Читать книгу "Освобождение Белоруссии 1944 год"

На рассвете 27 июня у меня состоялся очередной разговор по телефону с И. В. Сталиным, во время которого я вкратце доложил об успешном развитии войсками 1-го Прибалтийского и 3-го Белорусского фронтов начатой операции и высказал свои соображения о ее дальнейшем течении. Получил указания – информацию о событиях 26 июня подробно изложить в донесении, а все свои соображения на дальнейшее передать Антонову. Вслед за этим последовал немедленный звонок Антонова. Обменявшись мнениями по ходу операции с Алексеем Иннокентьевичем, информировал его о своих соображениях, доложенных Сталину.

Прежде всего я повторил свою полную уверенность в том, что в ближайшие дни войска 1-го Прибалтийского фронта овладеют Полоцком и Лепелем, а войска 3-го Белорусского фропта с ходу овладеют плацдармами на западном берегу Березины и освободят Борисов. Сообщил и о том, что есть все основания рассчитывать на освобождение в первых числах июля столицы Белорусской ССР нашими войсками и ликвидацию восточнее Минска оршанско-могилевской группировки врага, оборонявшейся на борисовско-минском направлении…

Возвращаясь к уже сказанному, нельзя не остановиться на событиях этих дней в районе Орши. Как известно, войска 3-го Белорусского фронта, встретив сильное сопротивление противника при наступлении на Оршу с востока, направили свои основные усилия в обход врага с севера. Для немецкого командования, уверенного в крепости оршанских позиций, обход их с флангов, упиравшихся в болота, оказался совершенно неожиданным. Подвижные соединения советских войск, совершавшие обходный маневр, отлично выполнили свою задачу, несмотря на отчаянные попытки врага приостановить их движение.

В ночь с 26-го на 27 июня они подошли к Орше с севера и северо-запада и завязали уличные бои, в то же время советские войска, наступавшие на Оршу с востока, форсировали Днепр и ворвались в центральные кварталы города. К утру 27 июня, как уже было сказало, город был полностью освобожден от врага. Вспоминая эти события, нельзя пройти мимо бессмертного подвига воспитанника ленинского комсомола молодого бойца гвардии рядового Юрия Смирнова. Это произошло вблизи дер. Шалашино, Оршанского района, Витебской области. Гвардии рядовой Юрий Васильевич Смирнов, находясь в танковом десанте, получил тяжелое ранение. Немцы захватили его в плен и намеревались выпытать у него сведения о наших войсках и их основных намерениях. Обычные методы допроса не дали результата. Гитлеровцы подвергли гвардейца пыткам, но он оставался верным воинской присяге и молчал, и тогда фашисты казнили героя. Советские воины, прорвавшие оборону противника севернее Орши, нашли Смирнова в немецком штабном блиндаже. Его голова, руки и ноги были прибиты гвоздями к кресту. Перед ним лежали его комсомольский билет и солдатская книжка. Фашисты тем самым подчеркивали, что убивали его не только за стойкость и мужество, но и за принадлежность к комсомолу. Приближение советских войск вынудило фашистских варваров, совершивших свое чудовищное злодеяние, поспешно бежать, оставив в блиндаже штабные документы и протокол допроса. Гвардии рядовой Смирнов, выдержав нечеловеческие пытки, погиб мученической смертью, но военной тайны врагу не выдал. Указом Президиума Верховного Совета СССР за непоколебимую стойкость и преданность своей Родине гвардейцу Смирнову Юрию Васильевичу посмертно присвоено звание Героя Советского Союза. Имя этого героя, как и множество других, с благоговением вспоминают советские люди, наша советская молодежь, и нет сомнения в том, что с таким же благоговением будут вспоминать о нем и наши потомки…

За 12 дней операции – с 23 июня по 4 июля – советские войска продвинулись до 250 км от исходного положения с выходом на фронт оз. Дрисвяты, оз. Нарочь, Вилейка, Молодечно, Столбцы, Несвиж, почти полностью освободили от фашистского ига Белорусскую ССР, а именно: Витебскую, Могилевскую, Полоцкую, Минскую, Бобруйскую, Молодечненскую и Барановичскую области.

