Электронная библиотека » Александр Волков » » онлайн чтение - страница 4


  • Текст добавлен: 25 февраля 2014, 20:15


Автор книги: Александр Волков


Жанр: Биографии и Мемуары, Публицистика


Возрастные ограничения: +16

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 4 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Шрифт:
- 100% +

Наш прорыв позволил и Северной группировке прорваться, и она пошла по улицам. И мы по рации услышали исключительно радостные доклады. О том, что прорвались, что без сопротивления всякого идем, о том, что уже вышли почти к Дворцу. А мы, ввиду того, что расставляли технику, а не просто мчались, двигались медленнее. Тут же мне: «А ты что стоишь, чего отстаешь?». Я говорю: «Я задачу выполнил». – «Нет, ты иди вперед!».

Потом мне передают слова министра обороны Грачева: «Что этот хваленый афганец, чего он отстает?..». В общем, эйфория и радость великая. Мы вынуждены были продвинуться вперед к городской больнице, чтобы фланг левый был прикрыт, и заняли ее в сумерках. Вот в сумерках и началось то несчастье, о котором узнают все.

Ну, во-первых, 131-я бригада не имела задачи. Она находилась в резерве. Ей ставят задачу без тщательно продуманного решения: по параллельному маршруту выйти и захватить вокзал. И она помчалась. Справа не от нас, а от Северной группировки. Рядом к нам примыкал 81-й полк. Если мы оставили минимум техники, оставили все тылы, и чем дальше шли, тем меньше было техники, и дорога оставалась свободной, давая возможность маневра. Ввиду того, что у главной группировки Северных не была толково поставлена задача, ни слева, ни справа, то они полностью абсолютно забили улицу. Возможности выехать, развернуться не существовало никакой. Я потом узнал.

В очень тяжелой ситуации оказался Пуликовский. До последнего дня не зная, что будет командовать, конечно, с такой тщательностью решения принять не мог. Кто давал команду? Ну, Пуликовский говорит, что не он. Отправить 131-ю бригаду в обход, захватить железнодорожный вокзал… Этого я не знаю. Это надо спросить у них. Конечно, я предполагаю, но говорить бездоказательно не могу.

И дальше события развивались так. Ночь. Чеченцы, заняв все высотные дома вдоль маршрутов 81-го полка, в упор начали расстреливать технику сперва в голове и в хвосте, затем в середине и выборочно все остальное. Как мне рассказывали потом, гранаты подвешивали на парашютики от сигнальных ракет с тем расчетом, чтобы она взорвалась сверху и могла поразить как можно большую площадь. По сути дела, всю ночь шло уничтожение колонн 81-го полка. Помочь ему в той неразберихе, которая существовала в течение ночи, я не мог.

Западная группировка так и не вошла в город. Восточная группировка сбилась с маршрута, понесла потери и вынуждена была отойти. Северная группировка за исключением разбитых 131-й бригады и 81-го полка откатилась назад. Я остался. Наш сводный полк – чуть более 1000 человек, а если учесть, сколько стало на блокирование, то впереди было всего не более 400 человек – оказался один в городе. Притом чеченцы прекрасно понимали, что за заноза у них там…

За Дворец Дудаева не шло никаких боев. Ситуация была иная. То направление, откуда мы действовали, и оказалось главным, было исключительно подготовлено. И шло жесточайшее сопротивление. Первой нашей победой после того, как мы чуть-чуть отряхнулись, был ночной захват высотного здания института. Шестнадцатиэтажка. Как только мы захватили это здание, то сразу лишили возможности дудаевцев вести прицельный огонь, в том числе снайперов, вести корректировку огня артиллерии. Я принял решение – на нижних этажах расположил войска МВД. Вверху под командованием исключительно отважного человека, начальника ПВО корпуса полковника Павловского, создал огневую группу.

А дальше события развертывались следующим образом. Исключительную ценность представлял разведбат, тот, который, как я говорил, двойного штата, и день и ночь занимавшийся боевой подготовкой. Он действовал особым способом. Противник был очень слаб в ночных действиях, они не были организованы командирами общевойсковыми, которые бы могли руководить их боем. Это были отдельные высоко подготовленные профессионалы, наемники, побывавшие в войнах, но оказать какое-либо сопротивление тщательно продуманным военным действиям, особенно ночью, они не были способны. И разведбат, проползая ночью в то или иное здание, если встречал сопротивление, действовал на уничтожение, если сопротивления не было, подтягивались наши подразделения.

