Читать книгу "Когда темнота заберёт нас. Сборник рассказов"

Он приоткрыл дверь и заглянул в затхлые внутренности вагончика. Свет неохотно пролился вовнутрь. Темнота была чересчур густой, и тогда мужчина раскрыл рюкзак и, запустив в него руку, на ощупь вытащил самодельную свечу из воска толщиной с двухлитровую бутылку газировки. Ему вдруг вспомнилось, как он неудачно позаимствовал с одной из местных горных пасек несколько пластин воска. Когда он первый раз жёг самодельную свечу, то пожалел, что не открыл этот способ для себя раньше, так как их можно было бы задорого продавать богачам как биофитоэкосвечи, которые ко всему прочему дают приятный аромат и горят намного дольше обычных парафиновых свечек из магазина. Он щёлкнул зажигалкой, и хлопковый фитиль охотно занялся ярким язычком. Мужчина протянул свечу вперёд и огляделся: немного досок, пила, топор, одна спецовка, привинченный к стене маленький складной столик, складная табуретка, буржуйка, ещё две кучи непонятного хлама из мелочей и матрац, лежащий в дальнем углу. Мужчина протёр лицо ладонью, немного подумал и заскочил вовнутрь, затянув за собой все свои вещи и прикрыв дверь.

Через час мужчина навёл минимальный порядок, а воздух слегка прогрелся с помощью свечек, которые он аккуратно расставил по периметру. Поначалу он хотел растопить буржуйку, но не рискнул, так как не был уверен, что дом напротив пустой. Он уселся на разложенную табуретку и задумчиво позавтракал припасённым вяленым мясом кролика и горсткой орехов. Мысли постоянно возвращались к брошенным машинам в соседнем дворе. Поначалу он удивлялся, как он мог их не разглядеть в бинокль, но через время понял, что из его лагеря обзор падал под углом, с которого двор дома закрывали ветки деревьев. Мужчина вспомнил набившуюся под колёса машин листву и заключил, что если бы в доме были люди, то они хотя бы иногда ездили на них. Успокоив самого себя, он встал с табуретки, чтобы разжечь угли, которые принёс с собой завёрнутыми в целлофановый пакет. Он открыл дверцу печки и аккуратно высыпал туда угли, стараясь не поднять чёрное облако золы. Как только он чиркнул зажигалкой, чтобы поджечь бумагу, его заняла ещё более тревожная мысль. Он задумался, по какой причине здесь могут быть брошены сразу две машины. Ничего хорошего на ум не приходило. Тогда мужчина затушил пламя и, почёсывая шею, стал ходить взад и вперёд. Через время подключилось и любопытство. Ему захотелось сходить в этот дом и убедиться, что он безопасен. Отогнав от себя бредовые мысли, он наконец запалил бумагу и бросил её в горнило печи.

К вечеру вагончик был прогрет, и мужчина даже поймал себя на мысли, что испытывает ощущение уюта. Окно было завешено плотной чёрной тканью, чтобы не привлекать внимание редко проходивших людей. Согревшись, он стал ощущать, как по телу расползается приятная усталость. Мужчина подошёл к двери и запер её на щеколду, затушил все свечи, кроме одной, и подошёл с ней к матрацу, чтобы осмотреть его со всех сторон на предмет наличия клопов и тараканов. Не найдя там никого, кроме замёрзшего паука, он положил матрац на место и свалился на него. Мужчина задул свечу и быстро провалился в сон.

Посреди ночи его разбудил кошмар. Он в один рывок уселся на матраце. Руки машинально нащупали зажигалку и подожгли фитиль свечи, стоящей рядом. Буржуйка почти потухла, но было всё ещё тепло. Он потрогал свой лоб – слегка влажный от проступившего пота. Ему снилось, как он убегает от стаи деревянных животных, которые молча бегут за ним, а через время они загоняют его во двор дома с брошенными машинами. Миновав машины, он вбежал в дальний участок двора, который был засажен пересохшими и скрюченными деревьями. Все они тянули к нему ветки, больно впивались в кожу. В его ушах стоял громкий шёпот: «Помоги! Помоги! Помоги нам!» Остаток глухой ночи мужчина провёл лёжа на матрасе, периодически увязая в рваных снах.

