Читать книгу "Челлендж, или Мишка_на _Севере"

Глава восьмая
А если это Енотов?

– Енотик, да-ай списа-ать, – просила перед уроком Рита.

– Дам за миллион. Долларов, – сказал он и деловито протянул руку за деньгами.

Рита развернулась на каблуках. Да, к нашему Енотову на кривой козе не подъедешь. Я пристально, но незаметно наблюдала за ним последние три урока. Всегда в выглаженной рубашке, с готовым домашним заданием, он с первого класса создавал впечатление суперсерьёзного парня. Но вот чувство юмора подкачало – на уровне швабры. Никогда не пошутит. Такой собранный и даже временами хмурый. Представить, что Мишка_на_Севере со ста сорока тремя лайками его рук дело, было сложно. Но говорят же, что в тихом омуте черти водятся. Проверить версию было необходимо как можно скорее, поэтому операцию «Енотов» я назначила на сегодня. Тянуть дольше было невозможно. Страница Мишки_на_Севере не давала мне нормально спать и есть. Делать уроки мне и без этого фактора всегда было сложно.

Я дождалась, пока Енотов попрощается с Давидом в раздевалке и пойдёт домой. Но сначала он заглянул в библиотеку (пятнадцать минут), потом зашёл в магазин за чипсами (три минуты), помог молодой женщине затащить коляску с младенцем по ступенькам (такие джентльмены ещё существуют?!). Короче говоря, складывалось впечатление, что домой он явно не торопился. Я была рада. Так больше шансов получше узнать его. Эх, жаль, я красную куртку надела. Она слишком заметная.

Сначала я шла далеко от Енотова, даже по другой стороне дороги. Когда Мишка обернулся один раз, я сделала вид, что мы увиделись случайно и махнула ему рукой, мол, привет! Ничего другого в голову не пришло. Во второй раз я притворилась, что завязываю шнурки (хорошо, что я всегда в кедах). Третий раз он заметил меня, спускаясь в подземный переход (я боялась отстать, упустить его из виду и поэтому сократила дистанцию). Это была ошибка. Он резко остановился.

– Быстрова, ты меня преследуешь? Что тебе надо? – наехал он.

– Мне… Мне… – я начала заикаться и часто заморгала.

Не могла же я сказать ему правду! Нужно было выкручиваться.

– Я хотела попросить списать у тебя домашку.

– И ты тоже… – в его голосе слышалось разочарование. – Какая домашка? Я же ещё даже со школы не пришёл!

– Не пришёл, – эхом отозвалась я. – Извини!

– Извини! – съехидничал он. – Завтра утром на десять минут раньше в школу приходи, дам, – неожиданно предложил он. – Но это в первый и последний раз.

Он так строго посмотрел на меня, что я зареклась списывать у него. Нет, не может Енотов быть Мишкой_на_Севере.

Я качнула головой, типа поняла, и пошла быстрым шагом в противоположную от Енотова сторону, хотя мне домой в другом направлении.

Как же я досадовала, когда вечером в нашем девочковом чате, оставшемся после девичника, Рита сболтнула, что Енотов давно и безнадёжно влюблён в Эмилию из параллели. Так и хотелось написать: «Где ты раньше была, Рита?»

Глава девятая
Операция «Пересадка»

Шло начало последней четверти. В качестве подозреваемого оставался Мишка Макаров. И мы с Таей кое-что придумали. Признаться, это была моя идея. Я от себя такого не ожидала. Та Уля, что вечно стеснялась и пряталась в тени подруги, постепенно испарялась. На первый план вышла Уля решительная, временами немного наглая. Но Тая сказала про наглость, что это только изнутри так кажется, а снаружи я всего-навсего говорю более уверенным голосом и держу подбородок повыше.

Так вот, я решила воспользоваться, так сказать, Таиным служебным положением. Удобно всё-таки иметь лучшую подругу и старосту класса в одном лице. На перемене мы перехватили выходящую из учительской Татьяну Павловну, нашего классного руководителя.