Здание Совета министров было исключительно выгодным опорным пунктом: во-первых, там были очень толстые стены, во-вторых, он нависал над мостом, через который шла помощь во Дворец, и, в третьих, он был почти главной завершающей точкой для захвата Дворца. Это понимали и дудаевцы, и прекрасно понимали мы. Поэтому с утра на него начались сильнейшие атаки, удары артиллерии, танков. Первое несчастье, которое постигло нас, – это обрушилась стена и завалила группу солдат. Второе несчастье – летчики кинули бомбы. Я в категорической форме отказывался от ударов авиации. По какой причине? Да по той причине, что безопасное удаление от разрыва авиабомб – 1100 метров. А у нас до Дворца оставалось 200. И мои опасения подтвердились. Одна из бомб промахнулась и ударила в здание Совета министров. И мы понесли вторые большие потери в этом здании Совета министров. Для того, чтобы можно было покончить с Дворцом, необходимо было занять гостиницу «Кавказ». И я поставил задачу командиру разведбата выдвинуться ночью и захватить эту гостиницу.

Хотя захватить было невозможно, слишком малые были силы, но попытаться… И вдруг связь с разведбатом пропала. То ли их уничтожили, то ли еще что-то, для меня это была очень тяжелая ситуация – сердце сжато. И хотя это называлось разведбатом, но там было не более роты. Больные, раненые, понесшие потери, батальон, не выходящий из боевых действий, небольшая рота, человек 40, не более. И вдруг полушепотом до меня прорывается писк, что они живы, кончились батареи. Где, какое место? Они говорят, пусть замкомандира 265-го полка, он знает место, там, где мы были, оставит там батареи. Вылезли, оставили батареи, разведчики прислали группу, взяли батареи, и разведбат опять ожил. И когда дошла очередь до Дворца, у меня состоялся разговор с Масхадовым. Я говорю: «Ты понимаешь, что тебе конец? Смотри, я тебе как командиру говорю, я перекрыл тебе все. Мы почти соединились с Западом. «Кавказ» и Совмин в моих руках, мост перекрыт. Осталось 100 метров. На юге сосед перекроет, и ты не уйдешь. Не уйдет ни один». Он в истерике разорался. Говорю: «У тебя нет боеприпасов». – «У меня все есть…». – «Я же слушаю твои разговоры, и знаю, какая у тебя ситуация».

Утром должен быть штурм Дворца. Мне сверху предлагают: «Давай нанесем авиационный удар». Говорю: «Вы уже один раз нанесли, хватит!» – «Тогда давай расстреляем из танков». Я говорю: «Вы представляете что предлагаете? Я стреляю по той половине, а те по мне». – «Что ты предлагаешь?» – «Отдайте, – говорю, – мне. Я дворец возьму разведчиками». Я послал туда и впрямь разведчиков. Во Дворце были один или пара снайперов типа камикадзе – их снесли «Шилки». И Дворец взяли без боя.

Решался вопрос, кому повесить флаг? Но ввиду того, что там был рядом командир 625-го полка, я ему говорю: кого направишь, те пусть и вешают. Все это закончилось довольно прозаически. За исключением единственного – у нас были проблемы с флагом. Мы приготовили флаг, послали, а его затеряли. Начали искать другой. И это только около двух часов у нас шла ситуация – где взять флаг, чтобы повесить?

В ходе этих боевых действий был перехват переговоров, в том числе Басаева. Мы его задавили огнем, не давая пошевелиться. Он был где-то возле исторического музея. И мы перехватываем разговор, что море раненых, море убитых, и что, по всей видимости, это первый их бой, где они проиграли. Ну, мы не стали разъяснять им, что будет и второй, и третий. Так потом и получилось. Но эпопея с захватом Дворца закончилась примерно вот так.

Несколько по-иному было освобождение города. Они отошли и объявили, что второй их рубеж за Сунжей – Минутка. Здесь что интересно. Я сымитировал, что будто бы поведу наступление на Минутку. Дошли до трампарка, захватили рубеж. А я принял решение: ни в коем случае не допуская потери своих, имитируя, что мы постоянно готовимся идти вперед, заставить их вытянуть все свои силы, пытаться сопротивляться и просто все эти силы перемолоть. Когда мы, по сути дела, измотали их, то в ночь пошли на захват Минутки. И не потеряли ни одного человека. Позиции были взяты без потерь.

По сути этим закончилась эпопея Грозного. Они Грозный сдали.

