Текст книги "Неразгаданное убийство. Современный детектив"
![](/books_files/covers/thumbs_240/nerazgadannoe-ubiystvo-sovremennyy-detektiv-198246.jpg)
Автор книги: Александр Кваченюк-Борецкий
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
12
– Ну, вот! Кажется, приехали!
Заехав на карман, фотокор «Реликта» остановил свою «Короллу» и заглушил двигатель.
Феликс был сухощавым и очень юрким молодым человеком лет около тридцати. У него были голубые хитрющие глаза, в которых словно чертики плясали, и сочные губы, похожие на крылья Купидона.
– Феликс! А почему Константин зовет тебя Филом?
Фотокор удивленно посмотрел на Германа.
– Да, мне плевать, как он меня зовет! – с раздражением ответил тот. – Лишь бы мои снимки на страницах газеты печатались, и Главный бабки в срок платил!
– Понятно!
– А почему ты спрашиваешь?
– Да, так! К слову пришлось…
– Х… хе! – усмехнулся Феликс. – Нашел тоже тему для разговора! У журналисткой братии так принято… Все упрощать! Ведь все гениальное – просто! Усек, старичок?
– Усек! – неохотно согласился Герман.
– «Фил» – это короче! И потом… Здесь есть другой подтекст. «Фил», значит, филин, который все слышит и видит!
– Особенно по ночам!
– Ты прав! Я пока фотки проявляю у себя в темной каморке, для меня день – все равно, что ночь!
Они вышли из машины на небольшую площадь перед огромным и роскошным зданием, залитым огнями в этот вечерний час. Это была филармония. Она располагалась на некоторой возвышенности, и к ней вели ступеньки, отделанные мрамором. Тот же, кого репортеры, а, также, любопытные горожане и поклонники, находясь примерно за полсотни метров от входа в прекрасный архитектурный ансамбль, поджидали после окончания концерта, на который в этот раз им не удалось попасть, был знаменитый маэстро. Исполнитель популярных песен в стиле рок-н-ролл.
– Я полагаю, минут через пять или десять Чудов выйдет! И, конечно же, не один! Поэтому я встану поближе ко входу!
– А мне-то что делать?
– Тебе, старичок? Я не знаю, что тебе делать!
Фил в усмешке скривил рот.
– Попробуй интервью у него, что ли, взять! Правда, это будет непросто! Очень непросто!
– В смысле?..
Но фотокор, ничего не ответив на это раз, скорым шагом направился через площадь прямо к филармонии.
Герман, стоя возле машины, еще какое-то время раздумывал: последовать ему примеру Феликса или же оставаться на месте и наблюдать все со стороны? О каком интервью могла идти речь! У новоиспеченного корреспондента «Реликта» не было с собой даже диктофона. Наверно, Феликс просто на свой манер подшучивал над ним.
Прошло еще несколько минут, и вскоре Герман своими глазами увидел, как дверь филармонии распахнулась, и из нее стали выходить зрители. Некоторые из них тотчас поспешили прочь. Но очень многие, держа в руках букеты цветов, останавливались недалеко от входа или же на парадном крыльце, предварительно спустившись на несколько ступенек вниз. Они словно ждали чего-то. Точнее, кого-то! Этим «кем-то», конечно же, был Чудов!
