Текст книги "Главный пульт управления"
![](/books_files/covers/thumbs_240/glavnyy-pult-upravleniya-11043.jpg)
Автор книги: Александр Скрягин
Жанр: Современные детективы, Детективы
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
7. Неожиданное приглашение
Майор хорошо знал географию поселка.
Поэтому, направляясь по нужному адресу, пошел не по главной улице, а двинулся мимо угольного склада. Так было ближе.
Очень скоро майор пожалеет об этом. И вспомнит, что Интуиция снова честно исполняла свой долг: стучала в стену его сознания, предостерегая от опасности. А он в очередной раз умудрился не обратить на нее никакого внимания.
За кирпичным забором высились черные угольные холмы. Их жирные зернистые бока искрились на солнце. По пологому склону одного из них медленно полз казавшийся на холме совсем маленьким, веселый яично-желтый бульдозер. Словно упрямый жук, преодолевающий крутой подъем, он время от времени замирал, немного откатывался назад, и снова устремлялся к вершине.
Ефим шагал по морщинистому асфальту, погруженный в свои мысли.
«Вот, ведь, и красива Царевна-лягушка, и умна, и в сексуальном плане, хороша, хоть и не теплокровное существо… Почему же что-то отбрасывает меня от нее, а?» – спросил он свою Интуицию, видимо, забыв, что Интуиция тоже женского рода и о своей сестре по полу никогда ничего хорошего не скажет.
«Ха! – произнесла тайная советчица. – А тебе, что, в жене – ум, что ли нужен?» «А что же, только умение хорошо готовить, да рубашки стирать?» – попытался съязвить он. «Глупец! Ничему тебя жизнь не учит! – ответила Интуиция. – В жене важен не ум, и даже не хозяйственность, а совсем другое!» «Что же, интересно, может быть, скажешь?» «Сочувствие! – серьезно и почти вслух произнесла осторожная советчица, обычно стремящаяся не выдавать своего присутствия. – Умение чувствовать вместе с мужем. Совместно чувствовать. Со-чувствовать! Понял меня? А Царевна-лягушка сочувствует только самой себе!» «Но вот на пельмени же пригласила, пожалела!» – возразил он. «Какой ты наивный! Какой простак! И, как я с тобой живу столько лет!» – запричитала вредная дама. – Да, ей что-то нужно от тебя, вот и все!»
Майор был так занят своим внутренним диалогом, что не сразу заметил, препятствие, выросшее на его пути.
Препятствие состояло из четверых парней. Ребята чему-то тихо радовались. Видимо, они появились из-за угла автомобильного гаража. Когда Ефим их заметил, между ними оставалось метров десять.
Майор остановился. Уступать дорогу веселая компания не собиралась. Присмотревшись, майор узнал в одном из мужиков длиннолицего водителя внедорожника. У него на узкой дорожке он так не вежливо оторвал рукав рубашки. Встреча, похоже, произошла совсем не случайно.
Ефим Мимикьянов был человеком совсем не слабым. В свое время он проходил спецподготовку двух уровней, да и вырос на окраинных городских улицах, где жизнь быстро учила умению постоять за себя. Но, все-таки, юные годы остались у него далеко позади, и четверо здоровых бойцов не были для него пустяковой проблемой.
Майор знал: захват инициативы – это первое условие для победы в любом бою, а, при подавляющем превосходстве противника – главное условие для того, чтобы уцелеть или не стать инвалидом.
Обстоятельства, помогающие тому, кто оседлал инициативу, есть всегда. Имелись они и в этом случае. Противник расположился в самом узком месте дорожки – между бетонной стенкой гаража и кирпичным забором. Их крепкие тела стояли тесно, плечом к плечу. Это помогало бойцам надежно перекрывать дорогу, но, одновременно, и являлось серьезным недостатком: в схватке, они бы стали мешать друг другу.
Ефим нашел и слабое место команды – невысокий мужичок с краю, прижатый своими более рослыми друзьями к забору. В отличие от остальных, выражение его лица было скучным. Казалось, происходящее его вообще не интересовало.
После того, как Мимикьянова остановился, прошло секунд десять. Дальше медлить не стоило.
