Текст книги "Они пришли ко мне… Байки психотерапевта"

История №9. Он пришел ко мне, потому что решил, что я миллионер

Долго рассказывал о том, какой он молодец. Я устал слушать.

Я спросил:

– Зачем ты пришел ко мне?

– Хороший вопрос, – сказал он, и тонко улыбнулся.

Я подождал немного.

Он продолжал улыбаться, но уже как-то толстовато.

Я достал телефон. Он испугался:

– Подожди, подожди, я эти твои подходцы знаю, ты будешь до конца встречи в телефон играть. Может быть, это сделало тебя миллионером.

Я чуть не выронил телефон.

– Чего? – говорю.

– Ну ты же очень богатый человек, – говорит, – я хочу у тебя научиться.

Я подумал-подумал и говорю:

– А, ну да, конечно, очень богатый. А научиться чему хочешь?

– Я, знаешь, тренинги веду, – говорит.

– Давно? – спрашиваю. – Давно, – говорит, – уже года полтора.

– А лет тебе сколько? – спрашиваю.

– 24.– А-а-а, – сказал я и подумал, что старею.

Потому что в голове завертелось что-то из серии «о господи» и непечатные выражения в адрес клиента.

– Ты меня научишь всему? – спрашивает.

– Конечно, – говорю, – не вопрос.

Помолчали. Он начал нетерпеливо ерзать.

– Так давай, – говорит, – учи.

– Так я учу, смотри, уже пол сессии отучил.

Он нервно посмотрел на часы и пробормотал:

– Вот именно…

Я понял, что тактика правильная и опять достал телефон.

Бедняжка, он покраснел как вареный рак и заерзал.

Но молчит.

Послал я пару смсок, молчит.

Начал мэйл на смартфоне набирать.

Он не выдержал:

– И в чем, – говорит, – твоя система заключается?

Я говорю:

– Как у всех учителей: делай как я.

У него челюсть отвисла, потому что, согласитесь, что тут возразишь.

– Да, – говорит, – я понимаю, но ведь я не могу так вот напротив клиента сидеть и в телефон играть за Х долларов.

– Правда? – я отложил телефон. – А что тебе мешает?

– Ну.. – он замялся.

– Неудобно.

– Тогда сиди и смотри, как я это делаю за твои деньги, – сказал я и решил, что первый урок пожалуй закончен.

Не тут-то было.

Он начал тараторить.

Ну просто не остановишь его.

Представляю, как он эти свои тренинги ведет.

Время кончилось, а он тараторит.

Я сначала слушал, и даже что-то вставить хотел, но потом подумал, что лучше так:

Посредине его пламенной речи я встал, аккуратно его обогнул и ушел не прощаясь. Он за мной по лестнице. А я прямо перед его носом закрыл дверь. Не демонстративно, а спокойно, как обычно, как будто его нет.

Спускаюсь по лестнице, слышу – молчит за дверью. Я аж испугался.

Так он и не пошевелился, пока я не ушел.

На следующий раз приходит и говорит:

– Ройтман, я хочу научиться молчать. Пойду на группу. Возьмешь?

– А ты заплатишь? – спрашиваю.

– Назови цену, – говорит.

– Молчишь всю группу. Включая перерывы. И торговаться не стал, представляете?

История №10. Она пришла ко мне… она давно ко мне не приходила, вы заметили?

Она была очень толстой. И от нее плохо пахло. Вот ведь ужас. Вы знаете, что мужчины чувствительны к запахам? А то, что я мужчина, что ли не заметно?

Черт, и чего она приперлась?!

– Я толстая и плохо пахну, – сказала она.

Я вспомнила Эриксона, который вылечил девочку с параноей по поводу большого размер ноги, наступив ей на ногу и сказав, что она гусыня..

Но я постеснялся. Я сказал:

– И что тебе дает описание реальности, в котором ты толстая и плохо пахнешь?

Она не поняла.

– Чего? – говорит.

Я пожал плечами.

И шмыгнул носом (все-таки лавры Эриксона не дают мне покоя).

Она стала красная как помидор. Я подумал, что ее сейчас хватит удар, и что я буду делать?

Но она справилась. И сказала:

– Как мне похудеть?