– Татьяна Павловна, Татьяна Павловна, извините, мы хотели вам напомнить про пересадку, – затараторили мы. – Вы же нас рядами в начале четверти всегда меняете.

– Пересадка? Ах, да! Пересадка, – рассеянно сказала она. – Согласна, на классном часу нужно заняться этим. Я как раз думала, как лучше сделать: первый ряд посадить на третий, а второй – на место первого.

– А парты местами менять будете? – спросила я. – А то Мишка Макаров вечно с Давидом Тумановым разговаривают на уроке и шумят. И всему классу учиться не дают.

Тая рядом кивала.

– Это ты верно заметила, Ульяна. И что же вы предлагаете?

Тая передала Татьяне Павловне листочек с планом рассадки, который мы нарисовали заранее. Татьяна Павловна пробежала по нему глазами.

– Разве вы, девочки, не хотите больше сидеть вместе? – удивилась она.

– Ну, если так для дисциплины нужно… – как бы нехотя произнесла я.

– Верно, Уля. Иногда нужно пожертвовать личными интересами ради коллектива, – поддержала Татьяна Павловна. – Ты, Уля, хорошо повлияешь на Мишу Макарова. Он скатился по литературе и русскому, а у тебя с этими предметами всегда было хорошо.

Тая тоже в стороне не осталась. Ей давно нравился Давид. Так что мы убили двух зайцев одновременно.

Чтобы нас с Таей не заподозрили в сговоре, мы и других одноклассников предложили поменять местами. Мы так хорошо всё объяснили Татьяне Павловне, что она принялась нас благодарить:

– Знаете, девочки, я бы сама лучше не придумала. Спасибо вам! Вы – настоящий актив класса. Ой, – посмотрела она на миниатюрные часы на запястье, – сейчас звонок прозвенит! Пора бежать по кабинетам. Увидимся сегодня на классном часе.

– Ну как, довольна? – спросила меня Тая, когда Татьяна Павловна скрылась за углом.

– А то! – призналась я. – Теперь выяснить, тот ли этот Мишка, про которого я думаю, не составит труда.

Естественно, на классном часе кое-кто был не согласен с таким положением дел. Ещё бы! Шаткое равновесие, с трудом найденное за прошлую четверть, будет снова потеряно. Нужно заново притираться, договариваться с соседом, делить парту. Мы с Таей знали, угодить всем никогда не получится. Ведь кто-то не любит сидеть перед носом у учителя, кто-то, наоборот, на «камчатке». Поди угадай! Но два человека в классе были довольны на все сто. Мы с Таей.

Одноклассники вставали с привычных мест, перетаскивая рюкзаки, и усаживались на новые. Когда великое переселение закончилось, в классе наконец установилась кое-какая тишина.

– Ну что, Улитка, быстро переползла? – с первой секунды стал хохмить Макаров.

Я на секунду пожалела, что взамен на ЭТО пожертвовала общением с подругой на уроках. Жаль, что учёные до сих пор не придумали, как отправлять в бан человека в реальности! Эта функция ой как пригодилась бы.

– Побыстрее тебя переползла! – неожиданно огрызнулась я. – Не помнишь, как обогнала тебя на стометровке?

Макаров заткнулся, а я с досадой одёрнула себя: «Эдак я не скоро расположу Мишку, чтобы он признался в секрете».

– Не узнаю тебя в последнее время, Быстрова, – тихо, чтобы услышала только я, прошептал он.

Как мне хотелось ответить ему, что я сама себя сейчас не очень узнаю. Ничего, у меня ещё целая жизнь, чтобы раскрыться. Почему-то мне представился китайский связанный чай: бросаешь в прозрачный чайник с кипятком невзрачный шарик, и через минуту он начинает разбухать, постепенно разворачиваясь в цветок невероятной красоты, а то и каскад из них. Любуйся, Макаров! Только не обожгись о кипяток.

Глава десятая
Проявился!