Советское Верховное Главнокомандование и Генеральный штаб не без оснований полагали, что за эти дни столь успешных действий советских войск группа армий «Центр» не только понесла катастрофическое поражение, но и фактически перестала существовать как прежний боевой организм, что вынуждены были признать впоследствии немецкие военные историки. Было очевидным и то, что в результате этого поражения в центре германского стратегического фронта образовалась 400-километровая брешь, быстро заполнить которую гитлеровское командование не могло.

Член Военного совета 3-го Белорусского фронта В. Е. Макаров, А. М. Василевский и И. Д. Черняховский допрашивают командира 206-й пехотной дивизии А. Хиттера.

Перед Советским командованием встала задача не допустить образования сплошного фронта врага и немедленно развить дальнейшее наступление 1-го Прибалтийского и Белорусских фронтов, с тем чтобы выходом на побережье Балтийского моря поставить под угрозу полной изоляции и окружения фашистскую группу армий «Север», а также вывести советские войска к границам Восточной Пруссии и Польши, являвшимся кратчайшими расстояниями к сердцу фашистской Германии – Берлину.

Стремясь использовать выгодно сложившуюся для нас стратегическую обстановку, Советское Верховное Главнокомандование решило расширить фронт наступления путем привлечения к участию в операции в Прибалтике 2-го и 3-го Прибалтийских фронтов и в западных областях Украины 1-го Украинского фронта, в результате чего наступление советских войск в дальнейшем развернулось на фронте от Финского залива до Карпат.

Надо прямо сказать, что столь успешное выполнение советскими войсками поставленных перед ними задач на первом этапе Белорусской операции привело к коренному изменению всей стратегической обстановки на советско-германском фронте в нашу пользу и открыло перед советским командованием возможность для нанесения новых мощных ударов по врагу как на западе, так и на юге…

В один из этих же дней при телефонном разговоре Верховный Главнокомандующий по поступившим к нему просьбам обязал меня в ближайшее же время принять на фронте в удобном для меня месте последовательно главу военной миссии Великобритании в СССР генерала Бэрроуза и главу военной миссии США генерала Дина. Как сообщил И. В. Сталин, цель их посещений начальника Генерального штаба Красной Армии состояла в том, чтобы подробно информировать меня о ходе операции американо-английских войск в Нормандии и лично ознакомиться непосредственно на фронте со столь успешным развитием наступления советских войск в Белоруссии.

Встреча состоялась при штабе 3-го Белорусского фронта в лесу вблизи ст. Красный; с английским генералом Бэрроузом – 6 июля, а с американским генералом Дином – несколькими днями позже. По договоренности с командующим фронтом для каждого из них был устроен штабом выезд на один из участков фронта, а также беседа с находящимися еще во фронте пленными немецкими генералами. В заключение командующий войсками фронта для каждого из них при своем штабе дал обед.

Как я уже когда-то писал, генерал Дин при всех встречах обращался с просьбой ко мне как к начальнику Генерального штаба Советских Вооруженных Сил, передаваемой им, как он заявлял, от имени начальника штаба армии США генерала Маршалла, о всемерном ускорении сроков вступления СССР в войну против Японии. Зная наши возможности и позицию Советского правительства в этом вопросе, я не менее настойчиво отвечал Дину, что до окончательного разгрома гитлеровской Германии об этом не может быть и речи, поскольку преждевременное вступление СССР в войну на Дальнем Востоке привело бы к нежелательному распылению наших военных усилий, отвлекая советские войска с главного, решающего фронта Второй мировой войны, где фашистский агрессор еще окончательно не разгромлен. Любая затяжка борьбы против нацистской Германии неизбежно увеличивала бы продолжительность Второй мировой войны, а следовательно, вела бы к возрастанию ее тягот для человечества.

