Читать книгу "Несгибаемый граф 2"

Александр Яманов
Несгибаемый граф 2

Интерлюдия

– Государыня ожидает вас, – произнёс статс-секретарь Козицкий, бесшумно появившийся в зале.

Молча кивнув, Шешковский подошёл к открытой двери, ведущей в кабинет императрицы. Ему не понравилась улыбка, промелькнувшая на лице малоросса. «Слишком много воли взял и давно интригует, – подумал глава всесильного ведомства. – Надо бы внимательнее присмотреться к Григорию Васильевичу. Он неплохой публицист, что подтверждают знающие люди. Но зачем лезть в политику? Пусть пишет свои вирши и статейки».

Екатерина ждала прихода главы Тайной экспедиции в присутствии Василия Суворова. Кто бы сомневался? «Хорошо, что личный ревизор действительно радеет о государственных интересах, а не о своём кармане», – именно об этом подумал гость, целуя протянутую ручку.

– Присаживайся, Степан Иванович, – самодержица указала на стул.

Шешковский выполнил приказ, положив на стол кожаную папку с железным сшивателем. Удобная приблуда! Только дорогая! Зато как практично! Это касается и других новшеств, предложенных Шереметевым. Забавно, но именно об авторе сей новинки сейчас и пойдёт речь.

Даже гостевой стол для совещаний с важными сановниками в кабинете Екатерины напоминает шереметевский. Высокопоставленные чиновники, вынужденные часто общаться с множеством подчинённых, сразу оценили идею. Оказалось, она не миновала и Зимний дворец. А ведь прошло всего две недели с момента выхода газеты со статьёй, описывающей наиболее приемлемую обстановку для кабинета. Ситуация всё более начинает напоминать абсурд. Конечно, об этом Шешковский может только думать и никогда не произнесёт вслух.

– Мы с Василием Ивановичем обсуждали новости с Яика и Урала. Проклятые бунтовщики разоряют тамошние крепости и заводы. Благо Оренбург выстоял. Я приказала отправиться на восток генералу Кару, уже отбывшему с войсками. Надеюсь, с божьей помощью мы быстро разобьём супостата, – произнесла Екатерина и перекрестилась напоказ, в чём её поддержали оба гостя. – Впрочем, об этом поговорим завтра на заседании глав коллегий и Сената. Степан Иванович, что ты собрал о нашем фрондёре?

Глава экспедиции мысленно поморщился, но чиновник давно научился не выказывать эмоций. Хотя именно восстанию казаков сейчас необходимо уделить наибольшее внимание. В Санкт-Петербурге не понимают опасности произошедшего, считая его обычным бунтом. Но судя по поступающим новостям, Россию ждёт беда, сопоставимая с восстанием Кондратия Булавина. Тем более что многовато совпадений: во главе казаки, народ устал от войны, роста повинностей и усиления крепостничества. А на уральских заводах вообще творится форменная дикость, недаром идут слухи, что часть работников поддержала смутьянов. Пётр Великий, несмотря на тяжёлую войну и недостаток сил, сразу выделил резервы для карательного отряда. В любом случае завтра на совете глава экспедиции сделает доклад об опасности недооценки противника.

Раскрыв папку, Шешковский достал список донесений своих агентов, который знал наизусть. Но вдруг императрица затребует бумажный доклад? Поэтому его помощнику пришлось потрудиться.

– Сложно назвать деятельность графа Шереметева фрондёрством, – начал глава экспедиции своим скучным голосом. – Лучше охарактеризовать графа как возмутителя спокойствия. При этом мне пока непонятна его конечная цель. Если смотреть на происходящее беспристрастно, то здесь нет особой крамолы. Разве что основание «Московского общества прогресса». Вначале меня насторожило это сборище. Но после варианта реформы губернского управления, предложенного москвичами, нет причин для беспокойства. Во-первых, Сенат с вашего дозволения принял прошение на рассмотрение. Во-вторых, москвичи начали прилагать силы исключительно для переустройства и улучшения своего города. Уже начато строительство больницы и дома призрения. Также в Москве заработали пожарная и коммунальная службы. Последняя отвечает за очистку города от грязи, навоза и снега, а также за ремонт дорожного покрытия. Что удивительно, все расходы на себя взяло общество. Ещё неравнодушные подданные занялись обеспечением Первопрестольной чистой питьевой водой и вывозом нечистот. Прошу прощения за такие подробности, Ваше Величество.

