Текст книги "Мой друг тролль (сборник)"
![](/books_files/covers/thumbs_240/moy-drug-troll-sbornik-96282.jpg)
Автор книги: Александр Мазин
Жанр: Городское фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 11 (всего у книги 71 страниц) [доступный отрывок для чтения: 20 страниц]
– Здравствуйте, Гоша, – вежливо сказала Катя.
Татуированный Гоша что-то буркнул, окинув Катю рекордно липким взглядом.
– Вы стилист? – попыталась завести светский разговор Катя. – Или парикмахер?
– Гоша пока не определился. Он только что вышел из тюрьмы, – пояснила Карина. – Ищет себя в искусстве.
Пока Катя думала, что бы на это ответить, Гоша их покинул: ввинтился в толпу журналистов и двинулся вдоль стола, выхватывая приглянувшиеся продукты питания и внося хаос и смятение в ряды профессиональных уминателей фуршета.
– Ты что, испугалась его? – со смехом спросила Карина. – Красавец, да? Как нынче говорят – брутальный. Вот так и разрушаются идеалы юности.
– В смысле?
– У меня по молодости от таких мужиков коленки сами подгибались… – Карина задумчиво посмотрела на Гошу, который овладел бутылкой коньяка и теперь дегустировал его единолично. – Просто первобытный человек. Я и не знала, что такие еще сохранились. Гоше наплевать на бизнес, карьеру… он руководствуется только своими желаниями, надо признать, довольно примитивными, и считает, что все, на что упал глаз, должно ему принадлежать. В сочетании с полным отсутствием инстинкта самосохранения из этого получается очень даже возбуждающий коктейль.
– А тебе с ним не страшно? – осторожно спросила Катя.
– Мне? – Карина засмеялась. – Мне он ничего не посмеет сделать. Максимум, что я ему позволяю, – грозно рычать. Он со мной, пока мне это нравится. А мне – нравится! Ты только посмотри, какая животная чувственность! Какая дикарская жизненная энергия!
Катя посмотрела на припавшего к бутылке брутального Гошу и почему-то почувствовала к нему жалость.
– Звериная сущность, – между тем продолжала Карина. – Грубость и цинизм на грани жестокости. Но это только одна сторона жизни.
– А другая? – спросила Катя.
– А другая – это ты! – Карина засмеялась и поцеловала Катю в губы. Даже не поцеловала, а только тронула – чуть-чуть. – Чистая, романтичная, наивная свежесть!
– Карина, а можно узнать, сколько тебе лет? – неожиданно спросила Катя.
Карина вздрогнула.
– Женщинам такие вопросы не задают, – холодно заметила она.
– Пойми меня правильно, – поспешно сказала Катя. – Просто ты иногда кажешься мне… старше, чем выглядишь.
– А на сколько я выгляжу? – осведомилась Карина.
– Ну-у… Года на двадцать два – двадцать три, не больше. А ведешь себя так, как будто тебе за тридцать.
– Да ну? – Холодок в голосе Карины исчез. – Это, девочка, сказывается мой богатый жизненный опыт. Но вообще-то мне немного больше, чем двадцать два. Просто я за собой слежу.
С другого конца стола донесся шум: брутальный Гоша кого-то посылал по кочкам, а этот «кто-то» против такого путешествия возражал.
– Ну как ребенок, право! – озабоченно проговорила Карина. – Извини, Катенок, – пойду сглажу напряжение, пока зубы не посыпались.
Карина решительным шагом пошла разбираться. Катя решила прогуляться по залу и, сделав лишь несколько шагов, вдруг столкнулась с ошеломляюще красивым длинноволосым блондином в снежно-белом костюме. Перепутать его с кем-то было невозможно: это был ее «настоящий» шеф, Эдуард Селгарин.
– Ой, добрый вечер! – обрадовалась Катя знакомому лицу. Селгарин взглянул на нее надменно: мол, кто это тут… Но тут же узнал и заулыбался:
– Катенька! Вот не ожидал! В таком месте… в таком наряде?
– Меня подруга пригласила поучаствовать… в качестве модели… Она стилист, – объяснила Катя.
– Ну и как?
– Увы – приз нам не достался.
Селгарин окинул Катю оценивающим взглядом. Впрочем, в его синих глазах не было ни следа похоти.