Несмотря на большие и интересные впечатления, которые генерал Дин получил от посещения некоторых участков нашего фронта, а также от встречи с пленными немецкими генералами и радушного обеда, который устроил в его честь при всей своей занятости командующий фронтом генерал армии И. Д. Черняховский, по нашему мнению, генерал Дин покинул нас и возвратился в Москву с порядочно испорченным настроением…

С 15-го по 19 июля войска 1-го Прибалтийского фронта, продолжая бои на отдельных участках, производили перегруппировку, готовясь возобновить наступление с вводом в бой поступивших во фронт 2-й гвардейской и 51-й армий. 20 июля фронт перешел в наступление, 22 июля войсками фронта был освобожден от врага Паневежис, а 27 июля – Шяуляй. В этот же день войска 2-го Прибалтийского фронта совместно с частями 6-й гвардейской армии 1-го Прибалтийского фронта овладели г. Даугавпилс.

Войска 3-го Белорусского фронта вели в это время ожесточенные бои на р. Неман. Противник продолжал подбрасывать свежие силы и, восстановив нарушенное управление войсками, стремился во что бы то ни стало сбросить наши части с плацдармов на западном берегу Немана. Несмотря на сильное переутомление, войска фронта при решительной поддержке авиации 1-й воздушной армии отражали атаки врага. Вместе с советскими авиационными частями в составе 1-й воздушной армии отлично действовал 1-й отдельный истребительный авиационный полк французских летчиков «Нормандия» под командованием майора Дельфино. За героические действия на р. Неман полку было присвоено наименование «Неманский».

Войска 2-го Белорусского фронта к середине июля достигли также р. Неман, а 27 июля овладели Белостоком, выйдя таким образом с юго-востока на ближайшие подступы к Восточной Пруссии.

Войска 1-го Белорусского фронта на своем правом крыле к середине июля вышли на линию Свислочь, Пружаны, на левом крыле готовили запланированную ранее Люблинско-Брестскую операцию, которую успешно начали 18 июля. Вместе с советскими войсками в этой операции приняла активное участие 1-я польская армия. Обходя Брестский укрепленный район врага, главная группировка правого крыла фронта уже 20 июля вышла на широком фронте на Западный Буг и, форсировав его, вступила на территорию Польши. 23 июля войска этого крыла фронта освободили от фашистов Люблин, а 25 июля 2-я танковая армия вслед за ней и войска 1-й польской армии вышли в районе Демблина к Висле. 26 июля войска 1-го Белорусского фронта овладели Брестом.

Используя успех наших войск в Белоруссии и выполняя директивы Ставки, 13 июля войска 1-го Украинского фронта начали Львовско-Сандомирскую операцию и в процессе ее 27 июля освободили от врага Львов, Перемышль и Станислав. 17 июля перешли в наступление войска 3-го Прибалтийского фронта и, прорвав оборону южнее г. Остров, овладели этим городом, а 23 июля освободили Псков и открыли путь к южным районам Эстонии. Развернул наступление и Ленинградский фронт. Его войска 26 июля освободили Нарву.

Во второй половине августа во время наступления войск 1-го Прибалтийского фронта противник нанес контрудары силами пяти танковых, одной моторизованной дивизии и одной танковой бригады вдоль приморской дороги из Тукумса на Ригу, на елгавском и шяуляйском направлениях. Войска фронта отразили атаки врага и в конце августа закрепились на рубеже р. Мемель западнее Елгавы и западнее и юго-западнее Добеле.