Герману казалось странным, что этот любимец публики не воспользовался запасным входом в филармонию и решил выйти через парадную дверь, где толпа просто не даст ему ступить и шагу. Хотя, у большого артиста был юбилейный концерт! И, видимо, это обязывало его, не смотря ни на что, отдать дань уважения своим почитателям. То есть, вновь появиться на публике, но уже в неформальной обстановке, за пределами филармонии. Но, вполне возможно, причина крылась совсем в другом… Это Доту предстояло выяснить немного позднее… Фил, как назло, всю дорогу, пока они ехали в филармонию, упорно молчал. И, лишь, когда двигатель заглох, он в нескольких словах сообщил Герману о том, кто именно герой его будущего фоторепортажа. А, также, некоторые подробности, касавшиеся его творчества…
Когда на площадь, высыпало очень много народу, в дверях, наконец, показался он! Виновник столпотворения! Герман это понял по тому, как зарукоплескала толпа, и раздались возгласы: «Поздравляем!» «Ура – юбиляру!» И – тому подобное. Шум постепенно нарастал. Герман, невольно поддавшись общему ажиотажу, тоже приблизился к теснившимся вкруг звезды фанатам и поклонникам. Внимательно приглядевшись, он увидел очень рослого молодого мужчину лет около тридцати пяти. У него была темная густая шевелюра, которую на две равные части разделяла тонкая седая прядь волос. На лице его с довольно крупными, но правильными чертами играла счастливая и немного усталая улыбка. Герман лишь теперь заметил, что под руку звезду держала ослепительно красивая женщина. Блондинка! Вот кому везет! Такой молодой, а у него уже и – слава, и, наверняка, куча денег, которые он зарабатывал, давая свои концерты… Плюс ко всему – очаровательная дама! Но не успел Герман об этом подумать, как увидел ослепительную вспышку. Потом вторую, третью!.. Конечно же, Феликс хорошо знал свое дело. Дот даже слегка загордился своим напарником. Он был впервые на журналистском задании, и, безусловно, надеялся, что Феликс поможет ему сделать соответствующую запись под его снимками. В том смысле, что подскажет какую-нибудь идейку о том, под каким соусом Герману подать его умственные выкладки. Хотя, если Фил откажется… Наплевать! Дот попытается справиться со всем этим праздничным, что называется, на грани фола, трепом самостоятельно. Кроме того, он добавит в него ту самую перчинку, которая отличает материал желтой прессы от всех прочих!
Вспышки вновь последовали одна за другой, когда случилось невероятное!.. Герман вдруг заметил, как Чудов неожиданно схватился рукой за шею и стал медленно оседать, погружаясь в толпу. Наконец, он безвозвратно исчез в ней. Было слышно, как его спутница испуганно вытаращив глаза, дико закричала. Вероятно, до нее лишь теперь дошло, что произошло нечто ужасное! Потом она зажала собственный рот рукой и, пошатнувшись, стала медленно оседать на мраморные ступеньки… Видимо, с ней случился обморок. Стоявший рядом мужчина, подхватил ее на руки.
– А, ну! – злобно рявкнул кто-то в самом центре толпы. – Посторонись, сказал! Дай дорогу! Прочь, говорю! Не то…
В тот же миг толпа стала слегка расступаться, и из нее, расталкивая тех, кто стоял на его пути, вдруг показался тип спортивного сложения, одетый в черную кожаную куртку. Глянув на его лицо, выражавшее твердую решимость и, как ему показалось, некоторое злорадство, Герман едва дар речи не потерял! Не смотря на то, что на человеке в черной куртке были зеркальные очки, и, помимо этого, окладистая бородка и усы изменили его черты до неузнаваемости, Дот ни на секунду не усомнился в том, кем этот жуткий тип являлся на самом деле! Конечно же, это был он… Он, и – не кто иной!.. Ухажер Окси! Уж, кого, кого, а такого редкостного подонка, как владелец «Порша», он узнал бы из тысячи ему подобных сразу!
– Скорую! Скорее скорую! – отчаянно и истерично завопил чей-то женский голос в толпе.
Но, когда примерно через полчаса послышался приближающийся вой сирены, было уже слишком поздно! Чудов был мертв.
13
Рудольф Савельевич ждал Василия, сидя у себя в офисе.
– Ну, и как? Как все провернул? Удачно? – спросил он, едва дверь отворилась, и крутой парень уверенно шагнул за порог.
– Вы – не против?
– Чего спрашиваешь? Садись!..
Василий, взявшись за спинку стула, которая была вплотную прижата к крышке стола, потянул ее на себя.
– Надо ж! С каких это пор ты стал такой вежливый? Прямо-таки любо-дорого на тебя посмотреть!
Говоря это, наркоделец не спускал с крутого парня пристального взгляда.
– Можно подумать, что ты – пай-мальчик, а не убийца, у которого руки по локоть в крови!
Вот – гнида! У Василия вдруг появилось желание незаметно сунуть руку в карман крутки и нажать на спусковой крючок волыны. Пуля угодила бы точно в пах Адольфу. Возможно, после этого он научился бы уважать тех, кто, не щадя собственной шкуры, претворял в жизнь, а, может, в смерть, его идиотские планы.
– Что поделать, раз у нас – профессия такая!
– Да, профессия – что надо! Не пыльная! К тому же, интеллигентности учит! Если человек чем-то не понравился! Повел себя, например, неправильно! По-хамски! Не нужно ему в ответ грубить! Или – еще хуже, в морду бить! К чему – такие крайности, когда можно аккуратно убрать этого нахала, словно зловонную кучу со своего пути, и – всего-то делов? А для этого надо необходимый шанцевый инструмент постоянно под рукой иметь!.. Я правильно говорю?