Как должна проходить дальше секретная операция «Мишка_на_Севере», я не представляла. Макаров ничего необычного не делал: его репертуар шуток про Улю-улитку не изменился. Не может придумать ничего более умного. Разговоры не клеились, мы как два одноименных электрических заряда отталкивали друг друга. Да, правильно говорят, что мальчики в этом возрасте отстают от девочек в своём развитии. План по нахождению улик причастности Макарова к делу «Мишка_на_ Севере» с треском проваливался. Зато Давид, похоже, был доволен, как слон. Я урок за уроком наблюдала, как он делится с Таей то циркулем, то запасной ручкой, то двойным листочком для проверочной. Подруга светилась. Мы же с Таей восполняли потерянные минуты общения после школы. Если только Давид не предлагал ей донести рюкзак до дома. А это случалось всё чаще.

Тая делилась со мной не только тем, как развиваются её отношения с Давидом, но и шоколадками с орехами, которые он закидывал в её рюкзак каждый день. Это было мило… Но через неделю мы уже смотреть не могли на эти шоколадки. Мы немного посмеивались над его консерватизмом и на пару придумывали, как бы ему намекнуть, что лучше угостить Таю на перемене бутербродом с колбасой.

Мне хотелось без конца болтать о Мишке_на_Севере, но, как нарочно, повода не было: ни ответа, ни привета. На его странице тоже ничего нового, хотя в сети он появлялся ежедневно. В редкие минуты, когда мы с Таей шли домой вдвоём, без этого душного Давида, я страдала, изводя подругу вопросами: «Что это в итоге было?», «Как ты думаешь, ОН напишет или нет?» Но ответов, само собой, у неё не было.

– Тебе надо обратить внимание на реальных людей, – убеждала меня Тая.

– Ага, на Давида что ли? – я показала на несчастного парня, который обошёл школу с другой стороны и ждал Таю на перекрёстке, как верный пёс. В последнюю неделю он взял привычку провожать мою подругу до подъезда.

– Почему на Давида?

Мне показалось, что Тая немного ревнует.

– Если я не буду встречаться с Мишкой_на_Севере, я, наверное, больше никого в жизни не полюблю, – сказала я. – Это будет предательством по отношению к НЕМУ.

– Да на что он тебе сдался? – с негодованием вскинула руки Тая. – Ну, зашёл к тебе на страницу человек, ну поставил лайк. Он же не обещал жениться?

– Не обещал, – я скисла. – Понимаешь, я теперь ни о чём другом думать не могу. Это как любимое пирожное: стоит в холодильнике, приманивает, уговаривает: «Съешь меня, съешь меня!» И ты вроде другими делами занимаешься, а всё равно о нём думаешь. И, конечно, в итоге сорвёшься и слопаешь пирожное, прямо у холодильника, без тарелки, даже если ни фига не голоден.

– Я и не думала, что тебя эта история так затянула, – приобняла меня за плечо Тая.

– Я попытаюсь с собой справиться и больше не заглядывать на его страницу, – пообещала я.

Я честно верила, что получится. Но выполнить обещание не смогла. Наоборот, чем сильнее я запрещала себе обновлять страницу МНС (сокращение от Мишки_на_Севере), тем чаще её проверяла. Сдаётся мне, что и ночью, в бессознанке, как лунатик, я проберусь к компьютеру и открою его страницу, не глядя. Я даже добавила его в закладки на ноуте.

