Текст книги "Привести в исполнение. История"
![](/books_files/covers/thumbs_240/privesti-vispolnenie-istoriya-281201.jpg)
Автор книги: Александр Золотов
Жанр: Приключения: прочее, Приключения
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)
ГЛАВА 6
Григорий Сабитов-владелец нескольких предприятий по забою скота. Он, потомок татарина, неведомо, когда пришедшего в эти места, женился на русской девушке, принял православие и потому записан как Григорий. Долгое время он жил в нищете, пас скот, но однажды его беспросветная судьба сделала ему подарок. Умирающий в степи путник слезно просил передать деньги его семье. Тайна похоронена вместе с телом, а деньги нашли нового хозяина. Скупал скот, забивал, продавал. Нескоро к нему пришло богатство. Это теперь в его кулаке трепыхаются многие чины, а тогда не было даже надежды.
Особенно хорошо пошло дело во время войны с Японией. Цены взлетели, что позволило построить большой кирпичный дом, завести прислугу. Теперь его называли в селе не иначе, как Григорий Сабитович. Местный староста льстиво балакает, считает за честь выпить с ним чарку «Смирновки». Самогон Григорий не пьет давно. «Смирновка» греет душу и лелеет самолюбие:
– Все, все в моем кулаке! Попляшут они под мою дудку! Узнают силу Григория Сабитова! – торжество перло из него наружу, требовало возвеличения. – Я батрак, сын батрака, живу в хоромах! То ли еще будет!
Татьяна, жена Сабитова, тихая богобоязненная женщина, никогда не перечившая мужу, не выдержала:
– Гриша, окстись! Бог нас накажет за твою гордыню и твои дела.
– Не мешай жить! Я для всех здесь хозяин! Никто не посмеет меня ослушаться! Тебе тоже не советую! Уйди с глаз моих! Долой! Долой!
Татьяна, чтобы избежать худшего, ушла, но тут же вернулась со слезами на глазах.
– Сына избили.
– Как избили? Кто посмел? – взревел Сабитов.
В комнату вошел Андрей с вспухшим носом и красным пятном под глазом, обещавшим превратиться в обширный синяк.
Мать смоченной в воде тряпицей пыталась стереть размазанную по лицу из разбитого носа кровь. Сын вяло отмахивался, прятал глаза.
Тщеславие местного повелителя судеб и радость власти вмиг обратились в ярость и гнев, который он направил на сына:
– Тюха ты! Ты хоть сдачи дал?
Наконец поток оскорблений, угроз и ругательств иссяк. Понемногу успокоившись, отец будто обессилив, крикнул:
– Рассказывай, все рассказывай! Кто бил и за что бил!
– Я хочу жениться!
– Что-о-о?
– Я хочу жениться! – упрямо повторил Андрей, не поднимая глаз.
Григорий обалдело смотрел на сына. Он совершенно не ожидал такого ответа. Ему в голову не могло прийти, что наследник уже вырос, и интересы его простираются далеко за пределы родительского двора.
– А женилка выросла? – по инерции, еще сопротивлялся самому себе Григорий, но уже понял, что сын возможно прав.
– Есть человек, который мне мешает, сильно мешает! – Андрей не скрывал своей ненависти и бессилия.
Желание сына жениться отошло на второй план, так как отец не мог взять в голову то, что вдруг появилась кочка на его пути и хочет заставить его спотыкаться. В его груди поднималась новая волна ярости. Едва сдерживая себя, спросил:
– Кто?
– Карпо Курилов.
Отец ожидал более сильного противника и потому рассмеялся:
– Этот хлопчик стал на нашем пути? Не смеши меня! Это не тот человек, с которым мы не справимся.
– Нет, папа, он сильный, упрямый и умный. Никто еще его не смог победить!
Протест сына вызвал у Григория новый приступ смеха, а затем глаза его стали злыми и решительными.
– Никто в этом селе и округе не сможет нам противостоять. И запомни. Если не хватает сил для победы, используй мозги, недостаточно, примени хитрость, деньги.
Казалось, что отец забыл о заявлении сына. Глаза затуманились, скрывая его мысли. Он что-то обдумывал.
– Я хочу жениться, – напомнил о себе Андрей.