Но Василий на этот раз промолчал, не желая вступать с Адольфом в необыкновенно льстившую его самолюбию риторику. Уж, очень он любил поиграть в важного босса, гангстера типа Аль-Капоне, со своими цепными псами. Безусловно, Василия он также считал одним из них.
– Ну, ладно! Рассказывай, как все прошло?
– Да, вроде гладко!
– Это хорошо, что гладко! Меня интересуют подробности!
– Подробности?
Вероятно, это был его минус, но в отличие от хозяина у Василия не всегда получалось складно говорить.
– Зачем – они?.. Это – дело техники…
– Затем! Долго ты еще со мной переговариваться будешь?
Рудольф Савельевич даже побагровел от злости.
– Хм… Со спины я к нему пристроился! Он ступенькой ниже стоял… И без охранников был… Со своей дамой и еще с кем-то! Коллегами, наверно! Выбрал я момент подходящий, когда все там чего-то кричали, руками размахивали, в ладоши хлопали, и полоснул его втихаря стилетом по сонной артерии… Никто даже не заметил! Кровь брызнула фонтаном!.. А я тем временем ходу из толпы дал…
– Так, думаешь, чудо с этим Чудовым не произойдет? Не воскреснет из …?
Василий плотнее сжал зубы.
– Пусть попробует! Я посмотрю, как у него это получится!
Рудольф Савельевич удовлетворенно потер руки.
– Ладно! Поживем, увидим!
Выдвинув ящик стола, он извлек из него что-то, а затем небрежно бросил на стол. Пачка долларов, описав плавную траекторию в воздухе, со звучным шлепком опустилась на крышку стола прямо возле крутого парня.
– Заляг пока что на дно! Чтоб тебя сегодня же в городе не было!
– Как скажете, шеф!
Василий не скрывал, что, наконец-то, он мог хоть немного отдохнуть от всех этих сухих, полусухих и мокрых дел.
– Когда шум уляжется, я тебя кликну в рупор!.. Подтянешься…
14
На следующий день в редакции «Реликта» с самого утра всех точно лихорадило. Едва переступив порог кабинета, главный тотчас вызвал к себе фотокора.
– Снимки готовы?
– А – вы, как думаете? Я зря свой хлеб не ем!
И Фил молча положил на стол редактору несколько снимков. Тот с нетерпением взяв их, стал внимательно рассматривать.
– Этот годится! Этот… Тоже годится… Этот – нет!
Хорошие на его взгляд фотографии он бережно откладывал в одну сторону, а те, которые ему не особенно приглянулись небрежно швырял в другую.
– А сие произведение искусства, что здесь делает?!
И Теодор Елисеевич ткнул пальцем в очередной снимок.
– Кто – он? И зачем ты мне сюда это приволок?
Феликс уставился на снимок, который еще недавно так старательно проявлял вместе с теми, что Главный одобрил.
– Зачем?
– Да! Зачем? – настойчиво повторил редактор.
– Я думаю…
– Доброе утро!
И не спрашивая позволения, Герман приблизился к столу, на котором лежали снимки.
– Я, кажется, знаю этого человека!
И он кивнул на фото, которое привлекло внимание Теодора Елисеевича тем, что, по его мнению, было совершенно лишним и, точно чуждый фрагмент мозаики, отличный по цвету и композиционной направленности от тех, что складывались в выразительное пано, никак не вписывалось в общую картину того, что произошло на торжестве в честь Чудова возле филармонии. На нем был запечатлен странный субъект в темных очках и кожаной куртке.
– Ну, и знай себе на здоровье!? Причем здесь – статья о Чудове?
В голосе главного послышалось раздражение.
– Это – он убийца! – уверенно сказал Герман.
Главный с нескрываемым удивлением посмотрел на практиканта.
– Что, если ты ошибаешься, старичок?
Но Дот отрицательно мотнул головой.
– Я предполагаю!
– Ах, ты предполагаешь?
– Ну, да!
Не выдержав, редактор, словно ни с того, сего смешинка ему в рот попала и, скорее всего, не одна, а сразу несколько, мелко затрясся в приступе истерического смеха.
– Ха-ха! Гениально! Ты – что, экстрасенс?
Герман, не ожидавший такой реакции от Главного, в некоторой растерянности мельком глянул на Феликса. Но тот, в отличие от Верниса, казался серьезен, как никогда.