Но императрицу, наоборот, развеселило услышанное, и она от души рассмеялась. Суворов поддержал правительницу скупым смехом, больше похожим на карканье.

– Ой, рассмешил ты меня, Степан Иванович! Так и представляю, как князья с графьями обсуждают, кому из них отвечать за вывоз дерьма! Ха-ха!

Шешковский тоже обозначил улыбку, больше похожую на оскал акулы.

– И как успехи? Вывезли? – продолжила веселиться Екатерина.

– Да! По словам прогрессоров, улицы Москвы стали заметно чище, – глава экспедиции продолжил свой безэмоциональный рассказ. – А ещё они проверили работу хозяйства перед началом снегопада. Вначале случались ссоры с извозчиками и людишками, привозящими в город товары. Ведь теперь с них взимают особую пошлину на уборку навоза. То же самое касается бедняцких районов, сливающих грязь на улицу. Князь Волконский даже вывел на улицы войска для предотвращения волнений. Позже выяснилось, что сие действие оказалось умышленным и проводилось совместно с полицией, а также дворянскими людьми. В итоге генерал-губернатор очистил Москву не только от нечистот, но и от разбойной братии со всякой скользкой публикой. Поймано несколько главарей шаек и десятки татей.

– Ого! А мне пока не присылали доклад о художествах князя Волконского, – произнесла Екатерина. – Только при чём здесь Шереметев?

Императрица переглянулась с Суворовым.

– Облава закончилась три дня как, поэтому гонец генерал-губернатора не успел доставить сообщение Вашему Величеству. Я сам получил письмо буквально час назад. Касательно графа – именно Николай Петрович предложил проект молниеносной очистки города от ворья и принуждения населения к выполнению новых законов. Надо заметить, что московские власти и дворянство единогласно поддержали инициативу Шереметева. Такая же ситуация с пожарной службой, которую изменили по предложению графа…

– Постой с пожарными. То дело нужное, но не самое важное, – правительница махнула пухлой ручкой, прерывая главу тайной службы. – Это ведь весьма полезное дело. Особенно с учётом слухов о бунте на Урале. Завтра же прикажу генералу Чичерину рассмотреть подобный проект для столицы. А князь Волконский удивил! Сидел молча и вдруг начал действовать!

Даже опытные вельможи не поняли, похвалила Екатерина московского генерал-губернатора или осудила. Однако Суворов сразу решил очернить князя:

– Мне тоже понравилось, что устроили москвичи. Плохо, что Михаил Никитич пляшет под дудку какого-то юнца. Будто у взрослых мужей нет своего ума, дабы придумать, как навести в городах порядок.

«Всё ему неймётся, – подумал Шешковский. – Уже весь высох и на ладан дышит, но продолжает гадить. Волконский своими решительными действиями выдавил нарыв, вскрытый Чумным бунтом. За это человеку надо орден выдать, заодно тщательно изучить его опыт. А здесь какие-то мутные игрища».

Неожиданно для главы экспедиции императрица не поддержала язвительный выпад личного ревизора:

– Ты не прав, Василий Иванович, – мягко произнесла Екатерина. – Наши мужи и чиновники любят утопить любое дело в болтовне, а потом боятся взять на себя ответственность. Конечно, если проект не пахнет золотом.

Оба вельможи поддержали слова правительницы смешками.

– А князь проявил себя, не став медлить. Потому и заслуживает награды, чего бы там ни нашептал молодой Шереметев, – продолжила императрица и вдруг сменила тему: – Что там по жалобе Демидова?

