Текст книги "Дурная компания"
![](/books_files/covers/thumbs_240/durnaya-kompaniya-4349.jpg)
Автор книги: Александр Торин
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 8 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
– Прекрасно, приходите в воскресенье в одиннадцать утра. – И он назвал мне адрес.
Я не верил долгожданной удаче и с трудом дождался выходных. Разыскав дом, я не мог поверить своим глазам. Квартира находилась в одном из двух многоэтажных и явно очень дорогих домов, построенных в Литтл Три. В дом вела красивая тенистая аллея, по обеим сторонам которой возвышались высокие ели. В просторном, уставленном диванами и коврами холле, охраняемом сигнализацией, сидел служитель в ливрее, распахнувший мне дверь. Я поднялся на лифте на десятый этаж. Квартира превзошла всякие мои ожидания. Она была просторной, светлой, прилично отделанной, с огромным застекленным балконом, с которого открывался вид на самый центр Литтл Три. Хозяин куда-то торопился, и мы сразу же подписали договор. «Наслаждайтесь этим райским уголком,» – с какой-то странной усмешкой сказал он и исчез.
Я стоял посередине пустой комнаты, держа в руках прохладные и позвякивающие ключи от квартиры и не мог поверить своей удаче. Прекрасный, добротный и явно дорогой дом. За такую цену в Литтл-Три обычно предлагали гораздо худшие варианты… – «Стойте-ка! Что это за усмешка была на лице у хозяина? Здесь что-то не так!» – Неожиданно у меня возникло страшное подозрение, что в квартире скрывается какой-то жуткий дефект, например, с кухни ползут тараканы, а в кладовке каждое лето выводятся малярийные комары. Я с подозрением начал щелкать всеми выключателями, спускать воду в унитазах, открывать и закрывать двери. Внешне все было в порядке, но беспокойство не оставляло меня.
Я открыл дверь и от неожиданности вздрогнул. Напротив моей двери стояла древняя старушка, с ужасающе худыми руками, покрытыми сморщенной дряблой кожей, с распущеннными седыми волосами. Она была одета в длинную ночную рубашку, волочившуюся по полу.
– Дорогой мой, – сказала старушка – я знаю, вы новый жилец?
– Да, – в недоумении ответил я.
– Будьте добры, молодой человек, я так боюсь. Вы знаете, совсем недалеко от нашего дома проходит глубокий овраг.
– Да? – я был удивлен и мечтал скрыться в своем новом жилище.
– Я так боюсь, что когда пойдут дожди, овраг может размыть, и наш дом упадет. Я уже несколько ночей не могу спать! – Она сложила худые руки на груди и неожиданно пошатнулась и потеряла равновесие. Я поддержал ее за локоть.
– Спасибо, дорогой. – Старушка облокотилась о стену. – Правда прекрасный цветочек? – и она с любовью посмотрела на горшок с каким-то растением, стоящий на резном столике в стиле «Ампир». – Я очень расстраиваюсь, когда этот цветочек отодвигают с середины столика. Кто-то все время его сдвигает. Вы не видели, кто?
– Нет, нет, не видел.
– Мне так нравится здесь наверху. – Старушке явно хотелось поговорить. – Здесь совершенно нет муравьев и пчел и этих противных, безобразных птиц!
Неожиданно отворилась еще одна дверь и в коридор выглянула еще одна старушка с кудрявыми седыми локонами. Она была маленькая, сухонькая, с бегающими живыми глазками и, видимо, немного помоложе моей собеседницы.
– Дорогая моя, – вскричала она. – А я слышу, что вы с кем-то разговариваете. – Ах, ах, молодой человек, очень приятно, очень очень приятно. Вы из шестой квартиры, видите, как я угадала. Вы знаете, в ней все время сменяются жильцы, вот уже двадцать пять лет мы с Марией за этим наблюдаем. Перед вами здесь жила такая распутная девушка, фу! – кудрявый старенький ангел начал строить гримасы. – Нам было очень интересно за ней наблюдать, к ней все время приходили какие-то мужчины. Мы все обратились к управляющему с просьбой ее выселить. Ну, я надеюсь, вы не будете приводить сюда девушек? – и она с интересом заглянула мне в лицо.