– Все произошло так быстро, что…
Шеф «Реликта», достав из кармана платок, промокнул им лоб, вероятно, вспотевший после короткой нервной встряски.
– Что? «Что»!
– Если б я нажал на пуск секундой раньше!.. Мне кажется, я видел в объектив, как рука этого человека… И Феликс снова указал на снимок. …Молниеносно мелькнула в воздухе!
– Кажется!.. Х хе… Ему кажется!
Главный, как будто бы, и впрямь, едва сдерживался, чтоб вновь не расхохотаться во все горло. А, может, только делал вид, что его разбирает смех, чтобы, таким образом, лишний раз выставить своих подчиненных в дурацком свете и заодно позлить их.
– Фил! И давно у тебя это началось?
– Что именно? – не сразу понял тот.
– Галлюцинации! Может, тебе в психушке немного полечиться?
И Теодор Елисеевич с выражением крайней досады, почти злости, и одновременно ехидства на лице нацелил свой взор, похожий два темных зрачка готовой вот-вот пыхнуть огнем охотничьей двустволки, на Феликса.
– Не сомневайся! Больничный я тебе оплачу! А пока дадим объявление в газету и вместо тебя временно наймем внештатного фотокора. Ты, ведь, знаешь, сейчас желающих подработать в нашей газете, а, говоря попросту, хороший куш сорвать, немало!..
– Тогда, кто, по-вашему, убил Чудова?
– Ты это – серьезно, Фил?
Главный даже слегка привстал со стула.
– Я – что, по-твоему, похож на гения сыска, который не выходя из четырех стен, способен определить, кто именно совершил это гнусное злодеяние? Что за бред ты несешь! Пусть убийством занимается полиция! А мы будем делать свое дело! Писать статьи и выпускать газету, чтобы радовать нашего читателя свежим взглядом на этот старый и дряхлый, насквозь провонявший дерьмом мир!
Феликс неопределенно пожал плечами.
– Да, я, разве, против?
– Еще бы ты был против! – не скрывая раздражения, воскликнул редактор.
Выйдя из-за стола, он подошел к окну и какое-то время сосредоточенно смотрел в него погруженный в собственные мысли.
– …Говоришь, опоздал на секунду… Нажать на этот самый!.. Как его?.. И – что? Чудова ты этим все равно бы не спас! А вот, если бы наш материал о нем вышел на день, два, а то и неделю раньше… Говорил я тебе, займись этим гением шоу-бизнеса в первую очередь! Тем более, что нас просили сделать о нем корреспонденцию серьезные люди! Жаловались, что зажрался он! Никого ни в грош не ставит! Свою линию гнет, и – все тут! Надо бы перышки ему почистить… Он прочел бы статью, призадумался. Выводы сделал о собственном поведении и, наверняка, теперь был бы жив!.. Сам, ведь, знаешь, там, где большие деньги – на кону, там и – убийства! Так, нет! Давай, Елисеевич я сначала балериной займусь… Вот и занялся!
– Вы прямо-таки переживаете за этого артиста, как за собственного сына!
Феликс явно был недоволен, что Главный чихвостил его в хвост и гриву при практиканте. И, причем, ни за что! Если бы Вернис, как он говорит, действительно тогда настоял на своем, все вышло бы именно так, как он того и хотел. Балерина и фоторепортаж о ней были тут совершенно ни причем! Видимо, те, кто заказал «Реликту» публикацию о Чудове, в свой черед, не согласовали с Вернисом сроки ее появления на страницах желтой прессы…
– За сына? Вот именно, как за сына! Такие люди, как Чудов кормят и поят нас. Газету с материалами о них моментально раскупают! И надо быть благодарными тем, кто заслуживает нашего внимания. Во что превратилась бы жизнь без таких людей! В серую будничную рутину!.. А теперь одним таким человеком меньше стало! Что ж, мы теперь должны дожидаться, пока их всех или лучших из них бандюки повырежут, как заблудших овец?.. Вернее, бяшек, оставленных хозяином без присмотра?..
– Я этого не говорил!
– И правильно, что не говорил! Но думал! Я понимаю, что успешных людей многие недолюбливают. И есть за что! Но, сам понимаешь, существует такое понятие, как профессиональный долг. И он диктует нам свои правила. Я имею в виду, что если мы вовремя не выполним свой заказ и не покажем известного человека во всей его красе, не представим на суд публики, то нас могут опередить с этим самым заказом другие. Те, чьи поступки опережают их мысли. И чей палец нажимает на спусковой крючок прежде, чем начинают работать их мозги! Они не понимают, что наше общество делится на богатых, и тех, кто живет за счет богатых! А, также, тех, кто работает на них! И, если одно из звеньев этой цепочки пропадает, то рушится вся цепь!..