Майор двинулся вперед, с каждым шагом, набирая скорость и пробивную силу. Приближаясь к живому заслону, он, чтобы ввести противника в заблуждение, слегка забрал в сторону, противоположную той, где собирался нанести удар.
И в этот момент скучающий мужичок повернул голову к своим друзьям и что-то негромко им сказал. Три бойца повернулись и живо исчезли за углом гаража.
Не ожидавший этого Ефим замер на месте.
Серый мужичок отклеил свое плечо от забора и шагнул навстречу майору.
– Ты, дядя, не заводись, – бесцветным голосом произнес мужичок. – Мы плохого тебе не хотим. Дело к тебе есть.
– Что за дело? – спросил Ефим, внимательно наблюдая по сторонам.
– Виктор Сергеевич просил подъехать. Поговорить надо…
– Кто такой Виктор Сергеевич? – произнес майор, стараясь одновременно держать в поле зрения вялого собеседника и угол гаража, за которым скрылись его рослые друзья.
– Ну, Секаченко! Виктор Сергеевич Секаченко, – охотно пояснил мужичок. – Неужели не знаешь?
Мимикьянов кивнул и спросил сам:
– А, о чем он говорить хочет?
– Не знаю, – слабо пожал плечами серый человечек. – Это уж пусть тебе сам Виктор Сергеевич скажет.
Майор задумался.
– Да, это – рядом, – вяло махнул рукой собеседник. – На заводе. Туда – сюда, ерунда! Чайник закипеть не успеет.
Майор взвешивал, как поступить. Был аргумент, чтобы отказаться, имелись и аргументы, чтобы согласиться.
Разумеется, куратору Бачуринского Машиностроительного майору Мимикьянову не понравилась форма приглашения на беседу. Никто в поселке не должен был позволять себе разговаривать с офицером государственной безопасности подобным образом. Это, с одной стороны.
Но с другой, за время сегодняшнего пребывания в поселке Ефим уже несколько раз слышал о Викторе Сергеевиче весьма любопытные вещи. После них познакомиться с начальником службы безопасности акционерного общества «Локомотив» следовало в любом случае. А тут вдруг сам собой представился такой случай. К тому же, по утверждению Тимы Топталова, именно с гражданином Секаченко о чем-то беседовал Юрий Федорович Чапель после того, как покинул заводоуправление и, по официальной версии, исчез.
Доводы за то, что бы принять приглашение определенно перевешивали. Майор решил на время отодвинуть вопросы этики и самоуважения в сторону и согласиться на встречу.
– Ладно, если не долго, едем, – кивнул он.
На скучном лице собеседника впервые мелькнула тень какой-то эмоции, возможно удовлетворения. Он повернулся в сторону гаража и громко крикнул:
– Кубарь, давай тачанку!
Прошло несколько секунд.
Из-за гаражного угла выкатился автомобиль. Этот был тот самый, хорошо знакомый Ефиму внедорожник, с которым он встретился на узкой дорожке по пути в поселок. Этот факт подтверждал и хорошо заметный паучок из трещинок, присевший на его лобовом стекле – след брошенной майором тяжелой связки ключей.
Ефим влез в машину и оказался на заднем сиденье, зажатый между двумя широкими бойцами. Скучный малорослый мужичок сел рядом с длиннолицым водителем. В этой военизированной компании он явно был за командира.
Чем сильнее толкал майор своими твердыми плечами сидящих рядом с ним крупногабаритных бойцов, тем сильнее крепло у него ощущение, что он – под арестом. Ощущение было не из приятных.
Ехали недолго. В поселке долго ездить можно только по кругу.
Обогнув территорию ТЭЦ, они оказались у ворот Главной проходной завода. Длиннолицый нетерпеливо посигналил. В стекле сторожевой будки светлым овалом мелькнуло чье-то лицо. Видимо, машину здесь хорошо знали. Никаких дополнительных разъяснений или пропусков не потребовалось. Повизгивая маленьким колесиком по асфальту, темно-зеленый щит ворот медленно отъехал в сторону, открывая проезд на Бачуринский Машиностроительный.
Они покатились по главной заводской аллее. Мимо длинных красно-кирпичных цехов, белого бублика неработающего фонтана, и черной гранитной плиты, с выбитыми на ней золотом именами машиностроителей, не вернувшихся с войны.