– Мои люди проверили заявление Евдокима Никитича. Его обвинения беспочвенны и идут от злости. Он сам хотел приобрести заводы брата, только не дал требуемых денег. Как и Савва Яковлев, недавно пожаловавшийся в Сенат. Никто не мешал этим достойным людям заплатить Алексею Демидову и получить имущество в собственность. Но они принялись торговаться, в отличие от Шереметева.

– И что? Граф перебил цену самому Яковлеву? – удивлённо спросила императрица.

– Если младший Демидов аж вприпрыжку побежал в столицу утверждать договор в Берг-коллегии, то явно доволен, – после слов Шешковского присутствующие снова рассмеялись, так как Алексея Демидова не любили в высшем свете. – Скажу больше. Соймонов не только подписал договор, но даже направил к графу людей, предложив ещё несколько остановившихся заводов. Недавняя война потребовала дополнительного железа, а многие заводы встали. Из-за чего тульские оружейники недополучили сырьё и опоздали с заказами. Пока наладили поставки с Урала, потеряли почти год. А так вскоре заработают заводы, расположенные недалеко от Тулы. Тут ещё Шереметев решил перейти на уголь для плавки чугуна. Потому глава Берг-коллегии теперь его лучший друг и защитник.

Настала очередь императрицы морщиться. Соймонов отличался въедливым и педантичным характером, с которым очень сложно спорить. Человек он нужный и толковый, потому руководит столь сложным ведомством фактически семь лет.

– Пусть Колька тешится, раз ему денег не жалко, – произнёс Суворов, отличавшийся прижимистостью. – А чего там с газетой? Не слишком ли вольные мысли граф себе позволяет? Как можно выносить будущее державы на публичное обсуждение? Получается, купцы и даже сиволапые мужики, умеющие писать, тоже имеют право советовать власти?

Екатерина в этот раз промолчала, хотя была не согласна с ревизором. Ей, наоборот, понравились все шесть вышедших номеров «Коммерсанта». От них прямо веяло свежестью и необычным подходом. Что говорить, если весь двор дружно решает придуманную графом головоломку под названием «пересечение слов». А колонка с описанием блюд из картошки её просто ошеломила. Зачем вообще писать об этом? Однако двор буквально забурлил, вступая в споры. Ведь коварные журналисты предложили приз – английские золотые часы за блюдо, которое выберут голосованием читателей. Здесь ведь главное – не награда, а слава, ожидающая победителя. Её фрейлины уже две недели говорят только об этом.

Ещё столичный свет поразили загадки, напечатанные в «Коммерсанте». Журналисты указали, что они предназначены детям, однако не все взрослые поняли вопросы с заковыркой.

Понятно, что Суворова волновали совершенно другие вещи. Ранее в России не было полемики о земледелии и вариантах губернской реформы. Теперь вся страна знает о происходящем в Москве. Естественно, граф отличился, предложив обсудить столь важные вопросы публично на страницах «Коммерсанта». Забавно, что она лично разрешила провести прения. Екатерине было любопытно узнать мнение образованных людей. Заодно императрица откровенно хвасталась перед иностранными послами и своими европейскими друзьями вроде Вольтера и Дидро. Мол, посмотрите, какая свобода царит в русском обществе, недостижимая даже для Нидерландов и Британии, кичащихся своими парламентами.

Василий Иванович изначально был против подобной затеи, боясь выпустить джинна свободомыслия из бутылки. Хотя ранее на страницах журналов обсуждали разные вопросы, в том числе критикуя помещиков-рабовладельцев и их праздный образ жизни. Естественно, фамилии наиболее отличившихся изуверов не называли, но все понимали, о ком речь. Часто подобная отповедь приносила плоды, заставляя поумерить пыл любителей притеснять крепостных.