– Сядь на овсянку, – сказал я. На неделю. Потом приходи. Похудеешь на 5 кг – буду с тобой работать. А сейчас иди за весами, до конца нашего часа тебе надо успеть их принести и взвеситься. Чтобы я знал, от какой суммы через неделю 5 кг отнимать. Весы оставишь здесь.

– Спасибо!! – заорала она, взглянула на часы и вылетела из комнаты, аж стены задрожали.

Я пожалел, что не сказал про дезодорант.

Через неделю она пришла на 7 кг меньше.

Сказала, что очень мне благодарна, но ходить больше не будет, а будет ходить к диетологу. И между прочим, овсянка целую неделю – это очень вредно.

Нормально??

То есть нет, не так, у меня на самом деле три вопроса:

1. Есть ли на свете справедливость, по-вашему?

2. Нафига я столько учился на психолога, когда мог на диетолога?

3. Она что, дура?

История №11. Я не хотел с ним работать…

Он принадлежал к тому редкому типу людей, которых я не перевариваю: по моему, ничего они не чувствуют, но изображают эмоции так натурально и убедительно, что не придерешься. И сам я, когда вижу их «адские муки» каждый раз сомневаюсь: а может, это я бесчувственный чурбан, и вот они – настоящие герои нашего времени? Сомневаюсь-сомневаюсь, потом начинаю верить (потому что вообще-то я очень доверчивый!), погружаюсь в них, присоединяюсь к их боли, работаю с ними честно, иногда на пределе своих сил и.. всегда! абсолютно всегда! оказываюсь на… обманутым! И хотя быть обманутым в моей работе – всего лишь производственная необходимость, именно в этих случаях я злюсь до ярости, до неконтролируемой агрессии, чувствую себя использованным и… стыдно признаться, не всегда сдерживаюсь, чтобы не отомстить.

Он был… как бы это сказать.. внушающим абсолютное доверие, совершенно настоящим, естественным, простым, близким, даже родным. Он был человеком моего круга, моего менталитета, из моей стаи. Он был таким, помочь которому я могу, просто протянув руку… а это, скажу по секрету, мечта любого психолога!

Так вот.. все это так, но я-то стреляный воробей! запах этого вранья, этой «имитации жизни» я ощущаю сразу, еще не успев задуматься о том, а с чего бы? не успев начать сомневаться.. И ведь не повесишь на него всех собак! Такой «имитатор» сам не знает о своем вранье и принимает за реальные чувства то, что является продуманной игрой интеллекта.. Знаете, как в том анекдоте:

– Дорогой, ты представляешь, что мне сказал доктор? То, что мы называли оргазмом, оказалось астмой!!

Когда он пришел, я послушал его минут 10, принюхался к «запаху» и сказал ему:

– Врать можно. Кому угодно – жене, любовнице, маме, детям. Только одному человеку врать не имеет смысла: самому себе.

Самое интересное, он мгновенно понял, о чем я! Сказать по правде, я сильно на это надеялся, хоть и не рассчитывал. Поняв, он выбрал обидеться и тут же уйти. И я до сих пор жду, что он вернется, хотя почти наверняка знаю, что вряд ли… почему-то я уверен, что помог ему… Сейчас вспомнил ваши вопросы про результат и задумался: ну, и в чем я ему помог? Может, вы мне ответите?..

История №12. Разочарую, но я не ясновидящий…

Он пришел ко мне и сказал:

– Я знаю, что моя жизнь не работает. И знаю, почему. Я понимаю свои мысли, чувства, я осознаю, откуда я действую. Я все про себя знаю. И все знаю про других.

– Везет, – сказал я.

– Смеешься? – смотрит подозрительно.

– Почему, – говорю, – я тебе верю.

– Какой же ты тогда к черту психолог? – спросил он с вызовом.

– «Какое ж это лето, Леночка?» – процитировал я.

Он нахмурился. Подумал.

– Ты правда мне веришь?

– Да, – честно сказал я.

– Странно.. тебе вроде не положено.

– Что не положено? – поинтересовался я (всегда, знаете, интересуюсь, что мне положено, а что нет).

– Верить, – неуверенно так.

