Текст книги "Самые знаменитые влюбленные"
![](/books_files/covers/thumbs_240/samye-znamenitye-vlyublennye-52194.jpg)
Автор книги: Александр Соловьев
Жанр: Биографии и Мемуары, Публицистика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Обстановка усугублялась и тем, что союзный Ахмату литовский великий князь Казимир угрожал Пскову, а братья Ивана III – Андрей и Борис, – недовольные тем, что он прибрал к рукам вотчины покойного брата Юрия, не выделив ничего им, подняли самый настоящий мятеж. Возможно, именно этим вызвана нерешительность Ивана, оставившего армию, едва та укрепилась на берегах пограничной реки Угры. Передав командование сыну, великий князь бросился в Москву, готовить город к осаде. Меж тем к Угре подошел Ахмат, но переправиться с наскока не смог – началось знаменитое «стояние на Угре». Войска под командованием Ивана Молодого стойко отбивали все попытки ордынцев форсировать реку. Великий князь звал сына в Москву, на что тот ответил: «Подобает мне здесь умереть, а не к отцу ехать».
Воспользовавшись тем, что хан Ахмат намертво застрял на Угре, Иван III сумел договориться со своими братьями. Те прекратили мятеж и присоединились к нему. Приближалась зима. Угра замерзла, но ордынцы так и не сумели ее перейти – плохо готовая к зимней войне армия Ахмата («татарове нагы и босы, ободралися») отступила. Фактически на этом окончилось татаро-монгольское иго. Московское княжество подтвердило свою независимость.
Влияние Ивана Молодого при дворе возрастало. В январе 1843 года он женился на дочери господаря Молдавии Стефана Елене Волошанке. 10 октября у них родился сын Дмитрий. Противники Софии готовились праздновать окончательную победу. Тем более что все ее попытки укрепить положение приносили сплошные разочарования – ее брат Андрей, например, так и не смог получить должность при дворе Ивана III и убыл из Москвы восвояси. А попытка Софии устроить протекцию своей племяннице Марии, выдав ее замуж за князя Василия Верейского (наследника Верейско-Белозерского княжества), едва не закончилась трагически для самой византийской принцессы.
В качестве свадебного подарка София преподнесла Марии драгоценное украшение – «сажение» с жемчугом и каменьями. Украшение это, в свою очередь, досталось ей в качестве подарка от самого Ивана III. Беда была не только в том, что ранее оно принадлежало покойной первой супруге великого князя, а в том, что София посчитала его своим. Иван же (отличавшийся рачительностью, доходившей порой до скупости) пожелал одарить «сажением» Елену Волошанку. Обнаружив пропажу, он жестоко разгневался и приказал учинить розыск. Не дожидаясь результата этого розыска, князь Василий с женой бежали в Литву.
Потерю «сажения» Иван III в конце концов искупил присоединением к Москве того самого Верейско-Белозерского княжества по завещанию отца Василия, князя Михаила, – не самая большая плата за расширение подвластных земель. Но София попала в серьезную опалу. Казалось, ее дети окончательно утратили шансы на московский престол.
Однако в 1490 году Иван Молодый внезапно заболел подагрой. Выписанный по настоянию Софии лекарь «мистро Лион» потчевал больного какими-то микстурами и ставил ему банки. 7 марта 1490 года 32-летний Иван Молодый скончался. «Мистро Лион» был публично казнен. Молва (а поддержали ее многие) обвинила именно Софию в отравлении наследника.
Еще большей угрозе София подверглась, когда был раскрыт заговор, направленный против сына покойного Ивана Молодого – Дмитрия. В декабре 1497 года Иван III проведал, что заговорщики готовятся умертвить Дмитрия и устроить бегство Василия с казной в Белоозеро. К великой княгине приходили какие-то лихие бабы с зельем. Раздраженный происками, он приказал Софии не являться на его глаза, Василия – заключить под стражу, баб – утопить, заговорщиков – обезглавить. София, по некоторым данным бывшая душой заговора, казни избежала, но государь «с нею с тех мест нача жити в брежении».
4 февраля 1498 года в Успенском соборе в обстановке большой пышности прошла коронация княжича Дмитрия – первое в русской истории «венчание на царство». Софию и ее сына Василия не пригласили. Хотя считается, что именно София посоветовала Ивану III эту византийскую церемонию.