– Об этом я сейчас и думаю. Хочу тебе подыскать невесту красивую с богатым приданым.
– Мне не нужна другая невеста.
– Хорошо, хорошо. Рассказывай, кто тебе нужен, – отец не скрывал злой издевки.
– Полина Полозова, – он потупился и после паузы, которая позволила собраться с духом, продолжил, – я ее очень люблю, не могу без нее жить.
– Дурак! Без денег нельзя жить, а бабу можно купить на любой вкус!
Мать сделала протестующий жест, но, встретив жесткий, немигающий взгляд мужа, опустилась на стул.
– Мне не нужна любая, мне нужна Полина, – стоял на своем Андрей.
– Говорю же тебе, найдем богатую невесту да сложим капитал. Не будет нам ровни. Ох, и развернемся мы тогда. Зачем тебе голь перекатная? Она хлеба вволю не ела! Голодранка необразованная! Тебя в приличный дом с нею не пустят!
– Она училась в церковно-приходской четыре класса.
– Очень большие знания! – продолжал издеваться над сыном отец.
– Папа, а сколько у тебя классов?
Григорий хотел что-то сказать, но поперхнулся от сыновних слов. Откашлявшись, обиженно сказал:
– Я мужик, к тому же умный. Мать, наш сын совсем голову потерял, – он приглашал жену к разговору.
Татьяна удивленно взглянула на мужа, собрав всю свою смелость, решила выложить ему свои давние мысли:
– Уйди, сынок, нам с отцом поговорить надо, – после ухода сына, продолжила, – эта девушка – хорошая хозяйка, в доме лишней не будет.
Не обращая внимания на кислую физиономию мужа, продолжала:
– Твердая рука нашему сыну только на пользу и тоже не будет лишней. Ты хочешь женить Андрея на богатой невесте и сложить капитал, но мы с тобой не вечные. Сын, человек слабохарактерный, поэтому весь капитал, нажитый тобой, может уйти к семье невесты. Андрей окажется на улице нищим. Получится, что не найдешь, а потеряешь! Полина Полозова девушка с характером, хваткая, к тому же не наученная всяким козням. Андрея в обиду не даст. Капитал, ведь, весь будет записан на нем.
Григорий давно сменил кислую мину на изумление. Он смотрел на жену и искренне удивлялся ее речам.
– Послушай, святоша, кто тебя научил тебя таким суждениям.
– Я, в отличие от тебя, думаю о своем сыне.
– Ты права, но не во всем.
– В чем же?
– Козням быстро учатся все, особенно когда это касается денег, но твой вариант все же лучше. Она неалчная и совести у бедных всегда было больше.
Казалось, что все сказано, но Татьяна пошла дальше.
– Не наказывай плохим решением сына, или ты не отец, а сплошное наказание. Для меня ты был мужем раньше, когда пас скот, сейчас жизнь с тобой каторга. Останься хоть отцом для сына.
Давно надо бы поставить ее на место, он до боли в пальцах вцепился в подлокотники кресла, будто готовился к прыжку.
– Смелая ты стала, вдруг, – сипло зарычал он.
– Думай, когда засылать сватов, да так, чтобы не отказали. Поторопись, иначе Карпо опередит.
Последние слова жены будто пригвоздили Григория к стулу. Силы и гнев вдруг покинули его.
– Не опередит, такие дела с бухты-барахты не делаются. У них работы невпроворот. Некогда им. А работы мы им прибавим. Позови сына.
Понуро опустив глаза, вошел Андрей.
– Не переживай, сынок, Карпо за все заплатит, а мы засватаем тебе Полину. Дай только срок!
Ранним утром Григорий покинул село.
ГЛАВА 7
Ганна пришла домой с надеждой, что сын уже вернулся, хотя понимала, что это случится только под утро. Ее тревожила не завтрашняя работа, которая требовала от Карпо много сил, а безопасность ее сына. Завязался узелок нешуточный. Что придумает Сабитов, как поступит? Сама себя успокаивала: «Не убьет же». От этих мыслей становилось еще страшнее. Она села на завалинку у хаты и напряженно всматривалась в темноту. Ее сердце выскакивало из груди, когда кто-то проходил мимо. Ей так хотелось, чтобы это был Карпо. Едва узнав его, она бросилась к сыну.