Под утро послышался хруст веток. Мужчина резко, но тихо вскочил на ноги и осторожно выглянул в окно. Никого не было видно, но ему показалось, что звук исходил со стороны дома с брошенными машинами. На небе уже появились первые розовые отсветы рассвета. Мысль, что нужно сходить в тот дом и всё проверить, твёрдо засела в его голове. Заварив в железной кружке на буржуйке чай из заранее припасённой воды, он, понемногу обжигаясь, выпил его и вышел наружу.

Небо чуть прояснилось, но вся округа была ещё залита фиолетово-розовым маревом. Около ворот он присел на корточки и снова заглянул под них. Та же картина, что и вчера: разбросанные листья, две машины, мангал вдали двора. Мужчина встал и беззвучно и ловко перемахнул через забор.

Прямо перед ним во дворе оказался пыльный «Пежо», чуть правее от него крыльцо. Но прежде чем заходить, мужчина решил обойти периметр. Он подошёл к углу дома и увидел пустую веранду и стеклянную дверь. Он осторожно огляделся и тихо прошёл по запылённой веранде ко входу в дом. Стекло на двери было разбито, а пластиковые ставни проломлены вовнутрь.

Внутри помещения стояла темнота, через которую доносился почти выветрившийся приторный запах разложения. Мужчина замер, нащупал во внутреннем кармане маленькую свечку, приготовленную как раз для подобных случаев, и зажёг её. Огонёк неуверенно откусил от темноты небольшой кусочек, подсветив столешницы вдоль стен, которые уходили в чёрную пустоту. Мужчина сделал неуверенный шаг вовнутрь, осторожно уворачиваясь от острых обломков стекла, удержавшихся в рамах. Свеча оттеснила темноту ещё дальше, обнажив перед мужчиной праздничный стол, покрытый скатертью из проросшей плесени. Под ней, предположил мужчина, скрывались остатки перегнившей еды. Мужчина поднял руку со свечой повыше и огляделся вокруг. Всё выглядело как прерванное застолье. Вокруг стола стояли три иссохших небольших дерева с длинными изгибающимися ветками и уродливыми стволами, которые уходили в пол прямо через мебель. Деревья тянули друг к другу ветки-руки, сплетаясь ветками в жуткие, но красивые узоры. Мужчина ощутил, как поползи мурашки по спине.

Мужчина неуверенно сделал ещё шаг вглубь кухни, и свеча выхватила три пустых деревянных подиума, прибитых под потолком над столом, а на полу рядом с одним из деревьев он заметил просыпанные патроны.

На полке рядом стояла видеокамера. Мужчина поклацал на ней кнопки без надежды на включение. Она никак не отреагировала. Тогда он отложил её и присел на корточки. Рядом с патронами лежали два ружья, чем-то измазанные. Он потрогал ствол одного из них – что-то влажное. На его подушечке пальца остался след. Он поднёс свечу почти в упор и узнал в этой жидкости кровь.

«Кап», – услышал внезапно мужчина.

Мужчина вздрогнул и покрутил головой. Тени страшно заплясали в такт дрожи огненного язычка на фитиле свечи.

«Кап», – снова раздалось прямо перед ним.

Он чуть опустил свечу и посмотрел на пол. Тёмно-красная лужа.

«Кап».

Мужчина встал и поводил свечой, пытаясь найти источник. Его взгляд остановился на одной из толстых веток, которая была надломлена и безжизненно свисала. В месте разлома медленно сочились и выступали красные капли. Мужчина отпрянул назад, но упёрся во что-то. Он ощутил, как его сердце глухо ухнуло и полетело камнем в пятки. Что-то тонкое и колкое упиралось ему в спину. Он резко повернулся и увидел, что ветки деревьев за его спиной успели сплестись в цепкие сети. Не раздумывая, мужчина с размаху рассёк кулаком тонкие ветки. Они рассыпались на сотни мелких хворостинок, из которых потекли алые струйки. Мужчина бросился к выходу, плечом проламывая срастающиеся ветки. Они подобно лезвиям бритв полосовали его кожу сквозь одежду, вызывая обильные маленькие кровотечения.

Нога мужчины зацепилась за корень, и он упал ничком. Свеча ударилась о пол, и пламя моментально перекинулось на осыпавшиеся сучки. Тупая боль разлилась по левому колену, а живот пронзила горячая резь. Он торопливо посмотрел на рану, откатившись на бок, и увидел, что вспорол себе живот торчащей из пола острой веткой. Кровь быстро вытекала из него.