За литейным цехом автомобиль свернул на перпендикулярную дорожку и, проехав с полсотни метров, остановился у большого пятиэтажного здания. Его стены, покрытые желтой штукатуркой, украшала белая лепнина. Она изображала скрещенные винтовки и кавалерийские сабли в окружение лавровых листьев.
Вход в здание нельзя было не заметить даже при взгляде с самолета а, может быть, и из космоса. Судя по высоте дверей, архитектор этого здания был человеком предусмотрительным. Похоже, он учел в проекте даже такую маловероятную возможность, что кому-то может придти в голову въехать в здание на слоне: размеры дверей позволяли это сделать. А, может быть, архитектор считал, что в его доме предстоит трудиться атлантам или циклопам. Под их рост он и спроектировал входные двери.
В этом здании в течение многих десятилетий располагалось специальное конструкторское бюро «Экран».
Теперь большая его часть пустовала. Лишь в нескольких комнатах первого этажа поселилось акционерное общество «Локомотив», закупающее у завода колесные тележки для грузовых вагонов и затем, уже от своего имени, продающее их железной дороге.
Здесь же располагалась и служба безопасности «Локоматива», возглавляемая Виктором Сергеевичем Секаченко.
8. Неожиданное предложение
Дверь, рассчитанная на великанов, обычным людям поддалась не сразу.
Чтобы ее открыть, одному из сопровождающих Ефима бойцов пришлось всерьез напрячь толстый бицепс. Но, поупрямившись, дверь вдруг легко поехала на петлях, открывая за собой сумрачный холл.
Он был высок и просторен, как зал ожидания железнодорожного вокзал, в котором не осталось ни одного пассажира.
На старом дубовом паркете лежали странные тени. Их рисовали солнечные лучи, пронзающие листву могучих тополей, загораживающих окна. Пахло резиной и едва заметно – женской косметикой.
– Сюда, – вяло указал в темный проем коридора скучающий командир сопровождающего конвоя.
В далеком, как горизонт, конце темного туннеля ярко светилось солнцем торцевое окно. Они прошли коридор до середины. Здесь конвоир тронул Ефима за руку, и они остановились. Скучный мужичок толкнул высокую дверь, и перед глазами Ефима оказалась обычная учрежденческая приемная среднего пошиба. С массивным столом, сердитой на весь мир секретаршей и белым ящиком персонального компьютера перед ней.
Изнуренная диетой дама лет двадцати пяти что-то печатала, неторопливо переводя взгляд с клавиатуры на экран и обратно.
– Люда, шеф, у себя? – безразличным голосом спросил вожак.
– У себя, – не отрываясь от дела, ответила секретарша.
– Кто-нибудь есть?
– Никого, – недовольно мотнула стриженой головой хозяйка приемной, злясь, что ее отрывают от работы.
– Я зайду… – не спрашивая, а лишь равнодушно оповещая о своих действиях, произнес маленький командир конвойно-посольской группы.
– Заходи, – произнесла Люда с облегчением: она закончила тыкать пальцем в клавиши и включила печатающее устройство.
– Подождите здесь, – негромко бросил вожак Ефиму и своим подчиненным. Он открыл обитую кожей дверь и пропал в темном переходном тамбуре между приемной и кабинетом.
Секретарша поерзала компьютерной мышкой по овальному коврику, досадливо сморщила нос и злобно прошептала в мерцающий экран:
– Ну, печатай, дрянь такая! Чего тебе надо?
«Не позавидуешь орлу, который в ее белые пальчики попадется, – подумал Ефим. – Такая злоба в глазах, что ощиплет и, не задумываясь, в суп отправит».
Он сделал шаг в сторону, посмотрел на принтер, и увидел, что зеленый индикатор с надписью «данные», мигает, говоря о том, что печатающее устройство находится в процессе получения от компьютера набранного текста. Майор сделал еще шаг, дотронулся до плечика рассерженной девушки и сказал:
– Люда, вы не волнуйтесь, сейчас принтер ваш текст с компьютера считывает. Как закончит считывать, начнет печатать.