Как безумная, я продолжала выдавать по посту, а то и по два в день на разные темы в надежде, что Мишка_на_Севере снова проявится. Я предварительно посоветовалась с Таей. Когда список тем закончился, она предложила свернуть эту эпопею, но я уже не могла остановиться. Меня заклинило. Наобум я начинала рассуждать на своей странице о разном. Иногда о чём-то очень далёком от меня: о крутых тачках (гуглила новости), научных открытиях (смотрела познавательные передачи), компьютерных играх (здесь я, чтобы не дать промашку, советовалась с дядей) и настольных, например, о моей любимой «Монополии», нашумевших фильмах (трейлеры в помощь). И так далее и тому подобное. Это съедало кучу свободного времени. Чего я только не узнала! Даже, как правильно писать вовлекающие посты. И это действительно работало. Количество просмотров росло в геометрической прогрессии. Всё больше людей, одноклассников и тех, кто с параллели, добавлялось ко мне в друзья. Они сами начинали беседы, слали в личку ссылки на интересные блоги и видео в продолжение поднимаемой темы, звали в кино или предлагали просто пошататься по центру города. Наверное, раньше я бы радовалась, но сейчас ничего из этого не было важно. Я ждала реакцию одного-единственного человека. Зачем? Чтобы поставить точку в этой истории.

И – бинго! Вечером шестнадцатого апреля, в 21:58 долгожданный лайк на пост с котом упал в копилку. Это был Мишка_на_Севере.

Глава одиннадцатая
Процесс пошёл

Когда он прислал первое сообщение в виде обычного слова «Привет», я одновременно испугалась, напряглась и обрадовалась. Что ни говори, но я помнила слова Таи про маньяков. Мама тоже регулярно проводила беседы про кибербезопасность.

«Будь осторожна», – предупредил внутренний голос.

– Но ведь это Мишка_на_Севере! Я этого так ждала! – ответила я. – И вообще, всегда можно закрыть переписку или вовсе забанить человека. К слову, теперь у меня такой опыт имелся.

– Hi! – написала было я, подражая Тае, но тут же стёрла сообщение.

«Уля, нужно быть собой», – напомнил внутренний голос.

Я задумалась, как я обычно здороваюсь. А никак. Точнее, я не произношу слова. Если мы идём с Таей, она здоровается первой, а я смущённо улыбаюсь и киваю.

Но в переписке здороваться смайликом с незнакомым человеком неприлично, это я понимала. Писать «здравствуйте» тоже было некстати. Слишком официально.

Пока я размышляла, курсор мигал настойчиво и ритмично, в нетерпении спрашивая: «Ну? Ну? Придумала? Давай, пиши уже!»

Не выдержав внутреннего напряжения, я захлопнула крышку ноутбука. В конце концов! Я не обязана никому отвечать. Не захочу – меня никто не заставит. Это моё личное дело! По привычке я стала спорить сама собой, доказывая своё право на свободу действий, будто кто-то реальный требовал от меня оправданий. Жутко хотелось ответить этому настырному голосу: а вдруг у меня времени сейчас нет, чтобы писать ответное сообщение? Я что, к репетитору не могу собираться? Должен же человек понимать! Хотя… кого я обманываю? Какой репетитор в десять часов ночи? Неправдоподобно.

Ну, допустим, надо маме посуду в посудомойку помочь загрузить. Или срочно кота от голодной смерти спасти.

«Ага, покормить несуществующего кота несуществующим кормом», – ехидно усмехнулся внутренний голос.

Я бы так и продолжала, по обыкновению, спорить с собой, если бы вдруг не ощутила, как прочно сковывает меня моя раковина вечных сомнений. Да, она защищала. Давно защищала и, я скажу вам, весьма надёжно! Но вместе с тем не давала раскрыться и впустить внутрь что-то новое. Для этого попросту не хватало места. Почему-то я подумала, что это похоже на жизнь раков-отшельников. Точнее на то, как они меняют раковины, переселяясь из ставшей тесной в другую, более просторную. Но чтобы сменить место жительства, им нужно на несколько секунд перебежки стать совершенно беззащитными перед подстерегающими их со всех сторон хищниками. Рискнуть – вот что самое сложное. Чтобы рискнуть, нужно мужество. А я трусиха. Это все знают. Хотя потом, наверное, ракам в большой раковине хорошо и свободно!