Войска 3-го Белорусского фронта, выполняя директиву Ставки и преодолевая упорное сопротивление крупной группировки врага, 1 августа овладели Каунасом и вышли в августе с частью войск 1-го Прибалтийского фронта на линию Рассеняй, Сувалки, т. е. к границам Восточной Пруссии. В то же время войска 2-го Белорусского фронта, наступая на Варшаву, завязали бои за предместье Варшавы – Прагу, а войска левого крыла этого фронта в начале августа форсировали Вислу южнее Варшавы и в районе Магнушева и Пулавы, захватив плацдарм на ее левом берегу.

С выходом 1-го Прибалтийского фронта на территорию Прибалтики, войск 2-го и 3-го Белорусских фронтов к границам Восточной Пруссии, а войск 1-го Белорусского фронта на р. Нарев и р. Вислу в конце августа закончилась историческая Белорусская операция, начавшаяся 23 июня.

Огромную помощь советским войскам при проведении операции оказали партизанские отряды и соединения. Несмотря на постоянные жестокие расправы, массовые казни, угон мирного населения в Германию, размах партизанского движения в Белоруссии принял поистине характер всенародного движения. Как известно, в ходе Белорусской операции на территории Белоруссии и северной Украины соединения и части белорусских и украинских партизан освободили и удерживали за собой многие населенные пункты и целые районы, захватили полный контроль над рядом участков важнейших коммуникаций врага, над многими крупными переправами на реках.

Перед наступлением советских войск по заданию Ставки белорусские партизаны усилили свои удары по тылам врага, заставившие гитлеровское командование дополнительно отвести с фронта ряд соединений для борьбы с ними. Нападая на тылы врага, партизаны все время держали его в напряжении. Только на двух участках железных дорог Вильнюс – Двинск и Молодечно – Вильнюс в период с 23-го по 30 июня партизаны пустили под откос девять немецких эшелонов с живой силой и техникой. В июле их действия еще более возросли. С 5-го по 8 июля белорусские партизаны пустили под откос 60 вражеских эшелонов. Потери, нанесенные врагу белорусскими партизанами, огромны. На протяжении всей операции партизаны всячески помогали нашему командованию и войскам, непрерывно снабжая их достоверными и очень ценными сведениями о группировках противника, громили его штабы, нарушали связь, а иногда и непосредственно действовали в бою совместно с частями Красной Армии. По мере продвижения наших войск многие партизанские отряды вливались в ряды действующей армии.

Выдающаяся победа советских войск в Белорусской операции явилась блестящим примером операции, выполняемой группой фронтов, в которой одна стратегическая задача решалась несколькими фронтами, причем задачи фронтов определялись с таким расчетом, чтобы осуществление их на одном этапе создавало выгодные условия для проведения новых, еще более грандиозных операций в последующем.

П. И. Батов
Освобождение Бобруйска

В ходе летне-осенних наступательных операций 1943 г. войска Центрального фронта под командованием К. К. Рокоссовского, преодолев сопротивление врага на рубежах рек Десны и Сожа, 16 октября форсировали Днепр, захватили на его правом берегу, южнее Лоева, плацдарм оперативного значения.

Активное участие в этих боях принимала и 65-я армия, войсками которой в ту пору довелось мне командовать. Армия во взаимодействии с 48-й армией генерала П. Л. Романенко после форсирования Десны, освобождения Новгород-Северского вела напряженные бои на гомельском направлении.

Преодолевая лесные массивы, множество болот и заболоченных участков, ведя тяжелые бои с отходившими немецко-фашистскими войсками, главные силы нашей армии к концу сентября вышли к р. Сож.

Вечером 28 сентября 1943 г. 19-й стрелковый корпус под командованием весьма опытного и волевого генерала Д. И. Самарского с ходу начал форсировать Сож у д. Ново-Терешковичи, захватил плацдарм и завязал бои за его расширение.

Частям корпусов генералов И. И. Иванова (18-й стрелковый корпус) и Ф. М. Черокманова (27-й стрелковый корпус) тоже удалось овладеть небольшими плацдармами.