Выговорившись, Главный снова сел за стол.
– Ну, и что теперь прикажешь с твоими снимками делать? Под каким соусом их подавать?
– Теодор Елисеевич!
И Герман неуверенно протянул главному несколько листов бумаги, исписанных довольно мелким, но вполне разборчивым почерком.
– Что это – за хрень?
– Это… Статья! Статья о Чудове!
– О Чудове?!
И Главный, скривив рот, издал мычащий звук.
– Вон оно – как! Молодец! Оперативно сработал… Отдашь эту белибердень Косте. Пусть сперва он посмотрит. А впредь знай, что все ваши рукописи, если их не зарубит мой помощник, я смотрю в самую последнюю очередь! В моей редакции – десяток корреспондентов. Мне двадцати четырех часов в сутки не хватит, что прочесть и поправить весь редакционный материал, который кладется мне на стол ежедневно! Вписал?
– Но…
– Что – «но»?
– Константин Валерьевич уже прочел мою корреспонденцию…
– Прочел?..
Удивление против воли Верниса мелькнуло на его лице.
– И – что? Остался доволен?
– Он сказал, что не ожидал от меня такой зрелой и серьезной статьи!
– Вот как, значит?
Глубокая складка легла меж бровей главного.
– Тогда, почему материал не отпечатан и подпись моего помощника на нем не стоит?.. Позови-ка ко мне сюда его самого!
Герман тотчас пулей вылетел из кабинета и вскоре вновь появился в нем в сопровождении Константина.
– Так, говоришь, хорош материал? – спросил редактор, с укором и даже несколько суровее, чем это требовалось, глядя на своего помощника, который вовремя не поставил его в известность относительно корреспонденции о Чудове.
– Теодор Елисеевич… – начал, было, Костя.
– Я спрашиваю, «да» или «нет»? Отвечай!
– Да! Толково практикант изложил тему. И, к тому же, с учетом той ситуации, что произошла в тот вечер у филармонии… Вот только…
– Только?
– Много пафоса и… Какой-то уж очень идеальный получился у автора этот Чудов!
– Ну, так!.. Убери пару килограммов пафоса, а то, что, как ты говоришь, герой статьи чересчур идеальным тебе показался, так это – пускай… Человека-то все равно уже нет в живых. Почему бы не заострить внимание на его хороших качествах и не позабыть о плохих?
– Боюсь, что наши заказчики нас не поймут! И, опять же…
Приложив ладонь ко рту, Константин кашлянул в нее дважды.
– Да! Толково практикант изложил тему. И, к тому же, с учетом той ситуации, что произошла в тот вечер у филармонии… Вот только…
– Только?
– Много пафоса и… Какой-то уж очень идеальный получился у автора этот Чудов!
– Фанаты Чудова начнут шептаться по углам. А кто и в открытую станет возмущаться и зубоскалить! По городу нелепые домыслы и грязные сплетни поползут… Мол, угробили гения сцены ни за понюшку табака какие-то недоноски… Куда полиция смотрела? А теперь неумеренной похвальбой пытаются загладить чужую вину! Запишут нашу газету в подхалимы! Дескать, вместо того, чтобы интервью взять у того, кто ведет дело об убийстве Чудова, дифирамбы петь покойнику взялись! Вы ведь знаете наших не в меру сердобольных читателей…
– Ага! Как сплетни читать и всякие щекотливые подробности про знаменитостей, так совесть их не гложет, а, как правду про заслуженного человека узнать, пускай слегка и приукрашенную, так им этого даром не надо!.. Ты – в своем уме, Костя?
Помощник редактора впервые не знал, что ему ответить.
– Предчувствие у меня – недоброе, Теодор Елисеевич! Может быть, просто обойтись информацией об этой ужасной трагедии и портретом нашей бесславно почившей звезды?
– Издеваешься, Костя?
– Нисколько!
– Неужто, для того мы знаменитостей годами выращиваем, как цветы в оранжерее, чтобы потом забыть о них навсегда?
– Кхе, кхе! Герман, ты пока что свободен! Подожди меня, пожалуйста, в моем кабинете! – вдруг сказал Константин. – Вы – не против, Теодор Елисеевич?