– Вспоминается анекдот, – сказал я. Приходит один к раввину и говорит: «Никакого Б-га нет.» «Точно», – говорит раввин. «Что значит точно? Ты что, в Б-га не веришь?». «Не верю», – говорит раввин. «Как это так? Ты не можешь не верить в Б-га! Это я могу не верить в Б-га. А тебе не положено!» «Смотри, – отвечает раввин, – в того Б-га, в которого ты не веришь, и я не верю».

Усмехнулся.

Помолчали.

– А ты знаешь, почему моя жизнь не работает? – спрашивает.

– Ясен пень, – говорю. Я вообще насквозь тебя вижу, понимаю твои мысли, чувства и прочее. Я ясновидящий.

– Я тебе не верю!

– Да ну?

Помолчал минут 10. Потом говорит:

– Я хочу тебе открыться, но боюсь, что ты меня не поймешь.

Я вздохнул.

– Слушай, – говорю, – шел бы ты отсюда. Ты мне надоел.

Он молча встал и пошел к выходу. Я взялся за телефон, чтобы позвонить Машке. Он вернулся. Сел.

– Послушай, – говорит, – мне 52 года, а я чувствую себя подростком.

– Ясно, – говорю, – похоже, мне эту ахинею придется-таки еще полчаса слушать..

Он начал краснеть. Я решил не упускать момент:

– Слушай, – говорю, – может, я пока все-таки позвоню жене? А то я уже собрался. А мне важно, я с ней с утра поцапался, переживаю.

Тут он как заорет:

– Ты… (я вместо непечатных выражений точки ставить буду, ладно?).. Ройтман…, … и … (эх, жалко, такие обороты пропадают!), будешь тут сидеть и меня слушать за мои деньги! А то я тебя…, … и…

– Обидеть слабого Ройтмана каждый норовит, – говорю, но телефон естественно убираю.

И понеслась.

Оказывается, жизнь не просто не работает, а вообще кирдык жизни: долги, бизнес провален, жена бросила, партнер сбежал, сын наркоман, геморрой (в прямом смысле) замучил, давление скачет.. короче, у меня аж челюсть отвисла – прямо фильм ужасов. А он все говорит, говорит, задыхается, краснеет, орет… мама дорогая!

Внимание, вопрос к коллегам! Нет, мне правда интересно: что бы вы на моем месте сделали в такой ситуации? Ну представьте: орет, красный, рассказывает ужасные вещи, и ведь явно не врет!

Вообще, эту мысль, про коллегу (про правильного коллегу-психолога, а не такого как я), я всегда думаю, когда меня совесть мучает. В данном случае от его криков она меня сильно мучить начала, потому что.. короче, я машинально так отмечаю :

– Надо же, а слез-то нет..

Мне в очередной раз повезло: он меня не убил. И не съел. Он обалдел. На секунду. А потом заплакал. И рассказал про Ирочку (имя изменено), которая хочет сделать аборт, потому что она боится рожать от человека, у которого… (см. абзацем выше).

Оставалось 5 минут. Больше он ко мне не придет, я был уверен.

Я спросил:

– Ты ее любишь?

Он посмотрел на меня и я сказал:

– Понял. Вижу твои мысли насквозь.

Улыбнулся, слава Б-гу.

– А она тебя? – задал я вопрос, ради которого он пришел.

Короче, он ушел говорить с Ирочкой о любви. Везет.. Правда, я через 15 минут после этого помирился с Машкой, так что мне ненадолго повезло тоже..

И никакой я оказался не ясновидящий, вот что обидно! Он пришел снова. И наговорил мне кучу слов, которые тоже непечатные, но совсем по другой причине, а то вы еще решите, что я хвастаюсь. А я хвастаюсь!

История №13. Они пришли ко мне чтобы помириться…. или поссориться навсегда

Они измучили друг друга. Расстаться было невозможно, потому что нельзя ведь наплевать на ТАКУЮ любовь! Жить вместе было невозможно вообще, потому что.. короче, невозможно, и все..

Мне не удалось быть только переводчиком на этой семейке. Очень скоро они буквально «всучили» мне функции эксперта, а потом и судьи.

На эксперта я быстро согласился, потому что без этого разговаривать было не о чем:

Она кричала:

– Я люблю тебя, но ты бесишь меня каждую минуту!!!

