Читать книгу "Дракон (не) моей мечты"

Глава 6

Дракон молчал несколько мгновений, смотря на меня так, будто пытался понять, какого именно демона он умудрился пустить на территорию дома. Потом медленно приподнялся на локте. Губы его дрогнули:

– Видимо, вы очень упрямая…

– Я боевой артефактор! – выдала с нескрываемой гордостью. – Надеюсь, вам это о чём-то говорит?

– Да. Вполне, – выдохнул сосед.

Я уже набрала воздух в лёгкие, готовясь выдать следующий залп своих аргументов:

– Тогда будьте любезны...

Но договорить мне не удалось, потому что внезапно из тёмного нутра коридора донеслось низкое, угрожающее рычание. Это было не человеческое рычание и уж точно не то утробное, вибрирующее предупреждение, которое я слышала от моего соседа минуту назад. Нет, это был звук совсем другой природы, более звериный... собачий?

Я резко обернулась. В полумраке, там, где в моей половине дома пряталась дверь чулана, полыхнули два янтарных огонька.

Рычание набухало, густело, заполняло пространство. Из темноты проступила фигура… Я разглядела пса. Крупного, мощного, с золотистой шерстью, которая даже в полумраке отливала тёплым медовым светом.

Он двигался ко мне, но его поступь была надломленной. Животное хромало.

Моя готовность к бою растворилась в недоумении, а потом в острой жалости.

Вот почему я его не слышала раньше. Пёс был ранен и довольно сильно.

Когда зверь вышел на свет, я втянула воздух сквозь зубы. Весь левый бок – сплошная рваная рана, содранная шкура, под которой просвечивали мышцы. Рану перевязали, но… Сделали это топорно, по-дилетантски, какой-то тряпкой, которая теперь висела грязными лохмотьями. Передняя лапа тоже была замотана бинтами, из-под которых расползались чёрно-бурые пятна.

– Сай, – голос дракона за моей спиной прозвучал натянуто. – Нельзя...

Но пёс, похоже, плевать хотел на запреты. Он продолжил идти. Рычание усиливалось, хотя я видела, что каждый его шаг отдавался болью в израненном теле.

Я замерла. Ни одного резкого движения. Главное правило – не показывать страх. Звери чуют его лучше, чем маги чуют магию, и реагируют соответственно.

– Сай, – произнесла тихо, вплетая в голос всё тепло, на какое была способна. – Ты пришёл защитить своего хозяина?

Пёс застыл.

– Знаешь, – улыбнулась уголками губ, – он сам напросился.

Я чуть наклонила голову, словно делилась с ним великим секретом:

– Твой хозяин не очень-то гостеприимный, понимаешь? Совсем не умеет обращаться с дамами.

Сай дёрнул ушами. Сначала одним, потом другим. Рычание постепенно стихло, перейдя в какое-то недовольное сопение.

Он сделал ещё несколько шагов, но им уже двигала не агрессия, а чистое любопытство. Я почувствовала, как напряжение в воздухе ослабло, и медленно, чтобы не спугнуть хрупкое перемирие, протянула руку вперёд. Ладонью вверх, в классическом жесте знакомства.

– Нет! – нервно, почти испуганно воскликнул дракон.

Боится за меня? Или за своего пса, который рискует нарваться на магию артефакта, если попытается меня укусить?

Но Сай оказался мудрее нас обоих. Он подошёл к моей руке и втянул носом воздух со звуком, больше похожим на пыхтение паровоза.

Пёс изучал мой запах, считывал информацию, недоступную человеческому пониманию. Затем с силой, резко выдохнул – тёплый воздух обжёг мою ладонь. А после... сел. Просто плюхнулся на задние лапы, повернув голову к хозяину.

В этом взгляде было столько красноречивого осуждения, столько немого укора и даже, осмелюсь сказать, разочарования, что я едва сдержала смех.

Умные глаза Сая буквально кричали: “Ты чего тут развалился, хозяин? Не видишь к нам гости пришли”.

Удивление соседа стало ещё больше, чем когда я отшвырнула его на целых три метра. Не глаза, а самые настоящие пешки – круглые, растерянные, застывшие в немом изумлении.