В этот момент его лодыжку что-то сдавило и потащило обратно вглубь дома. Мужчина перевернулся на спину и увидел, что деревья затаскивают его обратно в свои силки. Ему не за что было ухватиться, и он тщетно пытался сопротивляться, беспомощно махая руками в воздухе. В этот момент что-то огромной тенью пролетело над ним и с грохотом приземлилось рядом с его ногами. Раздался утробный медвежий рёв. Он придавил лапой корень, утаскивающий мужчину, и перегрыз его мощной челюстью. Воздух разорвал громкий женский вскрик. Сквозь него мужчина услышал стук копыт, и крупный кабан ураганом влетел в комнату, сшибая сплетающиеся ветки на всём ходу.

Мужчина понял, что у него появился шанс спастись, и неуклюже поднялся. Боль обжигала живот, разливаясь холодом в ногах. Хромая, он выбежал из комнаты на веранду. Сильное головокружение заставило его потерять равновесие и полететь ничком на пыльную веранду, но вместо твёрдой кафельной плитки он рухнул на что-то тёплое и мягкое. Перед тем как потерять сознание, он увидел раскидистые оленьи рога.

В этот раз мужчина проснулся окончательно. Он сильно потряс головой в стороны, пытаясь прогнать дурной сон. Он снова был в своём безопасном вагончике, на матраце. Буржуйка почти потухла, но было всё ещё тепло. Он потрогал свой лоб – слегка влажный от проступившего пота. Сбитое дыхание. Он запустил руку под одежду и пощупал живот. Всё в порядке. Мужчина шумно выдохнул, а затем поднялся на ноги. Затянутое плотными тканями окно не давало понять время суток. Он выглянул в окно, аккуратно отодвинув тряпки в сторону. Окончательно рассвело.

Раздался хруст прямо около двери. Мужчина вздрогнул и повернулся ко входу, прислушиваясь. Простояв так с минуту в полной тишине, он всё-таки решился подойти к двери. Мужчина осторожно приложил ухо к прохладному дерматину. Никаких звуков. Тогда он осторожно приоткрыл её и выглянул наружу. Никого. Лишь покачивающиеся сонные деревья и заиндевевшая трава. Он уже закрыл было дверь, но в последний момент кое-что заметил. Под подгнившим порогом на траве лежали три грубые деревянные фигурки: медведь, кабан, олень. Под его густой бородой растянулась задумчивая улыбка. Мужчина присел, собрал их в свою большую огрубевшую ладонь и тихо закрыл за собой дверь.

23.03.2018

1:36

Игра

Воздушное путешествие:

часы скуки, прерываемые мгновениями

панического страха.

Эл Болиска

У него была теория. Теория первых трёх незнакомцев. Она была довольно простой и заключалась в следующем: пройдя все проверки и осмотры на наличие запрещённых к перевозке в самолёте веществ и предметов, нужно пройти в накопитель и, стараясь не всматриваться никому из окружающих в глаза, усесться поближе к воротам, из которых будет совершаться загрузка в автобус. Расположившись поудобнее, можно начинать разглядывать находящихся вокруг людей. Первые три человека, на лицах которых взгляд задержится дольше обычного, будут сидеть в непосредственной близости рядом с тобой в самолёте. Эта теория всегда работала. Вне зависимости от размера самолёта и количества пассажиров. По крайней мере, для него.

– Ты опять играешь в свою игру?

Молодой, но уже женатый паренёк отвлёкся от разглядывания лиц.

– Что значит «свою»? – передразнил он супругу.

– Ну, ты же её сам придумал.

– Как будто придумать что-нибудь – это что-то плохое.

– Эд, ну не начинай… – она закатила глаза.

– Что? – удивился Эдди, округлив рот. – Мэри, вообще-то это ты начинаешь, а я сидел и никого не трогал…

– Ну ладно, ладно, рассказывай, с кем нам суждено лететь, – ответила она с напускной серьёзностью.

Эд улыбнулся и поцеловал жену в приятно прохладную щёку. От удовольствия она слегка прикрыла глаза и чуть-чуть съёжилась.

– Смотри вон туда, – начал он чуть приглушённым голосом. – Видишь ту женщину со светлыми волосами?

