Читать книгу "Челлендж, или Мишка_на _Севере"

Глава тринадцатая
Дистанция

Не прошло и недели, как у меня возникло ощущение, что о НЁМ я знаю всё. И ещё раз подтвердила свою гипотезу: ну, не может человек, любящий котов, быть плохим!

Переписка наша стала привычным делом. То, что онлайн можно было отвечать не сразу, оказалось огромным плюсом: у меня всегда было время продумать ответ. Сначала я отвечала обтекаемо. Мало ли что? Но потом я увидела, сколько у нас общего. Мы обсуждали школу (у него тоже трудности с точными науками), последние фильмы (он фанатеет от научной фантастики о космосе). Его любимой книгой оказались «Голодные игры» (как у меня!). Конечно же, мы обменялись любимой музыкой (я притворилась, что не слушала его трек-лист).

Никогда я не ощущала себя так легко. Хотя вру. Разве что с Таей, и то мы с ней временами ссорились. Я свободно писала обо всём, что думаю и чувствую. Знаете про эффект попутчика в поезде? Мне мама рассказывала. Едешь сутки в одном купе с незнакомым человеком, и время будто по мановению волшебной палочки растягивается: ты словно знаешь человека много лет. Под стук колёс говоришь о разном, не боишься и не стесняешься, потому как знаешь: вы больше не увидитесь. Я Мишку_на_ Севере тоже не видела. Может, поэтому так случилось?

Наш разговор был похож на игру в бадминтон: тебе посылают воланчик высоко, далеко, и у тебя достаточно времени, чтобы отбить и запустить его в небеса. И вот вы уже не считаете, сколько максимально получится отбить, пока воланчик не коснётся земли, а просто играете в своё удовольствие.

Когда я решилась-таки рассказать Тае о переписке, она почему-то не удивилась и сразу приступила к расспросам. Я бы даже сказала допросу.

– Уля, ты точно уверена, что это безопасно? Вдруг это какой-то взрослый, ты не думала?

– Это реально парень. Он мне писал такие вещи, которые не пишут взрослые.

– И какие?

– Про Гарри Поттера, например.

– Ха! Это не доказательство! Куча взрослых людей фанатеют от него! Взять хотя бы моего дядю.

– А ещё про что?

– Ну, про то, как сбегать уроков, – продолжила я рассказывать.

– Ты ему веришь? Да про это можно соврать!

Я с раздражением дёрнулась.

– Ладно, не соврать – придумать, – смягчилась Тая. – Ты – прямое доказательство моей версии: ни разу не сбегала с уроков и берёшься рассуждать об этом.

– Соврать, придумать… Какая разница? В любом случае я не почувствовала никакого вранья и сама не врала в переписке, просто поддерживала разговор, – парировала я и добавила: – Он про курилку за нашей школой писал.

– Да уж, очень романтично, про курилку! – съязвила Тая.

– А мне интересно, – старалась почему-то доказать я. – Ведь я в курилке никогда не была. И вообще, ты ничего не понимаешь!

– Ну вот, ты его ещё толком не знаешь, а уже защищаешь! Так обычно делают жертвы абьюзеров. Про стокгольмский синдром22
  Стокгольмский синдром – психологический защитный механизм, при котором жертва оправдывает действия агрессора и проникается к нему сочувствием, например, в случае захвата в заложники, похищения или применения другого насилия или угрозы его применения.


[Закрыть] слышала?

– Слышала, конечно! – ушла я в оборону.

Когда Тая начинает так уверенно говорить, мне сразу хочется согласиться. Она выкидывает аргумент за аргументом, а я пытаюсь успеть их понять и отбить, как мяч ракеткой. И почему-то принимаюсь кивать, как китайский болванчик. Аж саму бесит.

– Ты… ты просто завидуешь! – бросила я, чтобы остановить Таю, и сама испугалась своих слов. Как правило, мы сильно не ссоримся и думаем плюс-минус одинаково. Самым сложным моментом за годы дружбы была поездка Таи с семьёй в Таиланд на месяц в прошлом феврале. Мы переживали, как вынесем долгое расставание. Однако, как ни странно, время прошло незаметно. Таино отсутствие вполне компенсировало общение в чате, мы обменивались фотками, слали голосовые и делали по видеосвязи уроки. Это создавало иллюзию присутствия подруги. Нужно было ненадолго притвориться. Ненадолго. И если раньше моя связь с подругой была главной и единственной, то сейчас хотелось не то чтобы разорвать её, скорее самую малость ослабить. Слишком тесной она была. Я почувствовала, как своими комментариями Тая будто влезла во что-то слишком личное. К большому удивлению, я обнаружила, что впервые пожалела о полной откровенности с близкой подругой и ощутила себя не приложением к ней, а отдельной личностью. А ведь раньше у нас не было тайн друг от друга! Их наличие воспринималось как недоверие и предательство. Иметь различные мнения было плохо. Поэтому поссориться было одним из вариантов для увеличения дистанции между нами.