Через минуту мужчина, наконец, встал. Отряхнулся. Поправил ворот рубашки, который я успела изрядно помять во время нашего… хм, “столкновения”. Провёл ладонью по волосам, убирая упавшую на лоб прядь.

– Ладно, – выдохнул дракон.

Голос его прозвучал так, будто он только что проиграл войну.

– Ладно…

Мужчина сунул руку в карман брюк и выудил оттуда связку ключей. Отстегнул один – самый увесистый, и швырнул мне.

– Вернёте, когда получите дубликат, – недовольно пробурчал он. – И запирайте ворота. Обязательно! Я не хочу, чтобы в дом забрались бродяги или… кто похуже.

Я вытянулась по стойке смирно, щёлкнула каблуками и, не удержавшись, отчеканила с самым серьёзным выражением лица:

– Есть, мой генерал!

Мужчина поморщился, зажмурился на секунду и покачал головой с таким видом, будто молил высшие силы даровать ему терпение.

А я… я поняла, что сморозила глупость.

Ну вот что со мной не так?

Хотела разрядить обстановку?

Тебе это не удалось, Элиана…

Ну вот почему я не смогла сказать спасибо, как нормальный, адекватный человек?

Почему каждый раз с моего языка срывается какая-то шутка, какой-то идиотский комментарий, который только усугубляет и без того натянутые отношения?

“Язык мой – враг мой” – констатировала я и, прежде чем дракон успел что-то ответить или, что ещё хуже, передумать насчёт ключей, развернулась и поспешно направилась к выходу.

Уже на пороге, когда рука легла на дверную ручку, я не удержалась и обернулась через плечо. Сай всё так же сидел посреди коридора, наблюдая за происходящим с философским спокойствием. Наши взгляды встретились, и я, не в силах сдержать улыбку, сложила губы трубочкой и послала ему воздушный поцелуй.

Пёс отреагировал мгновенно. Его хвост взметнулся вверх, но тут же упал. Животное даже вилять хвостом было не в силах… Моё сердце вдруг стало похоже на мокрую тряпку, которую кто-то жестоко выкручивает. Выжимает из неё последние капли тепла. Жалость, острая и щемящая, пронзила насквозь – к этому раненому, преданному псу, который охранял своего хозяина, несмотря на боль.

А хозяин-то… хозяин даже толком перевязать его не смог!

“На мужчин вообще нельзя положиться” – мрачно подумала я, прикрывая дверь. – “Ни в чём. Совершенно ни в чём”.

Холодный воздух ударил в лицо, и я жадно вдохнула его полной грудью, наслаждаясь контрастом после удушающей жары драконьего логова. Снег под ногами приятно захрустел, когда направилась к воротам. Ключ легко повернулся в замке, и я наконец-то вышла на улицу. На свободу.

Заперев ворота, как наказывал мой странный сосед, я двинулась по дороге в сторону города, туда, где виднелись крыши домов и поднимались тонкие струйки дыма из печных труб.

Центральная часть Зимоцветья манила обещанием цивилизации, нормального человеческого общения, где тебя не пытаются то выставить за дверь, то поцеловать, то запугать.

Морозный воздух обжигал лёгкие, покалывал кожу лица иголочками холода, но это было приятное чувство. Оно возвращало ясность разуму.

Я шла и с любопытством осматривалась по сторонам, изучая город, который днём выглядел совершенно иначе, чем в сумерках моего вчерашнего прибытия.

Дома были аккуратными, хотя и простыми – деревянные срубы с резными наличниками, покатые крыши, припорошённые снегом. Улицы широкие, чистые, протоптанные. Люди сновали туда-сюда, кутаясь в тулупы и шубы. Дети катались на санках с горки, их звонкий смех разносился в морозном воздухе. Где-то лаяла собака. Где-то скрипела телега. Пахло дровами, печным дымом и свежеиспечённым хлебом.

Остановив проходящую мимо женщину с корзиной, я поинтересовалась:

– Простите, подскажите, где здесь можно сделать дубликат ключей?

Женщина ответила доброжелательно:

– А вам к Грегору нужно. Прямо по этой улице идите, никуда не сворачивайте, дойдёте до площади, там увидите кузницу – не промахнётесь.

Я поблагодарила женщину и двинулась дальше, следуя указаниям.