– Сильно! – одобрил он. – У вашей подруги действительно есть стиль. Не уверен, что это именно ваш стиль – болезненный и провоцирующий образ невесты-жертвы… Хотя, признаю, он очень-очень привлекателен.
– Почему – болезненный? – удивилась Катя.
– Разве вы не видели себя в зеркале? Нет, ваша подруга – настоящий мастер. Будь мы на балу вампиров, вы непременно получили бы место юной королевы.
– Вы шутите?
– Ничуть, – тем не менее Селгарин улыбнулся. У него были ровные белые, но, пожалуй, слишком мелкие зубы – и это ему неожиданно шло. Когда он был серьезен, то лицо его было настолько безупречно красиво, что казалось лицом мертвой скульптуры, а не живого мужчины.
Катя подумала, что он вообще слишком красив. Мужчина не должен быть таким красивым… Если честно, это не Кате, а ему следовало стать фотомоделью. И харизма у Селгарина определенно была. Катя поймала себя на том, что чувствует к нему именно то «безотчетное доверие», о котором говорила Карина. И ей было очень приятно просто стоять рядом с ним. Приятно и интересно. И ей нравилось с ним разговаривать.
– На этом балу мы получили только пятое место, – сказала Катя.
– Не расстраивайтесь, – утешил ее Селгарин. – Это шоу-бизнес. Всё продается и покупается. Талант, искусство – это здесь не котируется. Здешняя публика ценит только денежную массу, которая лежит под пьедесталом того или иного кумира. Пресыщенность, извращения, ядовитая зависть… И везде – деньги. Если вы и дальше собираетесь двигаться по стезе фотомодели, вам предстоит сталкиваться со всем этим постоянно… – Тут он взглянул на часы и слегка нахмурился. – Простите, Катенька, но мне через пятнадцать минут надо уезжать, а до этого времени решить кое-какие вопросы. Кстати, если хотите, могу подбросить вас домой. Вы ведь у нас числитесь офис-менеджером по невской мансарде? Вам, кстати, нравится эта работа?
– Да это не работа, если честно, – брякнула Катя. Врать Селгарину было совершенно невозможно. – Помесь сторожа с уборщицей.
– Скучаете, да?
– Нет, если честно. Я нашла себе еще одну работу. Переводы с английского. Вы не против? А то я Илье Всеволодовичу ничего не сказала…
– Я ему тоже ничего не скажу! – Селгарин заговорщицки улыбнулся. – Ну так что, подвезти вас?
– Ага! Спасибо большое! Только… – Катя поскучнела. – Мне еще переодеться и грим смыть.
– Десять минут, – сказал Селгарин. – Управитесь?
– Конечно! Я быстро!
Катя, воспрянув духом, побежала в гримерку, откопала свою одежду из-под вороха чужого тряпья, включила горячую воду и решительно намылила лицо. Жирный грим отмывался с огромным трудом. Катя с испугом представила, что завтра будет с ее кожей. А, промыв глаза, увидела Карину.
Глаза Карины горели зловещим огнем.
– Куда ты собралась? – негромко спросила Карина. На то, что Катя опять смывает грим водопроводной водой, она не обратила ни малейшего внимания.
– Домой, куда же еще, – ответила Катя, вытирая лицо. – Я устала.
– Домой? – иронически переспросила Карина. – Ты уверена, что попадешь именно домой?
– А почему я не попаду домой? – удивилась Катя. – Что ты имеешь в виду?
– Я имею в виду того длинноволосого хлыща, с которым ты так мило ворковала. Предложил тебя подвезти домой? Или сразу в ночной клуб?
– Нет, только домой! – Катя рассмеялась. – Да не беспокойся ты – это мой босс! Представляешь, какая неожиданная встреча?
– Какой еще босс? – нахмурилась Карина. – Здесь у тебя только один босс – это я!
– Не здесь, на работе! – пояснила Катя. – Я работаю офис-менеджером у него в фирме. Вернее, не у него. Но он – ее хозяин. И он предложил меня подвезти. Но попросил побыстрее, потому что у него мало времени.
– Ты рехнулась! – воскликнула Карина, схватив Катю за руку. – Босс! Хозяин! Ты даже не представляешь, на что он способен!
– Разве ты с ним знакома? – удивленно спросила Катя.