«Это на время, – успокоила я себя, – пока я не разберусь, как сделать это иначе».

Глава четырнадцатая
Чат оживает

После организованной дома у Майи вечеринки у нас с девчонками остался чат. Я проверила состав группы. Как и предполагала, Таю потом в него так и не добавили. Изредка кто-то задавал в нём вопрос по домашке, писал просьбу или делился смешными картинками. Но, в общем и целом, жизнь в чате текла вяло. Мы и без того достаточно общались в школе. Особой нужды в переписке не было. До сегодняшнего дня. Тема, которую я собиралась поднять, не давала мне покоя. Она жгла, искрила, мучила. Мысли и чувства лились через край. Мне срочно нужна была помощь, иначе – чувствовала я – меня затопит. Обсуждать чувства к мальчикам глаза в глаза неудобно. Открыто я могла это делать только с Таей, но сейчас привычный путь оказался закрытым. Вот тебе и последствия появившейся дистанции! Поэтому чат пришёлся очень кстати.

Поднятая мною тема влюблённости в мальчиков произвела эффект разорвавшейся бомбы. Чат мгновенно ожил. Благо времени после уроков на болтовню сколько угодно! Вразнобой полетели вопросы, мысли, комментарии. Я и не подозревала, что практически все девочки страдают от сомнений, нравятся они тому самому или нет, и почему? Когда первая волна рассуждений о том, кто на кого запал, в чём старшеклассники лучше одноклассников и как должны проходить первые свидания в четырнадцать лет, Майя прямо спросила: – Уля, а почему ты эту тему завела? У тебя что, кто-то появился?

Она добавила смайлик с прищуренными глазами.

– Допустим, – ответила я уклончиво. – Нравится один мальчик.

– Мы его знаем? – спросила Юля.

– Может быть.

Создавалось впечатление, что я навожу туман, но это не специально. Я отвечала честно.

– Ты уже с ним встречалась?

– Или, может, даже целовалась? (Хихикающий смайл.)

– Нет и нет, – ответила я без утайки на оба вопроса.

– Он симпатичный? – спросила Нина.

– Конечно, симпатичный! – ответила за меня Юля. – Зачем нашей Уле урод?

– Пусть всё-таки Уля ответит. Уля, у него красивые глаза?

А я вздыхала про себя: «Эх, девочки, девочки, если бы я его хоть краешком глаза увидела!» Про целоваться – так далеко мои фантазии ещё не заходили. Я была готова максимум на то, чтобы гулять, держась за руки.

В чате начался ажиотаж.

– А на каком этапе ваши отношения? – Лана спросила так уверенно, будто всё-всё знала об отношениях. Хотя я была стопроцентно уверена, что она ещё ни с кем встречалась. Да и никто из нас не встречался.

– Мы переписываемся, – ответила я.

– Ого! – Юля поставила смайлик с аплодисментами.

Остальные девочки лайкнули моё сообщение.

– А как его зовут?

– Он старше тебя?

– Он выше тебя? Я считаю, это важно! – выразила своё мнение Майя.

Девочки забросали меня любопытными вопросами. Это и понятно. Я и сама бы на их месте вела себя похоже в такой ситуации. Не скажу, что было неприятно отвечать на вопросы. Очень даже приятно! Самой не терпелось поделиться деталями нашего знакомства, но здравый смысл останавливал. Лучше выдавать информацию по кусочкам.

– А кто первый написал? Это важно! – задала вопрос Лана.

– Он.

Я улыбнулась. Погружаться в воспоминания было так же хорошо, как погружаться в пенную ванну. К тому же, когда мальчик проявляет инициативу, это прибавляет тебе дополнительные очки. Всем сразу хочется узнать, что же ты такого особого делала, чтобы это произошло.

– Как часто вы переписываетесь? – продолжала задавать чёткие вопросы Лана.

– Каждый день.

– Оооо!

– Вот это да!

– Хороший признак!

В чат посыпались сердечки и поцелуйчики.

– Но дальше переписки дело не идёт, – пожаловалась я. – И что дальше делать, я не знаю.