– Нет, нет, что вы, я женат, у меня скоро приедет жена. – Я не знал куда деться
– Ох, такой молодой и уже женаты. У вас акцент, вы из Европы? А я сегодня пойду на седьмой этаж на вечеринку, – и она кокетливо улыбнулась.
– Миссис Грин сегодня исполняется сто десять лет! Это для нас всех большой праздник. Хоршо, что вы сюда вселились. Вы знаете, в этой квартире очень многие жильцы умерли, такое странное место. Как только кто-нибудь вселяется, так вскоре приезжает скорая помощь, и его увозят и вскоре вселяется новый жилец. Ужасно интересно!
Мне стало не по себе.
– Извините, у меня срочные дела, – сказал я и захлопнул за собой дверь. Теперь я видел эту квартиру в совсем другом свете. Мне стало жутко – тени многочисленных умерших жильцов, казалось, населяют пустое пространство салона и спален. «Чертовщина какая-то!» – подумал я и тряхнул головой. Встречаться с любопытными старушками мне больше не хотелось, и я осторожно приоткрыл дверь в коридор и убедился, что престарелые одуванчики разошлись по своим комнатам.
«Что это, какой-то дом престарелых?» – думал я, выходя из лифта. К моему ужасу, в холле стояла еще одна живая мумия, судя по виду ей было все сто двадцать.
– Где мои деньги? – с гневом стонала она. – Я имею право знать, где мои деньги! – Мумия пыталась взмахнуть тростью и ударить мужчину лет пятидесяти с брезгливым и неприветливым лицом. Тот ловко уворачивался.
– Успокойтесь, госпожа Уилкер, – говорил он. – Вы забыли о том, что деньги были уплачены почти что пять лет назад. Уже пять лет прошло, в этом году вы ничего еще не платили!
– Жулики, – кричала старуха. – Верните мне деньги! Я все помню как вчера.
– Ирэн, – обратился мужчина к строгого вида даме, сидевшей за перегородкой. – Может быть, вы сможете объяснить ей, что к чему. Мистер…
– он поглядел на меня. – Я менеджер этого здания, Ник. Нам необходимо поговорить. – На лице у него вдруг появилось какое-то брезгливое выражение.
Мы прошли в его комнату.
– Насколько я понимаю, – начал Ник, – вы сняли квартиру на десятом этаже. К сожалению, ваш хозяин нарушает порядок, установленный в этом здании. Вы, наверное, уже обратили внимание на то, что дом этот не совсем обычный…
– Да, – осторожно ответил я.
– Мой долг и обязанность ознакомить вас с правилами внутреннего распорядка. Прошу иметь в виду, что правила эти необходимо строжайшим образом соблюдать. В противном случае мы будем вынуждены рассмотреть ваше поведение на собрании домового комитета. Вы понимаете? – Он с какой-то брезгливой гримасой посмотрел на меня.
– Да, конечно, не волнуйтесь, мы не создадим вам никаких неудобств. – Я чувствовал себя не в своей тарелке.
– Наш дом, – Ник многозначительно посмотрел на меня, – является объединением владельцев кондоминиумов и управляется двенадцатью комитетами жильцов, избираемых тайным голосованием на ежегодном общем собрании членов дома. – Он поморщился и достал толстую пачку бумаг. – Комитеты самоуправления состоят из комитета по безопасности здания, комитета по хозяйственным вопросам, комитета по управлению двориком, комитета по гаражу, комитета по социальным вопросам, комитета по финансовым вопросам … – голос его поднимался и опускался, а пухлый палец следовал по листам бумаги.
– Прошу вас срочно ознакомиться с распорядком и расписаться. Вами займется комитет по социальному приему новых жильцов. Вообще-то у нас принято не принимать никого в дом до знакомства с ним ведущих членов комитетов и обсуждения кандидатуры на общем собрании комитетов. Но ваш хозяин грубо игнорирует наши правила. Что поделать, мы не можем лишить его частной собственности и надеемся, что вы поймете всю ответственность сложившейся ситуации. – Ник поджал губы и внимательно смотрел на меня. – Учтите, – продолжил он. – Жильцы нашего дома люди в основном пожилые, поэтому вы не имеете права шуметь. Хочу отметить, что шуметь запрещается не только вечером, но и во время тихого часа. вы не имеете права никого приводить в дом без тщательной проверки его личности и записи в книгу посетителей. Особо обратите внимание на …– и он назвал какой-то незнакомый мне термин, напоминающий по своему произношению «Манай». – Вот наши правила по уходу за манаем. – Он достал из шкафа толстенное руководство и торжественно вручил его мне. – Прошу вас привести ко мне вашу жену и ребенка в первый же день их приезда, так как я обязан их проинструктировать. – Ник снова брезгливо сморщился, словно в ожидании предстоящего инструктажа.