Но ревизора беспокоило, что слишком много новых идей предложены одним человеком. А ведь Шереметев всего полгода как вернулся в Россию. Тем не менее, за столь короткий срок граф умудрился основательно всколыхнуть как высший свет, так и чиновничью братию. Более того, Николай Петрович приобрёл множество соратников, и вокруг него начали объединяться доселе разрозненные московские аристократы. И не только они. Чего тогда ждать дальше? Ведь граф к тому же безумно богат и, судя по всему, собирается увеличить своё состояние. Это делает его совершенно иной фигурой, способной влиять на экономику страны, не обращая внимания на повеления государыни. Манифест о вольностях дал дворянам много воли, к которой они привыкли.

И выхода из этой ситуации нет, если только Шереметев не начнёт интриговать против императрицы. Чего он делать точно не собирается. Наоборот, все предложения графа вроде полезны. Это пугает самодержицу ещё сильнее. Получается, инициативы идут не от неё, признанной сторонницы реформ и просвещения, а от другого человека. А вдруг завтра московские аристократы, прикрывающиеся благими делами, задумают сменить правительницу, недостаточно прогрессивную, по их мнению? С учётом фактически трёх переворотов, произошедших в России за тридцать лет, подобные опасения разумны.

Последовавший ответ Шешковского стал для Екатерины сродни ушату холодной воды, заставив убедиться в правоте своих подозрений:

– Я бы не стал заострять внимание на дискуссии в газете, она даже полезна. Ведь в любой момент можно взять хорошую идею и применить её на практике. И лавры реформатора получит тот, кто первым воплотит проект. Лучше рассматривать происходящее с этой стороны. Как говорил Никколо Макиавелли: «Не можешь победить толпу – возглавь её», – глава экспедиции ухмыльнулся, в чём был поддержан Суворовым. – Меня беспокоит переписка, начавшаяся между наследником престола и Шереметевым. В ней так же участвует князь Куракин, давний друг графа. Павел Петрович отложил все свои дела и буквально загорелся идеями, предложенными Шереметевым. Особенно его волнует система школьного образования по прусскому образцу, озвученная Николаем Петровичем. Вы ведь знаете, насколько наследник уважает деяния Фридриха. Более того, в этом вопросе супруга поддержала Наталья Алексеевна. Сейчас молодожёны вместе с Куракиным заняты составлением собственного проекта, который хотят опубликовать в газете.

Каждое слово Степана Ивановича напоминало ледяные гвозди, вбиваемые в сердце самодержицы всероссийской. Она до сих пор помнила, чего ей стоило успокоить гвардию, возмущённую новостью о смерти внука Петра Великого, а также присягу, принесённую солдатами не только ей, но и сыну. Также императрице регулярно докладывали, что Павел невероятно любим простым народом. Почему-то её обзывают немкой, а его – природным русским царём. И любые зверства и притеснения дворян вкупе с распоясавшимися чиновниками увеличивают почитание цесаревича подданными.

Теперь она по-другому начала смотреть на якобы невинные проделки молодого графа. Слишком много подозрительного складывается в этом пасьянсе. Тут ещё восстание под предводительством какого-то казака, объявившего себя покойным Петром. Екатерине не нравится такая череда событий. Ведь уже сейчас понятно, что война с турками и бунт тяжело ударят по хозяйству страны. Что потребует новых трат, а значит, дополнительных налогов. Естественно, такие меры вызовут новое недовольство, в том числе у дворян. К сожалению, возможности императрицы не безграничны, чтобы закрыть золотом рты всех недовольных. Кстати, у Шереметева как раз хватает денег на любые проекты – и на заговор тоже.

Будто прочитав её мысли, Шешковский добавил ещё один неприятный факт:

– Его Высочество после Рождества собирается в Москву. По его словам, Павел Петрович хочет показать супруге первую столицу России. Однако понятно, что цесаревич жаждет встретиться с Шереметевым и прогрессорами.