– Я в журнале читала, что нужно давать парню время проявить инициативу. Быть милой, но не бежать к нему по первому зову, – поделилась Майя ценной информацией.

– Стопроцентно!

– Да! Так и есть!

Девочки соглашались с мнением Майи, то есть с мнением журнала.

– Уля, а он тебе отвечает кратко? Если да, то это не обязательно, что он не хочет разговаривать.

– Нет, он много чего пишет про свои интересы. И у меня постоянно спрашивает. Мы общаемся, ну, как сейчас с вами. Ничего особенного я не заметила.

Я немного подумала и решила, наконец, написать главное, что меня тревожило:

– Понимаете, я не знаю, с кем я переписываюсь.

– Как не знаешь? – удивилась Рита.

– Сами же знаете, что в соцсети неважно, какое имя ты указал: придумал ник, загрузил чужую фотографию. И не подкопаешься!

– А ты прямо не спрашивала, как его зовут?

– Нет, я стесняюсь, – призналась я. – Вдруг ему это не понравится? Я жду, когда он сам расскажет.

– Но у тебя же твои настоящие имя и фамилия указаны? И фотка реальная?

– Да.

– Не кажется ли вам, что это несправедливо: он знает об Уле всё, а она о нём – ничего?

– Так это у каждого второго так. Ты же тоже в сети указала себя как «Радужный единорог», – ответила Майя Рите.

У меня уже начали опускаться руки. Кажется, мы так ни к чему не придём! Хотя и немудрено. Я же не выкладывала в чат скрины нашей переписки. Это было бы уже слишком. А при пересказе диалогов много терялось. Но я не хотела бросать попыток. Если мы вшестером не можем догадаться, кто такой МНС, то я одна тем более не смогу.

– Уля, а голосовые вы отправляете друг другу? Какой у него голос? Знакомый? – спросила изобретательная Юля.

– Хороший вопрос. Но нет, мы обычные сообщения пишем, – ответила я и поставила грустный смайлик.

Досадно, что я сама о таком способе не додумалась и не предложила Мишке_на_Севере.

– Жаль, что вы в интернете переписываетесь! – сказала Нина. – Вот если бы на бумаге, то можно было бы почерки сравнить…

– Да, жаль, – ответила я.

– Погодите, а он ошибки в словах делает? Если они повторяются, то по ним тоже можно вычислить твоего парня.

– Ага, если только он текст на ошибки в программе специальной не проверяет или ему Т9 не подсказывает правильный ответ…

– Он пишет без ошибок. Насколько я вижу, – ответила я.

– Уля, ну всё-таки, ты думаешь, этот парень из твоего окружения? Что подсказывает тебе сердце?

– Не знаю. Ничего оно не подсказывает. Иначе я бы у вас не спрашивала.

Я поставила растерянный смайлик.

– Я считаю, нужно рассуждать от обратного, – написала Лана. – Мальчики в большинстве случаев поступают наоборот: делают плохо любимой девочке, например, пенал отбирают или подножку подставляют.

– Точно! Они ведут себя иногда, как полные дураки, – подтвердила Нина. – Фиг поймёшь, что значит, когда они задираются! Да кому я объясняю? Вы и сами всё знаете.

– Да. Так и есть! – поддержали остальные Нину и Лану.

– Уля, вспомни, кто тебя особенно сильно доставал в недавний период? – поинтересовалась Лана.

– Мишка Макаров. Но у нас с ним всегда была взаимная неприязнь.

– Вот и доказательство, что он к тебе неравнодушен, – подытожила Лана.

– Ничего это не доказательство! – вскипела я. – Он ко всем пристаёт. Или что, к кому-то из вас он добр?

Я часто задышала. Вот это поворот! Нет, я совершенно не ожидала, что в разговор о Мишке_на_Севере вклинится Макаров. Уж о ком, но о нём я точно не хотела говорить. Мой план по обмену мнениями разваливался, как карточный домик. Но тут Юля и Рита меня поддержали, подтвердив, что Макаров как был клоуном с первого класса, так им и остался, и навряд ли вообще может поддержать связную беседу.

– А мне Макаров недавно помог сменку в гардеробе найти, – заикнулась Нина.

– Один хороший поступок ещё ничего не значит, – категорично написала Майя. – Тут тенденцию нужно рассматривать.

– Уля, вы же с ним вместе сидите, ты его лучше нас должна знать.

– Да ничего я не должна! Почему вообще вы решили, что этот самый мальчик, про которого я говорю, из нашего класса или из нашей школы?