В результате ожесточенных боев на сожском плацдарме войска армии разгромили сильные узлы сопротивления врага: Стар. Дятлоричи, Чернинье, Нов. Дятловичи, Шерпиловка, Карповка – и нанесли гитлеровцам существенный урон.

Утром 7 октября 1943 г., когда наши части вели бои за расширение плацдармов, начальник штаба фронта генерал-полковник М. С. Малинин передал мне новое решение командующего войсками фронта генерала армии К. К. Рокоссовского: «Продолжать вести бои в междуречье (между Сожем и Днепром. – П.Б.) силами корпуса Самарского. Главными силами армии – двумя стрелковыми корпусами с армейскими частями – выйти на направление Лоев, Радуль, где быть в готовности форсировать Днепр». На этом направлении оборонялась 55-я стрелковая дивизия 61-й армии.

Новая задача, связанная с маневром главных сил армии на другое направление, естественно, вызвала у командования большую озабоченность. Требовалось в короткие сроки скрытно от противника вывести из боя 18-й и 27-й стрелковые корпуса, совершить в ночное время марш-маневр на расстояние 35–40 км, изучить вражескую группировку на новом направлении, всесторонне подготовить войска армии к форсированию водного рубежа, материально и технически обеспечить армейскую операцию.

Штабы и политорганы соединений включались в подготовку к выполнению столь почетной для армии и в то же время весьма сложной и трудной задачи. Инициативный, творческий коллектив офицеров и генералов под непосредственным руководством Военного совета армии, при большой помощи штаба и начальников родов войск фронта успешно справился с разработкой плана армейской наступательной операции.

В ночь на 8 октября два стрелковых корпуса передовыми полками начали марш-маневр к Днепру, в район Лоев, Радуль. Тем временем корпус генерала Д. И. Самарского в составе 140-й, 162-й, 354-й и 37-й гвардейской стрелковых дивизий, усиленный 246-й стрелковой дивизией из резерва армии, продолжал упорно и настойчиво драться за расширение сожского плацдарма. И внешне казалось, что здесь по-прежнему сосредоточены большие силы. По дорогам к фронту 19-го стрелкового корпуса на правое крыло армии двигались машины с зажженными фарами, а когда повисало черное покрывало ночи, вспыхивало множество горящих костров. Уже стояли холодные октябрьские ночи. Но у костров мало кто грелся. Они разжигались для введения в заблуждение противника и его системы наблюдения: пусть по-прежнему считает, что в междуречье большое сосредоточение наших войск.

Для скрытия перегруппировки войскам были отданы строжайшие указания и установлен жесткий контроль за выполнением следующих требований: при смене частей 55-й стрелковой дивизии тщательно изучить поведение, быт, ведение боевых действий частями этой дивизии, с тем чтобы прибывшие вместо нее части в поведении и характере боевых действий ничем не отличались от частей 55-й стрелковой дивизии; прибывшие на смену войска должны подносить патроны, питание, а также осуществлять эвакуацию, пользуясь теми же дорогами, ходами сообщения и траншеями, что и смененные части; в междуречье – в полосе 19-го стрелкового корпуса – сменяемым частям оставить по нескольку орудий каждой артиллерийской системы с правом ведения огня в прежнем режиме; радиосеть управления армия – корпус – дивизия обозначать действующей с прежним режимом работы, для чего использовать радиосредства из армейского резерва.

Одновременно с началом движения передовых частей 18-го и 27-го стрелковых корпусов в новый район сосредоточения я вместе с командующим артиллерией генералом И. С. Бескиным, начальником инженерных войск армии генералом П. В. Швидким, офицерами оперативного, разведывательного отделов, отдела связи, управления тыла и политотдела убыл на рекогносцировку в новую дополнительную полосу армии, на участок 55-й стрелковой дивизии 61-й армии.