Я с трудом дотащил до лифта гору бумаг, которую мне предстояло изучать. За время моего разговора с менеджером на стене лифта появилось объявление. Первым пунктом было извещение о смерти жильца с пятого этажа и выражение соболезнований его жене. Вторым пунктом было поздравление миссис Грин с седьмого этажа по поводу ее стадесятилетия. В третьем пункте жильцов дома извещали о моем появлении на десятом этаже и информировали о своевременном проведении со мной инструктажа и проявленном мной понимании традиций дома и правил внутреннего распорядка, которыми так гордятся жильцы.
Я вошел в квартиру и бросил ненавистную пачку бумаг на пол. В руках у меня остался только тоненький циркуляр, заинтриговавший меня частым упоминанием непонятного слова «Манай».
«Манай, – прочел я, – является важным и неотъемлемым архитектурным элементом здания, обеспечивающим его устойчивость, гармоничность и безопасность. По решению домового комитета объединения владельцев Кондоминиумов города Литтл-Три, манай объявляется предметом особой ценности и заботы жильцов. Комитет просит жильцов дома в случае возникновения проблем с манаем немедленно извещать администрацию и полицию города Литтл-Три. Запрещается: красить манай, просверливать дырки в манае, затыкать манай материей, препятствующей выполнению манаем своей важной функции…»
Я с ужасом захлопнул руководство. Самое интересное, что слова этого я так и не нашел ни в одном словаре, а спрашивать у Ника, что это такое, было как-то неудобно…
На улице стемнело. Я подошел к застекленному окну. Внизу открывался вид на вечерний Литтл-Три. Вдалеке мигали красные лампочки маяков на вершинах лысых выжженных гор, над которыми как светлячки сновали десятки самолетов. Поближе к дому шумели деревья, и переливалось море огней. Далеко внизу по улице ходили люди, проезжали автомобили, и бурлила ярко освещенная центральная улица. Она стрелой уходила в темноту и терялась среди далеких огоньков где-то в восточной части города. Я приоткрыл окно, и в комнату ворвался свежий ночной воздух.
«Бух» – неожиданно громыхнуло вдалеке и я увидел вспышку. «Бух» – раздалось снова. В восточном секторе явно происходила перестрелка, совершенно обычное дело по вечерам. Практически каждый день, начиная часов с десяти вечера, оттуда доносились глухие раскаты. По выходным разборки обычно активизировались.
«Бух-Бух-Бух-Бух-Бух» – раздалась ответная очередь. Некоторое время на улице было тихо, затем снова полыхнул огонь, и донеслось эхо выстрела.
«Отстреливается,» – понял я. «БухБухБухБухБух» – на этот раз очередь была особенно ожесточенной, и наступила тишина. По-видимому, одним обитателем Восточного Литтл-Три стало на свете меньше. Словно в подтверждение этих мыслей, на улице раздался вой сирен, и по центральной улице пронеслись полицейские машины. Стены квартиры озарились голубыми отблесками их мигалок. Через пару минут снова раздался вой сирен, только на этот раз мигалки были ярко-красными, и по улице в обратную сторону прокатили несколько машин скорой помощи. Они неслись в знаменитый медицинский центр, расположенный в не менее знаменитом университете.
Я каким-то шестым чувством понял, что буду наблюдать эту картину каждый вечер и должен привыкнуть к вою сирен и блеску маячков. Начало самостоятельной жизни в Литтл-Три было весьма многообещающим.
На следующий день я рассказал Андрею о своей удаче, умолчав впрочем об оживленных старушках и о неприветливом управляющем. Не прошло и получаса, как у меня на столе зазвонил телефон.
– Алло? – я вслушивался в шумы, и вдруг откуда-то издалека ворвался голос Ефима.
