор. Судя по растениям, здесь преобладал климат Краснодарского края или Крыма. А там кто его знает, какие сюрпризы приготовит местная погода. В любом случае, таскать мешки и прочие тяжести под осенним дождём и в зимние метели мне совершенно не хотелось. К тому же я хоть и был человеком, далёким от бандитских разборок, но понимал, что этот хрен вполне может серьёзно взяться за меня и тогда непонятно, чем дело закончится. А ещё я опасался побитых мной бандюков. Хотя босс и запретил меня трогать, но кто будет разбираться, если эти уроды воткнут мне в спину заточку. По этой причине с работой в порту надо было завязывать.

Деньжат я поднакопил, поэтому в воскресенье отправился искать жилье, начав с бедняцкого 10-го района, где обычно покупал себе еду. Стоящие у домов тётки подсказали, кто сдаёт комнаты внаём. Я притопал по первому адресу в конец 10-й улицы. Передо мной раскинулся опрятный дворик с садовыми деревьями, бедной деревянной избой и находящимся во дворе "божьим одуванчиком". Одуванчик, в смысле, бабушка Таисея, оказалась бодрой старушенцией, стоящей кверху попой и выдёргивающей траву вокруг кустов с созревшими помидорами. Завидев из своей позиции гостя, она вернулась в вертикальное положение и поинтересовалась, чего мне надобно? Я ответил, отчего бабуля закивала головой, сообщив, что комната будет стоить 15 грошей в неделю без пансиона. Если с ужином и завтраком, то 40, ибо, судя по моему цветущему виду, кушал я хорошо и много. Я согласился на ужин и завтрак, чтобы не готовить себе отдельно, потому как в этой реальности газ или микроволновку не включишь и быстро ничего не сделаешь.

Так что, определившись с хатой, задумал сменить работу. В итоге я сказал Торпу, что мне надоело таскать тяжести, поэтому буду искать другой источник заработка, за который больше платят. По этой причине подамся в Тарагондорм. Поставил артельщикам наливку и закуску, мы посидели, перетёрли за житьё и дружески расстались. На прощание мастер сказал, что если передумаю, то могу вернуться – место для меня всегда найдётся. Через пару недель к Торпу подошёл Урфин и поинтересовался, куда делся «Дикарь». Мастер сообщил, что парень уволился, собираясь перебраться в Тарагондорм. «Папа», узнав об этом, только хмыкнул.

Поскольку теперь мне не требовалось никуда идти, обратил внимание на сад. Деревья были усыпаны спелыми фруктами, а на виноградных лозах висели созревшие грозди позднего винограда. Я вырос в частном дворе, при котором имелся сад, поэтому было больно смотреть, как гибнет урожай. По этой причине задал хозяйке вопрос:

– Бабушка Таисея, а чего ты урожай не собираешь?

– Так тяжело мне. Кабы помог кто, так я продала бы его, и денег заработали бы.

– Так давайте я буду собирать фрукты и относить на рынок, а вы торгуйте. А небольшую часть себе оставим и съедим.

В итоге несколько дней я занимался только тем, что обрывал фрукты в корзины, складывая их в сарае, а также делал по несколько ходок на рынок, где торговала бабуля. Пока собирал, от души кушал дары природы. Я хотел наварить варенья, но сахар на рынке стоил довольно дорого, да и с варкой из-за отсутствия топлива и банок с крышками имелись проблемы. Сушить тоже не получалось, потому что солнце стало не таким жарким и пошли частые дожди. В общем, с идеей переработки я быстро угомонился. Бабка на рынке зарабатывала копейку, то есть гроши, но я на них не претендовал, о чём сразу сообщил ей, мол, все заработанное торговлей – её личный доход.

Став хозяйничать в саду, познакомился с соседями, но ограничивался обычным приветствием. По воскресеньям, когда в обед или вечером возвращался с рынка домой, проходил мимо почтенных тётушек или стаек молодых девчат, щелкающих у ворот семечки или просто проводящих время в своей компании. С ними я также здоровался, но не задерживался. Вообще замуж тут выходили довольно рано – в 16-18 лет, но, конечно, были исключения, кто оставался свободной и после этого возраста. Как я понял, это были либо страшненькие, либо слишком переборчивые, либо совсем нищие.

Прожив так пару недель, решил, что пора выходить в люди и искать работу. В воскресенье отправился на расположенный возле крепости рынок. Разглядывая изделия ремесленников, понял, что этот мир живёт в медном и бронзовом веке. Железных вещей было совсем мало – кузнецы только учились работать с кричным металлом. Побродив между рядов, совсем уж было собрался домой, когда увидел городских стражников. Я даже остановился от такого открытия: «Вот куда надо устроиться!» Сказано-сделано. Узнав у блюстителей порядка, где находится их контора, отправился побеседовать с начальством городской стражи. Охранник подсказал, куда идти, и я оказался в кабинете начальника кадров, как про себя назвал его должность.