Действительно, вскоре до меня донеслись характерные звуки – ритмичный звон молота по наковальне, шипение раскалённого металла, погружённого в воду. Кузница оказалась просторным помещением с огромным горном, возле которого трудился плечистый мужчина.

– Добрый день! – окликнула я. – Вы Грегор?

Кузнец обернулся, вытер руки о кожаный фартук и кивнул.

– Он самый. Чем могу помочь?

– Мне нужно сделать дубликат ключа. Сколько времени это займёт?

Мужчина взял у меня ключ, повертел в руках, прищурился, оценивая работу, и изрёк:

– Часа полтора, может, два.

– Прекрасно. Я тогда прогуляюсь, вернусь через два часа.

Договорившись об оплате и оставив ключ мастеру, я вышла на улицу и направилась к рыночной площади, которую заметила по пути. Хотелось осмотреться, оценить обстановку, понять, что вообще представляет собой место, куда меня занесла судьба и собственная глупость.

Рынок оказался небольшим, но оживлённым. Продавцы зазывали покупателей, торговались, спорили, смеялись. Я медленно бродила между рядами, изучая ассортимент. Соленья, копчёности, ткани, посуда, инструменты, украшения – всё самое обычное, провинциальное до зуда в зубах.

Никаких редкостей, никаких диковинок, никаких… артефактов.

Я внимательно осматривала каждую лавку, каждый прилавок, надеясь увидеть хоть намёк на артефакторную мастерскую или хотя бы лавку, торгующую заряженными кристаллами, заговорёнными амулетами, зельями. Но нет. Ничего такого.

“Впрочем, это даже к лучшему” – подумала я, остановившись у лотка с пирогами. Запах теплого теста и начинки мгновенно пробудил аппетит: желудок отреагировал громким, совершенно неуместным урчанием.

Судя по тому, как улыбнулась женщина, держащая этот самый лоток, урчание в желудке было слышно не только мне. Это обстоятельство показалось мне настолько неловким, что захотелось притвориться, что урчало вовсе не у меня, а у какой-нибудь бродячей собаки поблизости.

– Проголодались? – спросила торговка с материнской теплотой в голосе. – Берите. Только из печи, – продолжила она и, не дождавшись моего ответа, принялась перечислять начинки. – Картошечка с рыжиками, из наших лесов. Капустка тушёная с курицей. А вот сладкие: с малиной, будто лето в ложке; с яблоком да корицей; с вареньем из брусники…

Слюна предательски наполнила рот. Пришлось сглатывать, чтобы не пустить её по подбородку.

Всё было невероятно аппетитным, особенно в такой холод, когда хотелось забраться куда-нибудь в тёплое место с горой еды и не вылезать оттуда до весны. Но что меня по-настоящему удивило – всё было горячим, буквально дымилось на морозе, словно пирожки и правда только что вынули из печи, хотя продавщица стояла здесь явно уже не первый час.

“Значит, в Зимоцветье всё же знают об артефактах” – мелькнула мысль.

Я присмотрелась к лотку повнимательнее, пытаясь разглядеть, где именно спрятан тепловой кристалл или заговорённая пластина, поддерживающая температуру. Однако в это самое мгновение, желудок у меня сжался от жадного спазма, и я, забыв обо всяких артефактах, мысленно смела в охапку всю гору пирогов и пирожков.

Честно, я уже представила, как буду сидеть в своей половине дома, окружённая горой ароматной еды, но… Но здравый смысл удержал меня в узде. Я взяла всего понемногу, по паре штук с каждой начинкой, чтобы и голод утолить, и на завтра оставить.

Торговка аккуратно уложила всё в бумажный пакет, который тут же начал источать божественный аромат.

Устоять было невозможно – не отходя от лотка, я запихнула в рот пирожок с малиной и блаженно зажмурилась. Сладкая начинка с лёгкой кислинкой, тесто, тающее на языке, всё ещё тёплое... м-м-м-м… настоящий рай.

Прожевав и проглотив этот кусочек счастья, я уже собиралась было уходить, но вдруг вспомнила про своего загадочного соседа. Продавщица показалась мне очень словоохотливой особой: такие обычно знают всё про всех в радиусе трёх городов, и я решила, что грех не воспользоваться моментом.

– Кстати, – начала я максимально невинным тоном, – не подскажете, на Оливковой Роще... там вроде бы кто-то поселился?