– Молодец, – Ефим говорил по-русски. – Это Ефим, не узнал меня? Плохо слышно, да? Это я из машины звоню. Мне Леонид только что рассказал, что ты квартиру снял в многоэтажном доме. Молодец, всем им нос утер! Я этот дом знаю, когда-то хотел там несколько квартир купить. Отличное место, тихое и дом солидный, со швейцаром, не то что они все в курятниках ютятся. Я Леониду сказал, пусть придет с женой, посмотрит, как люди живут! Молодец! Я тебе со следующего месяца зарплату повышу, чтобы было чем за квартиру платить, скомпенсирую. Ни в чем не стесняйся, понял?
– Да, Ефим, да, спасибо! – я был потрясен таким поворотом событий.
– Ничего, все нормально! – Ефим был радостен. – Всем им фигу показал. А Леня мудак! Ну что он живет в своем сарае? Ему давно уже пора дом покупать, снимает черт его знает что! Я приеду квартиру твою посмотреть, пустишь меня?
– Да, да, конечно Ефим, о чем Вы говорите!
– Молодец, молодец! Поздравляю, хорошо начал! – Ефим повесил трубку.
Через минуту у моего места появился какой-то униженно-смирный Леонид. Его вид заставлил меня предположить, что сидящая внутри него часовая пружина полностью сорвалась со своих винтиков и раскрутилась до конца.
– Ефим с тобой говорил? – спросил он одновременно утверждающе и заискивающе. – Ты знаешь, он просил меня посмотреть на твою квартиру. Поехали прямо сейчас, я жену подхвачу. О кей? Ты молодец, он очень хорошо отзывался о твоем выборе. – Леонид вызвал Андрея и снова преобразился. – Мы сейчас уедем. – решительным тоном сказал он. – По приказанию Ефима… А ты не давай спуску людям, проконтролируй, чтобы работали получше.
Мы вышли на улицу и сели в машину. Леонида будто подменили. Он был воплощением приветливости, с интересом расспрашивал меня о моей предыдущей работе, жизни в Израиле, а также рассказывал о себе.
– Надо тебе постараться хорошо работать, – мягко, по-отечески объяснял он. – Ефим это в людях очень уважает, да и компании будет полезно.
Мы подобрали Валю, с каким-то странным завистливым блеском в глазах посмотревшую на меня, и подъехали к легендарному зданию. – «Где же у него манай?» – подумал я. У входа в дом полный негр в ливрее запихивал в огромный кадиллак старичка на инвалидной каталке. Каталка была автоматической, и старичок, нажимая на кнопки, игриво пытался удрать и пускал слюни.
– Ну, ты молодец, – Валя говорила неестественным, сладковатым и даже слегка упавшим голосом. – Какой балкон огромный, а какой вид! Правильное место. – Она с завистью оглядела салон, и мне стало не по себе.
– Да, хорошая квартира и дом отличный. А вид-то какой! Правильное место, правда Валюша? – Леонид оживленно бегал по пустым комнатам. Неожиданно у него в кармане зазвонил переносной телефон. – Да, да Ефим, мы уже на квартире, да смотрим. Дом? Нет, еще не купили. Нашел дом? Отлично, сейчас выезжаем. – Он оторопело посмотрел на меня.
– Ефим? – с любопытством спросила Валя.
– Да, Валюша. – Леонид был слегка напуган. – Ефим нам дом присмотрел. Сейчас его покупать поедем.
Я с интересом думал о неисповедимых путях судьбы. Не проработав в компании и двух недель, я каким-то неведомым образом был приобщен Ефимом к местной элите, возвышен над двумя вице-президентами, получил прибавку к зарплате и поселился в престижном месте. Достаточно было мне снять квартиру в другом доме, и кто знает, как обернулась бы моя дальнейшая жизнь…
Я вышел на лестницу и заметил, как щелочка в двери, за которой жил курчавый старенький ангел, торопливо захлопнулась. Мне вдруг захотелось заткнуть манай тряпкой и просверлить в нем огромную дырку.
Глава 9. Вселенная Пусика.
Мягкие и настойчивые указания Ефима по поводу средства передвижения, гармонирующего с образом скромного сотрудника фирмы Пусика, явно входили в противоречие с тайными мыслями о скромном подержанном американском автомобиле, кое-как собранном расслабленными американскими пролетариями на умирающих автомобильных гигантах лет эдак пять-семь назад. С другой стороны, постоянные мытарства с ремонтом и заделыванием дыр в старой машине и определенно позитивный опыт со съемом квартиры в Литтл-Три подсказывали, что мое положение в компании отнюдь не укрепится, если я осмелюсь приехать на работу в подержанном Олдсмобиле или Шевроле.