Далее можно не говорить. Понятно, что москвичи с радостью примут такого гостя. Только неясно, что ему там наговорят. Вернее, здесь даже неважны слова. Цесаревич увидит людей, начавших самостоятельно за свой счёт продвигать идеи просвещения. Понятно, что он их поддержит. А вот далее…

– Ступайте! – произнесла Екатерина, прервав затянувшееся молчание. – Мне надо подумать. Завтра жду вас на совете.

Глава 1

Ноябрь 1773 года. Москва, Российская империя.

– Здравствуйте, дети!

– Здравствуйте, ваше превосходительство и ваши сиятельства! – ответил класс.

Ага, именно так. У нас сегодня целая делегация во главе с генерал-губернатором, решившая посетить школу в Вешняках.

Детей собрали в актовом зале, который также выполняет функции спортзала. Учеников оказалось неожиданно много. Афанасий, Митенька и Иван Белозёров, рекрутированный из театра, неплохо поработали, объезжая мои подмосковные имения. Ребята получили строгий наказ выбирать наиболее толковых мальцов, пусть даже они тихони и не котируются среди сельчан. С тех станется устроить на графский кошт самых бойких и наглых. Крестьяне прекрасно понимают, что переход в разряд дворни и тем более графских распорядителей – это возможность для семьи подняться на совершенно новый уровень. Особенно учитывая лояльное отношение Шереметевых к крепостным. А мне пробивные и тупые не нужны, требуется совершенно иной контингент.

Вот парни и расстарались, привезя вместо трёх десятков более шестидесяти разновозрастных мальчиков. Хорошо, что я приказал сразу строить школу с расчётом на большее количество учащихся. То же самое касается общежития, которое смогло вместить всех неофитов. Однако в следующем году начну строить второй корпус. Чую, что школа будет только расти. Есть у меня мысли и про обучения девочек, но пока такие идеи слишком прогрессивны даже для моих соратников.

Да, наше общество прогрессоров не только обрело очертания, но и начало работать. Так как некоторые члены МОП планировали и реализовывали собственные проекты, процесс упрощался. Мы только свели все задумки воедино, определили наиболее важные точки и принялись всё это воплощать. Могу похвастаться, что неплохо помог в организации наших дел. Ведь в первую очередь было принято решение достроить ремесленное училище Демидова и дом призрения Трубецкого. Заведения так и назвали по фамилиям фактических творцов.

Однако оба мецената не учли элементарных моментов: поиск учителей, предоставление им жилья, обеспечение училища литературой и снабжение студентов провизией. Благо изначально предполагалось, что учащиеся будут жить при учебном заведении, и общежитие заложили в смету. То же самое касалось дома призрения, которому требовался квалифицированный персонал. Я насмотрелся на состояние дел в госпитале и государственном приюте. В концлагере отношение лучше. Какой смысл мучить убогих людей? Вельможи не сразу поняли мою аргументацию. Пришлось свозить и ткнуть кое-кого лицом в очевидное. Прониклись. Слишком аристократия оторвана от народа, что логично.

МОП не остановился на училище и приюте, заказав известному архитектору Ивану Старову проект городской больницы. А целой группе зодчих во главе с Антонио Ринальди поручили продумать вариант перепланировки центра Москвы и основных шоссе, ведущих в бывшую столицу. Здесь нас поддержал генерал-губернатор, впечатлённый скоростью работы общества. После того как мы совместными усилиями провели в городе массовую облаву, очистив его от криминала и подозрительной публики, Волконский полностью перешёл на сторону прогресса. Ха-ха! Князь оказался неплохим дядькой, пусть немного ленивым, зато радеющим за дело. И Майкова он отодвинул, поручив тому заняться ревизией дорожного хозяйства, начав с трёх важнейших трактов – Владимирского, Каширского и Тверского. Теперь вице-губернатор шляется по Подмосковью, проклиная всё на свете.