– Вон та, что читает Esquire?

– Да-да, она.

Мэри повернулась к мужу и поймала его взгляд, а затем произнесла со смешным прищуром:

– Да уж, у тебя хороший вкус!

– Я-то тут при чём? – всплеснул руками Эдди и смущённо засмеялся, разглядывая колени своей жены. – Я тебе уже много раз говорил, это абсолютно случайный выбор…

– Ну, значит, у твоего случайного выбора хороший вкус… – Мэри оценивающе разглядывала блондинку. – Как ты думаешь, кто она?

Эд с неохотой отвёл взгляд от коленей жены и ещё раз посмотрел на блондинку с журналом. Он пытался выглядеть непринуждённо, уперев большой палец в скулу, а остальные приложил ко лбу.

– Ну просто агент ФБР! – улыбнулась Мэри.

Женщина сидела, закинув ногу на ногу. Тёмно-серая юбка до колен, белая рубашка и такой же тёмно-серый пиджак. Повседневность разбавлял тонкий оранжевый ремешок, аккуратно сидящий на талии. Строгая классика, но со вкусом. Лицо женщины было сосредоточенным. Едва уловимо строгие, но приятные черты непроизвольно располагали к себе. Она с интересом что-то читала. Её взгляд размеренно и не спеша скользил по глянцу, время от времени теряя строчку из-за звонящего телефона. Каждый раз женщина спокойно откладывала журнал на свободное сидение рядом и принимала вызов. В основном слушала, будто кто-то по другую сторону трубки регулярно отчитывался перед ней. Когда отвечала, то говорила уверенно и спокойно.

В очередной раз завершив беседу, она убрала телефон в сумочку, которая, по всей видимости, продавалась в комплекте с её ярким ремнём, и скользнула взглядом по Эду и Мэри. Едва заметно вздрогнув, Эд принялся неловко поправлять чёлку. Затем он повернулся к Мэри и сказал:

– Она начальник или что-то в этом роде. Возможно, какой-нибудь аудиторской компании.

– А может быть, она просто супруга какого-нибудь состоятельного бизнесмена.

– Ну не знаю… И её муж постоянно звонит и отчитывается ей, куда он потратил очередной миллион?

– Ха-ха-ха, – засмеялась Мэри. – А может, это он названивает ей с требованием, чтобы та отчиталась, куда она потратила очередной миллион? Ладно, кто следующий?

Эд повернул голову вправо, указывая подбородком направление:

– Похоже, что вот он. Парень в клетчатой рубашке.

Мэри взглянула на молодого человека. Тот пялился в экран ноутбука со скучающим выражением лица. Рубашка была застёгнута лишь до середины. Выше пуговицы были отпущены, позволяя разглядеть футболку с принтом защитника Готэм-сити. Свободные джинсы собрались волнами над новенькими чёрными кроссовками, на которых маячила вездесущая изогнутая белая линия.

– Какая причёска… – протянула Мэри, смакуя слова. – Кажется, она называется Мистер Кул…

Чёлка была зачёсана назад и влево, височная часть аккуратно причёсана, а с затылочной части проглядывал творческий беспорядок.

– Похоже, кто-то пялится, – произнёс Эд невзначай.

– Что? Я? Мы же просто играем в твою игру!

– Ха-ха-ха, – громко засмеялся Эдди.

Несколько людей вздрогнули и бросили на супругов удивлённые взгляды.

– Кстати, откуда ты знаешь, как она называется? Я, например, ни одного названия причёсок не знаю.

– Ну и слава богу! Ещё мне не хватало, чтобы мой муж разбирался в ЭТОМ! – парировала Мэри, подмигнув Эду.

Он улыбнулся в ответ и перевёл взгляд обратно на парня.

Его лицо выражало лишь одну эмоцию – смертельную тоску. Их смеха он не услышал, так как уши были заткнуты наушниками. Было хорошо видно, что ожидание вылета убивало его. Поэтому он регулярно поглядывал на часы на левом запястье, вскидывая руку вверх. Этот жест он выполнял с заметной сноровкой. Затем он фокусировал взгляд на стрелках, которые лениво двигались по дорогому циферблату.

– Я думаю, что он какой-нибудь программист, – стала гадать Мэри.

– Почему?