Дождавшись ближайших выходных, я направился в автомобильный магазин. В просторном, застекленном здании автомобильного салона болтался мужичок довольно-таки заштатного вида, в вытертом темно-коричневом пиджачке и с постоянно бегающими глазками. Торопливо протирая тряпочкой полированные поверхности выставленных на продажу автомобилей, он напоминал бывшего сельского механизатора из южного колхоза.
«Как удивительно похожи бывают люди,» – подумал я и уже было начал проводить мысленные аналогии между представителями различных стран и народов, занимающихся приблизительно одинакового рода деятельностью, как моего сопровождающего позвали к телефону.
– Грэг, первая линия! – при этих словах мужичок засуетился и подбежал к телефону.
– Машенька, – сказал он на чистом русском языке. – Тетя Фаня уже приехала? Хорошо, Машенька, я все понял.
Мое стройное теоретическое построение, объединяющее свойства различных стран, континентов и народов, в ту же минуту рухнуло, как карточный домик.
Мужичок повесил трубку, посмотрел на меня и решительно направился в мою сторону.
– Чем могу помочь? – профессионально начал он, на мое удивление на почти что чистом английском.
Меня долго учили правилам обращения с продавцами автомобилей, торгам, сбиванию цен, но вся эта премудрая наука мгновенно вылетела у меня из головы, когда мой взгляд встретился с чуть жуликоватыми, бегающими глазками бывшего механизатора.
– Да вот, присматриваюсь к машинам. – Я ответил по-русски.
–Дружок, заходи, заходи, мы тебе все сделаем в лучшем виде, – у Гриши обнаружился украинский, немного сладковатый акцент. – Видишь, как удачно, что ты на меня набрел, а ведь кто другой мог бы и надуть. Вот, например, прекрасная машина. – Он напыжился и с важным видом начал перечислять количество цилиндров, объем двигателя и прочие достоинства блестящего средства передвижения. – Для тебя сделаем хорошую скидку, ты не волнуйся, у Гриши дело в шляпе! Видишь цену на листочке? Да? Так вот, считай, что я тебе персонально снял тысячу долларов. Давно приехал?
– Недавно, – уклончиво ответил я.
– Есть работа?
– Да, устроился.
– А как ты на работу ездишь?
– На юг по автостраде, затем налево.
– А потом налево или направо? – подозрительно спросил он.
– Налево, – с содроганием в душе ответил я.
– У Пусика, значит, работаешь. – На лице у Гриши появилось мечтательное выражение. – Я работал у Ефима почти два года.
При этих словах мне стало нехорошо. Похоже, что от Ефима было некуда деться. Его знали решительно все, от домовладельцев до продавцов автомобилей.
На днях я разговорился в овощном отделе магазина с пожилой женщиной, покупавшей зеленый лук и капусту. Она оказалась русской и, кончено же, спросила о моей работе.
– Я работаю у Пусика, – гордо ответил я.
– Жуткое место, жуткое! Кошмар! – содрогнулась дама, поспешно толкнула свою коляску и исчезла среди стеллажей с помидорами и картошкой…
Даже Литтл-Три, казалось, был забит Пусиковцами, так что жить в этом милом в общем-то городке становилось уже просто противно. Жены сотрудников гуляли на детских площадках, обсуждая продвижение их мужей по службе и присматриваясь к содержимому холодильников и к одежде подруг и их детей. Они сталкивались в магазинах, а в выходные на центральной улице было решительно невозможно пройти, не встретив нескольких коллег по службе. Иногда хотелось бросить все и уехать в восточную часть города, из которой регулярно по вечерам продолжали раздаваться звуки перестрелок.
– Я всех у Пусика знаю, – продолжал Гриша с южным акцентом. – И Леню, и Бориса, и Витю. Знаешь Витю, он еще профессором в Москве был? А мне у Ефима хорошо было работать, только неинтересно, вот я и ушел. Я ведь раньше механиком в совхозе «Ильичевский» был. – При этих словах я чуть не подпрыгнул и начал уважать свои физиогномические способности. – Не слышал про такой совхоз? На Ставрополье. Миллионер, одних комбайнов было четыре десятка, тракторов, машин видимо-невидимо! И я всего этого парка начальником был! – его щеки покраснели от важности. – Я ведь всегда машины любил, еще мальчишкой из «Огонька» картинки вырезал, коллекционировал. И вот здесь получаю, понимаешь, удовольствие. Бери, отличная машина, чудо техники.