– Это не важно. Главное, я очень хорошо знаю таких, как он, – мрачно сказала Карина. – Тупые животные, которые считают, что они боги, хозяева жизни, что им все позволено. Вот он предлагает тебя подвезти – и ты думаешь, что это любезность. А ему просто приглянулась юная невинная девочка. Если ты сядешь к нему в машину, он станет хозяином и твоей жизни.
– Ну от меня тоже кое-что зависит…
– Ничего от тебя не зависит! – перебила Карина. – Ты – жертва. Не согласишься – возьмут силой!
– Ага! – Катя лукаво улыбнулась. – Но разве не ты изобразила меня жертвой?
Карина пристально посмотрела на нее:
– Сама догадалась?
– Не-а! Это он сказал, мой босс! – с удовольствием сообщила Катя. – Как видишь, он не такое тупое животное, как ты думаешь. И вообще, зачем богатому, умному, привлекательному мужчине кого-то умыкать силой?
– Чтобы времени попусту не тратить, – сказала Карина. – Ты же слышала: времени у него мало.
– Ой! – обеспокоилась Катя. – Я же сказала: десять минут. Он же ждет!
– Подождет! – отрезала Карина. – Ты с ним не поедешь! Переночуешь у меня! А завтра поедешь от меня прямо на работу. Хотя я бы тебе посоветовала оттуда уволиться. Этот красавец тебе теперь жизни не даст!
Катя видела, что Карина волнуется и, кажется, по-настоящему за нее боится.
Было бы свинством, когда Карина так нервничает, бросить ее и уехать с Селгариным. Тем более это Карина ее сюда привела, заботится о ней, учит…
– Ладно, – согласилась она. – Я ночую у тебя. Но только я должна пойти и сказать ему, что не поеду.
– Вместе пойдем, – хмуро заявила Карина.
Селгарин ждал Катю неподалеку от дверей. Не заметить его было невозможно. Выглядел он божественно.
– Эдуард Георгиевич, – начала Катя, – спасибо за ваше предложение, но я…
– Она останется ночевать у меня, – перебила ее Карина, с вызовом глянув на шефа. Селгарин помрачнел. Его синие глаза были очень похожи на глаза Карины. Правда, у Карины они были больше (или это – грим?) и темнее. Внезапно Катя поняла, что этот цвет – не эффект тонирующих контактных линз, а естественный оттенок. Еще Катя заметила, что Селгарин, казавшийся ей высоким, на самом деле ростом не выше Карины.
– Это и есть твой стилист? – спросил он у Кати.
– Да.
– Поздравляю, – довольно холодно произнес он. – Ваш наряд производит впечатление.
– Мой наряд – или мое творчество? – процедила Карина.
– И то и другое, – Селгарин смотрел на Карину так пристально и так долго, что Кате это показалось неприличным.
– Мы случайно не были знакомы раньше? – спросил он через полминуты.
– Были! Но не будем! – отрезала Карина. – Пошли, Катерина!
– Спасибо вам за предложение… – Катя испугалась, что Селгарин обиделся. Но он на нее даже не посмотрел: не сводил глаз с Карины.
Катя почувствовала легкий укол зависти. Она подумала, что в своем скромном костюме Карина выглядит намного роскошнее, чем Катя – без грима и в обыденной одежде.
– Минуту! – Селгарин протянул руку к Карине, как будто намереваясь задержать ее. – Есть кое-что, что я хотел бы уточнить! Кое-что о… приоритетах! – Он очень холодно и очень пристально смотрел на Карину. – Мы ведь понимаем друг друга, да?
– А я чё-то не понял, чё ты хочешь от моей подруги, гей ботвастый? – раздался у Кати за спиной угрожающий голос.
Катя обернулась и увидела «якудзу» Гошу. В глазах Гоши читалось намерение ломать и сокрушать.
Селгарин, однако, ничуть не испугался: посмотрел на Гошу, как на таракана. Хотя «таракан» был намного крупнее Селгарина.
«Сейчас начнется драка», – подумала Катя. Ну уж нет! Ей это совсем ни к чему!
Она пискнула «Извините!», бросилась к выходу, сбежала по лестнице, мимо чопорных швейцаров, мимо охранника, сделавшего непроизвольное движение – поймать! – но вовремя остановившегося, – и оказалась на пустынной ночной улице. Незнакомой. Где метро, она понятия не имела. Но решительно двинулась вперед: куда-нибудь да выйдет.
Через пять минут ее догнал Гоша.
«Сейчас он мне что-нибудь сделает…» – ёкнуло сердце.