В ходе работы на местности мы посетили соседа – командующего 61-й армией генерала П. А. Белова, его штаб, где получили информацию об обстановке. На основании разведывательных данных штаба 61-й армии стало известно, что на противоположном берегу Днепра немцы имели около 18 пехотных батальонов, свыше 90 станковых пулеметов, до 300 орудий и минометов. Их оборона состояла из двух линий траншей с ходами сообщений полного профиля: первая сплошная траншея – у уреза воды, вторая – по высокому правому берегу.

Населенные пункты и отдельные постройки были тщательно приспособлены к обороне, особенно д. Щитцы на крутом берегу реки.

Возвратившись от соседа поздно ночью, мы подвели итоги проделанной работы. После оценки обстановки я принял предварительное решение: форсировать Днепр во всей полосе крупными силами, с тем чтобы овладеть противоположным берегом сразу же в нескольких местах.

Для обеспечения успеха форсирования намечалось ошеломить гитлеровцев внезапным массированным ударом артиллерии и авиации и не дать им возможности оказать сопротивление до тех пор, пока сильные штурмовые батальоны первого эшелона дивизий не захватят плацдармы на противоположном берегу.

Артиллерийскую подготовку предусматривалось начать 5-минутным огневым налетом по траншеям, выдвинутым к урезу воды, и по артиллерийским батареям в главной полосе обороны. После этого планировался 30-минутный методический огонь орудий, выставленных для стрельбы прямой наводкой по целям, расположенным в непосредственной близости от правого берега Днепра, а также огонь орудий калибров 122–152 мм по наиболее мешающим форсированию вражеским батареям. Артиллерийская подготовка завершалась 5-минутным огневым налетом по всем целям на подступах к переднему краю главной полосы и в ее глубине.

Об этом решении в 14 часов 8 октября я доложил командующему войсками фронта. Ответ от К. К. Рокоссовского последовал незамедлительно: «Согласен. Немедленно выезжайте на НП Белова».

Через два часа мы уже были на НП командующего 61-й армией. Среди большой группы генералов и офицеров управления фронта стоял К. К. Рокоссовский в накинутой на плечи бурке.

– Докладывайте, – сказал он, поздоровавшись с прибывшими генералами и офицерами штаба 65-й армии, начальниками родов войск и служб.

– Два стрелковых корпуса трехдивизионного состава каждый главными силами снимаются с занимаемых ими позиций сегодня ночью. В их полосе на сожском плацдарме остается 246-я стрелковая дивизия для прикрытия перегруппировки и обороны на широком фронте. Головные полки этих корпусов после совершения марша в ночное время уже сосредоточились в указанном им районе. Подготовка войск к форсированию Днепра развернута. Форсирование намечено осуществить после ускоренной подготовки на седьмые сутки, – доложил я кратко командующему войсками фронта.

– Как ваше мнение, Павел Алексеевич? – спросил К. К. Рокоссовский Белова.

– Я не вправе возражать против принятого решения.

Рокоссовский усмехнулся и сказал:

– Я вас понимаю, Павел Алексеевич. Но согласитесь, что время упущено. Противник организовал настоящую оборону. Будем действовать наверняка и только так. Ваша задача, Павел Иванович, – обращаясь ко мне, продолжал он, – форсировать Днепр в полосе Лоев – Радуль, прорвать оборону немцев на западном берегу реки и ударом в направлении Колпень, Надвин, Демехи выйти главными силами армии к концу третьего дня наступления на рубеж Ветхин, Новый Барсук. Решение оставить за Сожем 246-ю дивизию с подчинением Самарскому считаю правильным. Самарскому пока придется тяжело, но зато он и армия Романенко помогут нам лучше замаскировать перегруппировку войск на лоево-радульское направление.