– Слава Богу! Ты пришел! – Ганна не сдерживала слез. Она заглядывала ему в лицо, как бы проверяя, что сыночек жив и невредим.
– Ты, о чем это, мамо?
Тревога невольно передалась от матери к сыну.
– Зачем ты его побил? Зачем? Тебя Сабитов может убить!
– Вот ты, о чем. Не волнуйся, мамо, за это не убивают.
– А за Полину?
– Татарину нужна богатая невеста. Зачем ему девчонка из бедной семьи? Богатые думают о богатстве. А то, что я побил Андрея, это ему только на руку. Помогаю отвадить его от Полины. Не переживай, мамо.
Возможно, спокойный голос сына или его доводы немного успокоили мать.
– Пойдем, сынок, в хату, там тетя Тося пирожков прислала, проголодался небось.
– А молочка к пирожкам найдешь для любимого сына? – голос сына звучал ласково, успокаивающе.
– Конечно, моя кровиночка.
– Пойдем, мамо, все будет хорошо.
ГЛАВА 8
Сенокос закончился, но предстояло перевозить сено с лугов домой, да заскирдовать. Возилки, * загруженные сеном, натружено скрипели. Слава Богу, корма хватит на всю зиму. Люди повеселели, работа спорилась.
Утром село взбудоражила весть. На дальних делянках сгорели еще не перевезенные, копны сена. Больше всех пострадала семья Полозовых. Игнат сидел за столом, сжав кулаки, неподвижно смотрел в пол. Несмотря на ранний час, он только что вернулся домой. На обуви и одежде следы пепла от сгоревшего корма. Евдокия плакала навзрыд.
– Как-жить-то дальше? Чем кормить скотину? – причитала она.
– Замолчи! Проживем! Мир не без добрых людей. Всегда помогали друг другу. Я думаю о другом. Кому мы дорожку перешли?
– Ты бы поспрошал у людей. Может, кто и откликнется. Отдадим Полину за Карпо, он во всем поможет. Он парень работящий и правильный.
– С чего ты взяла, что Карпо свататься будет?
– Ходишь с завязанными глазами, видеть ничего не хочешь. Дочь давно уже невеста. К тому же, – Евдокия запнулась, чтобы не сболтнуть лишнего, спешно выпалила, – ой, у меня борщ выкипит.
– Угомонись с борщом! Досказывай то, что сию минуту говорила.
Евдокия молчала, закусив губу. Игнат все истолковал по-своему.
– Что?! Забрюхатела вертихвостка этакая! – он выругался, потемнев лицом, смотрел на жену из-под насупленных бровей. Взгляд его не обещал ничего хорошего.
– Не таращи на меня свои зенки! Не боюсь! Себя вспомни, мягко стелил, а как понесла я Полину, к Гале вислозадой намылился. До сих пор к ней бегаешь! Я все знаю! И про сенокос, и про подсолнухи. Если бы Полина понесла! Я была бы рада ребеночку. Карпо-хороший человек и славный парень. Нашу дочку любит!
Евдокия всхлипнула, закрыла лицо передником и ушла в другую комнату. Еще долго слышался ее натуженный плач.
Игнат сидел опустошенный, весь труд «коту под хвост». Чувство вины перед женой нарастало. Ему хотелось ее успокоить, но решиться на это не хватало сил.
Скрип колес телеги и голоса Степаныча – старосты села и полицейского пристава Ивана Колоды – отвлекли от тяжелых дум и отодвинули тяжелый разговор с женой. Приехавшие чины, не спеша входили во двор, о чем-то тихо переговариваясь. Евдокия, смахнув слезы с глаз, поспешила навстречу гостям.
– Входите. Милости просим! – срывающимся голосом, приглашала она гостей. Пристав, грузный человек, остановился, чтобы стереть пот с лица.
– Здравствуйте, язык не поворачивается сказать: «Добрый день».
– Проходите! Что хотите? Может квас или холодное молочко из погреба?
«Хорошая у меня жена, зря ее обижаю, – чувство вины, жалости и уважения сплелись воедино, – повинюсь я перед ней! Сегодня же повинюсь! – твердо решил Игнат, наблюдая за хлопотами Евдокии.