Казалось, «латинянка» проиграла окончательно. Придворные бросились угождать Елене Стефановне и ее коронованному сыну. Однако вскоре толпа льстецов отступила в недоумении. Иван III так и не дал Дмитрию реальной власти, удерживая все нити в своих руках. Он продолжал мучительно искать выход из династического тупика. Дмитрию были даны в управление лишь некоторые северные уезды.
Но в какой-то момент Иван III поменял свое решение. Вероятно, чрезмерное усиление боярских родов, составлявших партию Дмитрия, внушало ему опасения, и он решил перевесить их влияние, вновь приблизив к себе Софию и ее детей. Да и четверть века совместной жизни также давали о себе знать.
В четверг 21 марта 1499 года (за десять дней до Пасхи) Иван III «пожаловал… сына своего князя Василь Ивановичя, нарекл его государем великим князем, дал ему Великыи Новъгород и Пьсков в великое княженье». В итоге на Руси появились сразу три великих князя: отец, сын и внук. Такого ко многому привыкшая страна еще не видала…
Развязка семейной драмы наступила через два года. «Тое же весны (1502) князь велики апреля 11 в понедельник положил опалу на внука своего великого князя Дмитрея и на его матерь на великую княгиню Елену, и от того дни не велел их поминати в ектеньях и литиах, ни нарицати великым князем, и посади их за приставы». Через три дня Иван III «пожаловал сына своего Василия, благословил и посадил на великое княженье Володимерьское и Московское и всеа Руси самодеръжцем, по благословению Симона, митрополита всеа Руси».
Ровно через год после этих событий, 7 апреля 1503 года, Софья Палеолог умерла. Тело великой княгини было погребено в соборе кремлевского Вознесенского монастыря. Ее похоронили рядом с могилой первой жены царя – тверской княгини Марии Борисовны.
Вскоре ухудшилось здоровье и самого Ивана III. В четверг 21 сентября 1503 года он вместе с наследником престола Василием и младшими сыновьями отправился на богомолье по северным монастырям. По возвращении с богомолья Ивана разбил паралич: «…отняло у него руку и ногу и глаз». 27 октября 1505 года Иван III скончался. Он не принял схимы, якобы сказав на смертном одре: «Государем жил, государем же и умру».
Иван III передал своему преемнику уже державу (кстати, именно Иван III, и скорее всего с подачи Софии Палеолог, начал называть себя царем, русифицировав латинское «цезарь»), по территории превосходившую наследованное им у отца, Василия Темного, Московское княжество в несколько раз. Но дело не только в присоединении территорий.
Присоединив к Москве большинство древнерусских земель, великий князь озаботился устроением единого правового пространства. В 1497 году был издан Судебник, ставший своеобразной конституцией новой России (название державы – Россия, – ее герб в виде двухголового орла, основы административно-территориального деления, основы государственной идеологии, превратившиеся при его сыне в чеканную фразу «Москва – Третий Рим» – все это появилось именно при Иване III). Европа с удивлением обнаружила на своих восточных границах мощное государство, проводящее независимую внешнюю политику (Иван с презрением отказался принимать титул короля, пожалованный ему императором Священной Римской империи: «Мы божиею милостью государи на своей земле изначала, от первых своих прародителей»); на восточных границах Руси на 17 лет установилось спокойствие: «…и бысть тишина велиа в тех странах от татар». При Иване III появилась почта, начались промышленные разработки руды на Печоре, монету стали чеканить из своего серебра. Афанасий Никитин, ушедший за три моря из раздробленной, удельной Руси, вернулся в объединенное цивилизованное государство.
Укрепляя властную вертикаль, Иван III активно урезал полномочия удельных князей. Несмотря на то что их власть на собственных землях оставалась довольно значительной, возможности вести независимую политическую линию у них фактически не осталось. Роль старых аристократов все больше сводилась к точному исполнению указаний верховной власти.
А еще Иван III построил не только нынешний Московский Кремль, но и нижегородский, и новгородский, и в Иван-городе.
Практически во всех государственных делах Ивана III заметно участие Софии Палеолог, которая даже в самые трудные для себя дни не оставляла своего государя. Когда 20 мая 1474 года рухнул недостроенный Успенский собор, который строился как символ нового государства, именно София посоветовала выписать знаменитого итальянского зодчего Аристотеля Фиораванти и других итальянских мастеров. Объединив традиции русского храмового зодчества и прогрессивные технологические приемы итальянской школы, Фиораванти сумел к 1479 году выстроить новый собор, неизменно вызывавший восторги современников.
