Текст книги "Взломать стихию"
![](/books_files/covers/thumbs_240/vzlomat-stihiyu-190406.jpg)
Автор книги: Александр Прокудин
Жанр: Современные детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 4
Манин и Бочаров
Курировать дело нового столичного маньяка поручили «блестящему профессионалу с внушающим доверие опытом» – Алексею Николаевичу Манину. Было которому при этом едва за тридцать. Но кого в России можно удивить карьерными взлетами «талантливой молодежи», основные таланты которых заключались в породистых родословных? Так было и в случае с Алексеем – сыном Николая Сергеевича Манина, генерал – майора юстиции МВД.
Яблоня, с ветки которой сорвался фрукт, называемый ныне Маниным-младшим, определенно росла на пригорке с крутыми склонами. Упало яблочко, может и рядом, но укатилось – ох, как далеко! Расстояние в трудолюбии, обязательности, да и в обыкновенной бытовой порядочности между отцом – генералом и сыном – сыном генерала было галактическим.
Манин-старший относился к генералам полу – боевого полу – кабинетного типа, добившимся этой и других регалий приемлемо достойным путем. Кое-где помогли связи, не без этого, но и честная добросовестная служба тоже присутствовала. Сыну же Николая Сергеевича, Манину-младшему было достаточно первой части этого карьерного уравнения. Имя папаши распахивало перед ним большинство из дверей, а личный звонок отца отпирал те, что по какой-то причине не открылись на имя.
Такое положение вещей неминуемо отразилось на общем отношении Алексея к жизни – приятно наполненной с самого детства легкими деньгами и большими возможностями. В компании других представителей московской «золотой молодежи» Манин проводил гораздо больше времени, чем за учебниками и, позже, в московской прокуратуре – на престижной и перспективной должности, организованной для него отцом.
Теперь, однако, наступили новые времена. Раскрывавшиеся одна за другой двери, в итоге привели к той, где волшебный способ перестал действовать. Здесь уже требовалось хоть как-то проявить себя самостоятельно. Иначе о мечте – генеральной прокуратуре (с перспективой когда-нибудь ее возглавить) – можно было и не помышлять. Об этом генерал – майор и заявил как-то сыну, после его очередного загула, отловив его с проститутками на квартире, и всыпав ему прямо при них по первое число, как малолетку.
По плану отца, дело должно было сдвинуться с мертвой точки еще год назад, когда он выбил сыну прекрасную возможность показать себя на сверхрезонансном деле: поимке маньяка в течение нескольких лет терзавшего столицу и Подмосковье[2]2
События книги «Взломать Шамана».
[Закрыть].
Но в тот раз события стали развиваться таким образом, что роль Манина-младшего в них оказалась скорее отрицательной. Хоть Заплаточник и был в итоге уничтожен, а его последняя жертва спасена, но, как выяснилось, преступник все это время находился под самым носом у Манина, и неоднократно использовал его, чтобы морочить следствие. Даже при наличии отца – генерала, это могло привести к карьерной катастрофе.
Используя все правды и неправды, угол начальственного ока все-таки удалось сместить в сторону, с которой Алексей выглядел не обманутым и некомпетентным, как и было на самом деле, а даже едва ли не героем, лично обезвредившим «опаснейшего врага в собственных рядах». Лавры, по праву принадлежащие Ивану, Кларе, Василию Ложкину, а так же чудом оставшимся в живых Гуляре и капитану спецназа Владимиру Ляшкину, также принимавшему участие в поимке маньяка, единолично достались мажору Манину.
Но радовался отец – генерал рано. Вместо развития успеха, со страха и от ревности к тем, кто на самом деле раскрыл преступление, Манин-младший начал пить (и не только пить, разумеется, это же Москва!). Причем в количестве, в каком не позволял себе этого даже в золотые годы еще нетронутой печени. Дело закончилось белейшей из возможных горячек, прямо на рабочем месте. Вряд ли московская прокуратура вспомнит кого-то еще, носящегося нагишом по служебным коридорами и с воплями стреляющего из табельного оружия по засевшим в электрических лампочках бесам.
Вопреки ожиданиям, этот карьерный этап закончился для Алексея не генпрокуратурой, а загородной лечебницей, куда генерал отвез сына лично.