– Мир дому вашему! Лучше молоко, – отозвался староста.
Холодное молоко и приветливость хозяйки сделали разговор мужчин почти дружеским. Евдокия стояла в стороне, прислушиваясь к разговору, готовая выполнить любой каприз гостей.
– У тебя есть враги, или на худой конец, завистники?
– Чему завидовать? Живу, как все! С хлеба на воду.
– Ну а., – пристав, прищурив глаз, хитро и намекающим взглядом, смотрел на Игната. Затем, чтобы не услышала Евдокия, шепнул, – может муж милашки твоей? А?
– У нее нет мужа! – сказал в полный голос Игнат.
Сощуренные лукавые глаза пристава, удивленно округлились. Он оглянулся на хозяйку дома, смутился.
– А коли так! Может она сама?
– Она здесь совсем не причем! Я нашел следы двух лошадей, которые шли под верхом.
– Какие следы на скошенной траве? Ты что-то баешь не то! – обрюзглое лицо пристава начало наливаться багрянцем возмущения.
– Ничего я не придумал! Не по воздуху же они туда прилетели! Я смотрел дороги, по которым возили сено. Они избиты до пыли, на которой хорошо видны следы двух лошадей. Они то удалялись между собой, то сближались, а это говорит о том, что ехали верховые. Как я не смотрел, следов телеги не нашел.
– Тогда это меняет дело. Все необходимо осмотреть и записать, пока следы еще не затоптали. Ну что, Игнат Алексеевич, едем на твою делянку?
– Едем!
– Надо поспешать, следы могут испортить.
Староста вяло подгонял собеседников. Делянка дальняя, ехать туда долго. Солнце уже набрало силу. Отбиваясь от назойливых мух, лошади бежали неспешной рысью.
Приехав на пепелище, Игнат дотошно показывал свои находки, пристав писал. Степанычев ходил по дороге, иногда приседая, чтобы получше разглядеть следы. Он все больше мрачнел. Когда пристав все записал, староста ушел далеко от места сгоревших копен. Взмахом руки подозвал к себе своих спутников.
– Что еще нашел, Степанычев?
– Не нравится мне это дело!
– Говори яснее.
– Смотрите, – он указал на четкий отпечаток копыта лошади, – подкована лошадь не по-нашему.
– Как можно понять? Все подковы одинаковы, – пристав недоуменно развел руками.
– Сейчас поймешь. Игнат проведи подкованную лошадь вот здесь, но так чтобы не испортить этот след.
Получилось удачно. Отпечатки оказались рядом. Их сравнили. Пристав сам легко определил разницу, но староста дотошно стал объяснять все различия:
– У наших лошадей подкова имеет больше отверстий для крепления, они округлы, а на отпечатке чужой лошади выпирают углы. Колода почесал затылок.
– У вас, что один кузнец?
– Кузнец не один, но подковывать лошадей едут только к одному. Дешево и надежно.
– Теперь ясно, поджигатели чужаки. Зачем это им? Чем провинился перед ними или их хозяевами Игнат? Или просто хотели сделать пакость селу, а получилось только ему?
– Я же говорил, что нет у меня врагов! Нет! – в сердцах сказал Игнат.
Вокруг стали собираться люди, приехавшие вывозить сено из соседних делянок. Кто-то несмело вступил в разговор:
– Господин пристав. У нас уже такое было, когда япошку воевали. Староста знает.
– Колода поднял взгляд на собравшихся селян.
– Разберемся! Как есть, разберемся!
– Прошлый раз тоже разбирались, а Сабит только жирнее стал! – гневно крикнули из толпы.
– Расходитесь. Не мешайте работать!
Люди поспешили разойтись. Поджог мог повториться. Чтобы спасти сено, им предстояло, работать и ночью.
Когда люди разошлись, пристав спросил у старосты:
– О чем это баял народ? Причем здесь Сабитов.
– Его в том поджоге подозревали, хотели спалить имение. Людям, которые лишились кормов, пришлось продавать ему скот за бесценок. Говорят, Сабитов много наварил.
– Чем же все закончилось?