– Потому что он такой весь сидит в ноутбуке, одежда тоже специфичная…

– По-твоему, если вон тот пузатый мужичок положит себе на колени ноутбук, то он тоже станет программистом?

– А по-твоему, если женщина одета в деловой костюм, то она сразу начальник? – парировала Мэри.

Эдди подумал секунду, затем неожиданно произнёс:

– Вот за это я на тебе и женился.

– Даже не знаю, принять это как комплимент или как сарказм… – протянула Мэри, стараясь придать голосу максимально безучастный тон.

– Там где-то 60 на 40.

Она оставила очередную шутку без ответного выпада.

– А с чего ты взял, что он летит с нами? Он же далеко сидит от входа, – продолжила Мэри.

– Мне так кажется.

Мэри снова бросила взгляд на предполагаемого попутчика, а Эд добавил:

– Я вот считаю, что он модель.

– Модель? Ты хоть раз видел мужчин-моделей?

– Бывало…

– Когда это?

– Неважно. Говорю тебе – видел. Или он какой-нибудь неизвестный… – он помолчал немного, всматриваясь, – или начинающий актёр.

Мэри ещё раз пробежалась по парню оценивающим взглядом и с нетерпением произнесла:

– Хорошо, а кто третий?

Эд обвёл глазами людей вокруг. На его лице при этом проступила лёгкая тревога. Затем он несколько раз покрутил головой по сторонам и с облегчением произнёс, указывая в противоположную от них часть накопителя:

– Да вот же он.

Мэри посмотрела, куда указал муж. Мальчик лет пяти, одетый в ярко-красную футболку и бежевые аккуратные шортики, перебегал между серыми рядами сидений и играл сам с собой в войнушку. Он сложил руки в замок и выставил лишь указательные пальцы обеих ладоней, имитируя перестрелку. После беззвучных выстрелов он убирал воображаемый пистолет в кобуру на поясе и деловито вышагивал вдоль людей, которые не замечали его из-за глянцевой пелены. Иногда мальчишка пытался заглянуть некоторым ожидающим в глаза, слегка наклоняя голову набок, но те его не замечали.

Он отвернулся от читающего мужчины и повернулся в сторону Мэри и Эда. Взгляды мальчика и Мэри на пару секунд пересеклись. Для своего возраста он смотрел слишком серьёзно и сосредоточенно.

– Такой интересный мальчишка. Сам себя развлекает, – задумчиво произнесла Мэри.

– Да, такое сейчас редко увидишь. Либо он уже разбил свой планшет, либо родители сумели научить его пользоваться воображением.

– И не говори, – поддержала его жена. – Сейчас родители с пелёнок приучают детей ко всяким гаджетам. А лучше бы побольше проводили время на прогулках, придумывая какие-нибудь настоящие игры.

– Угу, – кивнул Эд. – Да теперь уже дети и не знают никаких игр, которые любили в своё время мы.

Эд продолжал разглядывать мальчишку. Тот уже переместился гораздо ближе к ним. Ему даже показалось, что он как будто прислушивается к тому, о чём они разговаривают.

– А я думаю, знают, – задумчиво произнесла Мэри.

– Да? Ну-ка, назови какие?

Она на секунду задумалась и подняла глаза к подвесному потолку со множеством люминесцентных ламп.

– Классики, резиночки… Баскетбол!

– Хм… – замялся Эд.

Он силился припомнить случай, когда последний раз видел на улице, чтобы дети играли в активные игры.

– То, что ты не видишь этого, не значит, что этого нет. Было бы странно, если бы в твоём офисе бегали дети, кидали мячом в стены и так далее…

– Ладно, пожалуй, ты права… Но согласись, – поспешил добавить Эд, – за последнее время дети не придумали никаких новых игр! Вот мы-то в своё время…

Мэри засмеялась, заставив мужа осечься на полуслове.

– А вот ты, конечно, всё детство посвятил выдумыванию новых игр, да? Может быть, тебе принадлежат авторские права на догонялки? Если да, то понятно, откуда ты достаёшь деньги.

Эд улыбнулся. Он закинул ногу на ногу и хотел вкратце расписать историю своих последних транзакций, но его опередил детский голос:

– А как придумать игру?