– Уля, не сердись! Мы всего лишь хотим помочь тебе, – попыталась утихомирить чат Нина.

– Уля, сначала напиши нам всё, что о нём знаешь. Надо собрать улики. Их все оставляют. Говорю тебе как фанат детективных сериалов, – написала Юля.

– Я же сказала, что не знаю, кто это. Уже всю голову сломала. Не подкопаешься!

– Эх, был бы среди нас хакер! – посетовала Лана и сразу предложила: – Уля, у тебя же дядя – программист! Пусть он взломает его страницу.

– Нет-нет-нет. Об этом не может быть и речи! – ответила я. – Во-первых, дядя – обычный программист, а не никакой не хакер. Во-вторых, я не хочу посвящать в свои любовные дела родных.

– Тогда остаётся только ждать и надеяться, что вскоре всё изменится.

– Держи нас в курсе!

– Держим за тебя кулачки.

– А за Мишкой Макаровым я лично понаблюдаю, – пообещала Лана в конце.

Фух! Ничего нового я из переписки в чате не узнала, но поболтать было жизненно необходимо. Хорошо, что у меня есть девочки!

Глава пятнадцатая
Неожиданное предложение

Теперь первым делом утром я проверяла переписку с НИМ, сутками не выпуская телефон из рук. Поэтому дома приходилось сидеть у розетки, постоянно его подзаряжая.

– Уля, побереги хотя бы глаза, – просила мама.

На осанку она уже махнула рукой.

– Уля, отложи телефон, – требовал папа за ужином.

Я нехотя клала телефон возле тарелки экраном вверх, чтобы жевать и одновременно читать всплывающие сообщения. Казалось, я питаюсь ими. Чем больше их приходило, тем больше мне требовалось. Наверное, так себя чувствуют кофеманы, которые утром глаза без кофе разлепить не могут. Под папиным суровым взглядом я наспех доедала ненавистные овощи на пару и сбегала с телефоном в свою комнату.

С Таей я почти не переписывалась. К своему стыду я прослушивала её аудиосообщения на двойной скорости, а длинные сообщения читала по диагонали. Отвечала тоже односложно. Зачастую просто ставила подходящий смайлик.

Успеваемость медленно, но верно катилась вниз. Папа хмурился, проверяя в конце недели электронный дневник. Но я всё обещала исправить. Я, правда, верила, что сделаю это. Садилась за уроки, затыкала уши пальцами, чтобы сосредоточиться, но внутренний голос настойчиво, как метроном, продолжал напоминать о НЁМ. Я бросала учебник и лезла в телефон.

Если там не было сообщений, я усаживала себя за уроки. Но затем неизменно проверяла переписку. Это напоминало камень Сизифа, который раз за разом скатывался с горы в начальную точку.

– Как дела? – не выдержала я и написала ЕМУ сама.

– Уроки делаю.

– (Смайлик с пожиманием рук).

И ничего, пауза. Дальше значилось «печатает…»

А дальше неожиданно:

– Ульяна, давай сегодня встретимся?

И смайлик в конце.

«Что это? Свидание? Он приглашает меня?»

Сердце застучало где-то в горле, щёки запылали.

Как мне не хватало сейчас Таиной поддержки! Мы бы обсудили всё, и она подсказала бы, что дальше писать.

Не давая мне времени на подумать, ОН прислал три знака вопроса.

«Отвечай! Волнуется же человек! Решит, что не нравится тебе, и передумает, – трезвонил внутренний голос и напомнил: – Помнишь, ты обещала себе действовать, а не сбегать?»

Решено! Я иду.

– Ок, – отправила я краткий ответ и зажмурилась.

Он моментально прислал стучащее сердце.

– Где встретимся?

И, вспомнив, как в первый раз сработала кошачья тема, предложила:

– Может, в котокафе? Неподалёку от школы открылось новое.

– У меня аллергия, – написал он.

Я отправила грустный смайлик.

– У школы встретимся? На крыльце.

Тут уже я отказалась.

– Нет.

Объясняй потом одноклассникам, почему не идёшь домой, когда уроки уже закончились, и почему отказываешься пройтись за компанию в булочную за круассанами.

– Там всегда куча народа. Лучше в каком-нибудь другом месте, – ответила я размыто, чтобы посмотреть, какие ещё варианты он предложит. У меня-то опыта ноль целых ноль десятых.