На момент, когда мой сводный отряд остался в центре города один, вокруг него и во Дворце было около 6000 тысяч человек. Если считать, что у меня на переднем крае находилось около 600, а в общей сложности – около тысячи, то было десятикратное превосходство над нами. И мне больно, что, когда Грозный был в наших руках, когда уже было наше превосходство, когда были созданы базовые опорные пункты, Грозный сдали ни за что. Это говорит, что мало иметь войска, мало иметь захваченный город, а нужна еще голова удержать его. Предательство армии было со всех сторон, по всем направлениям. Я не испытал на себе этого со стороны СМИ. Со средствами массовой информации я общался абсолютно открыто, ничего не прятал, давал возможность побывать в любом уголке моих воинских частей. Но то, что после моего ухода из Грозного начались исключительные нападки на армию, что мы не знаем ни одного солдата-героя, а их очень много, которые погибли, выполняя приказ Верховного Главнокомандующего, это прискорбно.

Самым было бы верным вообще не проводить военной операции. Без сомнения. Но если уж случилось так, что дело дошло до войны, начинать войну при том положении дел, которое существовало, было невозможно.

Первое – не существовало никакой разведки. Мы не знали истинного положения. Вот у нас и ГРУ есть, и СВР есть, и КГБ есть, но все они до такой степени были разрушены, что Россия не знала истинного положения дел в Чечне.

Второе. Армия была уничтожена. Годами в полках было по 5 – 10 человек. И офицеры занимались разгрузкой вагонов, службой в карауле, охраной складов. Армия была крайне унижена. То есть армия была неспособна выполнять какие-либо задачи.

Третье. Операция не готовилась. Все шло спонтанно. Давай выведем на границу Чечни, авось испугаются. Давай выведем к Грозному, авось напугаем. Вывели к Грозному, а что делать дальше? Давай наступать. Когда? Да завтра день рождения у министра, давай мы ему сделаем подарок. И то, что решения были приняты бестолково, непродуманно, и говорит гибель 81-го полка и 131-й бригады. То есть на авось, на дурака, тяп-ляп… Все это, конечно, тяп-ляп и кончилось.

Уничтожение Дудаева – это единственная удачная операция наших спецслужб.

Спрашивают, за что солдаты воевали в 94 – 96-е годы? Мое мнение – за интересы мафии. С Дудаевым можно было договориться без проблем. Предложить ему те же условия, как и Татарстану в то время, и, вне всякого сомнения, войны не было бы. А Чечня была бы одним из преданных вассалов России. До последнего момента через Чечню лилась нефть, а нам объясняли, что нельзя остановить поток, иначе качалки пересохнут. Прекратили, не пересохли, и можно, оказывается, решать все вопросы. Через Чечню прогонялось огромное количество нефти якобы на нужды суверенной республики, а потом она расползалась за границу и получались огромные деньги. Называют цифры и в 5 миллиардов долларов на тот срок, пока был Дудаев. Дудаев окреп, ему надоело делиться. И то, что надоело делиться, это и явилось одним из главных мотивов. А дальше продолжалось постоянное предательство. И жизнь солдат, жизнь мирных жителей была разменной монетой тех огромных взяток и денег, которые получались.

Возможно, не прав Лебедь, но он обвинил Березовского в том, что тот его упрекнул, мол, зачем ты прекратил боевые действия, мы так могли бы там еще поработать и поднажиться на этой войне. Поэтому повторяю – кровь была пролита за мафию.

Армия сейчас такова, что в ней служат только изгои, которые не могут откупиться или поступить в высшее учебное заведение. В войне в Чечне не воевал ни один сын руководителя из аппарата президента. Ни одного сына более-менее высокого клерка из правительства.

О роли министра обороны Павла Грачева.

Первое. Грачев довел армию до такого состояния, что она была не готова и не способна к выполнению задач.

Второе. В его распоряжении – ГРУ и другие виды разведок, а он не добился знания истинного положения дел.

Третье. При его попустительстве была осуществлена передача техники Чечне, а офицеры Кантемировской дивизии приняли участие в перевороте на стороне оппозиции Дудаева. При полном нарушении Конституции и закона. Он, не имея в полной мере данных, принимает решение, которое привело к краху. Он активно не участвует в осуществлении этого решения – запил, будем говорить. Он принимает решение собрать неподготовленных пацанов с кораблей в полки, и необученные полки посылает в бой, заваливая пушечным мясом чеченские поселки. Бросил их на смерть. При нем продолжали отправлять вот это пушечное мясо даже после того, как появилась возможность осуществлять доподготовку молодых солдат перед отправкой в Чечню. При нем отсутствовало какое-либо управление боевыми действия в Чечне. Оно велось на крайне низком уровне.