Но Гоша обижать ее не стал.
– Ты куда сбежала, дурочка? – пробасил он довольно добродушно. – Каринка вся извелась. Пошли!
– Куда? – спросила Катя. – К Карине?
– Нет, к гостинице. Такси тебе возьму.
– А Карина не обиделась? – робко спросила Катя. – Она хотела, чтобы я у нее заночевала…
– Ночевать у Карины буду я! – отрезал Гоша. – Тебе там делать нечего. И вообще, – сказал он уже мягче, – держалась бы ты от всего этого подальше. От Каринки, от всего…
– Почему?
– Сдохнуть раньше времени можно, вот почему!
Оставшийся до гостиницы путь они проделали молча. У входа Гоша выбрал из ожидавших их машин ту, что поскромнее, усадил Катю внутрь, назвал адрес, сунул водителю деньги и предупредил:
– Если что с ребенком будет не так, ну, типа, ты, мужик, меня понял!
– Понял, понял! – быстро согласился водитель.
– Крутой у тебя… дружок, – сказал он Кате, когда они отъехали. – Он кто?
– Пока не определился, – ответила Катя. – Не успел еще. Недавно из тюрьмы вышел.
Больше вопросов не последовало. А у дома водитель не просто высадил Катю из машины, а проводил до дверей.
– Так мне спокойней будет, – пояснил он. – А то как бы твой друг меня не определил… Если что.
Глава двадцать вторая
Карлссон и Катя отправляются в загул
Однажды король шотландских эльфов решил устроить турнир.
Первое состязание: кто выпьет больше эля.
Второе состязание: кто издаст самый страшный вопль.
В первом состязании победил проживавший по соседству тролль, из-за оплошности организаторов проникший на турнирное поле и признанный победителем, поскольку эля больше не осталось…
Во втором состязании победил братец победителя, узнавший, что опоздал на первое состязание.
– Карлссон! Как ты вовремя! А я как раз думала: куда ты пропал?
Этим радостным возгласом Катя встретила Карлссона. Когда он возник в окне, она как раз пила чай на кухне. Перед ней на столе лежал конверт с небрежной надписью «гонорар Малышевой». Катя на него с удовольствием посматривала.
– Дела всякие… – неопределенно ответил Карлссон.
– А у меня тут столько всего произошло!
– Угу… – Карлссон шарил в кухонном шкафу. Нашел пачку соленых сухариков «со вкусом ветчины», слопал.
– Я только что из издательства. Вот, деньги за баллады получила, – похвасталась Катя. – Две с половиной тысячи! Первый самостоятельный заработок. Аванс за офис-менеджера не в счет – я же тут фактически ничего не делаю…
– Угу, – Карлссон явно не разделял ее радость. Зато он нашел кусок вареной колбасы недельной давности…
– Карлссон, не ешь, отравишься! – закричала Катя.
Колбаса остановилась на полпути к Карлссонову рту, была обнюхана и сочтена пригодной в пищу.
– Яда нет, – прошамкал Карлссон, откусив кусок граммов в двести.
– При чем тут яд? Она старая! Давай я ее хотя бы поджарю!
Но колбаса уже исчезла в недрах Карлссонова организма.
– Ты такой голодный! – озвучила очевидный факт Катя.
– Три дня не ел, – Карлссон огляделся в поисках еще чего-нибудь съедобного.
– Давай я тебя покормлю! – предложила Катя. – У нас теперь деньги есть. Смотри, сколько! – Катя помахала пачечкой сторублевок. – Карлссончик! Гуляем! – От избытка чувств она привстала из-за стола и чмокнула Карлссона в щеку.
– Гуляем, это как? – флегматично спросил Карлссон.
– Ну-у…
Честно говоря, Катя и сама не знала, что подразумевала под этим словом.
– В кафе пойдем! Поедим вкусно!
– Поесть – это можно, – согласился Карлссон. – Пошли.
– Погоди! Ты что, так и пойдешь? – удивилась Катя. – В этом?
– А что? – Карлссон оглядел свой порядком поношенный спортивный костюм. – Мне в нем удобно.
– Ну ты как хочешь, а мне надо переодеться. Подожди меня здесь, ладно?
Катя встала из-за стола, поставила чашку в мойку и отправилась в комнату. На обратном пути из издательства она заглянула в «Кислород» и теперь собиралась «проветрить» блескучий синий топ с черным иероглифом на спине. Что означал иероглиф, Катя понятия не имела. Главное, что в этом топе она очень эффектно смотрелась.