МНС что-то печатал, печатал, но не отправлял. Наверное, тоже волнуется. Зато появилось время пофантазировать, куда мы пойдём. Вот бы в новое кафе у дома! Там так уютно, приятная музыка. Заходишь – и тебя встречает запах кофе. Хотя я предпочитаю какао.

Наконец прилетел его ответ.

– Приходи сегодня вечером на заброшку.

Я засомневалась. На заброшку? Он не шутит?

Я отложила телефон. Идти на заброшку – так себе идея. Мы, конечно, гуляли там и не раз. Но свидание? У меня неприятно скребло в сердце. Я металась между двумя чувствами: страхом неизвестности и желанием наконец познакомиться с МНС в реальности. В конце концов, я решила убрать сомнения в сторону. Во-первых, никогда они мне особой пользы не приносили. А во-вторых, я же сама не захотела встречаться в многолюдном месте. Значит, его вариант более-менее подходит. Если подумать, это даже несколько романтично. Я уже думала, как расскажу всё в подробностях Тае.

– В котором часу? – дрожащими пальцами напечатала я.

– Ровно в шесть.

– До встречи!

Теперь можно было отпустить эмоции.

А-а-а! Я в восторге поцеловала телефон и запрыгала по кровати: я! и! ду! на! сви! да! ни! е! Моё первое в жизни свидание! Неужели?! Я не верила, что это действительно происходит.

Спрыгнув с кровати, я понеслась к шкафу. До свидания оставалось каких-то жалких два часа, и это без учёта времени на дорогу.

Я перебрала весь свой гардероб. Должно быть красиво, но не вызывающе. Не слишком строго, это же не линейка. Худи и джинсы я отмела сразу. Этот день будет особенным, я запомню его на всю жизнь, поэтому и одежда должна быть особенной. Я достала платье, которое мне подарила мама на восьмое марта. Оно было лёгким, воздушным, с воланом по краю подола и с зелёным принтом.

Обжигая пальцы маминым утюжком, я выпрямила волосы, пока они не стали спадать ровной гладью. По-чти как из парикмахерской, похвалила я себя.

Вспомнив на ходу секреты макияжа, о которых когда-то слышала по телевизору, от мамы и Таи, я подвела ресницы и нанесла блеск для губ. Отлично! Я себе нравилась.

До свидания оставалось ещё полчаса. Быстро же я управилась! Даже с учётом дороги времени куча. Я присела на кровать, но сосредоточиться не смогла.

Я попыталась пройти в коридор незамеченной. Не удалось. Мама выглянула из кухни.

– Гулять? – мама посмотрела как-то необычно.

– Гулять, – эхом отозвалась я и не смогла сдержать улыбки.

– Вот, можешь надушиться, – она протянула с полки переливающийся гранями сиреневатый флакон лёгких духов.

Я брызнула пару раз в воздух над головой, как это обычно делает мама, и крутанулась под оседающим облачком.

– Ну, пока! – я накинула кожанку на плечи и чмокнула маму на прощание.

Мама моргнула двумя глазами. Она так выражает поддержку.

На нижней площадке в подъезде, пока никто не видит, я выпрыгнула из привычных кед, чтобы надеть мамины туфли-лодочки (хорошо, что у нас сейчас один размер). Теперь я могла идти к месту свидания исключительно медленным, прогулочным шагом. Ходьба на шпильках – дело нелёгкое. Особенно, если ходить не дома по линолеуму, а по дороге с выбоинами, выпирающими камушками и ямками. Ноги то и дело норовили подвернуться и к концу пути начали заметно ныть. Я оглядывалась по сторонам. Вдруг ОН идёт рядом? Каждая фигура вызывала трепет и надежду. Но отдельные люди и целые компании проходили и проходили мимо. Доставщик еды на самокате. Мужчина с любопытным корги на поводке. Парень на пробежке. Нет, никто не останавливал меня словами: «Уля, это я!» Но каждый раз тревога была ложной. Прохожие шли по своим скучным делам. Болтали по телефону, уговаривали непослушных детей возвращаться домой с прогулки. У всех серьёзные или хмурые лица. Забавно, что никто из них и додуматься не мог, куда я иду. Внутри меня жила тайна.

Наконец я пришла на заброшку. До шести часов оставалось всего пара минут. Я озиралась. Откуда ОН придёт?

Было время осмотреться по сторонам. Паутина. Граффити с замысловатыми надписями на стенах. Выбитое стекло в окне. Куски чёрно-белой кафельной плитки. Я поёжилась. В моих мечтах первое свидание проходило в более романтичном месте: на крыше дома с видом на ночные огни, в центре города в кофейне с крутыми постерами на стенах или хотя бы, как у папы с мамой, на набережной со стаканчиком мороженого.