Он бормотал:

– Неужели так трудно просто оставить меня в покое?

Она плакала:

– Я не хочу с тобой расставаться, не хочу! Меня сводит с ума мысль о другой женщине с тобой рядом.

Он орал:

– Тогда хотя бы подними голову от жж, когда я прихожу домой!!

И оба в один голос:

– Саша, ты можешь рассудить, кто из нас прав, а кто виноват?!!

Я сказал:

– Судить очень не хотелось бы, а роль эксперта я взять на себя готов.

Они сразу согласились, но это был мой прокол – они оба запомнили, что и судить я тоже могу..

Экспертиза затянулась на две встречи с обширными письменными домашними заданиями, но ни к чему не привела. Как обычно, они были оба правы. И оба не правы. В их случае проблема была в том, что они и без меня это понимали.

И они пристали ко мне с просьбой быть судьей. Я сказал:

– Не вопрос. Я готов. Но с условием: или вы досканально выполняете мой «приговор», или больше я вас никогда не вижу.

Они согласились.

«Приговор» был такой: ни одного контакта в течение 3 месяцев – ни по телефону, ни глазами, ни смс, ни тот самый жж. Выполнить это было трудно (общие дети). Но они выполнили. А через три месяца развелись довольно пристойным образом. Я доволен. И очень несчастен: согласитесь, премерзкая работенка…

История №14. Она пришла ко мне и сказала: он не хочет жениться

Ей было на вид года 22, и мне сначала показалось смешным такое высказывание. Не хочет – захочет, не захочет – другой найдется.

Я ей так и сказал.

– Я понимаю, – терпеливо объяснила она, – но я жду уже 6 лет.

Я подумал, что в очередной раз ошибся с возрастом женщины.

– Сколько тебе лет? – спросил я.

И она ответила:

– 20.

Я почесал в затылке и сказал:

– Мда..

Потом решил, что такая реакция, пожалуй, недостаточна для профессионала, и добавил:

– Может, ну его?

Она улыбнулась. Поправила прическу. И сказала спокойно:

– Вы думаете, мне стоит с ним расстаться?

Я насторожился. Согласитесь, это было бы подозрительно: ждать 6 лет, а потом так вот легко, поправив прическу..

– Я думаю, да, – сказал я уверенно.

Она кивнула:

– Хорошо.

Я насторожился еще больше, но виду не подал:

– Вот и отлично, решили вопрос. Рад, что смог помочь.

Теперь забеспокоилась она. Я ненароком посмотрел на часы.

– Послушайте, Саша..

– Мне будет удобно, если ты будешь обращаться ко мне на ты.

– Да, хорошо, Саша..

Я молчал.

Она подбирала слова.

– Я боюсь остаться одна, – сказала она наконец и заплакала.

Ей было 20, и она была очаровательна. При этом ничем не отличалась от других, которым было по 50, с лишними 30 кг, внуками и сахарным диабетом. Да что там говорить: и от меня она ничем не отличалась. Я тоже с ужасом думаю о том, что останусь один.. Она боялась, что у нее не будет любви, мужчины, пары. Она боялась одиночества. Я почувствовал беспомощность и боль. Я почувствовал страх. Ее страх? Мой страх?

Я сказал ей об этом. Она перестала плакать и уставилась на меня с изумлением:

– Вы? Вы боитесь? Вы?!

– Мне будет удобно, если ты будешь обращаться ко мне на ты, – сказал я, и собрался. Я не знал, что делать с ее страхом, но знал, что делать мне на моей работе.

– Я не могу обращаться к вам на ты, – сердито сказала она. – Вы мне в отцы годитесь.

– А твой мужчина, который не хочет жениться? – бросил я гайку наугад.

И попал. Теперь уже она разрыдалась по-настоящему. Ему было не просто сильно за 40, он к тому же был женат, а его старшая дочь была ее ровесницей. Подругой.

– Может, он не хочет на мне жениться, потому что тоже боится остаться один? – спросила она в конце сессии. – Он много раз говорил мне, что я скоро его разлюблю и брошу. Бедненький, он боится..