К 1515 году итальянские зодчие Пьетро Антонио Солари, Марко Руффо, а также ряд других превратили Кремль в одну из самых сильных крепостей того времени…
Историк Василий Татищев так написал о царствовании Ивана III и Софии Палеолог: «Сий блаженный и достохвальный великий князь Иоан Великий, Тимофей преже нареченный, многии княжения к великому князю присовокупи и силу умножи, варварскую же нечестивую власть опроверже и всю Рускую землю данничества и пленения избави, и многи от Орды данники себе учини, многа ремесла введе, их же прежде не знахом, со многими дальними государи любовь и дружбу и братство сведе, всю Рускую землю прослави; во всем же том помогаше ему благочестивая супруга его великая княгиня София; и да будет им вечная память во безконечныя веки».
Королева Виктория и принц Альберт: эпоха имперского романтизма
Их называли «самыми знаменитыми влюбленными». Судьба определила им не такой уж и долгий (но и не то чтобы очень короткий) срок вместе – больше двадцати лет. За это время они создали новую эпоху для Англии, да и для всего мира.
Им, что называется, на роду (а род у них общий – Саксен-Кобургский) было написано быть вместе. Их принимала одна и та же повитуха. Их бабушка, вдовствующая герцогиня Кобургская, с самого начала мечтала их поженить. Когда дети подросли, такое же желание возникло у короля Бельгии Леопольда I (дяди Виктории), бывшего наставником юной принцессы в политических делах.
Однако до поры династические задумки старшего поколения не трогали Викторию и Альберта. Видимо, опека короля и прочих царедворцев, рассчитывавших за ее счет решить свои политические задачи, начала тяготить Викторию. В иерархии наследования она стояла довольно высоко и желала править самостоятельно. Альберт же, хотя изучал политические науки, классические языки, естествоведение, философию и историю, себя (по крайней мере в юности) правителем не видел вообще – в Бельгии ему жилось уютно, его окружали друзья, и менять ее на чуждый ему Альбион он совершенно не собирался.
Однако их интересы никто в расчет не принимал. Для начала король Леопольд организовал встречу Виктории и Альберта – 17-летняя наследница престола принимала его вместе с двоюродным братом Эрнстом в Лондоне в мае 1836 года.
Некоторые биографы считают, что страсть Виктории к Альберту проснулась уже тогда, с первой же встречи. Она нашла его очень привлекательным. Виктории понравились его белокурые волосы, прекрасные глаза, манящие губы. «Его главное очарование в выражении лица, одновременно нежном и благородно сдержанном», – заметила после встречи Виктория.
Другие полагают, что, хотя молодые люди произвели друг на друга весьма благоприятное впечатление, о внезапно вспыхнувшей любви не может быть и речи. Виктория, несмотря на лестные отзывы об Альберте, называла его в письмах к дяде «инвалидом» и «деликатным желудком». Альберт же, в свою очередь, ограничился тем, что назвал кузину «весьма добродушной особой»…
20 июня 1837 года в пять часов утра Викторию разбудила мать, герцогиня Кентская (девушке запрещено было спать отдельно от нее, как и разговаривать в ее отсутствие с незнакомыми): «Архиепископ Кентерберийский и первый камергер Англии хотели бы немедленно видеть вас. Они ожидают в большом зале».
Как только принцесса вошла, первый камергер опустился на колени. Виктория поняла: король умер. Теперь ей предстояло стать королевой Англии. Первое, что сделала Виктория, это приказала убрать свою кровать из комнаты матери. Великая королева начала свое царствование. До нее на престол Великобритании женщина не садилась более ста лет.
Дяде Леопольду она также дала понять, что в его советах не очень нуждается, в том числе и в матримониальных делах. Вопрос о замужестве, как и многое другое, Виктория хотела решать сама. Узнав в 1839 году, что Альберт и Эрнест снова приедут в Англию, королева сообщила лорду Мельбурну, что «не имеет особого желания встречаться с Альбертом, поскольку вся эта тема вообще ей противна». До этого она написала Леопольду I, что между ними «не было никакой помолвки». Даже если он ей понравится, она не сможет «дать твердого обещания в этом году, поскольку такое событие может произойти не ранее чем через два или три года».
Не горел желанием идти под венец и сам Альберт, но все же уступил королю Бельгии и вторично отправился в Лондон. Возможно, он рассчитывал получить от Виктории громкий отказ, там самым завершив эпопею с женитьбой раз и навсегда.