Машина действительно была хороша. Я зажмурил глаза и ринулся в омут.
– Хочешь в рассрочку бери, – бывший механизатор был настойчив. – Будешь платить чепуху, ну двести-триста долларов в месяц, а через два года нам машину отдашь или сможешь выкупить. Сейчас мы тебе все посчитаем, я для Пусика и его ребят все обделаю!
Гриша вернулся с бойким смазливым смугловатым американцем, напоминающим гангстера из боевиков пятидесятых годов. Волосы его были по-старомодному напомажены какой-то блестящей гадостью, рукава белой рубашки были завернуты до локтей, причем на одной руке я с испугом увидел татуировку, изображающую половой акт женщины с огромного размера кроликом, судя по картинке до крайности возбужденным. С полурасстегнутого воротничка у начинающего гангстера свисал галстук чрезвычайно яркой расцветки, разукрашенный пальмами, крокодилами, кокосовыми орехами и еще какой-то пестрой дрянью. В зубах он держал потушенную сигарету.
– Поздравляю! – он схватил мою руку и начал ее трясти. – Вы заплатите сейчас три тысячи пятьсот долларов и будете платить еще триста шестьдесят долларов в месяц и машина ваша! Это колоссальная сделка, мы просто-таки прогораем на этом, можно сказать, торгуем себе в убыток.
– А сколько нужно будет доплатить, чтобы выкупить машину через два года? – осторожно спросил я.
– Да, чепуху, – гангстер достал из-за уха тупой огрызок карандаша и, пыхтя потушенным окурком, начал что-то выводить на обрывке старого конверта.
– Примерно восемнадцать тысяч триста двадцать семь долларов.
Я пришел в совершеннейший ужас. Только что названная цифра значительно превышала исходную стоимость нового автомобиля.
– Соглашайся, не думай даже! – прошипел около уха Гриша – Ты что, отличные условия, нигде лучше не купишь!
– Секундочку, секундочку! – я напряг начинавшие выветриваться из моей головы математические способности и попытался вывести условия платежа при самых худших процентах. – Здесь что-то не так! В самом худшем случае я должен заплатить гораздо меньше чем эта сумма!
Чернявый гангстер помрачнел. Он посмотрел на обрывок конверта, снова что-то написал тупым карандашом, потом посмотрел на Гришу. – Сейчас бухгалтерия все проверит, – процедил он, – все будет О кей.
– Замечательная машина, – продолжал восхищаться Гриша, пока моложавый гангстер ушел подсчитывать доходы и убытки. – Лучше не придумаешь! Окна открываются, двери запираются, а какие у нее тормоза!
Обладатель напомаженных волос и пестрого галстука вскоре вернулся с ворохом бумаг. На этот раз цена автомобиля была правильной.
– Подпиши вот здесь, и вот здесь, а вот это означает, что на твоей машине сейчас восемьдесят миль на счетчике, а эта бумажка для регистрации, а эта для страховки, подпиши, что мы помоем для тебя машину, подпиши, что ты все понял, а теперь здесь, здесь, здесь…
– Подписывай, подписывай! – шипел Гриша.
– Секундочку, – я с удивлением увидел, что общая сумма, проставленная в договоре, явно превышает ту, о которой мы только что договаривались.
– Ну ты же не понимаешь, – Гриша театрально пожал плечами, – они же тебе посчитали финансирование. А ты будешь брать ссуду под маленький процент, и сумма платежей получится гораздо меньше!
Я глубоко взодхнул и подписал свой приговор.
– Молодец, – Гриша был доволен. – Ты знаешь, когда я уходил от Пусика, мы очень хорошо с ним поговорили. И ты знаешь, что он мне сказал на прощание? – он надулся и выпятил вперед грудь – "Гришенька, – сказал он,
– когда мне нужно будет ограбить банк, я возьму с собой тебя!"
Что-то будто оборвалось у меня внутри при этих словах. Я еще не знал, как именно, но понял, что меня надули.