Патриций осмотрел меня и поинтересовался, что мне тут нужно.

– Господин Тропиньон, меня зовут Мишель Тимофи, и я хотел бы устроиться в городскую стражу. Что для этого требуется?

– Ты термидорианец?

– Да, только жил на самом крае нашей империи в лесной веси.

– А что ты умеешь? Каким оружием владеешь?

– Могу писать на разных языках, хорошо стреляю из лука.

– Отлично! А ты горожанин? Оплачиваешь налог, имеешь право занимать государственные должности?

– Нет, не плачу, но если надо, то сегодня же зарегистрируюсь в муниципалитете.

– Нет, молодой человек, сейчас в страже все должности заняты. Может быть, в будущем. К тому же претендент должен иметь стаж гражданина не менее трёх лет.

– Я понял вас, господин Тропиньон. Буду искать другую работу.

Возвращаясь из департамента городской стражи, завернул в квартал оружейников. Проходя по улице, остановился возле двора, в котором располагалась мастерская. Через забор стал рассматривать, как пыхтят подмастерья, просверливая бронзовые пластины убогими свёрлами из мягкого железа. Другие юноши, орудуя молотком и керном, расширяли отверстия до диаметра, необходимого для крепления пластин. Чуть дальше взрослые мастера собирали из готовых пластин доспех. Я прогулялся вдоль улицы, посмотрев на другие дворы. В соседней мастерской делали более короткие кольчуги из бронзовых колец, а в третьей – кольчуги из деревянного каркаса, обтянутого кожей. Я не являлся большим знатоком оружия и средств защиты древнего воина, имея о них лишь общие представления. Возможно, короткие кольчуги одевали кавалеристы, чтобы длинными не прищемить о седло кое-какие места на теле, и лёгкая пехота типа дротистов – метателей дротиков, пращников и лучников, обходилась кожаными доспехами. А вот длинный доспех из первой мастерской с "юбкой" имели «тяжёлые» пехотинцы и копейщики.

Глядя на потуги подмастерьев, вспомнил о своём ящике, где хранились калёные свёрла и прочие земные инструменты из 21 века. Я подумал, что оружейники хорошо зарабатывают, поэтому эта работа станет для меня настоящим «золотым дном». По этой причине зашёл во двор и направился к более древним мастерам, посчитав, что они тут главные. Подойдя поближе, окликнул их:

– Здравия желаю, граждане мастера.

Пяток мужиков подняли голову, оторвав их от созерцания верстаков с кольчугами, и вразнобой произнесли:

– Здорово, коль не шутишь. Зачем пожаловал?

– Хотел бы поработать на вас, делая дырки в пластинах.

В ответ услышал заезженную шутку земных мастеров:

– Дырка у тебя в заднице, а это отверстие.

– Так можно поработать?

– А сумеешь? Если испоганишь пластину, оплатишь её стоимость. Есть деньги или нищий?

– А сколько стоит пластина?

– Денарий.

– Дорогая. А оплата за пластину какая?

– Четыре гроша за четыре отверстия.

– Давайте размеры, я заберу две пластины и оставлю вам два денария. Дома сделаю, и сегодня же принесу.

– А не украдёшь?

– Так я же деньги оставлю. Понравится, как сделаю отверстия, буду и дальше брать у вас пластины и готовить их под крепёж.

– Телий, что скажешь? Стоит проверить юношу?

– Уж больно он шустрый.

– А эти дырки я сделаю за 10 минут. Мне бежать до моего квартала дольше, чем делать их буду.

– Давай деньги и бери пластины.

Мне дали размеченный по нужным размерам шаблон – деревяшку, показали, что должно получиться, и я ушёл к себе домой. Раскрыв свой "золотой сундучок" с инструментом, выбрал из набора сверло нужного диаметра, примостился на столике во дворе, разметил отверстия, накернил центры и настоящим стальным сверлом по металлу за несколько минут насверлил в мягкой бронзе все отверстия. Затем побежал сдавать заказ.

Мастер Торий проверил отверстия и почесал голову:

– Быстро ты управился и чётко. Я беру тебя на работу.

– Хорошо, только я буду дома работать.

Я вовсе не хотел, чтобы мои инструменты из другого мира видели местные мастера. Иначе они найдут методы, как их отобрать у меня.

– Так не пойдёт. Ты работаешь вместе со всеми.

– Тогда я пойду искать более сговорчивых мастеров. За день я вам несколько сотен отверстий насверлю, так что либо так, либо буду работать на ваших конкурентов.