К счастью, из больницы Манин вышел абсолютно другим человеком. Медики совершили настоящее чудо. Недавний прожигатель жизни более не прикасался ни к спиртному, ни к травке, ни к таблеткам, ни к особенно им почитаемому московскому кокаину. Правда, вместе с отвращением к порокам Манин привез из профилактория также и пару нервные тиков. Но это уже были мелочи. Привычки одергивать рукава одежды, и ежиться, словно черепаха, пытающая по брови втянуть в туловище голову, со стороны выглядели странно, но были совершенно не хуже постоянного перегара и шмыганья больным перекокаиненным носом, по которым Манина все знали до этого.
К несчастью, в полной мере этим переменам отец-генерал порадоваться не успел. Николай Сергеевич умер спустя неделю после возвращения сына, схватив третий, и последний по счету, инфаркт, с которым сердцу получиновника-полусолдата справиться уже не получилось. Поздний и единственный ребенок в семье Леша Манин стал, таким образом, полусиротой. У него оставалась еще мать, но, увы, при этом тоже тяжелобольная, несколько лет назад помещенная отцом в один из лучших ведомственных санаториев. Забота о ней теперь лежала целиком на Алексее.
После похорон отца Манин изменился еще сильнее, и прежде всего это заметили коллеги. Он избавился от раздражительных барских нотаций, которыми прежде любил изводить подчиненных. Научился держать недовольство в себе, говорил мало и только о работе. Много времени проводил с больной матерью. Другими словами, исполнил мечту покойного отца – повзрослел и остепенился. Что, в совокупности с прошлыми заслугами по делу Заплаточника – Шамана и влиянию оставшихся от отца связей, произвело нужный эффект. Курировать новое статусное дело снова поручили ему. Генеральная прокуратура вновь подмигивала Алексею Николаевичу, маня Манина-младшего распахнутыми в саму себя дверями. Стоило всего лишь не оплошать и в этот раз.
Небольшой зал для заседаний в центральной московской прокуратуре заполнился примерно на три четверти. В президиуме сидел сам Манин и несколько высоких прокурорских чинов. Все остальные – следователи и оперативники – расположились на стульях перед ними, удерживая на коленях раскрытые для служебных пометок блокноты.
Присутствовала тут и Гуляра, по-прежнему работающая в должности помощницы старшего следователя – но только без следователя. Нового начальника взамен «утраченного» в ходе дела Шамана ей так и не назначили.
Гуляра постаралась сесть так, чтобы не мозолить глаза Манину. Они недолюбливали друг друга искренне, давно и взаимно, и девушке не хотелось лишний раз дразнить его мстительную натуру. В памяти жил неприятный эпизод [3]3
События книги «Взломать Шамана».
[Закрыть]годовой давности, когда их встреча наедине закончилась плохо. А именно: ударом гуляриного колена по манинскому паху и последовавшими за этим угрозами разрушить ее карьеру.
Надо сказать, что впоследствии Алексей Николаевич их так и не осуществил. Может, побоялся – после всего внимания, которое досталось Гуляре, как жертве чуть не упущенного им Заплаточника. Может, позабыл, погрузившись в алкогольно-седативный трип. Может, даже стало стыдно – кто его знает? О переменах в прокуроре после его лечения Гуляра была не очень-то осведомлена, она его помнила таким, каким он был прежде: трусливым, похотливым, завистливым и не особенно умным «папенькиным сынком».
Брифинг по новому маньяку, поднявшийся из президиума Манин начал со слов:
– Позвольте представить нашего нового сотрудника. Он вел дело до передачи его нам в прокуратуру, и вместе с ним перешел к нам сюда. Старший следователь по особо важным делам Андрей Николаевич Бочаров, познакомьтесь.
Из первого ряда встал полноватый, аккуратно причесанный человек, лет сорока пяти, в тонком трикотажном свитере поверх рубашки с галстуком. Лицо его было выбрито до розовых пятен на щеках, украшали его округлую физиономию пухлые красноватые губы и рязанский картофельный нос. Сверху приплюснутую картошку венчали очки в далеко не модной оправе, с толстыми, свидетельствующими о явно проблемном зрении хозяина, стеклами. На ноги, в некотором диссонансе со свитером и галстуком, были надеты беговые кроссовки. Под мышкой Бочаров держал казенную картонную папку средней толщины – видимо, с материалами дела.