Альберт прибыл в пятницу вечером, и за субботу все волшебным образом переменилось в мире Виктории. Альберт возмужал и превратился из подростка в красивого мужчину. К тому же он обладал разнообразными талантами: увлекался техникой, любил живопись, архитектуру, музыку, слыл прекрасным фехтовальщиком. Виктория записала в свой интимный дневник: «Встреча с Альбертом всколыхнула мои чувства. Как он красив! Его губы завораживают, у него такие симпатичные усики и бакенбарды».
В воскресенье утром она сказала лорду Мельбурну, что «существенно пересмотрела свои взгляды на замужество». А через день, согласно дворцовому этикету, послала за кузеном. Она приняла его наедине и «спустя несколько минут сказала, что он, должно быть, догадывается, зачем я его позвала – и что я была бы очень счастлива, если бы он уступил этому моему желанию выйти за него замуж».
Альберт, преклонив колено, поцеловал ей руку: «Я недостоин вас, – промолвил он. Затем, выдержав паузу, добавил: – Я буду счастлив провести рядом с вами всю свою жизнь».
Виктория вздохнула с облегчением. «Я люблю его больше, чем думала, – отметила она в дневнике, – и я сделаю все, что в моей власти, чтобы облегчить его жертву» – Альберт мог стать наследником престола лишь по решению парламента. Иными словами, его роль при королеве поначалу была лишь декоративной.
Бракосочетание Джорджины Шарлотты Августы Александрины Виктории и Френсиса Чарльза Августа Альберта Эммануила Саксен-Кобургского состоялось 10 февраля 1840 года. Свадебная церемония прошла с соблюдением многовековых традиций. Медовый месяц молодые супруги провели в Виндзорском замке. Королева писала дяде Леопольду: «Спешу Вам сообщить, что я самая счастливая женщина в мире… Мой муж ангел, и я его обожаю. Его доброта и любовь ко мне так трогательны. Мне достаточно увидеть его светлое лицо и заглянуть в любимые глаза – и мое сердце переполняется любовью…»
Сильнейшая страсть Виктории, унаследовавшей темперамент Ганноверов, оказалась достаточно серьезной ношей для Альберта. «В ответ на безграничную преданность молодой кузины он, естественно, испытывал чувства нежности и благодарности, но всепоглощающая ответная страсть его миновала», – пишут об Альберте его биографы. Возможно, на фоне впечатлительной Виктории, не скрывавшей своих чувств к Альберту, его меланхоличность и сдержанность выглядели холодностью и отстраненностью. Но на самом деле причин для того, чтобы сомневаться в глубине чувств Альберта и искренности его привязанности к Виктории, нет никаких. Просто он выражал их не так открыто.
Причин тому было много. Часть из них связана с семейными историями Виктории и Альберта, еще часть – с репутацией рода Ганноверов (предков Виктории по отцовской линии) вообще. Ее отец, герцог Кентский, никогда не отличавшийся примерным образом жизни, умер, когда Виктории было восемь месяцев. А предшествующие Виктории поколения правителей открыто распутствовали. К примеру, король Уильям IV, дядя Виктории, совершенно не скрывал, что у него было десять незаконных детей. На сыне и дочери Георга III даже лежало подозрение в инцесте. Георг IV воспринимался обществом как искатель удовольствий и любитель женщин, чье правление по большей части представляло собой череду скандалов.
В результате моральный облик королевской фамилии перед воцарением королевы Виктории в 1837 году был практически полностью дискредитирован.
Сам принц Альберт пострадал из-за развода своих родителей, которые оба были вовлечены в общественные скандалы, поэтому его моральные требования были довольно высоки. Случается, что дети курильщиков и алкоголиков вырабатывают в себе настолько стойкое отвращение к образу жизни своих родителей, что никогда не притрагиваются ни к табаку, ни к алкоголю. Вполне возможно, что с Альбертом произошло нечто подобное.
Он придерживался настолько пуританских взглядов, что, по собственному признанию, чувствовал физическое недомогание при простой мысли о супружеской измене. Биографы чаще предпочитают говорить с его стороны не о любви, а скорее о привязанности и чувстве долга, хотя грань между этими определениями весьма условна. Виктория, всецело преданная Альберту, приняла его отношение к себе как истину в последней инстанции.