Тем временем передовые части корпуса, совершив ночной марш, сосредоточились в лесах на направлениях, которые им были указаны. По-прежнему на берегу, откуда открывался вид на Лоев, царила обычная, привычная тишина, и немцы, охранявшие подступы к Днепру, наблюдали за размеренным поведением и боевой жизнью 55-й стрелковой дивизии… Но вместо частей этой дивизии в окопах и траншеях уже сидели бойцы 106-й стрелковой дивизии полковника М. М. Власова, 193-й стрелковой дивизии полковника А. Г. Фроленкова, 69-й стрелковой дивизии генерала И. И. Санковского.

Перегруппировкой войск в район Лоев, Радуль решался основной вопрос наступления – создание превосходства в силах на избранном направлении главного удара. Раньше здесь на 20-километровом фронте действовала и оборонялась одна 55-я стрелковая дивизия. Теперь на этом участке в первом эшелоне мы поставили четыре дивизии и 602 орудия и миномета.

Основные силы стрелковых корпусов сосредоточивались в выжидательных районах на удалении до 3 км, а вторые эшелоны располагались в 6–7 км от берега реки. Переправочные средства подготавливались в лесных массивах.

После утверждения решения командующим фронтом 11 октября были уточнены задачи стрелковым корпусам. 27-й стрелковый корпус генерала Ф. М. Черокманова должен был форсировать Днепр в районе Каменка, остров Харвенков, овладеть рубежом Козароги, Колпень и далее наступать на Ветхин;

18-й стрелковый корпус генерала И. И. Иванова – на участке населенных пунктов Лопатин, Радуль, овладеть рубежом Колпень, р. Песоченка, а затем выйти на рубеж населенного пункта Возок, р. Брагинка.

В лесах, где сосредоточивались главные силы корпусов армии, шла напряженная подготовка войск. Движение на направлениях предстоящего форсирования регулировалось специально дежурившими офицерскими патрулями и постами. Внешне здесь было, как и прежде, тихо и безлюдно. На озерах и прудах вдали от переднего края дни и ночи штурмовые батальоны учились форсировать речные преграды.

Внезапность и успех форсирования обеспечивались удачным выбором участков переправ и времени начала форсирования, строгой дисциплиной. Политорганы, партийные и комсомольские организации в период подготовки провели большую работу по разъяснению приказа Верховного Главнокомандующего о присвоении звания Героя Советского Союза тому, кто первым форсирует Днепр, а также значения форсирования Днепра. Коммунисты и комсомольцы были расставлены на самых ответственных участках. Им выдавались красные флажки для водружения на правом берегу реки. Из местных рыбаков политорганы помогли подобрать надежных проводников.

В один из таких напряженных дней к группе генералов и офицеров штаба армии на участке 69-й дивизии генерала И. А. Кузовкова подошел местный житель из д. Лопатин рыбак Павел Абрамович Саенко в полной парадной форме. На нем была выцветшая от времени солдатская фуражка, гимнастерка с аккуратно положенными заплатами, на которой как-то особенно выделялись четыре георгиевских креста. П. А. Саенко отрекомендовал себя вахмистром сверхсрочной службы русской армии.

От него мы узнали, что ширина Днепра в этом районе 400 м, глубина 8–10 м, для переправы на плотике потребуется до 40 минут…

40 минут! Если в 6 часов 30 минут начать отвал от левого берега первой волны десанта, то штурмовые батальоны дивизий первого эшелона причалят к тому берегу в 7 часов 10 минут. Это будет время рассвета. Без суеты в штурмовых батальонах и при твердом знании каждым своего места и своего «маневра» вражеская оборона сможет обнаружить десант у берега – это уже начало успеха форсирования.

В ходе огромной созидательной работы по подготовке операции десятки и сотни вопросов вставали в сознании каждого командира и военачальника. Но больше всего волновала мысль: а вдруг гитлеровцы знают о готовящейся операции, но до поры до времени скрывают это?

Подготовкой к форсированию каждый день интересовался командующий фронтом. Он принимал все меры, чтобы помочь армии выполнить сложную задачу. Без нашей просьбы нашел нужным усилить корпус Самарского артиллерией. Активность корпуса возросла, что заставило гитлеровцев подтянуть в междуречье Сож – Днепр еще одну дивизию из оперативных резервов.