Она ходила ко мне на индивидуалки больше 2 лет. В конце пошла на группу. Она видела во мне отца, брата, мужа, возлюбленного, друга. Когда я наконец стал для нее психотерапевтом, наша работа закончилась.

Она была одной из моих любимых клиентов. Я закончил работать с ней больше 10 лет назад. И с тех пор не встречал. Что происходит с ней теперь? Как сложилась ее жизнь? Мне очень хотелось бы знать…

История №15. Кризис среднего возраста

Она пришла ко мне и сказала: «У меня кризис среднего возраста».

Я смутился.

– А средний возраст – это сколько? – спросил я.

– Ты как будто не знаешь, – она усмехнулась.

– Понятия не имею, – говорю. – «Мужчина в самом расцвете сил» – знаю, читал у Карлсона. Еще припоминается «бальзаковский возраст», но там мнения ученых разошлись: одни говорят, 30, другие 40. А мне вообще Бальзак не нравится..

– Саша, кризис среднего возраста у женщин – это 35 лет, – наставительно сказала она.

– Тебе 35?! – изумился я.

– Нет, мне 28, – она смутилась, – но я особый случай.

– Ясно, – я зевнул.

Она смутилась еще больше.

Помолчали.

– Ты поможешь мне преодолеть этой кризис? – неуверенно спросила она наконец.

– Ясен пень, – меланхолично ответил я, – любой каприз за ваши деньги.

Она нервно посмотрела на часы – прошла уже добрая половина сессии.

– Мне кажется, мы теряем время, – сказала она.

Я кивнул.

– Что ты сейчас чувствуешь? – спросил я.

Она задумалась.

– Я думаю, что…

– Да знаю я, знаю, ты думаешь о женском кризисе среднего возраста. Это не ко мне. Чувствуешь что?

– Ты меня достал! – она покраснела.

– Петька, запиши, память восстановлена, – удовлетворенно заметил я.

– Чего?

– Ничего. Анекдот такой. Слушай, чего ты приперлась?

– Кризис у меня.

– О господи. – Я вздохнул. – Я понимаю, что кризис. Без кризиса ко мне не приходят. Ты скажи по-человечески, случилось-то что?

– Ничего не случилось, – голос у нее задрожал. – В том-то и дело, что ничего не случилось. Плохо мне, просто так. Смысла нет. Скучно. Жизни нет.

Мне было ее жалко. Она была милая, симпатичная, затраханная собственными мозгами женщина. Нет, скорее девочка.

Я попробовал в лоб:

– Самое интересное в этом вранье, что оно вранье с первого до последнего слова.

Не получилось. Она пожала плечами:

– Ну хорошо, пусть будет, я вру.

Посмотрела на часы:

– Когда мы заканчиваем?

Я забеспокоился. Что-то там было, под этим «кризисом».

– Если хочешь, закончим прямо сейчас, – рискнул я.

Она заколебалась. Ей явно хотелось встать и уйти, хлопнув дверью, но она не была уверена, что я расстроюсь.

– Саша, помоги мне справиться с этим.

– Помогу, – сказал я, – ты только объясни, с чем «с этим». Объясни простыми словами, а то я сложных не понимаю.

Это оказалось самым сложным. Это для многих – самое сложное. Зато потом, когда объяснила, я был уже не нужен. Вот так всегда :(

Вот скажите мне, а бывает кризис среднего возраста у мужчин, а?!

История №16. Она пришла ко мне, потому что не могла не прийти

Что ее тянуло – я не знал. Да и она не знала тоже. Она говорила, что это было сильнее ее. Она говорила, что я снюсь ей ночами.

– Может быть, ты в меня влюблена? – спросил я.

– Может быть, – она ответила так легко, что я понял – не болит, а значит мимо.

– Ты была на двух группах, на десятке индивидуалок, ты отлично отработала, ты очень изменилась. Почему ты приходишь ко мне снова и снова?

– Прихожу, наверное, для того, чтобы задать тебе этот вопрос, – сказала она, – что меня тянет?

– Послушай, – сказал я, – в нашей области бывают «подсадки», «привыкание», люди ходят на группы, чтобы там жить, потому что в обычной жизни не живут. Но ты-то… ты-то живешь!