– Да? – с надеждой спросила секретарша, поднимая на него глаза. Лед в них почти растаял, но кое-какие кристаллы ледяной злобы все-таки посверкивали.
– Сейчас увидите! – тоном пророка произнес головой майор.
И принтер подтвердил его слова: он втянул в себя вставленный сверху белый лист и тут же выбросил его, уже покрытым мелкими буковками текста.
Секретарша посмотрела на Ефима с уважением, словно перед ней был настоящий знаток электронных устройств. Ничем подобным майор, разумеется, не был.
«Хоть в чем-то повезло», – отметил он про себя, а для хозяйки приемной слегка пожал плечами: дескать, для нас это плевое дело, мы и не такое можем. Стоя рядом с секретаршей, майор успел прочесть в правом верхнем углу отпечатанного листа: «Директору Машиностроительного завода Э. П. Недорогину.»
Что просила служба безопасности АО «Локомотив» у директора завода, он прочитать не успел. Кожаная дверь открылась, оттуда показался скучный мужичок и сказал, обращаясь к своим подчиненным:
– Ждите в машине.
– На обед когда? – робким голосом, не вязавшимся с его боксерской внешностью, спросил один из них.
– Когда скажу, – совсем засыпая, прошелестел щуплый командир.
Однако бойцы среагировали так, будто их послали матом. Ни слова не говоря, они дружно развернулись и вышли из комнаты.
Мужичок скользнул равнодушным взглядом по Ефиму и едва слышно произнес:
– Заходи.
При этом он изобразил ладонью приглашающий жест, но так осторожно, словно любое энергичное движение могло вызвать у него печеночную колику или острый приступ остеохондроза.
Майор направился к двери и вслед за своим новым знакомцем вошел в кабинет начальника службы безопасности акционерного общества «Локомотив» Виктора Сергеевича Секаченко.
Кабинет, как кабинет, отметил Ефим.
Правда, боксерская груша, висящая на ввинченном в потолок крюке, и гиря в углу встречаются не в каждом кабинете. Но, учитывая сферу занятий хозяина, – ничего удивительного.
В простенке между окнами глянцевый плакат. На плакате – парящий над землей танк «Т-80», выкрашенный в непривычную для средних широт желто-коричневую расцветку. Такой камуфляж принят в качестве маскирующего на Ближнем Востоке.
Сам Виктор Сергеевич Секаченко сидел за сверкающей, совершенно пустой плоскостью письменного стола. Был он респектабелен, как депутат Государственной думы, приглашенный на телевидение. Хороший костюм, белая рубашка, галстук в красно-синюю полоску. Шея у начальника – короткая и толстая, размера воротника для нее не хватает, верхняя пуговица расстегнута. Костюм на плечах натянут до расползания швов.
А что лицо?
Круглое. Глаза карие, живые, нос не боксерский – маленький и острый. Русые волосы зачесаны набок. Хорошо выбрит, но щеки все равно сизые от спрятавшейся под кожей щетины. Общее впечатление? Отнюдь не тупой давила, как можно было ожидать. Совсем, нет… Что-то бьется там, по ту сторону карих глаз, просится наружу, не дает хозяину спокойно жить и дышать. Не простой человек Виктор Сергеевич Секаченко, – сделал вывод оперативный уполномоченный Мимикьянов, человековед-практик не только в силу своей профессии, но и по личной склонности.
Секаченко молчал, рассматривал Ефима немигающими живыми глазами.
Неэнергичный конвоир, с безразличным видом стоял, опершись о стенку.
Прием майору не понравился.
– А у вас что, гостям садиться не предлагают? – недовольно произнес он.
– А зачем тебе садиться? – негромко произнес Секаченко. – Тебе сейчас, дядя, надо руки в ноги брать и в аэропорт катиться.
Слова начальника службы безопасности Мимикьянова удивили. Всего майор ожидал, но чтоб так… Это ж какую уверенность в своих возможностях надо иметь, чтобы так разговаривать с офицером управления федеральной службы безопасности?
Майор слегка приподнял брови.
– Прямо сейчас в аэропорт? – спросил он.
– Сейчас, – кивнул хозяин кабинета.
– А что за срочность-то у вас такая? – поинтересовался майор.