А вот с лицом все было несколько сложнее. После показа мод прошло уже два дня, а кожа все не приходила в норму. В первый день Катя не очень переживала насчет нездоровой бледности и синяков под глазами – решила, что надо просто выспаться – и все пройдет само. Но теперь, взглянув на себя в зеркало, поняла, что надо принимать меры, – в таком виде в свет идти нельзя. Поэтому, закончив наряжаться, Катя тщательно накрасилась. В итоге лицо получилось несколько кукольным, но, по крайней мере, не изможденным и больным.
– …Ну как, нравится? – спросила Катя, выходя из ванной.
По ее мнению, она выглядела совсем неплохо – если особенно не приглядываться.
– Годится, – равнодушно уронил Карлссон. – Пойдем?
И они отправились в загул.
Выбор кафе Катя предоставила Карлссону.
Взрослый солидный мужчина должен в этом разбираться лучше вчерашней школьницы из провинции.
И Карлссон выбрал. Равнодушно миновав с полдюжины заведений, он решительно направился к двери под загадочной вывеской «Шаманама».
«У нас весело! – сообщали корявые буквы на плакатике. – По выходным – кик-бокс! По понедельникам, вторникам и четвергам – чисто мужские забавы! По средам и пятницам бьют в бубен!»
Сегодня был вторник.
У входа теснились иномарки.
Катя попыталась удержать Карлссона, но разве его удержишь!
Вышибала на входе тоже попытался.
– У вас заказан столик? – осведомился он, с сомнением оглядывая невзрачный прикид посетителя.
– Столик? – Нос Карлссона был на уровне узла вышибалова галстука. Но смотрел он не на галстук, а внутрь заведения, где в дыму и шуме вкусно кушали любители «чисто мужских забав».
Карлссон потянул воздух расширившимися ноздрями. Его и без того маленькие глазки почти закрылись от удовольствия.
– У нас все занято! – решительно заявил вышибала, взял Карлссона за плечо и попытался вытолкнуть на улицу.
Тщетно. Единственное, чего он добился, – Карлссон поднял голову и посмотрел на него.
Что прочитал в этом взгляде вышибала, сказать трудно. Но он тут же отпустил плечо посетителя и посторонился.
Карлссон и Катя вошли внутрь.
– Может, уйдем? – нервно проговорила девушка. – Это же какие-то… тролли.
– Тролли? – Карлссон окинул взглядом посетителей. – Какие же это тролли, – добродушно пробасил он. – Это так, гоблины.
Сказано было довольно громко. Трое мужчин за ближайшим столиком дружно развернули массивные туловища и уставились на Карлссона.
Карлссон улыбнулся, вернее, продемонстрировал троице, какой у него большой рот и какие крупные зубы.
Катя его лица в этот момент не видела, а если бы видела, то поняла бы, почему троица так же дружно отвернулась и занялась содержимым своих тарелок.
А к ним уже торопился халдей.
Этот малый был ко всему привычен, и затрапезный костюмчик Карлссона его не смутил. Из иного лимузина может вылезти субъект в трусах и шлепанцах. А морда у посетителя – самая характерная. Такому убить – что высморкаться. И девчонка с ним – специфическая. Чистенькая простушка в «кислотном» прикиде. С изюминкой. Разбирается дядя. Такого должно принять по высшему разряду, хоть на солидные чаевые надежда слабая. А то позвонит хозяину – и прощай, хлебное местечко.
Халдей принес меню.
Катя заглянула внутрь.
Названия блюд выглядели, мягко говоря, экзотически.
«Радость зомби», «Кровавое рагу», «Сон людоеда»…
Цены тоже были «экзотическими». Пачечка сотенных в сумочке уже не казалась Кате такой толстенькой…
Карлссон в меню даже не взглянул.
Появился халдей.
– Что будем кушать? – осведомился он.
– Мясо, – лаконично ответил Карлссон.
– Осмелюсь предложить «Лангет из утопленницы», – проворковал халдей. – С гарнирчиком, разумеется.
– Из утопленницы? – Карлссон хмыкнул. – Небось пованивает?
– Шутить изволите? Нежнейшее мясцо, свежайшее!
– Годится, – кивнул Карлссон.
– А вашей девушке – то же?