Необходимо срочно изменить положение дел в экономике страны. Это самое главное. Срочно изменить отношение к армии, иметь боеготовые части сил общего назначения. И конечно, не для того, чтобы в очередной раз идти на войну в Чечню, а для того, чтобы все поняли и видели, что решить вопрос военным путем невозможно, но решать эти проблемы экономическими, политическими и национальными рычагами.


P.S. к «Исповеди русского генерала»:

Я много раз смотрел и слушал запись воспоминаний Рохлина о войне в Чечне. Вспоминал, как перед штурмом 31 декабря генерал позвонил жене и только успел сказать «Молитесь за нас!», и тут связь прервалась. Я уже знал, что из 2200 волгоградцев, участвовавших с ним в «разоружении незаконных вооруженных формирований», 1928 солдат и офицеров командиром корпуса были представлены к наградам, но лишь половина получила их. Сам Рохлин от награды Героя России отказался, заявив: «В гражданской войне полководцы не могут снискать славу. Война в Чечне – не слава России, а ее беда». Зато шесть человек из 8-го гвардейского корпуса получат Золотые Звезды. Я знал и то, что съехавшиеся в Волгоград отцы и матери оставшихся в живых подчиненных Рохлина будут встречать эшелоны, стоя на коленях, благодарить Бога, что их детям достался такой командир. Когда в ту страшную новогоднюю ночь «сгорали» полки и бригады, за два дня боев в городе потери корпуса составили 12 убитых и 58 раненых.

Позже я узнаю, как генералы из разведуправления Министерства обороны в личной беседе выскажут упрек: что же ты, Лева, воевал в Грозном одним разведбатом, лучших людей бросал под огонь. И комкор ответит, что еще в Волгограде именно разведбат он готовил к ведению боевых действий в городе, и тот действительно был лучшим из всех подразделений, полностью соответствуя сложности задач и неся минимальные потери только потому, что умел воевать. Разведбат был обозлен за погибших товарищей в районе Аргуна, стыдился слабости, проявленной после штурма моста, и готов был лезть к черту на рога, чтобы генерал забыл, как ему пришлось под пулями вставать в полный рост, чтобы люди «немного встряхнулись».

Мне не довелось спросить у Рохлина, кто возглавлял то самое подразделение. Значительно позже я выяснил, что командовал тем легендарным 68-м отдельным разведбатом 20-й гвардейской мотострелковой дивизии 8-го армейского корпуса капитан Роман Шадрин, получивший в ходе боев звание майора. Уникальной смелости и военной мудрости человек. В Грозном его подчиненные провели успешную операцию по захвату укрепленного здания главпочтамта. Пробились к президентскому дворцу. Во главе штурмовой группы молодой комбат вышел в тыл к боевикам, оборонявшим бывшее здание обкома в районе гостиницы «Кавказ», двое суток был в окружении, без связи с Рохлиным, отбил десятки атак, но обеспечил взятие основными силами тактически важного здания обкома. С двадцатью семью разведчиками Шадрин выбил врагов из краеведческого музея и закрепился там. Было отражено одиннадцать атак, несколько раз сходились в рукопашном бою, а потом умелыми действиями подразделения офицер обеспечил взятие федералами гостиницы «Кавказ». С декабря 1994 года по февраль 1995-го батальон провел одиннадцать крупных операций, потеряв в жесточайших боях трех офицеров, одного прапорщика, одиннадцать сержантов, два человека пропали без вести. По представлению Льва Рохлина 1 декабря 1995 года майору было присвоено звания Героя России. Второй раз Шадрин воевал в Чечне в должности командира полка. Мне стало известно, что сейчас Роман Шадрин уже генерал.

А еще мне известно, как все, абсолютно все солдаты и офицеры за глаза, после Чечни, будут называть Рохлина батей или просто папой. «Папа приказал…», «Если папа сказал…», «Да мы за батю…». Вот такие слова. Вот такая слава.

Рохлин не забудет своих погибших солдат и офицеров. Ничего не забудет и из этой кровавой кампании, проведенной начальниками «на дурака» и «тяп-ляп». Он припомнит гибель личного состава 131-й отдельной мотострелковой бригады и 81-го полка, когда станет председателем Комитета Государственной думы по обороне и направит материалы дела в Генеральную прокуратуру Российской Федерации. За преступления, за кровь молодых и необученных солдат виновные должны ответить. Так он считал.