Я тоже решил не отставать, сосредоточив силы на открытии школы и НИИ. Лаборатория фламандца уже заработала, и нам было легче оборудовать новый корпус. С учебным заведением тоже особых проблем не возникло. Когда ты располагаешь практически неограниченными возможностями, в том числе властвуешь над людскими жизнями, процесс идёт без заминок. Тех же учителей я рекрутировал в приказном порядке, ещё и весьма придирчиво выбирал из присланных Вороблёвским кандидатов. Заодно мы сразу договорились с Горюшковым и дю Пре, что со следующего года старшие учащиеся начнут проходить практику в лаборатории и мастерской. Так нам будет легче отбирать наиболее подходящих людей. Чуть позже ребята поедут на металлургический завод и шахты, где многим из них работать в будущем.

Единственное недопонимание возникло при утверждении архитектурного проекта здания школы, хозяйственных построек и прилегающей территории. За образец я взял стандартный вариант из будущего – с двухэтажным зданием, пристройкой со столовой и актовым залом, а также спортивной площадкой рядом. Поблизости располагалось общежитие и дома учителей. Почему нет? Наверное, люди, придумавшие подобную схему, на чём-то основывались.

Слухи об очередных чудачествах графа Шереметева моментально достигли московских салонов, возбудив любопытство публики. Вот высокопоставленные гости и решили разведать, чего я здесь наворотил.

Сначала народ прибыл в Кусково, где слегка перекусил, выпил кофе и обсудил свежие сплетни. Затем мы на возках доехали до пункта назначения, благо здесь всего две версты. Снега уже выпало немало, и по городу стало передвигаться гораздо комфортнее. А у меня в вотчине ещё лучше. Именно на этой дороге я решил испытать новую брусчатку. Получилось отлично, но дорого! Кстати, в Москве уже заработала коммунальная служба, сделавшая центр города и прилегающие улицы неузнаваемыми. Обычно после первого сильного снегопада Первопрестольная становится труднопроходимой. Но не сейчас. С этого года грязь и снег начали убирать, пусть очистка встала в копеечку. Однако мы на этом не остановимся, и вскоре вся Москва станет комфортной для жизни.

Преступность ведь почти задавили. Более того, об этом мало кто знает, но моя СБ и бойцы нескольких дворян начали активно уничтожать разбойничьи шайки, орудующие в Подмосковье. Особенно нам помог Разумовский, выделив десяток опытных казаков из личной охраны. Надо заметить, что мы не церемонимся и попросту уничтожаем бандитов, разоряем их базы и вылавливаем подельников. Три недели назад на Владимирском тракте развернулись настоящие боевые действия, потребовавшие привлечения армии для блокировки нескольких районов. Настолько много ворья окопалось вдоль важнейшей дороги. Примерно так же мы зачистили Москву, перекрыв сразу десяток кварталов и не дав криминалу утечь за пределы города. Любопытно, но в акциях участвовали бедные дворяне или сорвиголовы, соблазнившиеся установленным мной вознаграждением. А как разошлись дядька со словаком! Два авантюриста уже месяц шастают по лесам, одновременно тренируя моих бойцов. Тоскливо им, вот и развлекаются.

Я тоже не скучаю. Ведь через неделю придётся устраивать приём, так как тётушки меня уже заклевали, требуя начать вести полноценную светскую жизнь. А скоро из столицы приезжает Варя, и давление усилится. Поэтому распорядители носятся как ошпаренные, постоянно отрывая меня от дел. Пришлось направить всех к Вере Петровне, попросив её заняться организацией. Зато приезд гостей меня порадовал, поэтому мы сейчас в актовом зале школы.

По приезде вельможи начали крутить головами, рассматривая необычное здание. Перед дверями выстроились директор с учителями, приветствуя важных посетителей. Поздоровавшись с преподавателями, мы проследовали внутрь, предварительно скинув шубы в раздевалке. В школе тепло, на дровах я не экономлю. Здесь сооружена специальная система печей, чтобы равномерно отапливать даже коридоры.

Гости с любопытством рассматривали незнакомые для них вещи, вроде висящей в вестибюле стенгазеты, наглядно объясняющей необходимость гигиены. Гардероб тоже удивил вельмож, как и актовый зал, куда мы проследовали, раздевшись.