– Ничем! Если не считать, что он выстроил новые хоромы.
– Почему сразу не сказал?
– Доказательств нет. А кому хочется иметь такого врага? Тем паче он нет-нет, да даст денег на нужды села.
– Да – а! Дела! – пристав, опять почесал затылок, затем описал найденный след подковы.
Обратная дорога прошла почти в полном молчании. Игнат понимал, что придется выкручиваться самому. Сомнений не осталось, что староста и пристав опять спишут все на заезжих калмыков. Тому и делу конец.
ГЛАВА 9
Время торопится, бежит, некогда оглянуться назад. Еще не успели перевести дух после сенокоса, а уже созревают хлеба на полях. Колос уже налился и клонится к земле. Нельзя опоздать начинать жатву. Посыплется зерно из колосьев, уйдет в землю безвозвратно, не подымешь его, не соберешь.
Уходя на свидание, Карпо сказал матери.
– Мамо-о! Я ухожу.
– Не задерживайся, сынок, на гулянии, завтра начинаем косить пшеницу и сразу перевозить ее на свой двор.
– Хорошо! Я приду пораньше, чтобы выспаться.
ГЛАВА 10
Ночь в июле еще коротка. Едва она успеет высыпать звезды на небо, как на востоке рассвет начинает гасить их белесым покрывалом наступающего дня, а первый лучик солнца закрасит их багрянцем зари.
Восход солнца зовет к труду. Уборка хлебов. Опять косы размеренно укладывают скошенную пшеницу в валки, где она пролежит недолго. Женщины и девушки ловко вяжут снопы, укладывая их в небольшие кучки.
Некогда разогнуть спину и расправить плечи. Работа спорится, но если ветер закрутил и положил хлеб, а дождь прибил его к земле, тогда беда. Но нет выбора, собрать необходимо все.
На небе ни облачка, палящее солнце не успевает просушить мокрые от пота рубахи и сарафаны работающих людей. Иногда потянет со степи ветерок, но нет в нем прохлады. Короткий отдых после обеда, и до вечера будет слышно тяжелое дыхание да шелест срезаемых стеблей. Заплачет ребенок, спешит к нему на минутку его мама, чтобы покормить малыша и бежать, догонять ушедших далеко косарей.
Последняя полоска жнивья скошена. Карпо устало опускается на землю. Нет сил, чтобы вытереть пот, который струится по лицу, заливает глаза, мешает смотреть, но большое, трудное дело сделано, и не беда, что еще надо перевезти, обмолотить зерно. Самое тяжелое позади.
– Мамо, я отдышусь и помогу тебе вязать снопы.
– Ой, сынку, пойди под телегу, трошки отдохни в тени.
Сын не ответил матери. Радость скорой встречи с Полиной пробилась через усталость, он был в мыслях своих рядом с Полиной: «Еще немного, вспашем зябь, и я зашлю к Полозовым сватов. Нет, не откажет дядя Игнат, он ко мне всегда хорошо относился». Карпо помнил его слова, сказанные им после спасения Полины: «Спас ты мою дочь от смерти! Спасибо тебе, сынок! Вырастишь, отдам за тебя Полину!» Много воды утекло с тех пор, но эти слова давали ему уверенность в том, что Полина осенью станет его женой. Из-за уборки урожая встречаться с Полиной не удавалось, хотя и очень хотелось. Он надеялся, что на будущей встрече она скажет ему: «У нас будет ребенок». Этого ему очень хотелось, тогда бы Полозовы не смогли бы ему отказать.
ГЛАВА 11
Время идет своим чередом, перелистывая листки календаря. Никому не подвластно его остановить или обратить вспять. Все случается вовремя и в срок. Последняя мера зерна засыпана в амбар, надо готовить плуг, да дать хорошо отдохнуть лошади. Она уже старая, тяжело придется с ней на пахоте. «В этом году надо купить мерина двухлетку. Возможно, даже сможем с дядей Трофимом выкроить средства на косилку, – строил планы Карпо, – Бог даст, заживем, как люди. Полина хорошая хозяйка и в работе не отстает. Все у нас будет хорошо».