– Андрей Николаевич, введите нас в курс событий, пожалуйста, – попросил Манин.
Следователь вышел вперед, занял место чуть в стороне от президиума, раскрыл свою папку и приступил к ознакомлению всех присутствующих с ее страшным содержанием.
Глава 5
Брифинг по маньяку
В любом мегаполисе мира люди пропадают постоянно – такова жизнь многомиллионных муравейников. Московская статистика по «исчезнувшим без вести» печально неутешительна. За год в столице пропадает более пяти тысяч человек (почти треть из них дети), а в одновременном розыске числятся около сотни тысяч душ – суммированных за последние годы.
Причины исчезновений разные, не всегда, кончено, криминальные. Зачастую, отчаявшись найти себя в большом городе, не предупредив никого, люди пытаются устроить свои судьбы где-то еще, в другой части света, уезжая от накопленных на старом месте проблем. Это в лучшем случае. В худшем – с ними происходит то, о чем на брифинге рассказал Бочаров.
В конце июня житель подмосковного города сделал страшную находку – обнаружил три женских тела, утопленных в местном озере.
– По мнению экспертов, смерть наступила около двух, двух с половиной месяцев назад. Ориентировочно, в конце марта, – рассказывал Бочаров, подглядывая нужные детали в папке. – Смерть всех жертв, при этом, наступила или одновременно, или в скором времени друг за другом.
Двух женщин удалось опознать по приметам. Как оказалось, они уже были заявлены в розыск.
– И, что интересно, с интервалом в два месяца, – специально отметил докладчик. – То есть, как минимум, одну жертву не меньше нескольких месяцев держали живой в плену. И только когда их набралось трое, преступником было принято решение избавиться от всех сразу.
В пользу того, что жертвы содержались вместе, говорило и содержимое их желудков – оно было идентичным.
– Что говорит о том, что их кормили одинаково, – пояснил Бочаров. – Как надзиратель кормит в тюрьме пленников, например.
В целом же, расследование пока было на самой начальной стадии, без какого-либо значимого продвижения в установлении истины. Загадок было куда больше, чем установленных фактов.
– Никакой связи между жертвами на данный момент не обнаружено, – продолжал доклад следователь. – Те, чьи личности идентифицированы, пропали в разное время, из разных районов Москвы, между собой знакомы маловероятно. По фактам: некто совершил их похищение, держал в заточении в неизвестном нам месте, а затем убил. Что позволяет классифицировать его как серийного, маниакальной направленности убийцу, и передать дело, как особо важное, на контроль центральной прокуратуре.
– Что насчет сексуального насилия? – задал вопрос один из оперативников.
– На данный момент выясняется, – ответил Бочаров. – Тела пролежали в воде долго. Да к тому же вы знаете, сколько надо ждать очереди на экспертизу. Запрос был оформлен еще в июне, прошло больше месяца…
– Ну, теперь будет быстро, раз дело у нас на контроле, – вмешался со своим словом Манин. – Извините. Продолжайте.
– То, что смерть наступила в марте, позволяет предположить, что гипотетически у произошедшего могут быть свидетели, – продолжил Андрей Бочаров. – Поясню. Лед на озерах и подмосковных реках лежит до конца апреля. Это минимум. Чтобы опустить тела под воду, преступнику была необходима полынья или прорубь. Предлагаю еще раз опросить местных. Из тех, кто рыбачит. Могли что-то видеть.
Оперативники закивали, подтверждая принятое поручение. Какое-то время ушло на распределение зон ответственности между следственными группами. Кого-то бросили на сбор данных по жертвам, кого-то на поиск свидетелей. Еще одна часть занялась профилактическим прочесыванием картотеки – с уже замеченными в насилии персонажами. В общем, работы хватило всем. Кроме Гуляры, которая внутренне уже подготовилась после брифинга поговорить все-таки с начальством. Чтобы и ей тоже дали, наконец, конкретное указание, к какой группе примкнуть и чем заняться.
Но этого не потребовалось.
– Все данные прямиком Андрею Николаевичу, как руководителю следственных действий. И, разумеется, мне, как главе расследования, – отметил Манин. – И еще… Маматова?
– Я здесь, – Гуляра Черешнина поднялась, услышав свой девичью фамилию.
– Вы теперь работаете с Бочаровым. Лично, в его полном распоряжении. Всем спасибо, жду результатов.