После приветствия учеников указываю Волконскому, Разумовскому, Трубецкому, Голицыну, Прокофию Демидову и куратору МГУ Адодурову на небольшую сцену. Я решил произнести мотивационную речь, заодно показать гостям зал. Судя по взглядам, вельмож удивили одинаковые серые рубахи и тёмные штаны, в которые одеты ученики. На столе лежал образец доски с мелками, которые пока заменяют ребятам тетради. Рядом расположились прописи, две методички по русскому и математике, а также расписание уроков.

Адодуров сразу вцепился в брошюры, начав их быстро листать. Демидова больше заинтересовало расписание. Остальные гости разглядывали замерших детей, с любопытством ожидающих продолжения. Когда ещё перед ними предстанут столь важные персоны?

– В дальнем углу расположены турник, брусья, канат, козёл для прыжков, скакалки и стенки. Я вам уже рассказывал, что сии снаряды помогают развивать физическое состояние моих подопечных. Чуть позже дети покажут, как ими пользоваться. Также на улице построена целая полоса препятствий, которая важна для полноценного развития организма. А пока разрешите сказать ученикам несколько слов?

После кивка Волконского оглядываю замерших мальчиков в возрасте от семи до двенадцати лет. Худые, с горящими от любопытства взорами, они щеголяют коротко стриженными головами, отчего похожи друг на друга. Гигиену никто не отменял, а большая часть учеников приехала в школу со вшами. Бывает. Эту заразу мы изведём, как и цыпки с другими напастями. Баня у нас топится целых два раза в неделю, что несказанно удивляет директора и учителей. Они не понимают такого расточительства. Мол, можно мыться гораздо реже. А зачем экономить на таких мелочах? О своих учениках надо заботиться. Более того, у меня в школе запрещены розги. Сначала такая система ввергла преподавателей в шок. Понятно, что за значительные нарушения провинившихся ждёт наказание, но бить детей без веской причины я не позволяю.

– Думаю, здесь не нужно никому говорить о необходимости хорошо учиться? – десятки голов дружно закивали. – Однако я повторю то, что сказал вам при поступлении в школу. Ученье – это не просто возможность есть от пуза, жить в тепле и не работать в поле от зари до заката. Закончив обучение, вы сможете стать не только мастеровыми или распорядителями в имении. Наиболее прилежные поднимутся гораздо выше. Всегда надо стремиться к большему, не обращая внимания на трудности. Недаром в народе говорят: «Учение – путь к умению». Никогда об этом не забывайте. А также помните вторую мудрость: «Без терпенья нет ученья». Если не получается с первого раза, значит, надо пытаться десять или двадцать раз, но освоить науку. И не бойтесь переспрашивать учителей: плохо делать вид, что понял, испугавшись гнева наставника. Пусть лучше у него язык онемеет объяснять, зато в ваших пока пустых головах начнёт расти зерно знания.

Часть мальчиков робко заулыбалась. Учителей они боятся, как и исключения из школы. Ведь дома просто прибьют, поэтому лишний раз накачивать детей не нужно. А вот описать ситуацию по-доброму не мешает. Я для того приставил к каждому из шести классов по воспитателю, чтобы те заботились и направляли крестьянских неофитов в нужную сторону.

– Если всё понятно, то покажите его превосходительству приблуды для занятий гимнастикой, – заканчиваю речь.

Однако дети даже не шелохнулись. Понятие дисциплины им внушают в первую очередь. Сейчас очередь директора раздавать команды, чем он и занялся.

– Агапов, Конюхов и Рогов – быстро к снарядам, – приказал Гаврила Вроблёвский, племянник управляющего. – Прошу вас.

Директор с поклоном указал нам в сторону спортивного уголка. Там учителя и три ученика уже устанавливали гимнастический козёл и брусья. Кстати, Гаврила – вольноотпущенник, но не смог отказаться от руководства школой. Хотя здесь обоюдная выгода: жалование ему положено королевское.