Мэри и Эд посмотрели направо – тот самый вероятный маленький попутчик подошёл к ним почти вплотную. Эд удивлённо поглядел по сторонам, чтобы оценить, как смотрят его родители на эту случайную беседу, но, не обнаружив таковых, ответил:

– О, это не так уж сложно, как тебе может показаться вначале! – Эдд слегка подался вперёд, опершись правым локтем на колено. – Всё, что тебе нужно, – воображение!

– Значит, я могу придумать что угодно?

– Да, конечно, – кивнул Эдди. – В твоей игре главный – ты. Ты устанавливаешь правила, ты придумываешь сюжет и так далее.

– А как понять, интересную ли я придумал игру?

– Просто сыграй в неё с кем-нибудь и спроси, понравилось ли им, – подсказала Мэри.

Мальчик кивнул и побежал снова «воевать».

– Интересный мальчик, – сказал Эд.

– Да.

На какое-то время они оба замолчали. В повисшем так неожиданно между ними молчании ясно ощущалась напряжённость. Эд в попытке скрыть своё смущение полез в свой смартфон в очередной раз обновить почту, а Мэри, поникнув, отвернулась в сторону и задумалась.

«Зачем? Зачем, Эд, мы сделали это? Не готовы, не крепко стоим на ногах… Для чего мы поверили во всю эту чепуху? Малыш… Наш малыш… Но я люблю тебя. Всё ещё… Мы оба виноваты в том, что уже сделано».

Эд перетаскивал неестественно потяжелевший палец по экрану с яркой подсветкой, размышляя.

«Славный малый… Может быть, зря я настоял… Господи, тогда я был уверен, а чем больше проходит времени, тем больше появляется сомнений в правильности решения…»

Он почувствовал прикосновение. Мэри взяла его за левую руку и крепко сжала. Он спрятал в правом кармане свой гаджет и укрыл своей ладонью её руку. Они посмотрели друг на друга: Эдди едва заметно улыбнулся, Мэри ответила такой же слабой улыбкой. Тепло его рук успокаивало и в то же время больно обжигало её где-то внутри груди. Глаза защипало, и она с отчаянным желанием зацепиться за что-нибудь взглядом, чтобы отвлечься от грустных мыслей, принялась вертеть головой. Вспомнив про попутчиков, Мэри обвела взглядом всех трёх незнакомцев.

Женщина в деловом костюме так и сидела, почитывая глянцевый журнал, изредка отвечая на входящие звонки. Парень с модной причёской тоже сидел занятый делом – всё ещё скучающе смотрел то на экран ноутбука, то на наручные часы. А мальчик снова куда-то пропал. Мэри привстала и осмотрелась. Она пыталась отыскать его по яркой красной футболке, но мальчика нигде не было. Тогда она обернулась и посмотрела через огромное окно на бесконечное асфальтовое поле, исполосованное линиями белого и жёлтого цветов. Самолёты грузно и устало стояли рядом с пассажирскими рукавами, привалившись к ним боками. Под ними беззвучно бурлила жизнь: машины сопровождения шныряли туда-сюда, автобусы для транзита пассажиров курсировали без устали от ворот к трапам, могучие тягачи медленно буксировали другие самолёты, кажущиеся безвольными гигантами. Среди машинного бала ещё сновал муравьями персонал аэропорта, как будто не боясь угодить под колёса разнообразной техники.

Подрагивающее вдалеке красное пятнышко, попавшее в периферическое зрение Мэри, целенаправленно приближалось к стоящему поодаль самолёту. Она ощутила, как вздрогнуло сердце. Она повернула голову и прищурилась. В этот момент обзор перекрыл проезжающий автобус. Когда он проехал, Мэри поняла, что это всего лишь стоп-сигнал аэродромного заправщика, подёргивающийся сквозь раскалённый воздух. Она отвернулась от окна и спросила мужа:

– Эдди, а что будет, если не встретить трёх незнакомцев?

Эдди оторвался от бесполезного сёрфа по интернету и задумчиво посмотрел куда-то перед собой. Затем, улыбнувшись, ответил:

– Ничего такого. Да и не случалось этого ещё ни разу.

Эд про себя оценил, как его жена умеет дипломатично сдвигать русло разговора.

«Всё-таки не зря среди её высших есть международные отношения», – подметил про себя Эд.

Тем временем безразличный твёрдый голос отчеканил, что начинается посадка на их рейс. Люди вокруг начали вставать со своих мест и лениво выстраиваться в очередь к воротам, ведущим на посадку. Шуршание одежды, короткие шаги и монотонный трёп языков заполнили пространство.