Опустился вечер, за ним ночь, не сулящая отдыха от жары. Хорошо бы искупаться в реке, но домашняя работа затягивает в свои сети. Надо со скотиной управиться и к завтрашнему дню подготовится. Постепенно, в окнах домов гаснут огни ламп, село погружается в сон.
Запрягайте хлопцы коней,
Тай лягайте спочувать
Где-то на краю села всколыхнула тишину песня и тут же устало затихла. Новые голоса потянули грустный мотив:
Если бы мне рябине к дубу перебраться
Я бы тогда не стала гнуться и качаться.
Карпо прислушался, пытаясь услышать голос Полины, но песня опять затерялась в ночной тишине. Еще не пришло время песен и свадеб. Его потянуло к реке, ее струи взбодрили, прибавили сил. Он бросил свое тело навстречу течению, затем лег на спину, отдав себя прохладе и покою. Он лежал на воде и смотрел в звездное небо, жалел, что нет рядом Полины.
– Где эта звездочка, которая хранит нас, как ее найти? – подумал и спохватился, что течение далеко унесет его от места, где он оставил одежду. Пора домой.
Карпо идет по спящему селу. Нагретый за день воздух еще не остыл, но дышится после купания легко. Завтра свободный день, возможно Полозовы тоже закончили уборку урожая, и тогда он встретит ее.
На зорьке с реки потянуло прохладой, которая напомнила о недалекой осени. Утро на селе всегда сплошная суета. Хозяйки спешат подоить коров, выгнать их на пастбище, чтобы до выезда на поле успеть приготовить нехитрый завтрак – кусок темного хлеба да крынку молока.
ГЛАВА 12
Григорий Сабитов смотрит на осеннюю степь, которая выжжена солнцем, истоптана многочисленными копытами животных. Не узнать ее. Куда девалась буйная красота весны? Со стороны Астрахани все чаще дуют пыльные ветры. По низинам и балкам еще сохранилась трава, но и ее век короткий.
– Этот год должен быть хорошим. Несмотря на то что травостой был высоким, степь оголилась раньше обычного. Это надо использовать. Травы скоро не будет, нет и дождей, а это означает: скоро, скоро потянутся к его шкуродерням вереницы скота. Надо чуть-чуть потянуть с приемкой, чтобы забеспокоился народ. Дешевле отдадут, – довольно думал Сабитов и невольно стал подсчитывать барыши.
Спрос на мясо после войны упал, но цены почти не снизились. Их поддерживали слухи о новой войне, которые все чаще сеяли тревогу в людях.
Лошадь тяжело перевалила через возвышенность, за которой прятались люди от восточного ветра-астраханца. Навстречу с яростным лаем бросились огромные собаки. За ними бежали кривоногие измазанные в пыли дети. Григорий – опытный торговец, много таких стойбищ посетил, знал, чем живут эти люди, в чем нуждаются. Из седельной сумки он достал леденцы, петушков и разных зверушек на палочках. Дети кричали и тянули ручонки. Григорий не скупился. Получив желанный подарок, они отбежали в сторону, хвалясь друг перед другом добытыми сладостями.
Хозяин стойбища, старый знакомый калмык по имени Санджик вышел из юрты и радостно приветствовал Сабитова:
– Таким гостям мы всегда рады. Что-то ты рано приехал, скот еще не нагулял нужный вес.
– Я проехал много верст, травы почти нет, так что приехал в самый раз.
– Нет, ты ошибаешься! Наши шаманы говорят, что дожди будут и немалые. Скот продавать повременим.
– Согласен, продавать рано, а договориться пораньше не мешает.
– Сходи с коня или так говорить будем?
– Ты же не приглашаешь, вот и сижу, – Григорий, кряхтя, спустился на землю, – старею, уже и с коня тяжело слезать.
– Не притворяйся, ты еще и за девками можешь погоняться.
– Хорошо бы, да девки в мою сторону уже не глядят, а если и глянут, то целковыми надо позвенеть.
– Чую, что ты приехал по другому делу, хотя за первое еще не расплатился.
– Ты прав, но это чуть позже, а сейчас надо договориться о ценах.
– Разговора о ценах не получится. Еще не собирался совет старейших, они должны выслушать мнение шаманов.