Зал зашумел, забубнили голоса следователей, затрубили, цепляя ножками паркет, отодвигаемые стулья. Не глядя на Гуляру, ее новый непосредственный начальник собирал в папку бумаги. Закончив, он, прищурившись, осмотрел уже полупустой зал, и не без труда нашел в нем ожидающую его помощницу.
– Будем знакомы, – подойдя, протянул он руку для рукопожатия. – Андрей. Покажете, где тут у вас что?
Глава 6
Чай на бегу
Как скоро стало известно всей прокуратуре, в жизни Андрея Николаевича Бочарова были две настоящие страсти.
Первой являлся чай. Мало кто из мужчин посвящал себя жидкостям, не содержащем в себе ни капли алкоголя. Андрей Николаевич был одним из них. Все, что об этом напитке, так или иначе, было задокументировано, он знал наизусть. Чтобы найти незнакомый Бочарову факт о чае, надо было снаряжать экспедицию в Китай, предпочтительно древний – 2737-го года до нашей эры. Именно тогда, по преданию, в походный котел китайского императора Шэнь-нуня ветер занес несколько случайных листков чайного дерева. С тех пор император других напитков не пил. Его примеру следовал и Бочаров.
– По другому мифу, чай – это ресницы Бодхихармы, – закончив с одной версией, Андрей Николаевич всегда рассказывал и вторую. – Он рассердился на них за то, что заснул во время медитации. Поэтому, когда проснулся, в гневе отрезал их вместе с веками и бросил оземь. На следующий день там вырос чайный куст, чьи листья, как оказалось, прогоняют сон.
«Чайхона номер 02» – так быстро стали называть кабинет Бочарова в прокуратуре, и он не обижался, это ему даже льстило. А вот кличка «Самовар» (на который он, кстати, румяный, осанистый и полноватый, был довольно похож), к удивлению не прижилась. Возможно, из-за неприятно проглядывающей фамильярности. Бочарову дали прозвище по инициалам – АНБ. И вот оно отчего-то приклеилось к нему сразу, хотя ничего общего между его носителем и американским Агентством национальной безопасности не было вовсе.
Полученные теоретические знания АНБ всегда старался подкрепить практикой. Ему недостаточно было просто знать, что в Англии чай заваривают с яичными желтками и кипящими сливками, ему необходимо было изготовить кастард самому. Мало было удивиться тибетским кочевникам, пьющим чай с топленым маслом яка. Бочаров умудрился раздобыть это масло в Москве, и, взбив его с солью в крепко заваренном на овечьем молоке зеленом чае, напоил полученным напитком коллег.
– Поить чаем гостей принято во всем мире, – обязательно рассказывал он при каждом чаепитии какой-нибудь занимательный факт. – В Азербайджане при помощи чая дают ответ сватам. Если родственники невесты согласны на брак, то сватам подаётся сладкий чай. Если же чай и сахар принесут друг от друга отдельно, это означает вежливый отказ.
Каждый побывавший в «Чайхоне» уносил домой что-то новенькое из знаний об этом напитке.
– «Лапсанг Сушонг», например, коптится на сосновых дровах. А некоторые сорта зелёных чаёв принято обжаривать. Из чая варят даже кисель! – восторженно рассказывал Андрей Николаевич про очередной рецепт Гуляре, обещая к следующим выходным обязательно им заняться.
АНБ даже одевался так-либо под чай с молоком, либо в канареечные и янтарные цвета. Что ему не слишком шло, но, не это, как понимаете, было главным.
Ну, и конечно, такое увлечение не могло обойтись без коллекционирования. Коллекцию чаев АНБ показывали по Первому каналу, о ней писали все журналы, в которых были разделы «здоровье» и «хобби» (то есть вообще все). Байховые и листовые, кирпичные и плиточные, черные, белые, зеленые, пуэр и улун. Турецкие, японские, африканские, иранские и прочие (одни только китайские сорта можно было перечислять целую вечность). АНБ не связывался лишь с ароматизированными экспонатами – их существовало вообще Великое чайное море. Из него Бочаров вылавливал лишь самые классические варианты: типа, гэмматайи, японского чая с жареным рисом, мятного туарегского чая, да лимонного чая, известного на Западе, кстати, как просто «Русский чай».