– Пожалуй, надо выдвигаться, – сказал Эд и устало выдохнул.

– Ничего, ещё несколько часов, и мы будем дома, – подбодрила Мэри.

Эд улыбнулся ей в ответ. Они вклинились в вереницу людей-пингвинов и медленно, по чуть-чуть зашагали к сотруднику аэропорта. Мужчина был одет в стандартный тёмно-синий пиджак. Он судорожно и без звука шевелил губами, стараясь не сбиться со счёта. Эд и Мэри были успешно подсчитаны, и после короткой поездки на автобусе они уже взбирались по трапу под свист и гул прогреваемых двигателей. Стюардесса поприветствовала супругов заученной улыбкой и любезно указала ладонью направо по направлению к экономклассу.

Протиснувшись по узкой тропинке среди кресел и людей, они подошли к своим местам.

– Можно я у окошка?

– Нет, на моём билете написано 5F! Значит, я у окна! – смеялся Эдди.

– Ну-у-у… – канючила Мэри.

– Серьёзно, с тех пор как мы вместе, я ни разу не летал у окна.

– Как же многого ты лишился после брака… Ну ладно, убедил.

Эдди, посмеиваясь, уселся у иллюминатора, Мэри устроилась рядом.

– Смотри, вон та женщина. Снова читает.

Эдди поглядел через проход и увидел её в четвёртом ряду. Снова с упоением читала всё тот же журнал.

– Видишь, теория работает.

– Да, точно! Кстати, вон тот парень с причёской! Через проход прямо в нашем же ряду!

– Слушай, не шуми ты так, – смущаясь, но с улыбкой сказал Эд, разглядывая парня, чтобы убедиться, что это был он.

Мэри осмотрелась по сторонам.

– А третьего нет.

– Да, я тоже не вижу мальчишку. Что ж, это в первый раз не совпало.

Ручей пассажиров постепенно пересох. Стало немного тише. Стюардессы несколько раз прошлись туда-сюда, оставляя за собой лишь щёлкающие металлические звуки ремней, а затем две из них остановились в проходе, будто солдаты на вахте. Из динамиков раздалось:

– Добрый вечер, дамы и господа! Командир Арнольд Шварц и экипаж от имени авиакомпании Germanwings рады приветствовать вас на борту самолёта А-330, выполняющего рейс по маршруту Берлин – Нью-Йорк. Протяжённость трассы 6402 километра. Время в пути семь часов двадцать минут. Наш полёт будет проходить на высоте одиннадцать тысяч метров со скоростью восемьсот семьдесят километров в час. Будьте любезны, пристегните ремни безопасности и подтяните их по размеру. Мы желаем вам приятного полёта и хорошего самочувствия. В целях безопасности нашего полёта просим вас не пользоваться компьютерами и радиотелефонами во время взлёта и снижения самолёта. Благодарю за внимание!

Связь на секунду прервалась. Создалось впечатление, что пилот перевёл дух, а затем добавил:

– Экипаж, подготовиться к взлёту! Бортпроводникам перевести селекторы в положение «автомат».

Через пару секунд самолёт плавно тронулся. Эдди посмотрел в иллюминатор и убедился, что ему не померещилось движение. За двойным стеклом медленно продвигались деревья. Скоро самолёт выехал с рулёжной дорожки на взлётную полосу, и при повороте на неё Эдди успел увидеть и оценить длину предстоящего разбега. Самолёт остановился. Двигатели начали нагнетать мощь, заставляя почувствовать едва заметную вибрацию в животе. Когда звук от движков перешёл на высокие тоны, самолёт дёрнулся и устремился вперёд, утопив в сиденья всех пассажиров. Скорость стремительно росла – деревья превратились в зелёную размазню. Мэри взяла мужа под руку. Он повернулся к ней и улыбнулся, чтобы приободрить, как вдруг заметил свисающие детские ножки с сиденья у прохода рядом с Мэри. Он подался чуть вперёд и увидел мальчишку в красной футболке из накопителя. Он внимательно и не по-детски серьёзно смотрел Эду прямо в глаза. Шасси уже собирались оставить землю, но в этот момент послышался негромкий хлопок, а затем пронзительный визг резины. Всех пассажиров швырнуло вперёд. Ремень безопасности врезался Эду глубоко в живот, заставив внутренние органы расступиться. В эту же долю секунды послышались редкие глухие удары.