Я вспомнила наш недавний переезд из двухкомнатной квартиры в нынешнюю «трёшку». У меня наконец-то появилось своё отдельное место, не как раньше в проходной комнате, в которой нельзя было уединиться, пока все не улягутся спать. Я сначала не хотела переезжать, ведь я жила в двухсотой квартире с рождения. Не могла представить себе иных стен, кроме родных, с акварельными фотообоями с героями мультфильмов Диснея, не представляла другого вида из окна. Но переезд, как и уверяли родители, случился к лучшему.

Да, права всё-таки Тая: мне нужен этот челлендж, этот опыт!

Я открыла ноутбук. Всё, хватит упрямиться. Не стану выпендриваться, возьму и напишу МНС обычное «Привет!» Банально и как у всех. Зато проверено годами.

– Как дела? – моментально пришёл его ответ.

Вот это скорость! Никаких долгих колебаний и мучающих душу раздумий!

А я снова погрузилась в размышления о том, что ответить. Как у меня дела? Как объясняла Тая, американцы этот вопрос вообще не рассматривают всерьёз. Для них это ритуал, на который нужно ожидаемо ответить «Окей!» и улыбнуться белой, ровной, сверкающей улыбкой, как в рекламе жевательной резинки.

Мой ответ явно не предполагал никаких «океев», потому что ситуация была максимально нестандартная и неуютная. Написать всё, как есть, естественно было невозможно. Неужели Мишке_на_Севере нужны мои душевные метания?

Вообще, эта неловкость в рассказе о себе мне давно была знакома. Так всегда происходило, когда я давно не виделась с кем-то, скажем, со времён детского садика. В такие моменты я всегда испытывала неловкость. Иногда даже чувствовала соблазн пройти мимо человека, притворившись, что не заметила его. Когда же разговор начинался, нужно было время на притирку, на то, чтобы поймать общую «волну». Нам с Таей подстраиваться друг к другу не надо: мы всегда в курсе дел и даже иногда синхронно начинаем разговор об одном и том же.

– Но это не Тая, – строго сказала я себе. – Это другой человек.

Я вернулась к размышлениям о «делах». В принципе, всё хорошо: никто не болеет, с учёбой тоже неплохо складывается. Напишу «хорошо». Фух! Отправила. Всего шесть букв, а как будто камень с плеч свалился. В горле пересохло, и я сбегала на кухню за глотком воды.

Прибежав к ноутбуку, я прочитала следующий вопрос Мишки_на_Севере:

– Чем занимаешься?

Ох, я же не спросила о его делах. Как неудобно получилось! Я сделала себе отметку, не забыть об этом в следующий раз.

«В следующий раз? Уля, ты уверена, что он будет?» – продолжил мой «добрый» внутренний голос.

Проигнорировав его, я начала набирать ответ, который показался самым неординарным:

– Зентаглы рисую.

Но тут же стёрла. Не стоило врать. Ведь я эти зентаглы никогда не пробовала рисовать. Так, у Риты в школе подглядела. Вдруг МНС попросит прислать фото, чтобы полюбоваться на моё творчество? Что я буду делать? Нет, врать надо убедительно. Чем проще, тем лучше. Я перебирала варианты. Может, я ногти крашу? (На самом деле никогда не крашу.) Или готовлю пиццу? (Опять же нет доказательств.) Отгадываю судоку (занудно).

Наконец обошлась простым ответом:

– Придумываю, в какой цвет обои в комнате перекрасить.

И добавила три улыбающихся смайлика.

– Процесс пошёл, – обрадовалась я и невольно улыбнулась сама себе. Оказывается, от него можно даже получить некоторое удовольствие, как от собирания пазлов. Кусочков эдак на пятьсот. Мама в свободное от работы время любит их собирать. Я к ней иногда подсаживаюсь и помогаю. Сначала в хаосе разноцветных кусочков ты совершенно ничего не понимаешь. Не верится, что когда-нибудь в них разберёшься и составишь картинку по образцу. Потом начинаешь с самых явных деталей. Крутишь остальные, откладываешь, подбираешь друг к другу, ошибаешься… И постепенно, шаг за шагом начинает вырисовываться нечто понятное, узнаваемое. Мы с Мишкой_на_Севере (ладно, не «мы», а «я») двигались будто наощупь, осторожно, чтобы и не спугнуть, и не испугаться. Я дала себе шанс узнать другого человека, не поверхностно, а по-настоящему. Довериться.