Властная и вспыльчивая, пресекающая любые попытки ограничить свой политический авторитет, она, тем не менее, считала, что предназначение женщины состоит именно в рождении и воспитании детей. Семейные ценности превыше всего ставил и Альберт. «Чем тяжелее и крепче цепи супружества, тем лучше, – писал он своему брату. – Супруги должны быть прикованы друг к другу, неразделимы и жить только друг для друга».
При этом его представления об устройстве семейной жизни отличались от принятых в Букингемском дворце. Всей частной жизнью Виктории самолично правила баронесса Луиза Лейзен – наставница Виктории с ранней юности, – и она не имела ни малейшего намерения хотя бы на йоту поступиться властью. Альберт хотел было перебраться в Виндзор, но Виктория не позволила ему сделать этого: «Вы забыли, любовь моя, что я королева. Ничто не должно мешать или замедлять решение государственных дел. Парламент заседает, и почти каждый день неотложные дела требуют моего присутствия… Даже два-три дня отсутствия – это слишком много».
Альберт принял и это. Накануне рождения их первого ребенка Альберт «с материнской нежностью» ухаживал за Викторией, тяжело переносившей беременность. Тогда же была сшита знаменитая кружевная рубашка, которая будет служить до наших дней крестильной рубашкой всех принцев и принцесс Англии.
21 ноября 1840 года родилась Вики – Виктория. Девочка росла болезненной, что привело к серьезному конфликту между супругами, обсуждавшими (с участием баронессы Лейзен, естественно) методы лечения. Альберт обвинил баронессу в небрежении и безграмотности. Виктория вспылила и в слезах выбежала из комнаты. Альберт, скорее всего, был прав – он получил блестящее образование и, как пишут многие биографы, интеллектуально превосходил многих современников, не исключая и Виктории.
После шумного скандала Альберт написал жене послание, предупреждая, что гибель ребенка будет на ее совести, если она станет упорствовать в своих рекомендациях. Виктория сдалась, баронесса Лейзен получила отставку. Вики поправилась, в семнадцать лет была помолвлена с Фридрихом Вильгельмом Прусским (будущим императором Фридрихом III). У них было семеро детей, причем старший сын стал императором Вильгельмом II, а дочь Софи – греческой королевой.
Постепенно Альберт завоевывал авторитет и в делах управления государством, хотя начинать ему пришлось даже не с нуля, а из глубокого минуса. Конституция страны полностью игнорировала его существование, жена-королева могла называть его только фельдмаршалом. Но Виктория хотела видеть его королем.
– Положение Альберта будет очень тяжелым, – говорила она премьер-министру. – Если он должен следовать за моими дядями в вопросе престолонаследия, то пусть хоть имеет титул короля. Какой властью я обладаю, если даже не могу дать ему титул, который должен ему принадлежать?
Лорд Мельбурн недовольно возражал:
– Только решение парламента может сделать его королем. И ради бога, не поднимайте этот вопрос сейчас. Те, кто делает королей, могут и свергать их.
Тогда Виктория отступила. Вечером она записала в дневнике: «Я даже не могу сделать Альберта опекуном наших детей. Если после моей смерти мой сын будет совершеннолетним, то он станет опекуном младших братьев и сестер, а не их отец. А если дети не достигнут к тому моменту совершеннолетия, то будет назначен регент».
Но Альберт практически сразу после женитьбы начал помогать своей королеве. В ее кабинете был поставлен письменный стол для него. Некоторое время ему пришлось потратить на то, чтобы вникнуть в суть процессов управления государством. «Я читаю и подписываю бумаги, а Альберт их промокает…» – отмечала Виктория. Но постепенно принц входил во вкус.
Он всецело посвятил себя поощрению культуры, просвещения и улучшению нравственного и материального быта народа. По его почину возникли многие общеполезные учреждения. Поощряя науки и председательствуя в ученых обществах, он заботился о создании новых школ (ragged schools) и заведений для малолетних преступников и образцовых помещений для бедных, поощрял собственным примером в своей образцовой ферме занятия земледелием и скотоводством.
Кроме того, он отправлял много различных должностей, был покровителем почти всех больниц и благотворительных учреждений королевства. Его авторитет рос год от года. Герцог Веллингтон даже предложил ему пост главнокомандующего английской армией. Альберт с благодарностью предложение отверг – у него было много иных забот.