«Не пристегнувшиеся» – с ужасом пронеслось в голове у Эдди.

Он снова бросил взгляд на сиденье у прохода, борясь с силой торможения. Теперь там никого не было. А самолёт начало уносить с полосы. Мэри схватилась за руку Эда со всей силы, проткнув ногтями его кожу. Из лунообразных порезов проступили яркие красные капли. Она с трудом сдерживалась, чтобы не зайтись в крике, пока из её рта вырывались всхлипывания. Запах горящей резины наполнил салон очень быстро и смешался с общим ором. Эта смесь разрывала нервные клетки в мозге Эдди. Он был готов поклясться, что чувствует, как лопаются нити в его голове. Эд бросил взгляд в окно и увидел, что самолёт сошёл с прямой траектории и его выносит боком к лесопосадке.

В этот момент оглушительный металлический лязг на мгновение перекрыл визги и крики. Шасси не выдержали нагрузки торможения и оторвались. Фюзеляж накренился вправо, и крыло, зачерпнув сначала щербатый асфальт, а затем вспахав аккуратный газон, оторвалось. Самолёт рухнул набок и стал тащиться по земле. Крики, уже и так достигшие своего пика, усилились вдвое, пока фюзеляж сшибал тонкие деревья с сочным и звонким хрустом. Мэри, поддаваясь силе притяжения, невольно навалилась на Эдди, а он беспомощно попытался обнять её плечо левой рукой. Полки с ручной кладью не выдержали вибрации и раскрылись. Небольшой чемодан вырвался наружу и, подчиняясь гравитации, устремился прямо на супругов. Эд с ужасом вытаращил глаза, наблюдая за приближением чьего-то багажа к голове Мэри. Он попытался защитить её рукой, прикрывая её череп ладонью, но чемодан был слишком большой. Удар – Мэри обмякла и затихла, а у него хрустнули фаланги. Следом за чемоданом повсюду начали сыпаться люди, которые не любили пристёгиваться. Они сыпались, словно поролоновые куклы – кто-то уже был без сознания, а кто-то был в шоковом оцепенении.

Искорёженный самолёт перестало нести, и он остановился посреди леса, оставив за собой кошмарный бурелом. Фюзеляж продрался от трения насквозь, поэтому в салоне ещё отчётливей запахло гарью и свежей землёй. В момент остановки на секунду повисла тишина, нарушаемая криками живых и треском разгорающегося пожара, который, как казалось Эду, начался где-то в середине корпуса. Эдди пошевелил плечами и пальцами ног, чтобы убедиться, что его не парализовало от всех полученных ударов. Затем, подобно червяку, начал выползать в небольшое свободное пространство прямо перед его лицом. Выбравшись и присев на корточки, он судорожно начал вытаскивать жену, стараясь не глядеть по сторонам, чтобы не увидеть мёртвых или корчащихся от боли пассажиров. Со лба потекли струйки пота – в салоне стремительно повышалась температура.

«Либо мы выберемся, либо узнаем, как себя чувствует курица в духовке».

Мэри придавило несколькими телами людей без сознания и тем самым чемоданом. Эд не мог понять, живы были те люди, что лежали поверх, или нет, так как на это нужно было потратить время. Жечь начинало всё сильнее и сильнее. Тогда Эд сел на разорванный бок фюзеляжа вперемежку с кусками земли, упёрся ногами в кресло, на котором сидел, и изо всех сил потянул Мэри. По его вискам и лбу уже струились ручьи. Сломанные фаланги левой руки причиняли режущую боль, от которой всё становилось ослепительно-белым. Вытянув жену, он положил её голову себе на колени. Эд замер на секунду, чтобы перевести дух и восстановить дыхание, которое давалось всё труднее. Угарный газ быстро и упорно вытеснял кислород. Он осмотрел перевёрнутый набок салон, и его опасения подтвердились – в середине около аварийных выходов разрасталось пламя. Дальше, в сторону хвоста, не было видно практически ничего, а перед ним он увидел уже горящие тела. Кто-то из ещё живых надрывно кричал от жара пламени, подкрадывающегося всё ближе. Кто-то не мог отстегнуться, кто-то просто мычал и не мог пошевелиться на своём сидении.