Телефон, у которого я на всякий случай вырубила звук (вечно люди звонят в самый неудобный момент), показывал восемнадцать ноль пять. Нет, я считаю некрасиво, когда девочка ждёт мальчика!

В ожидании кавалера я переминалась с ноги на ногу. Туфли мучительно жали. Кожа саднила. Я аккуратно вытащила ногу из туфли и, покачиваясь, как цапля, осмотрела пятку. Мозоль! Как за такое короткое время я умудрилась натереть ногу? Естественно, никакого лейкопластыря у меня с собой не было. Я и предположить не могла, что он понадобится. Я загуглила аптеки. Все в двух остановках от меня. Спрятав ногу в красивую туфлю, я ойкнула. Больно! Стоять было неудобно, но ни одной лавочки поблизости не наблюдалось. Что я хотела от заброшки!

Чтобы передохнуть, я прислонилась спиной к холодной железной ограде и на миг почувствовала себя брошенной, но отогнала это тревожное чувство в дальний угол. Вот уж точно не собираюсь портить себе настроение на первом свидании! Я выпрямилась и решила во что бы то ни стало дождаться Мишку_на_Севере. Наверняка он прибежит, запыхавшийся, и с виноватым видом вручит мне букетик милых цветов, может, ландышей?

Когда прошло одиннадцать минут от назначенного времени, я начала переживать. А если ОН передумал и решил не приходить? Неужели струсил? «Но он же сам пригласил! – апеллировала я сама себе. – Я ведь не напрашивалась».

Переминаясь с ноги на ногу, я ещё раз прочитала нашу короткую переписку. Нет, всё правильно: сегодня, в восемнадцать ноль-ноль, на заброшке.

А что, если он имел в виду какую-то другую заброшку?

Я стала сомневаться во всём. Спроси сейчас мои имя и фамилию, я бы тоже была не уверена, что всё помню правильно.

Тревога за свою возможную ошибку сменилась тревогой за НЕГО. А что, если с ним что-то случилось? Не отпустили родители? Долго покупал цветы? Опоздал на автобус? Или его сбил безумец на электросамокате?

Я проверила время. Восемнадцать двадцать. Благо весна и темнеет не так поздно, как зимой.

Я в который раз посмотрелась в зеркальце, поправила волосы.

Я давала ему шанс за шансом, придумывая разные ответы на его извинения в опоздании.

– Девушка, у вас не найдётся десяти рублей? – из заброшки вышел бомж.

Тот самый, которому я сушки пыталась всучить.

Только не он!

От неожиданности я шарахнулась в сторону.

– Извините! – зачем-то извинилась и с тревогой глянула в телефон. Ни-че-го!

Я косилась на бомжа и для безопасности решила сделать вид, что разговариваю с папой (об этом я в каком-то блоге прочитала): «Да, пап, подходи к заброшке, у дома. Ну, где меня в прошлый раз забирал. Через две минуты приедешь? Ок, жду!»

Уж не знаю, испугался ли бомж приближающегося папу, но он скрылся там, откуда вынырнул. Меня немного потряхивало от страха, но я продолжала ждать МНС.

Прошло тридцать минут. Время ползло еле-еле. Что ж, придётся написать ЕМУ в сети, так как никакой другой связи у нас не было. В следующие секунды я впала в ступор. В переписке значилось: «Пользователь ограничил доступ к своей странице».

Ограничил? Что это значит? Это сон? Я на всякий случай ещё раз перечитала фразу. Может, мне показалось? Нет. «Пользователь ограничил доступ к своей странице». Каждое слово по отдельности я знала, но в понятное предложение они, как я не старалась, не слеплялись.

Наконец до меня медленно стало доходить. Розыгрыш? Это был розыгрыш? Зачем? Я же не сделала ничего плохого!

В голове путались мысли, слова, чувства… Перед глазами проносились заветное сообщение, мамины духи, дорога, заброшка, бомж, мозоли, «пользователь ограничил…»

Это конец!

Я отклеила ноги от земли и поплелась домой. Чёрт, чёрт, чёрт! Хотелось швырнуть эти проклятые туфли в яму. Нет, не в яму, в него! Если бы туфли были моими, так бы и сделала. И пусть бы я заболела от холода и слегла! Мне стало абсолютно всё равно.

С трудом добравшись до дома, я, не раздеваясь, плюхнулась на кровать. Теперь можно было плакать.