– Девушке утопленницу не надо. Ей чего-нибудь из свинины. Будешь свинину, Малышка?
– Буду, – пробормотала Катя. Она слегка ошалела от шума, дыма и всей обстановки.
– А что будем пить? – почтительно спросил официант.
– Что будешь пить ты, я не знаю, – сказал Карлссон, – а мне пива принеси. Такого, как вон те человечки пьют, – Карлссон показал на соседний столик, где раскрасневшиеся представители сильного пола приканчивали бочонок.
– Сколько-с?
– Один пока, – ответил Карлссон.
– Девушке тоже?
– Мне сок! – быстро сказала Катя. – Апельсиновый.
– Может, закусочки? Салатик?
Катя помотала головой. Надо экономить. Нет, совсем не так она представляла их с Карлссоном гулянье. А если еще и денег не хватит – вообще кошмар!
На них поглядывали. В основном на нее. Особенно неприятным был взгляд бритоголового громилы за столиком позади Карлссона. Его приятели орали и звенели кружками, а этот упер в Катю мутный взор и облизывался. На его голове были вытатуированы череп и свастика.
«Хорошо, что здесь не танцуют», – подумала Катя.
Она отвернулась, но все равно ощущала на себе этот мутный взгляд.
Катя поглядела на Карлссона. Карлссон излучал спокойствие и оптимизм.
Появился официант. Приволок стакан с соком, кружку пива и маленькую тарелочку с сухариками.
– Это что? – с удивлением спросил Карлссон, глядя на пивную кружку, поставленную перед ним на картонный кружок.
– «Балтика», «семерка»! – доложил халдей. – Как вы и просили.
– Я просил – как у тех! – Жест в сторону соседнего стола.
– Так они «семерку» и пьют! – воскликнул халдей. – Я вам «семерку» и принес!
– То, что ты принес, – мышонку не напиться! – заявил Карлссон.
– Вы просили один, я и принес один!
– Нет, какой глупый человечек! – сказал Карлссон Кате. – Я ему сказал: как у тех – не понимает!
И одним махом осушил кружку.
Когда Катин папа пил водку, он делал это именно так: закидывал в рот содержимое стопочки и закусывал грибком или огурчиком.
Карлссон обошелся без закуски. И «закинул» в рот не пятьдесят граммов, а поллитра. Раз – и нет.
– Как у тех, – сказал он халдею. – Точно такую же. Одну. Понял?
– Так бы и сказали, что вам – бочонок! – немного обиженно проговорил официант, забрал пустую кружку и ушел.
«Не хватит, – подумала Катя. – Теперь точно денег не хватит!»
Кружка пива, выпитая Карлссоном, стоила здесь девяносто рублей.
Бритоголовый за столиком справа теперь уже не только пялился, но делал разные неприличные жесты. Катя старалась не обращать на него внимания. Но бритоголового это не остановило. Он как раз начал подниматься, когда халдей приволок и грохнул на стол пятилитровый баллон.
– Вот, другое дело! – обрадовался Карлссон, ухватил бочонок, пробил жесть указательным пальцем и присосался.
Катя обалдела. Халдей тоже. А на бритоголового зрелище произвело такое замечательное впечатление, что он не только отказался от намерения познакомиться, но вообще напрочь утратил к Кате интерес.
– У-ух! – удовлетворенно выдохнул Карлссон, поставив бочонок на стол, благосклонно глянул на зачарованного халдея и спросил: – А где мясо?
– Сей момент! – опомнился официант и упорхнул.
– Тебе тут нравится? – осторожно спросила Катя.
– Неплохо. Пахнет приятно. Дымком.
– Это точно.
В зале висел смог от табачного дыма, к которому примешивался чад из кухни: вентиляция – ни к черту, как говаривал Катин папа.
Катя вдруг затосковала по дому, по родителям, по времени, когда все было просто и понятно, где ее никто не обижал и за все платил папа…
Официант принес горячее. Сначала ей – на тарелке, потом Карлссону – циклопическую порцию на деревянной доске.
Карлссон одобрительно хрюкнул, бесцеремонно ухватился за косточку, вонзил зубы…
– Телятина, – произнес он несколько разочарованно. – А говорил – утопленница! Соврал, человечек?
Официант подобострастно хихикнул. Мол, как остроумно дядя шутит.
– Иди погуляй, – разрешил ему Карлссон. И занялся «утопленницей» вплотную, не забывая прикладываться к бочонку.