В ночь перед форсированием на КНП царило оживление. С особым старанием работали офицеры-операторы, разведчики, артиллеристы, партийный актив штабной парторганизации. Поступили последние донесения о готовности войск к началу форсирования Днепра и прорыва немецкого «Восточного вала».

В 6 часов 30 минут 16 октября штурмовые батальоны 106-й, 193-й, 149-й, 69-й стрелковых дивизий при поддержке артиллерии и штурмовой авиации в шести пунктах приступили к форсированию Днепра. Через полчаса они уже высадились на правый берег и завязали бой за плацдарм. После короткой рукопашной схватки группы и отряды из штурмовых батальонов штурмом овладели первой траншеей.

В ходе форсирования бойцы, сержанты и офицеры проявили отвагу и массовый героизм. Вот некоторые примеры.

Первые группы бойцов первого батальона 883-го стрелкового полка под командованием майора Нестерова переплыли Днепр на лодках, не замеченные противником. Это решило успех. Внезапная высадка передовых отрядов вызвала панику среди гитлеровцев. Они открыли сильный, но беспорядочный огонь по переправе. Однако было уже поздно. Сотни снарядов и мин падали в воду. Иногда плоты и лодки переворачивались, и бойцы оказывались в ледяной воде. Но ничто не могло остановить их порыв, стремительность и быстроту.

Геройски действовал начальник артиллерийской разведки полка Дьячков. Он находился на самых трудных и опасных участках, выявлял огневые точки – пулеметы, минометные батареи – и тут же сообщал своим артиллеристам. Смелость и отвагу проявил парторг Цымбал. Он первым ворвался в траншею, очистил ее от врага и проложил путь всему батальону. Немцы упорствовали, стремясь сбросить наших бойцов в Днепр. Но своей цели они не достигли. Дружным ударом батальон Нестерова отражал контратаки и упорно, настойчиво продвигался вперед, занимая все более выгодные позиции. Появились раненые. Майор медслужбы Автономов, переправившись с передовым отрядом, умело организовал помощь и эвакуацию раненых. Ему деятельно и смело помогал младший лейтенант медицинской службы Будько. Мужественные бойцы майора Нестерова, ломая ожесточенное сопротивление врага, расширяли захваченный плацдарм.

В полосе 18-го стрелкового корпуса с самого начала обозначился успех в 69-й стрелковой дивизии. Десантные группы второго батальона 120-го полка организованно отчалили от берега. Вместе с солдатами в первом рейсе пошли командир батальона капитан И. З. Кулешов, заместитель командира полка по политической части А. В. Сидоров и заместитель начальника политотдела дивизии Б. Т. Пище кевич.

На самой реке было спокойно. Дул слабый ветер, и дымовая завеса, поставленная с острова, удачно прикрывала лодки. Вражеская оборона начала обстрел, когда они уже подплывали к западному берегу. С лодок ответили автоматным и пулеметным огнем. Капитан Кулешов по радио запросил артиллерийскую поддержку, указав несколько целей, подлежавших уничтожению в первую очередь.

В ту же минуту часть корпусной артиллерийской группы и дивизионная артиллерия накрыли вражескую траншею на участке форсирования 69-й стрелковой дивизии. Десятиминутный артналет ослабил огонь противника. Все лодки батальона Кулешова почти одновременно подошли к берегу. Десант высадился, с ходу атаковал немецкое боевое охранение, выбил из траншей и начал продвигаться к прибрежным высотам. А реку уже пересекли лодки второй очереди. Комдив спешил, пока еще не совсем рассвело, нарастить силы для надежного захвата плацдарма. С высоты Щитцов немцы могли каждую минуту открыть прицельный огонь по реке, и тогда переправляться будет невозможно.