Папа, который подмечал моё обычное стеснение при незнакомых людях, однажды поделился своим наблюдением:

– Уля, все люди когда-то не знали друг друга. А затем познакомились. Возьми нас с мамой. Я подошёл к ней в институте, когда она стояла в очереди за булочками. Такая серьёзная и задумчивая одновременно. Она в то время и не подозревала, что на свете есть такой прекрасный я. И то, что через два года станет моей женой. Что было бы, если я бы подошёл и с ходу сказал: «Девушка, давайте поженимся!» Да она бы решила, что я сумасшедший и в лучшем случае треснула бы меня сумкой по голове. Но я избрал тактику постепенного знакомства. И что? Смотри, как мы сейчас отлично живём вместе.

– Не знаю, как ты это сделал. Меня тогда не было, – нахмурила я брови.

– Погоди, не ершись, – отвечал папа. – Тебя мы тоже когда-то не знали. Да, мы тебя ждали, разговаривали. Я через пупок в мамином животе: «Первый, первый, я второй!» А ты в ответ толкала её ножкой изнутри. Мы под лупой рассматривали твой курносый профиль на фото УЗИ и сравнивали с нашими носами. Но когда ты родилась и я взял тебя на руки, всё равно ты была совершенно космическая, незнакомая. Я тогда абсолютно ничего не знал о том, как папам надо общаться с младенцами, тем более с девочками. Поэтому представился…

– «Уля, я твой папа. А ты моя дочка», – продолжила я за папу. Я эту историю слышала тысячу раз, и ещё столько же раз захочу услышать.

– Вот-вот, – ответил папа. – Ты посмотрела на меня серьёзными синими глазами. По ним я узнал, что ты всё-всё понимаешь. А потом ты зевнула.

Мы, как по команде, зевнули одновременно и рассмеялись.

Вспоминая разговор с папой, я улыбнулась, вздохнула с облегчением и написала Мишке_на_Севере.

Глава двенадцатая
Зелёная волна

Несмотря на то что из-за ночной переписки я легла намного позже обычного, на следующий день я подскочила с кровати раньше будильника и чувствовала себя на все сто. Внутри искрило электричество. До того, как проснулись родители, я сделала зарядку под музыку, уложила непослушные волосы, прибралась в комнате, полила мамины цветы на кухне, доделала домашку по инглишу и даже успела приготовить завтрак на всю семью: омлет с гренками и сосисками.

Когда я разливала по стаканам свежевыжатый апельсиновый сок, на кухню заглянул папа.

– Ого! В честь чего такой праздник? – спросил он.

– В честь того, что сегодня выходной. Вот, решила вас угостить, – просияла я и сняла с шеи мамин фартук.

– Жена, смотри, какая у нас дочь взрослая! – обратился папа к подошедшей маме.

Она как раз собиралась на работу и на ходу застёгивала любимый кулон на шее.

– Могла ли ты представить, что наша малышка когда-нибудь приготовит нам завтрак? – с пафосом спросил он.

– Могла, конечно! – ответила мама. – Я же её с шести лет учила жарить яичницу и всякое такое.

Папа чмокнул маму в щёку. Потирая руки, сел за стол и спросил:

– Надеюсь, теперь так будет всегда?

– Маловероятно! – фыркнула я и, смущённо улыбнувшись, тут же исправилась: – Я пока тренируюсь. Мы на технологии в этой четверти рецепты для завтраков проходим. Мальчишки, когда прибегают к нам на перемене, съедают всё подчистую. А Мишка Макаров больше всех.

– Это тот, который самый в высокий классе? – уточнила мама.