– Нет, – сказала она, – не живу. Это все – не жизнь.

– А на группах? – спросил я.

– На группах – тоже не жизнь, – спокойно ответила она.

– О Господи, – я забеспокоился. – Может, к раву? Смысл жизни, кармические грехи, великая миссия и все такое – это, ты же знаешь, не ко мне.

– Может, и к раву, – легко согласилась она. – Схожу.

Как вы понимаете, я чувствовал себя хреново. То, что я говорил, явно было не в тему.

Когда я не знаю, что делать, я всегда говорю ровно то, что чувствую. Я сказал:

– Мне беспокойно, я чувствую себя виноватым. Ты приходишь снова и снова, а я не понимаю, что могу тебе дать.

– Спроси меня о чем-нибудь, – предложила она.

– О чем же мне тебя спросить? – я задумался.

– Спроси о том, что тебя во мне интересует.

Я замолчал надолго. Меня многое в ней интересовало, она было необыкновенно интересным человеком – смелым, ярким, умным, талантливым. Даже наблюдать за тем, что с ней происходит, было интересно. Я сказал ей об этом.

– Наблюдать, – тихо сказала она. – Да, я сама за собой наблюдаю. Как будто со стороны. И думаю: «Нет, я бы так не могла».

Она замолчала. Я молчал тоже. Мне было почему-то неуютно.

Она подняла глаза:

– О чем же ты хочешь меня спросить? – настойчиво повторила она.

Я почувствовал раздражение и следом за ним облегчение. Моя неуютность прошла. Она вела меня к чему-то, толкала, и независимо от того, куда именно, мне это не нравилось.

– Я не хочу тебя спрашивать, – сказал я.

– Тебе все понятно? – она как будто удивилась.

– Нет, мне вообще ничего не понятно, – ответил я. – Но это не моя работа – понимать.

– Ты злишься? – спросила она.

– Не совсем.. так, испытываю легкое раздражение, – сказал я.

– Почему?

Я открыл было рот, чтобы.. но потом сказал:

– Подумай сама, ладно? До следующего раза.

Следующего раза не было.

История №17. Она пришла ко мне от одиночества

Она думала, что это лечится. Крепкая семья, любимые дети, любящие родители, верные друзья.. ей казалось, что одиночество в такой ситуации – нонсенс. Она была в этом уверена. А значит – с ней что-то не в порядке.

– Что для тебя одиночество? – спросил я ее.

– Бой часов. Напряжение. Беззащитность. Взрыв.

– По-моему, ты описываешь оргазм, – наугад предположил я.

Она рассмеялась.

– Да, действительно, я умею кончать только одна.

Я пожал плечами:

– Не волнуйся, в этом ты не одинока.

– Знаешь, мне это не мешает, – она как будто оправдывалась, – я люблю секс с мужем, и люблю делать это одна. Но мое одиночество – оно больше.

– Ок, – сказал я. – Больше, согласен. Насколько больше?

Она задумалась.

– Безмолвие. Космос. Бессмысленность. Смерть.

– Да, – сказал я, – похоже. Скажи, а у тебя не получается перестать с этим бороться?

– Перестать? – спросила она. – Умереть?

– Для тебя жизнь – это борьба с одиночеством? – предположил я.

– Да, – она ответила не задумываясь.

– Тогда ты проиграла, – я пожал плечами. Ничем не могу тебе помочь. Жаль твоих денег.

Она чуть удивилась переходу от философии к цинизму, но не казалась в замешательстве.

– Я знаю, – сказала она, – знаю, что проиграла. Я пришла, чтобы ты помог мне с этим жить.

– Не понимаю. Ты же и так с этим живешь.

– Да, но хочу умереть.

Я посмотрел на нее и сказал:

– Я тебе не верю. Не думаю, что ты хочешь умереть. Что тебе больно – верю, что страшно и беззащитно – верю, что ты живешь в одиночестве как в космосе – верю, но…

– Ты во все это действительно веришь? – перебила она.

Я кивнул.

– Почему?

– Потому сам чувствую также, – сказал я.

– Ну конечно.. – вот теперь она была в замешательстве.

Тикали часы. Росло напряжение. Она была беззащитна.

Но до взрыва было очень далеко.