Со временем он добился возможности напрямую влиять на политику Англии. Встав до восхода солнца, он писал письма, составлял ответы на запросы министров. И когда Виктория присоединялась к нему, ей оставалось только подписывать подготовленные им бумаги. Она замечала, что Альберт с каждым днем все больше интересуется политикой и государственными делами и прекрасно во всем разбирается. «Я же, – признавалась она, – теряю интерес к делам. Мы, женщины, не созданы для правления, если б мы были честны сами с собой, то отказались бы от мужских занятий… С каждым днем я все больше убеждаюсь, что женщины не должны брать на себя правление королевством». Теперь она называла его «мой драгоценный, мой несравненный Альберт».
С такой же настойчивостью и тактом – и с таким же успехом – Альберт постепенно меняет уклад королевской семьи. Он пытается оживить этот «пейзаж в серых тонах», как он называл придворную жизнь. Внедряет традицию карточных и других настольных игр. Приглашает во дворец известных людей эпохи. Музицирует сам, исполняя произведения Баха и Мендельсона.
Под влиянием супруга королева на многое изменила свои взгляды. Например, начала пользоваться построенной на севере страны железной дорогой. Благодаря этому стал более доступен замок Балморал в Шотландии, где королева и ее семейство проводили самое счастливое время – играли в кегли, прятки, совершали экскурсии.
По его инициативе в Лондоне в 1851 году состоялась Первая всемирная выставка, к открытию которой был построен знаменитый Хрустальный дворец. Ее план он начертал и изложил в речи, произнесенной в «Society of arts».
В 1856 году королева снова обратилась к премьер-министру с просьбой признать и закрепить права принца Альберта. И через год решением парламента он получил специальный «королевский патент», именовавший его принцем-консортом, то есть принцем-супругом, а также назначен, на случай смерти королевы, регентом во время несовершеннолетия принца Уэльского Эдуарда.
Мечта Виктории исполнилась. Альберт стал почти что королем. Как заметил писатель Андре Моруа, «некоторые политики находили, что у него слишком много власти. А его идеи относительно королевской власти многие считают несовместимыми с английской конституцией… Он вел Англию к абсолютной монархии».
При дворе немало людей недолюбливало принца-консорта, считая его занудой, скрягой, мелочным педантом и вообще человеком с тяжелым характером, но никто не ставил под сомнение безупречность королевского супружеского союза.
Альберт и Виктория считались идеальной парой. Ни измен, ни скандалов, ни даже малейших порочащих супружескую добродетель слухов. За годы супружества Виктория родила четверых сыновей и пять дочерей.
Но судьба была неумолима. В ноябре 1861 года Альберт тяжело простудился. Поначалу, занятый подготовкой ко второй художественно-промышленной выставке, он не обратил на это особого внимания – так, легкое недомогание. Не придала этому значения и Виктория, считавшая, что ее кумир не подвержен болезням. Лишь 14 декабря, к пяти часам вечера, она поняла, что он умирает. Уже теряя сознание, он шепнул: «Liebes Frauchen… моя дорогая жена…»
Мир обрушился для Виктории. В течение пяти лет королева отказывалась произносить тронную речь в парламенте. «Моя жизнь как жизнь счастливого человека окончилась. Мир померк для меня», – писала она Леопольду. Почти сорок лет провела она во вдовстве. Но личность супруга, всецело поддерживавшего ее при жизни, помогла ей вновь обрести себя. Воспоминания об Альберте сделались для нее почти культом. «Я твердо решила, – сообщает она дяде, – бесповоротно решила, что все его пожелания, планы, мысли будут для меня руководством к действию…»
Виктория продолжала жить, как если бы Альберт находился рядом. Поговаривали, что королева «связывается» с ним во время спиритических сеансов. По ее распоряжению было сооружено несколько зданий в память о покойном муже, в том числе Альберт-мемориал и знаменитый концертный зал – Альберт-холл около Музея Виктории и Альберта.
Для всего остального мира она осталась вдовой – так ее и называли в народе. Прозвище это увековечил в своих стихах Редьярд Киплинг.
Через сорок лет после смерти мужа Виктория воссоединилась со своим «милым ангелом». Это случилось 22 января 1901 года. Она завещала похоронить себя в белом платье. Не снимавшая в течение сорока лет траурных одежд вдова решила отправиться на встречу с Альбертом именно в белом. Великую королеву похоронили рядом с самым близким ее другом и советником. Так завершилась долгая Викторианская эпоха.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?