– Угу, – сказала я, дожёвывая сосиску.

– Ему расти надо, – посочувствовала мама Мишке. – Представляешь, сколько в него сосисок с таким ростом должно поместиться?

А папа осторожно спросил:

– Он тебе нравится?

– Ещё чего! Я и Макаров? Только в кошмарном сне! У него шутки несмешные и вообще, – ответила я и продолжила: – С ним урока не проходит, чтобы он меня не задел. Я говорила, что нас недавно вместе посадили? Это мрак!

Словно в доказательство моих слов Макаров в этот же день вымочил очередную глупую шутку: он прокомментировал мои посты. Все до единого. И чего человеку спокойно в выходные не живётся?

«И что такого?» – спросите вы. Дело в том, что благодаря моим планомерным усилиям, постов к этому моменту на стене набралось не меньше полусотни. Я ненавижу висящие сообщения, уведомления и читаю на всякий случай все рекламные эсэмэски, меня ни капли не обрадовала столь массированная атака. Макаров забрасывал меня разнообразными смайликами, комментариями типа «Круто!», «Я тоже так считаю», «Улитка, ты жжёшь!» и тому подобными глупостями. Видно, решил меня доконать. Если бы сегодня было первое апреля, я бы ещё поняла и отнеслась к его проделкам, как к шутке, но на дворе уже был май. С чего вдруг такое внимание к моей персоне? Неужели я ненароком дала ему понять, что он мне нравится? Не зря же папа с мамой меня о нём за завтраком спросили… Нет-нет, поводов не было, кроме этой злополучной пересадки.

Весь день я пялилась в телефон в ожидании привета от Мишки_на_ Севере. Я себе места не находила, прокручивая раз за разом вчерашнюю переписку и пытаясь вообразить, каким путём пойдёт следующая. Если пойдёт. Репетировала остроумные ответы, вопросы, которые могла бы задать, чтобы больше не терять драгоценное время на придумывание. И всё это время продолжала получать бестолковые «весточки» от Макарова. Довольно скоро они стали вызывать раздражение, которое я попыталась подавить. Не стоит нервничать из-за мелочей!

К вечеру я так устала от бесконечного думания, что дала себе зарок не надеяться на новые сообщения от МНС. Мало ли почему он не пишет. К тому же не зря кто-то сказал: «Не надо слишком крепко вцепляться в цель. Отпусти ожидание – и всё сбудется!» Легко сказать… Но я постаралась, решив отвлечься на домашние дела: помогла папе испечь блины (у нас семейная традиция – печь по субботам), села читать недавно вышедшее фэнтези любимого автора (скорее витала в облаках), помогла папе заказать доставку продуктов на дом и опубликовать объявление о продаже старого дивана.

И вот когда я реально переключилась и выпустила наконец телефон из рук, пришло долгожданное сообщение: «Привет, Уля! Что делаешь?»

А дальше… Дальше всё пошло легко и гладко. Я сама удивилась, как быстро получалось отвечать. Как говорит в таких случаях папа, я «поймала зелёную волну». Это когда едешь на машине, не останавливаясь, потому что все светофоры на пути горят зелёным цветом.

Меня с головой затянула переписка. Папа даже окликнул меня пару раз, настолько я отключилась от внешнего мира.

Попрощавшись с МНС, я легла спать с чувством, что это был один из самых счастливых дней в моей жизни, не считая семейной поездки на Чёрное море и Нового года в Карелии.

«Вот бы и завтра такое повторилось!» – думала я, сладко потягиваясь.

День прошёл отлично, а завершился ещё лучше. Я была настолько поглощена новым окрыляющим ощущением и увлечена бесконечной перепиской с Макаровым, а затем и с Мишкой_на_Севере, что лишь ночью осознала: священная суббота, которую мы в течение многих лет всегда проводили с Таей вдвоём, прошла без подруги. Совершенно выпало из головы! А Тая сама почему-то не напомнила.