Машина, впрочем, была действительно хороша. Приехав домой, я вооружился калькулятором и накинулся на многочисленные бумаги, только что подписанные мной в магазине. Все вроде бы было правильно, но в стороне от стройного столбика цифр стояла какая-то странная графа: «Дополнительные услуги» и около нее сумма в полторы тысячи долларов, пропечатанная бледными цифрами и как-то неровно. Я снова взял калькулятор. Гриша меня явно надул, финансирование было совершенно не при чем.
Стоило мне снова появиться в магазине, Гриша поправил пиджак и, избегая моего взгляда, попытался скрыться в одной из комнат.
–Гришенька, – ласково позвал я. – Получается какое-то недоразумение. Я Ефиму пожалуюсь!
– Я даже не знаю, о чем ты говоришь! – Гриша перешел в наступление.
– Купил машину и катайся, что ты меня от дела отрываешь.
– Гришуля, а что это за полторы тысячи?
– Ну, это мы тебе машину помыли.
– За такие деньги я ее сам помою!
– Пропылесосили! – Гриша явно начинал ощущать нехватку аргументов и цеплялся за те немногие из них, которые еще как-то могли меня урезонить. Он начал постепенно пятиться.
– Короче, или ты меняешь мой договор, или это для тебя плохо закончится!
– Сейчас, сейчас с тобой поговорят! – он выскочил наконец в комнатушку и захлопнул передо мной дверь.
Из холла на меня вышел высокий, солидного вида американец в белой рубашке с галстуком, жующий жевательную резинку. Он напоминал техасского полисмена, и для полноты картины ему не хватало только ковбойской шляпы и кольта.
– Чем могу помочь? – он был корректен и беспристрастен.
Я попытался объяснить ему ситуацию.
– Видишь ли, – он лениво развалился на кресле. – Договор ты подписал, и уже никто не докажет, что ты не согласился на эти лишние полторы тысячи. Мой тебе совет, бери машину, поезжай отдыхать, развейся. Приходи к нам через недельку, как раз начальник финансового отдела вернется из отпуска, вот тогда мы с тобой и разберемся.
– Я никуда не пойду, пока мне не изменят договор! – Я схватил бумагу и в совершенно советских манерах начал писать заявление. – Я требую, чтобы представитель магазина расписался на этой бумаге!
Бывший полисмен явно был поставлен в тупик, не ожидая такого поворота событий. Он не предполагал, что перед ним сидит человек, прошедший советскую бюрократическую школу и израильскую закалку.
– Ну, – он медлил, не зная что делать, – вообще-то мы ничего никогда не подписываем.
– Тогда я немедленно отвожу это письмо в полицию, копию в газету и в компанию, владеющую вашим магазином!
– Ну зачем же так, – на лице у продавца появилось неожиданно ласковое выражение. – Мы все уладим, сейчас я поговорю с хозяином.
Через минуту он вернулся с радостной улыбкой.
– Мы так хотим, чтобы вы были довольны! Вообще-то это против правил, но в вашем конкретном случае мы решили пойти вам навстречу…
Когда я выходил из здания, из маленького прохода выскочил Григорий с жалкой, заискивающей улыбкой.
– Вот видишь, как удачно все получилось, – пролепетал он, – Я же говорил, для тебя и Ефима все сделаю, что от меня зависит!
На улице было солнечно. По расположенной рядом улице катились блестящие автомобили. В них сидели молодые и старые женщины, студенты, бизнесмены, профессора из расположенного рядом университета. Они жили в своей стране, в своем упорядоченном и привычном мире среди дорог, рядов аккуратных домиков, разделительных полос, светофоров и зеленых деревьев. Моя реальность была совершенно другой. Казалось, весь Литтл-Три был заполнен нынешними и бывшими сотрудниками компании Пусика, покупающими овощи, продающими автомобили, ужинающими в ресторанах. Я посмотрел на солнечный, прозрачный и вылизанный пейзаж, потряс головой и попытался отрешиться и увидеть перед собой настоящую, реальную Америку, не подозревающую о существовании параллельной Пусиковской вселенной. И снова в груди поднялся и трепыхнулся холодный огонек, в последнее время не дававший мне покоя.
Словно в издевку за неожиданное проявление свободомыслия, передо мной появился голубой автомобиль, за рулем которого с серьезным выражением лица сидел Борис. Он увидел меня и начальственным и строгим жестом, напоминающим движения рук бывших партийных деятелей на трибуне Мавзолея, махнул мне рукой.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?