Виктор Сергеевич изобразил на лице удивление тупостью гостя. Он откинулся на высокую спинку черного кожаного кресла и усмехнулся.
– Не у нас, голуба, срочность. У тебя! Тебе, дядек, надо срочно в свою Москву улетать.
– В Москву? – переспросил майор.
Никаких дел у него в Москве не было. Да и командировку ему выписывали в другом здании.
– В Москву, в Москву, в столицу нашей родины России, – охотно повторил Виктор Сергеевич.
– И для чего мне туда лететь? – поинтересовался заинтригованный майор.
– Как для чего? Как для чего? – изумился хозяин кабинета. – Чтобы здесь навсегда не остаться! У нас знаешь, какая печка в литейном? Не успеешь партийку на бильярде разогнать, а от человека уже и косточек не осталось. Один шлак.
Ефим был изумлен не меньше Виктора Сергеевича: «Вот так в открытую угрожать офицеру госбезопасности, курирующему завод? Может быть, Секаченко – просто идиот, по ошибке выпущенный из психбольницы? Не похоже… Как же все это понимать?» – спросил себя майор и не нашел ответа.
– Хорошая печка, – вслух согласился он. – А чем я вам так помешал-то?
Секаченко хмыкнул:
– Да, ничем ты нам помешать не можешь. Ничем! – он сжал ладонь в кулак. – И хозяева твои не могут. Забей себе эту мысль в черепок кувалдой! И тем, кто тебя сюда пригнал, передай! Седельникову передай! Варыгину передай! Пусть командировочные деньги поберегут, не тратят попусту! Потому что этот город – наш! И этот поселок – наш! И все, что тут есть – наше! И пульт, что ты тут ищешь, – тоже наш!
«Про каких хозяев он говорит? – спросил себя майор. – Кто такой Седельников? Кто такой Варыгин? А пульт? Уж не ГПУ ли он имеет в виду?»
– Что за пульт такой? – произнес он вслух.
– Да, ты дурачком-то не прикидывайся! – острый носик руководителя службы безопасности побелел и даже стал как будто еще острее. – Не знает он, что за пульт! А чего ты тогда сюда прикатил? Пельмени бачуринские покушать?
– Пельмени хорошие… – заметил Ефим, не зная, что сказать.
– Ты ж не первый, кто на чужое лапы поднял! – не поддержал разговор о кулинарии Секаченко. – Только что тут один, такой же, как ты, гость московский, круги по поселку вертел. Так вот он-то сразу понял, что жизнь у него одна. Вторую начальство не купит. Он даже вещи из гостиницы забирать не стал. На тачку, в аэропорт и – прощай Сибирь, здравствуй, столица! И жопа здорова, и голова цела! Что может быть лучше, а? Согласен, а спортсмен-метатель?
– Тогда, конечно, стоит подумать… – задумчиво произнес Ефим.
– Правильно, подумай! Только не долго. Пока здесь стоишь. Потом поздно будет. Ты вообще из каких? В органах, наверное, раньше служил?
«Почему – «служил»? – подумал Ефим. – Что же, он не знает, кто я такой? Спутали они меня с кем-то, что ли?»
Ефим кивнул и подтвердил:
– Служил когда-то… Раньше.
– Во! – обрадовался начальник службы безопасности «Локомотива». – Меня не обманешь. Я вашего брата верхним чутьем беру!
Он наклонил голову и внимательно рассматривал Ефима своими живыми глазами.
Вялый бригадир с безразличным видом смотрел в летнее окно.
– Ну, что, особист-резервист, выбрал, чем лучше быть: живым человеком в Москве или совком шлака в Сибири? – прервал молчание Виктор Сергеевич.
Майор молчал.
Секаченко резким движением выдернул себя из кресла и выбрался из-за стола-зеркала. Рост у него, против ожидания, оказался не высоким. Пожалуй, макушкой он вряд ли достал бы Ефиму до подбородка.
Виктор Сергеевич прошелся вдоль стола и остановился напротив майора. Ефим почувствовал: Секаченко напряжен, словно готовится неожиданно нанести удар. Мимикьянов тоже чуть расставил ноги, готовясь этот удар отразить.