Когда мы подошли к снарядам, ученики по команде старшего воспитателя повернулись в нашу сторону. Я быстро объяснил гостям предназначение каждого снаряда и дал отмашку.

Сначала юркий и чем-то похожий на обезьянку Рогов, перебирая одними только руками, взобрался по канату, прикреплённому к потолку. Мальчик также спустился в L-образном положении. Вельможи переглянулись, начав с улыбкой обсуждать увиденное представление. Не участвовал только генерал-губернатор, молча наблюдавший за происходящим.

После каната упомянутый Рогов несколько раз перепрыгнул через козла, воспользовавшись гимнастическим мостиком. Мне показалось, что подвижный малец справился бы и так.

Затем настала очередь остальных учеников. Агапов быстро подтянулся десять раз и, взобравшись на шведскую стенку, повис той самой буквой L, демонстрируя силу брюшных мышц. Конюхов сделал несколько подъёмов переворотом, после чего исполнил ласточку. Закончил демонстрацию двужильный Рогов, отжавшись сначала на брусьях, а затем от пола. У парнишки явно талант.

Я объяснял князю каждое действие и пользу для конкретных групп мышц. Волконский внимательно меня слушал и кивал, а затем удивил просьбой. Признаюсь, не ожидал, что князь сразу уловит суть происходящего.

– Вы говорили про какую-то полосу препятствий. Посмотреть бы, что это.

Оборачиваюсь к Гавриле, который тут же отдал приказ уже другим ученикам, более старшего возраста:

– Кузнецов, Фёдоров и Яшин – быстро одеваться и ждать нас на улице.

Названные парнишки метеорами выскочили из зала, а мы степенно последовали за ними.

– Учебник излишне упрощён, – произнёс Адодуров, когда мы надевали шубы. – Ученик получит обрезки знаний. А вот прописи – весьма любопытная идея, способная облегчить обучение. Надо рассмотреть её тщательнее.

Улыбаюсь серьёзному академику и учителю русского языка самой Екатерины. Ага, именно Василий Евдокимович начал знакомить юную Софию Августу Фредерику с великим и могучим. Надо признать, что обучение удалось, императрица разговаривает по-русски правильно. Если бы не жуткий немецкий акцент! Касательно прописей и методичек, я специально ознакомил с ними столь важного гостя и угадал. Именно Адодуров способен быстро внедрить новинку без лишней бюрократии.

– Вы путаете классическое образование с начальным. Мне не нужны знатоки греческой грамматики или аристотелевской силлогистики. Главная задача школы – научить детей читать, писать и считать. Заодно я познакомлю их с историей страны, которую начну преподавать лично, пока не подготовлю достойную замену. Думаю, это будет урок о любви к отчизне и понимании миссии каждого русского человека. Наиболее талантливые и прилежные ребята пойдут учиться дальше, вплоть до университета. Коли возникнет необходимость, я оплачу даже обучение в Европе. Для таких людей мне ничего не жалко. Но большинство школяров ждёт работа на заводах, в мастерских или имениях. Для чего вполне хватит означенного курса. Пусть для старших классов мы его немного усилим.

– Зачем вам это, Николай Петрович?

Адодуров вроде спросил про урок патриотизма, но, скорее всего, вопрос касается школы в целом. Остальные гости остановились и посмотрели на меня. Похоже, школа их впечатлила, но смысл такого проекта им не до конца понятен.

– Буду краток. Во-первых, моему хозяйству и стране в целом необходимы образованные люди. Не просто грамотные бездельники, проводящие время в неге, а искусные мастера во многих сферах. Во-вторых, человек должен видеть цель. Не только желать подняться над своим сословием и разбогатеть, но и сделать нашу державу сильнее. Понимаю наивность своих размышлений. Человек – скотина неблагодарная. Но я верю, что хотя бы несколько из моих учеников будут бескорыстно служить России. Поверьте, это уже немало.