Кавказ – эпицентр интересов

Как видим, взгляд генерала на чеченскую войну был жесткий, однозначный и, наверное, объективный, хотя многие участники тех событий могли бы с Рохлиным в чем-то не согласиться. Однако жизнь многогранна, а время иногда открывает новые факты, которые позволяют нам увидеть ранее скрытые детали масштабной панорамы истории. В связи с этим представляется интересным свидетельство признанного ученого в области фундаментальных и военно-прикладных наук, доктора технических наук, профессора, ректора Балтийского государственного технического университета «Военмех» (1987 – 2002 гг.), депутата Государственной думы РФ (2004 – 2007 гг.) Юрия Петровича Савельева:

– Как-то мне довелось со Львом Яковлевичем поговорить обстоятельно о последней войне, в которой он участвовал, и Рохлин рассказал, как в первые же дни пребывания под Грозным разведка установила, что воевать придется не с бандформированиями, а с обученными и хорошо вооруженными воинскими частями, включающими в себя, помимо горно-стрелковых бригад и подготовленных иностранными специалистами мусульманских полков, также танковый, артиллерийский и зенитно-артиллерийский полки, два авиационных полка и подразделения специального назначения.

Позднее я по различным источникам установил примерный объем вооружений настоящей армии Д. Дудаева. По самым скромным подсчетам, против Рохлина и полков МВД было выставлено свыше 40 танков Т-62 и Т-72, более 50 БМП, около 150 различных артсистем, в том числе два десятка установок «Град», системы ПВО «Шилка», ЗСУ-23 и другие. Особую опасность представляли специальные истребительные бригады, оснащенные противотанковыми системами и системами РПО «Шмель», включая их зажигательные варианты. Уже в первые дни пребывания в районе Грозного Рохлину стало понятно, что чеченское руководство фактически поддерживается федеральным центром. Это было видно и по тому, сколько оружия оказалось в руках боевиков, и по тому, как из Москвы управляли нашими войсками. Из его слов выходило: если хочешь побеждать, то действуй самостоятельно, без оглядки на засевших в тылу многочисленных военных и гражданских чиновников. Собственно, именно он так и поступал. В результате и Дворец Дудаева взял, и людей в его корпусе погибло на несколько порядков меньше, чем в других соединениях.

В свою очередь, я поделился с ним одним из поразивших меня фактов. Летом 1994 года мне довелось участвовать в конференции по торгово-экономическому сотрудничеству между Россией и США в американском городе Денвере. В числе выступавших оказался заместитель главы ЦРУ. Он делал доклад о позиции США по вопросу освоения нефтяного прикаспийского шельфа и транспортировки «черного золота» из этого района в Турцию и черноморский регион. Один из присутствовавших на конференции задал вопрос о возможности переправки нефти через Чечню при наличии в этом районе военной напряженности. Представитель ЦРУ немедленно и без сомнения ответил: «Да, мы изучали это, знаем проблему и в самые ближайшие месяцы ее решим так, как это будет целесообразно в интересах США». Меня потряс цинизм американца. Но я еще больше был потрясен, когда уже через два-три месяца начались вооруженные столкновения в Чечне.

Я спросил Рохлина, не удавалось ли ему сталкиваться с присутствием зарубежных военных специалистов в ходе военной кампании в Чечне? Генерал ответил утвердительно, но добавил, что, по его сведениям, никому из тех, кто попадался с оружием в руках, не удавалось вернуться домой.

Рохлин высказал поразившую меня тогда мысль об истинных причинах вдруг возникшей войны между федеральным центром и чеченским руководством, помимо очевидного подстрекательства США, о котором я упомянул. Дело в том, что руководитель Чечни Д. Дудаев публично высказывал недовольство искусственным развалом Союза и нелигитимностью президентской власти в России. Он считал, что СССР должен быть скорейшим образом восстановлен, а инициаторами такого восстановления могут выступить народы Кавказа, и даже предпринимал конкретные шаги по инициативным встречам с руководителями других кавказских республик. Впоследствии эту информацию Рохлина мне подтвердил в частной беседе один из известных в Питере журналистов, проведший всю первую чеченскую кампанию в штаб-квартире Дудаева.

Я вполне разделяю точку зрения, что отделение Чечни с точки зрения руководства «новой» России было бы вполне приемлемым по сравнению с опасностью восстановления СССР кавказскими народами.


Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 | Следующая

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю


Рекомендации