И тут он почувствовал, как на его плечо легла ладонь вялого мужичка. Его пальцы оказались неожиданно твердыми, прямо, как плоскогубцы.
Ефим положил свою ладонь поверх чужой и сжал своей тоже совсем не пластилиновой лапой запястье противника. «Ох, как теперь славно можно провести бросок через бедро с поворотом», – подумал он и чуть отвел правую ногу назад.
Виктор Сергеевич быстрым движением выхватил из оперативной кобуры спрятанный под пиджаком «Макаров».
– Да, брось ты! – медленно произнес он. – Это ж – не кино. Это – жизнь. Никто тут с тобой толкаться не будет. Дырку тебе засверлим и все. Не сейчас, так через час. Понял, спортсмен-полисмен?
Произнеся эти слова, хозяин кабинета неожиданно резко отпрыгнул назад. Сделал он это так ловко, будто в подошвах у него прятались мощные пружины.
Направив ствол в грудь Ефиму, он негромко произнес:
– Пук! И нет тебя.
Дело принимало оборот не приятный.
Майор поиграл желваками и посопел носом, что должно было продемонстрировать трудный процесс принятия решения. Потом сдавшимся голосом произнес:
– Раз так… Если все так серьезно… Ладно. Улечу.
– Вот так-то лучше! – усмехнулся Виктор Сергеевич. – Правильно, соображаешь! Я вижу, ты человек – не глупый! Финтить не станешь! Но на всякий случай, имей в виду: разговоров с тобой больше не будет! Улетишь, так мы тебя больше и не увидим никогда! А не улетишь, так с трупом, какие разговоры? Правильно я говорю, а, капитан? Или, кем ты там в запас ушел?
– Старшим прапорщиком, – буркнул майор.
– Каждому – по способностям, дураку – по его образованию, так? – кивнул Секаченко и спрятал «Макарова» под пиджак, в оперативную кобуру.
Расстался Ефим с начальником службы безопасности акционерного общества «Локомотив» как будто мирно: во всяком случае, без драки и стрельбы.
Выйдя из бывшего здания специального конструкторского бюро «Экран», майор направился не к Южной проходной, через которую его ввезли на территорию завода, а к дальней – Восточной. Пошел он по узкой асфальтовой дорожке, зажатой между бесконечной краснокирпичной стеной Инструментального цеха и непроницаемой стеной разросшейся сибирской яблони-дички.
В мае она наполняла горький заводской воздух таким сладким ароматом, что, выйдя из пахнущих металлом цеховых пространств, люди на какое-то время даже замирали на месте. А потом, сомкнув губы, как кошки, тянули воздух носами, забитыми крохотными каплями мазута и стальной пудрой.
Двигаясь вдоль стены, майор поравнялся с большим открытым окном. В сумраке цеха он увидел рабочего в берете и синей спецовке, склонившегося над суппортом металлорежущего станка. Из-под резца, прикасающегося к бешено вращающейся стальной заготовке, выползала длинная сизая металлическая ленточка, вьющаяся, как серпантин. Будто, почувствовав взгляд, станочник оторвал резец от детали и поднял голову. Его лицо закрывали большие защитные очки с резиновыми бортиками по периметру. Он походил в них на вынырнувшего со дна моря водолаза или летчика-испытателя высотных истребителей.
В обращенных к нему стеклах Ефим увидел зеленую стену листвы и свое собственное вытянутое, словно в комнате смеха, лицо. Рабочий стоял и смотрел на него. И оттого, что майор не видел его глаз и выражение лица, Ефиму стало как-то не по себе.
Он вдруг заметил, что почему-то стоит на месте.
Токарь вновь опустил зеркала очков к станку, подвел суппорт к тускло блестящей цилиндрической заготовке и опустил резец. Тут же из-под его острого конуса поползла, закручиваясь серпантином, сизая лента стружки.
Ефим сдвинулся с места и прибавил шаг.
Подойдя к концу стены, майор окинул взглядом длинный туннель, по которому шел.
Он не ошибся: вслед за ним вдоль кирпичной стены тянулись двое. Держались они на достаточно большом расстоянии. Но особенно не маскировались.
В самом деле, чего им было осторожничать?
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?