Теперь Гуляра ежедневно приносила Ивану что-то новенькое из этой богатой на детали тонизирующей Вселенной.
– Ты в курсе, что чай это камелия вообще? И что зеленый и черный чай это одни и те же листья с совершенно одинаковых кустов?
– Быть не может! – искренне поражался Черешнин, знавший о чае только то, что вкусней он с сахаром, а питательней с бутербродами. Ну и коньяк им еще неплохо запивается.
Побочным эффектом того количества чая, которое ежедневно выпивал АНБ, были его частые отлучки в туалет. Бегал он туда с регулярностью, расписанной по минутам. Это ли породило его вторую страсть – бег – или же то была обычная тяга к здоровому образу жизни, неизвестно. Но АНБ принимал участие во всех забегах и марафонах, которые не мешали работе и были позволительны финансово (о забеге в Лондоне, Бостоне или Нью-Йорке, увы, приходилось только мечтать). В его машине всегда лежал, готовый к переодеванию спортивный костюм, а на ногах всегда были удобные кроссовки. Очень часто он переодевался в спортивное еще на работе, чтобы не заходя домой, прежде отдать дань своему увлечению – в ближайшем парке, алее или на подходящем для этого бульваре. Бег же по выходным вообще был для него свят и обязателен. Естественно, с чайным термосом в рюкзачке.
Педантичность и скрупулезность в отношении своих хобби, проецировалась и на подход АНБ к его рабочим обязанностям. Своей профессии он был предан и всегда ставил рабочие вопросы выше любых личных интересов. Которых у него, как у любого семейного мужчины, содержащего трех детей и супругу с тещей, было не мало.
– Нормальный мужик, – делилась Гуляра с Иваном впечатлениями о новом начальнике после первого дня знакомства. – Подумала сначала, увалень какой-то. А в нем энергии – на трехведерный самовар!
Нового маньяка, разумеется, супруги обсуждали тоже.
С предварительными выводами, сделанными Бочаровым, Черешнин любезно согласился.
– То, что жертвы были друг с другом не знакомы, но при этом убийца собрал их вместе, – прокомментировал детектив, – говорит о том, что он действует по каким-то своим правилам. По программе – как это всегда с сумасшедшими. В общем, да, налицо очередной маньяк, спорить глупо.
Иван обнял жену за плечи.
– Ты сама – то, как?
Заботливый супруг имел в виду, насколько Гуляра справляется с собой. Меньше года назад побывав в плену у одного из самых кровожадных маньяков, и спасшись от него практически чудом, она имела все права относиться к подобным вещам болезненно.
Гуляра спокойно, может лишь чуть натянуто, улыбнулась.
– Все нормально, Ванюша. Поверь.
Иван пристально смотрел в ее глаза, пытаясь понять, говорит она правду или просто его успокаивает. Гуляра это поняла и призналась честно, уже без улыбки.
– Бывает, что накатывает, конечно. Но я справляюсь. С твоей помощью. Все нормально.
Гуляра придвинулась к супругу. Взяв его руку, она осторожно положила ее себе на живот. Который к тому времени стал уже настолько заметным, что скоро от Тамары Брыкун его придется прятать не под парео, а под дубленкой или шубой.
– А, если что… Ты нас от всех злодеев защитишь, я знаю. Ты мой герой.
– Не надо никаких «если что», пожалуйста, – искренне попросил Иван. – На всех злодеев у меня «героина» не хватит.
– Шуточки у тебя, как рэп у Ложкина, – добродушно констатировала Гуляра.
– Такие же смешные?
– Угу. Над ними еще пахать и пахать.
Глава 7
Одиночка Клара
В слове «одиночка» сразу слышится нечто опасное, с чем лучше не спорить, и, тем более, не вставать у него на пути: Чак Норрис, Рембо, Леон-киллер. Приставка «мать» делает его лишь еще более устрашающим. В ежедневной борьбе за обычные для других радости жизни они приобретают такие скиллы выживания, которые не снились ни зеленым, ни краповым беретам. Но секретарь детективного агентства «Ф.Б.Р.», мать-одиночка Клара Красовская, на дух не переносила, когда ее так называли. По ее мнению, это звучало так же изящно, как «массовик-затейник», «рак-отшельник», «суп-пюре» или что-либо другое написанное через дефис.