Но хозяин «Реликта» его, как будто бы, даже не услышал… Молча повернувшись к Главному и его помощнику спиной, Герман незаметно удалился из кабинета… Видимо, Главный сказал при нем лишнее. То, чего он не должен был слышать. Такой вывод сделал Герман…
15
– Я хочу, чтобы ты изладил серию статей про убиенного артиста! – в горячности воскликнул редактор, когда дверь за Дотом закрылась. – Пусть практикант также поучаствует в этом! Ему будет полезно!
– Теодор, это – ошибка!
И помощник редактора поморщился, словно от зубной боли.
– Ты знаешь, что сказал мне этот самый практикант? Не поверишь!
– Ты же знаешь, я ни кому и ни чему не верю! У меня – должность такая! А вот, когда результат – налицо, тогда – другое дело!
– Да, я – не об этом!
Константин упорно гнул свою линию.
– Практикант сказал мне, что знает этого убийцу! Точнее, того, кто на фотографии и кого мы подозреваем в убийстве! И знает с очень нехорошей стороны!
– Ну, ну! Только хуже, чем убийство, не бывает! Сам понимаешь!
Сидя в кресле, Главный небрежно закинул ногу за ногу.
– И все же, что это за сторона – такая? Ты можешь рассказать поподробнее?!
Помощник редактора, глянул через плечо на дверь. Как ему показалась, она была плотно прикрыта. Потом, смахнув со лба каплю пота, налил из графина в стакан воды и залпом выпил.
– Так я тебя слушаю, Костя! Неужели все – так серьезно?
– Серьезней не бывает! Конечно, если тебе собственная жизнь дорога! Ну, и моя – тоже… Наконец, жизнь этого практиканта!
– Не сгущай краски, старик! Ты проживешь до ста лет! Я тебе это гарантирую!
– Знаешь, Тео! Ты – не швейцарский банк, чтобы дать мне надежные гарантии…
Помощник редактора попытался произнести это шутливым тоном, но у него все получилось совсем наоборот: как-то уж очень серьезно, не особенно уверенно и насквозь фальшиво.
– А ты – не экстрасенс, к сожалению!.. А, может, к счастью!.. Чтобы я твое предчувствие… Точнее, нытье!.. За чистую монету принял!..
– И не самоубийца – тоже!..
И Константин снова метнул настороженный взгляд через плечо.
– Тот брутал в черных очках как-то связан с наркотиками! Я думаю, из-за них Чудова и убили! Ты, ведь, помнишь, одно время про этого артиста слухи ходили, что он – якобы наркоман! Но Чудов, как видно, заплатил, кому надо, и эти слухи быстро развеялись! Так, что никто не успел даже глазом моргнуть!
– Да, плевать мне на все слухи и сплетни, которыми полон этот дурацкий мир, уж если на то пошло! Скажи, причем здесь – мы?
– Тео, неужели ты не понимаешь?
– Ну, что? Что я должен понять! – вскипел тот. – Мне надо рейтинг газеты поднимать, и – точка!
– Ладно! Как знаешь! Только учти, что, если эти убийцы не побоялись перерезать горло такому известному человеку, как Чудов, да еще при всем честном народе, то, что они сделают с нами, если мы по собственной глупости перейдем им дорогу?
– Опять ты – про свое! Костя, мне кажется, что ты скоро собственной тени бояться будешь! И, если послушать тебя, так мне лучше сегодня же объявить себя банкротом и закрыть собственную газету! Тогда, по твоим словам, у меня будет шанс остаться в живых! Только вот жить я на какие шиши буду, про это ты не подумал?! Может, все ж таки, для меня и тебя, да и других наших сотрудников – тоже, есть смысл побороться за свое место под солнцем! Вероятно, ты будешь удивлен, но я в этом кресле до сих пор чувствую себя очень-таки недурно! И просто так я его никому не отдам…
– Так и не отдавай! Просто забудь про этого Чудова! Не стоит трагедию превращать в фарс! Информации о прошлых заслугах этого человека будет вполне достаточно! Тео, не лезь на рожон, я тебя прошу!
– Иди к черту, Костя! – не выдержал его собеседник. – Я – все еще Главный редактор «Реликта», самой востребованной газеты в нашем городе, а не какой-нибудь там хрен моржовый! И полагаю, что останусь таковым еще долгое время!
– Посмотрим! – пробурчал себе Костя под нос, удаляясь из кабинета своего хваткого до дела хозяина и давнишнего друга.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?