Кате кусок в горло не лез. Она прикидывала, во сколько обойдется это пиршество…
Карлссон поманил халдея, тот подскочил с готовностью.
– Туалет – там, за шторкой, – сообщил он.
– Успеется, – Карлссон щелкнул по опустевшему бочонку. – Тащи-ка, человечек, еще один. А ты что не ешь, Малышка? Невкусно?
– Вкусно! – буркнула Катя.
«Эх, все равно пропадать! – подумала она с отчаянной решимостью. – Так хоть оттопыримся!» – И с хрустом, не хуже Карлссона, вонзила зубы во вкуснющий свиной хрящик.
Халдей вернулся с бочонком, к которому успел приспособить краник.
– Мне тоже налейте! – потребовала Катя.
Она заметила, что на них снова поглядывают. Но на сей раз – главным образом не на нее, а на Карлссона. Не вставая, опорожнить бочонок пива и потребовать следующий – здешняя публика могла это оценить.
– Может, еще что-то желаете? – поинтересовался официант.
– Желаем! – заявила Катя. – Лангуста!
Давно хотела попробовать.
– Трех лангустов, – уточнил Карлссон. – Мне. И одного – ей!
– Сей момент!
Лангуст не произвел на Катю впечатления. Настоящие раки, хоть и маленькие, а все равно вкуснее.
Катя вспомнила, как папа ловил их рукавицей и бросал в ведро. А потом раков варили прямо в этом ведре, на костре. Очень вкусно было. Здесь тоже продавали раков, но здешние наверняка не такие вкусные. Катя выпила еще пива и пригорюнилась.
Карлссону принесли третий бочонок.
– За счет заведения! – сообщил халдей.
Но это уже не имело значения для Катиного кошелька.
А в баре тем временем начиналось что-то интересное. Нет, не очень. Соревнования по армрестлингу. Катю это не прикалывало. А вот Карлссон заинтересовался.
– Пошли, – сказал он. – Сейчас я покажу тебе, чем отличается тролль от гоблина.
Катя не поняла, при чем тут тролли и гоблины, но послушно встала.
Карлссон протиснулся к стойке. Его пропустили: за эти полтора часа он ухитрился стать довольно известной личностью, поскольку в туалет так и не сходил. Кто-то уже успел заключить пари: сколько еще продержится этот толстячок. Заключить и выиграть.
А в армрестлинговом чемпионате уже образовались свои фавориты. Каждый – на полторы головы выше Карлссона. И раза в полтора толще, хотя после пива и «утопленницы» Катин друг, как ей показалось, еще больше округлился.
– Что, братишка, решил согреться? – спросил его один из претендентов, с голым черепом и лохматой желтой бородой. – Давай, подсаживайся. Баран, поборись с новеньким. Только учти, браток, у нас вход – стоха бакинских.
Карлссон поглядел на Катю (ее тоже пропустили, только она совсем потерялась среди этих громил), он не понял, о чем речь.
«А-а… Пропадать – так с музыкой!» – подумала Катя, вытащила их кармана пачечку сотенных и положила на стойку.
– Ничего, что рублями? – застенчиво спросила она.
– Ай да лялька! – одобрил кто-то из громил.
В следующую секунду Катя взлетела в воздух и оказалась сидящей на стойке.
Не завизжала она только потому, что дыхание от испуга перехватило.
Усадивший ее верзила (бицепсы – вдвое толще Катиного бедра – и все в красивых цветных тату) вполне доброжелательно похлопал ее по коленке и сказал:
– Посиди тут, детка, а то не увидишь, как твоего другана уложат.
– Это еще посмотрим, кто кого уложит! – задиристо заявила Катя.
Верзила усмехнулся.
Желтобородый тем временем пересчитал Катины денежки, кивнул.
Карлссон уселся на высокий стул с одной стороны стойки, его соперник, лобастый детина в черной майке с флюоресцирующим черепом на бочкообразной груди, разместился с другой стороны. Он возвышался над невысоким Карлссоном, как мастиф над боксером. Но когда они соединили руки, то оказалось, что ладонь у Карлссона – пошире.
– Ну давай, колобок! – ухмыляясь, пробасил детина. – Покажи, что у тебя есть яй…
Бум!
Рука детины с громким стуком ударилась о деревянную стойку.
Детина побагровел. Вокруг захохотали.