Обладая весьма невысоким ростом и почти подростковой внешностью, Клара, тем не менее, везде привыкла пробиваться силой. И это неплохо у нее получалось. Помогал колючий до травмоопасности характер, безжалостный острый язык и, пронзающий любую защиту, едкий взгляд. Не только в физическом, но и в экзистенциальном смысле – на жизнь. Пробовать пробить ее оборону, сшитую внахлест из скепсиса, цинизма и прагматичного отношения ко всему на свете, было занятием неблагодарным.
Как формулировала Клара сама для себя, в ее жизни было несколько главных вещей. Главной любовью был сын. Главным врагом – его отец. Главной задачей: не проиграть главному врагу в битве за главную любовь.
Все, что можно было решить в мирном разговоре, они с бывшим мужем, московским бизнесменом Владленом Красовским, давно решили. Нынче борьба целиком перешла в залы судебных заседаний, и, надо сказать, грозила закончиться не в ее пользу. Бывший супруг одерживал одну победу за другой. Кроме того, приближалась решающая судебная схватка, выйти на которую Кларе было практически не с чем. Разве с одним характером.
Основным козырем противной стороны была финансовая несостоятельность матери, на порядок отличающаяся от финансовой состоятельности отца. И с этим было глупо спорить. Возможности, предоставляемые ребенку Владом, были намного выше. Учитывая, что начавшийся на днях новый учебный год сожрал последние денежные запасы, положение секретарши детективного агентства было похоже на безвыходное.
По Клариной просьбе Иван и Василий задержались в офисе «Ф.Б.Р.», чтобы выслушать мать – одиночку, у которой «был к ним разговор».
Клара была конкретна с самого начала.
– Ребята, мне нужны деньги.
На это заявление никто из коллег не откликнулся. Три слова, произнесенные Кларой, мог сказать любой их них, нисколько, при этом, не покривив душой. С участливым видом и Иван, и Василий продолжали смотреть на Клару, ожидая более детального объяснения проблемы. Она продолжила.
– Адвокат говорит, это последний шанс, – Клара сверлила глазами партнеров по агентству. – Мне ненадолго. Просто, чтобы полежали на счету. Банковская справка нужна, понимаете? Иначе, Кирилла отдадут Владу.
Теперь для Ложкина и Черешнина ситуация стала понятнее, но что делать, было все равно совершенно не ясно.
– Уффф… – издал Иван. – У меня нет сейчас. Даже на время.
– У меня тоже, – добавил Василий. – Столько точно.
– Что делать? Я в панике, – сказала Клара совершенно спокойным голосом. – Вань? У нас есть хоть какое-то дело, которое может принести бабок?
– Ты еще весной везде и так взяла авансом, – ответил Черешнин. – Нам еще отрабатывать.
Дела, которые вел до своей кончины первый глава агентства Филипп, действительно давно уже погоды не делали. А на новых, типа, поиска кобелей брюхативших породистых такс, ставку делать тоже не имело смысла – слишком они были непостоянны. Слежка же за неверными супругами большого дохода не приносила. В общем, если где-то и следовало искать деньги, то определенно не тут.
– А на какой срок? – спросил Ложкин.
– Не знаю, на пару недель, – ответила Клара. – Может на три – четыре. Заседание на следующей неделе.
Васька скорчил гримасу, обозначающую глубокие раздумья.
– А что? Есть какие-то мысли? – в тоскливом вопросе Клары прозвучала надежда.
– Упаси тебя от его мыслей, – всполошился Иван, как никто знавший способы, которыми бывший сосед мог бы быстро раздобыть денег. – Над чем ты там задумался, гопота?
В ответ Васька улыбнулся во всю свою конопатую физиономию.
– Тебе не скажу, прокурорский муж. Да к тому же не факт, что выгорит. Но главное… – Ложкин повернулся к Кларе и серьезно «донес мысль». – Главное – вернуть в срок! Это жестко.
Секретарша ожила.
– Конечно! Мне к заседанию нужно иметь документ, а потом хоть тут же снимаю и отдаю!
– Ок, – произнес Василий и направился к выходу. – Тогда я сегодня на отгуле. Пойду вопрос решать.
Клара проводила Ложкина тем же взглядом, каким недавно на него смотрела клиентка «поруганной» таксы.