– А коли сбежишь?

– Чтобы меня поймала стража и в рабы определила? Не вижу смысла в воровстве, если я могу честно заработать больше.

Торий посмотрел на меня и спросил:

– Как тебя зовут-то?

– Мишель Тимофи.

– Ты из рода Тимофи?

– Нет, я из другой страны. Путешествую, мир смотрю, да деньги закончились.

– Перекати-поле, значит?

– Как найду хорошую работу, так и осяду на месте. Да и жениться пора.

– Это правильно. Деньги твои я пока придержу, а ты готовь пластины.

– Все они одинаковые или есть других размеров?

– Пока делай одного, самого ходового, из которого 2/3 доспеха состоит.

– Тогда дайте образец, а сегодня к вечеру я принесу все, что успею сделать.

Мне выдали заготовки, а я стал проверять их на одинаковость, убрав три заготовки другого типоразмера. Эти действия понравились Торию, отчего он даже похвалил меня. В общем, я взял примерно сотню пластин на один доспех, и в двух корзинах потащил их домой. Я предполагал, что за мной кто-то пойдёт, чтобы посмотреть, куда я понесу добро. Так что, повернув на перекрёстке, притормозил и увидел идущего за мной мужика, которого звали Телий. Я не стал его раскрывать, а пошёл к бабке Таисеи.

Усевшись во дворе, занялся разметкой, так что стало не до соглядатая. Провозившись часа два с накерниванием дырок, вышел на улицу, но Телия не увидел. Видать, мужик посмотрел на мои труды, ничего необычного не заметил и ушёл домой. Вернувшись во двор, до вечера насверлил все отверстия и понёс сдавать пластины.

Я пришёл в мастерскую, когда рабочий день закончился и народ разошёлся по домам. Торий немного прибалдел от моей скорости, но честно рассчитался, вернув мои денарии.

– Что же мне теперь с подмастерьями делать, коль ты за день сделал больше, чем пятеро парней?

– Я сверлить буду, а ребят вы на другие работы пристройте. Пусть доспехи собирают.

– А ты можешь собирать?

– Нет. Для этого надо поучиться у вас.

– Значит, ты и тут сможешь работать?

– Если потребуется, то и тут делать буду, а отверстия сверлить только дома.

– Непростой ты парень.

– Какой есть.

– Ладно, приходи завтра, определим все размеры, возьмёшь готовые шаблоны и делай. А подмастерьям я новые дела поручу.

На следующий день я снова пришёл в мастерскую Тория. Мне выдали и погрузили на телегу две тысячи разномастных медных пластин, а один из подмастерьев повёз их ко мне домой. По пути разговорились с добродушным и простым работягой, который назвался Тэксом Лавринусом. Я сорвал немного оставшихся на дереве яблок и угостил его, а затем подкинул десяток грошей за помощь. Парень расчувствовался и помог мне разгрузить и занести в сарай пластины. Не хотелось, чтобы они намокли и позеленели.

Так я стал работать в оружейном бизнесе, а правильнее сказать, оказался рядовым работником оружейной мастерской. 2 тысячи пластин – это 8 тысяч отверстий или 8 тысяч грошей. Когда пересчитал в серебро, сумма составила целых 80 денариев. Ещё немного и заработаю свой первый золотой термидор. Благодаря земному инструменту эта работа оказалась намного доходнее работы грузчиком.

После того, как я помог бабуле со сбором фруктов, не требуя денег, мы с ней подружились. Это выражалось в том, что она перестала брать с меня деньги за постой, а я стал покупать для общего стола мясо или рыбу. Бабка готовила их, отчего наш рацион стал разнообразнее и калорийнее. На работе я ни с кем не общался, кроме как с Лавринусом, Торием и Телием. От Тэкса узнавал городские новости, а с мастерами были сугубо деловые отношения. К тому же после сдачи работы, я оставался и смотрел, как из заготовок собираются доспехи.

– Что, Мишель, хочешь собирать доспехи?

– Было бы неплохо научиться, но это я буду медленно делать.

– Да, на этом участке ты нужнее – у тебя просто феноменально быстро получается просверливать отверстия.

Я же, чтобы не стать полным "дауном" – положил заготовку, просверлил, убрал – решил из дерева сделать сверлильный станок, в который крепилась бы ручная дрель, а для пластины было удобное ложе, чтобы они не соскакивали из-под сверла. В общем, занялся интеллектуальным конструированием. После нескольких проб и ошибок придумал удобную конструкцию, сделал её и организовал в своей комнате полноценное рабочее место. А климат здесь оказался континентальным – жаркое лето и холодная зима.