– Нечестно! – заорал детина, перекрывая шум. – Я не успел! Еще раз, по новой!
– В кругу друзей не щелкай клювом! – захохотал подсадивший Катю верзила. – А он молодец, твой дружок!
Рыжебородый сгреб деньги и пододвинул их Карлссону.
– Что, братишка, согласен на реванш?
Карлссон с достоинством кивнул.
Детина по кличке Баран достал бумажник и бросил на стойку сто долларов.
На этот раз он ничего говорить не стал, глядел зло и внимательно. Руки борцов соединились и…
Бум!
Результат тот же.
– Это какая-то хитрость! – возмутился детина. – Так не бывает!
– Было, было! Все видели, как ты валялся! – насмешливо произнес желтобородый. – Гуляй, Баран! Какое твое уважаемое погоняло, братишка? – спросил он Карлссона.
– Погоняло? – не понял тот.
– Кличут тебя как?
– Карлссон. С двумя «с».
– Да хоть с тремя! – засмеялся желтобородый.
– Нет, – очень серьезно возразил Карлссон. – С тремя я пока не заслужил.
– Это – твои дела, братишка! Ты в теме, поборешься еще – или на выход?
– Поборюсь, – сказал Карлссон.
– Молодца, братишка! Деньги только прибери!
– Ей отдайте, – Карлссон кивнул на Катю.
Катя взяла переданные деньги и небрежно запихала в карман.
Она страшно гордилась Карлссоном. И собой тоже. Ведь это была ее идея – сходить в кафе.
И бандитские морды вокруг казались ей уже и не мордами, а очень даже мужественными лицами настоящих мужчин.
А Карлссон тем временем уложил еще одного соперника. И еще. Причем с такой же легкостью. Бум – и всё.
Катин карман уже оттопыривался от стодолларовых банкнот, когда поток желающих посостязаться иссяк.
– Никто не хочет? – громогласно поинтересовался желто-бородый. – Ну что ж, придется мне самому поддержать честь заведения!
Он обошел стойку, уселся напротив Карлссона, но денежку класть не стал.
– Угощение – за мой счет, – сказал он и поставил локоть на стойку.
Вот у него лапища оказалась не меньше Карлссоновой. И «бум!» с ним не получилось. Устоял.
Катя видела, как напряглись могучие мышцы, как вздулись жилы на толстой шее желтобородого, а бритый затылок его стал свекольного цвета.
Но он держался и даже, казалось, начал одолевать – рука Карлссона отклонилась назад… На пару секунд. А потом вернулась в вертикальное положение и пошла дальше…
Желтобородый не сдавался. Ручища его ходила ходуном, аж стойка дрожала, лицо блестело от пота, глаза налились кровью…
Не помогло.
Карлссон, правда, на сей раз с заметным усилием, но завалил руку соперника.
– А ты крепок, человек! – произнес он.
– Да и ты не слаб! – сказал желтобородый, растирая кисть. Проигрыш его огорчил, но желтобородый старался держать лицо. – Ты, Карлссон, первый, кто завалил меня на этом дереве! – Он похлопал по стойке. – Ты чемпион, братишка! Чемпион! – взревел желтобородый, вскакивая.
Все дружно завопили.
Карлссону вручили приз: желтый шлем с рогами. Катю аккуратно сняли со стойки и на скрещенных руках отнесли к столику под завистливыми взглядами присутствующих дам.
Карлссон снял шлем, щелкнул пренебрежительно, сказал: «Жестянка, детишкам баловаться. Пойду отолью…»
И удалился за занавеску, провожаемый восхищенными взглядами.
Катя подумала, что надо позвать официанта и попросить счет. Теперь-то денег хватит, если, конечно, здесь принимают доллары…
Но вместо официанта к ней подсел желтобородый.
– Твой друг, он кто? – спросил желтобородый. – В смысле – под кем ходит?
– Он сам по себе! – Катя слегка обиделась за Карлссона. – Он… Бизнесмен из Стокгольма. Здесь у него дела.
– Из Стокгольма? – оживился желтобородый. – Швед! Супер! Я сам, можно сказать, швед. То есть, конечно, русский, это дед у меня – швед. Короче, скажи своему другу, что тут в «Шаманаме» ему всегда рады будут. А если какие проблемы, ну, наедет кто или типа того, так пусть на меня сошлется, я – Коля Голый. Ну, отдыхайте.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?