Иван же отнесся к тому, что произошло, с крайним скепсисом.
– Ох, Клара… Не к добру это, – проворчал номинальный шеф агентства, резонно заметив: – И, по любому, это временное решение.
Клара пожала плечами.
– А что ты предлагаешь? Отдать этому козлу ребенка? Только потому, что у него есть деньги, а мы с тобой их никак не заработаем?
– Договориться вам нужно. Без судов.
Красовская отреагировала на слова Ивана закатив глаза, словно они ее сильно рассмешили.
– Не получится, – ответила она. – Столько всего наворочено между нами… Я у Влада Кирилла как-то даже выкрала. Прятала у матери. С тех пор он только через адвокатов со мной разговаривает.
Клара разозлилась вспоминая.
– Все делает, чтобы меня выбесить! Одно то, что после развода он себе мою фамилию оставил…
– Чего? – удивился Черешнин.
– Это я Красовская. И всегда была, – пояснила Клара удивительный, ранее неизвестный Ивану, факт. – А он Серюков. И не Владлен, а Владик. «Меня все партнеры уже под этой фамилией знают…» – передразнила Клара бывшего мужа и резюмировала: – Сука тщеславная.
– Я никогда не спрашивал… – решился Иван на терзающий его любопытную натуру вопрос. – А почему вы вообще расстались?
Клара объемно вздохнула и откинулась на спинку дивана.
– Измена.
Черешнин с сочувствием покачал головой и даже цокнул языком.
– Понятно.
– Что тебе понятно? – секретарша жестко ухмыльнулась.
– Ну, с твоим характером…Принципиальным. Простить такое…
– Это я ему изменила, умник. Это мне Влад не простил. И мстит теперь.
– Что? – глаза Ивана полезли на лоб. – Ты не шутишь?
– Не шучу. С Филиппом, со своим детективным начальником, – сообщила Клара следующую шокирующую деталь. – Но и Влад мне изменял тоже, если тебе интересно.
– Понятно, – Иван не понимал, как реагировать на спровоцированное им самим признание. – Отомстила?
– В своем роде, – подтвердила невозмутимая секретарша. – Он с Филиппом в карты играл частенько. Все время говорил, что завязал, но врал. И в один прекрасный вечер поставил на кон меня.
– Да ты гонишь!
– Да.
– И что, проиграл?
– Нет, выиграл. Но я, когда узнала, психанула и пошла к Филиппу сама. Вручить компенсацию. Насильно.
Клара подошла к бару для клиентов и налила себе выпить. Черешнин с выпученными глазами сидел молча.
– Это я потом узнала, что Влад меня не прямо физически на кон поставил, как бабу, – продолжила Клара, усевшись обратно с бокалом в руке, – а всего лишь мою зарплату за месяц.
Секретарша сделала глоток.
– В общем, дурацкая ситуация. Но что сделано, то сделано. Филипп, слава богу, как джентльмен себя повел. Сделал вид, что ничего не было. Я работала, как и раньше, он ни словом, ни намеком не напоминал. А вот Влад не простил, как понимаешь. И не простит.
– Ничего себе отношения… – произнес Черешнин, чтобы сказать хоть что-нибудь.
– Да, – согласилась Клара. – А самое тупое, что я ему видео с камер наблюдения послала. И он с тех пор его с собой по судам носит, показывает, какая я, в деталях. А мне, сам понимаешь, и сказать нечего. Плюс история с похищением. Да еще и деньгами давит. У него их море сейчас.
Без особой надежды Иван попробовал дать совет:
– А ты в суде про то, что он картежник говорила?
– Естественно, – с досадой ответила Клара. – Но он как назло играть бросил. Сорвал куш, как мечтал, и успокоился. У него теперь бизнес свой, процветающий.
– Что за бизнес?
– Не поверишь, – Клара хохотнула. – Крематорий!
– Да ладно! – в такое действительно было трудно поверить.
– Крематорий, честное слово, – повторила Клара. – Он его в карты и выиграл. Золотая жила оказалось. И после этого зарекся. Так что мне вообще крыть нечем. В общем, чтобы там Васька не придумал, а деваться мне некуда. Кирилла я Владу не отдам ни за что и никогда. Чего бы это мне не стоило!
Чак Норрис залпом допил то, что оставалось в бокале и сверкнул взглядом Леона-киллера.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?