– Какой тебе совет? Разве ты когда-либо их слушал? Я куплю твой скот по высокой цене и дам сверху, а ты должен всем говорить, что продал за меньшую цену, так как дождей не будет, потому траву ждать не приходится.
– Это было раньше. Теперь совет устанавливает цену, ниже которой продавать нельзя.
– Что будешь делать со скотом, если я не куплю его у тебя?
– В Астрахани появились люди, которые все заберут.
– Поживем, увидим, чья возьмет, – скрывая беспокойство, сказал Сабитов.
– У меня ты купишь обязательно. Ты приехал по более важному делу, а я должен в нем тебе помочь.
– От тебя не скроешь. Ты что шаман? – Сабитов огляделся. – Услышать нас могут?
– Нет.
– Ты уверен?
– Да!
– Мне нужны два человека, умеющие делать всякую рабату. Тебя не обижу.
– А их?
– Им не должно повезти, зачем нам хвост. Хотя – это дело твое. Деньги за роботу передашь им ты, от меня они получат только задаток.
– Но…
– Никто не должен знать, куда и зачем они уехали, – Сабитов бросил пачку ассигнаций, – здесь за все. Много, тебе хватит на несколько лет жить не работая.
В полумраке юрты, глаза Санджика алчно блеснули.
– К закату солнца третьего дня жди людей у брода реки.
– Как я их узнаю?
– Одного из них зовут Бадьма.
В течение трех дней Григорий проехал по многим стойбищам, но все больше убеждался в том, что у него появились сильные соперники, которые работают по-другому. Не исключено, что эти люди связаны с властью и цену дают большую только поначалу, чтобы привлечь людей, затем все станет на свои места, но потерь не избежать.
Сабитов все глубже погружался в свои невеселые мысли: «Как получается? Думал, буду иметь барыши, а оказалось, много не досчитаюсь. Забот не убавляется, а прибавляется. Но мы еще посмотрим, кому улыбнется успех! Они люди новые, а я знаю здесь все и всех. Но работать надо по-новому. Эх, помощника-наследника бы мне побойчее, жена как в воду опущенная. Нанять приказчика? Но они все воры. Одна надежда на Полину. Права жена, ничего между пальцев у нее не проскочит. Все помехи надо убрать с пути. Началась война за прибыль, а на войне, как на войне, все средства хороши».
На условленное место Григорий приехал раньше назначенного времени, чтобы осмотреться и исключить всякого рода неожиданности. Из-за пригорка он долго наблюдал за местностью, но ничего подозрительного не заметил.
Солнце скатывалось к горизонту, тени удлинились до неузнаваемости. Из лесочка, который прижимался к руслу реки, отделились два всадника и рысью направились к нему.
Григорий нащупал рукоять нагана, проверил, не зацепится ли он за одежду, если придется стрелять. В последний момент, в голову закралась неуверенная предостерегающая мысль: «Может остановиться пока не поздно?» – но усилием воли он подавил ее. Холодная сталь нагана придала уверенности в начатом деле.
– Ты Гришка? – на чистом русском языке спросил один из калмыков.
– Да, я. Что надо?
– Санджик прислал нас к тебе, сказал, что работа имеется.
– Кто из вас Бадьма?
– Это я, хозяин, – один из калмыков приподнял руку с плетью.
– Работа есть, но что вы можете делать?
– Все умеем, только деньги плати. Чем грязнее работа, тем дороже.
– Не обижу.
– Говори! Что надо?
Григория опять клюнула в душу неуверенность, но решение уже принято.
– Убрать с моей дороги одного человека, сможете?
– Мы же сказали: «Плати деньги».
– Сначала условия. Мальчишку надо убирать за пределами села. Он должен исчезнуть навсегда. Его не должны найти даже мертвым. Скоро он будет пахать зябь, там его и подкараульте.
– Как мы его узнаем?
– Я укажу его делянку и опишу его облик и внешность его лошади.
– Когда это будет?
– Пока доедем до делянки, стемнеет. Я все вам покажу, только не ошибитесь.
– Не волнуйся, мы люди степи, не ошибемся.
Главное не скупись, похоже, он сильно тебе мешает.
По цене столковались быстро, по величине задатка возникли разногласия, но они оказались разрешимыми.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?