Я специально не упомянула, что являюсь соседкой этого “кого-то”, решив, что чем меньше народ будет знать о моих обстоятельствах, тем лучше.

– Дом на Оливковой Роще? – переспросила женщина. – Да, там живёт один тип. Поселился у нас около полугода назад. Этот дом и раньше-то не пользовался особой популярностью: старый, на отшибе, хозяева давно съехали. Но с приездом этого... кхм... Все местные обходят его за сто шагов!

Торговка сделала многозначительную паузу, явно ожидая, что я попрошу продолжения, и я послушно изобразила заинтересованность, хотя внутри уже поняла – мой сосед явно не снискал любви у местного населения.

Ну а что я ещё хотела? Мне, значит, он сказал убираться, а с местными будет душкой? Станет на лютне им серенады играть, кроликов из шляпы доставать и комплименты раздавать направо и налево? Ага, щас!

– Ребятня, она же, сами знаете, любопытная, – продолжила женщина, понизив голос до конспиративного шёпота. – Как-то раз захотела поглядеть на нового “жителя”... Подошли они к забору, так этот выскочил, как чёрт из табакерки, да таким лаем их облаял…Фу-фу-фу, упаси боги, я даже повторять не буду!

Я усмехнулась, живо представив мрачного великана, разгоняющего стайку востроглазых детишек.

– А после, этот тип намотал колючую проволоку по всему забору! Вы представляете? У нас что, чудовища какие живут? Или преступники опасные? Нет, ну нормальный человек так себя будет вести?!

– А как его зовут? – спросила я, потому что дракон так и не удосужился представиться, и мне было действительно любопытно. Как величать соседа, если вдруг придётся снова к нему ломиться?

– Да пёс знает, как его зовут! – фыркнула продавщица, и я едва не рассмеялась от иронии этой фразы. – Он ни с кем не общается, в город практически не выходит. Продукты ему Горько – почтальон наш, привозит раз в неделю. Оставляет у ворот, и всё! Ни “здравствуйте”, ни “до свидания”, ни…

Женщина осеклась, нахмурилась, и выражение её лица стало каким-то мрачным.

– Кстати, о псе... – протянула она. – Моя кума видела этого типа, уходящим в лес с ружьём. На охоту, видимо. Вернулся он уже помятый. Лицо в ссадинах, одежда порванная. А пёс его, ох-х-х-х... весь в крови! Он его на руках нёс. Видимо, напал кто-то. Может, медведь, а может, волки. В наших лесах их много. Ох-х-х… – женщина покачала головой. – Пса жалко. Не выжил, наверное…

Я слушала, и что-то внутри меня сжалось. Значит, вот откуда раны у Сая. И вот почему этот угрюмый тип так топорно перевязал своего пса – наверняка сам был ранен.

Чёрт, а я его приложила к стене…

– Так что вы, – женщина наставительно погрозила мне пальцем, – в лес в одиночку ни ногой! Опасное это дело. Вы, видимо, тоже приезжая? К родственникам?

– Да-да, к родственникам! – закивала головой, схватившись за предложенную версию.

– На Ликорис зимний посмотреть? Мы-то его по-простому зимовеем называем. Красота неописуемая. Он как раз со дня на день цвести будет.

– Верно, – с энтузиазмом поддакнула я, хотя в душе понятия не имела, что это за цветок такой. Впрочем, теперь понятно, почему городок у самых границ зимы называют Зимоцветьем…

Глава 7

Я полезла в карман за кошельком. Достав монеты, в сотый раз возблагодарила драконов и их имперские замашки, а ещё горячее – лень нового правительства. Последним явно было недосуг перекраивать финансовую систему Империи после её распада. Поэтому и в Фейрине, и здесь в ходу были одни и те же кругляши: золотые солары, серебряные луны и потёртые медные искры.

Я отсчитала торговке горсть меди. Женщина одобрительно кивнула, пряча деньги в глубокий карман фартука.

Пока перекладывала мелочь обратно в кошелёк, в голове невольно всплыли уроки истории… Всего каких-то пять веков назад все земли от Бронзового Предела и до Лазурных Морей принадлежали драконам. Их власть простиралась так далеко, что даже южные короли на своих золотых табуретках были не более чем наместниками великих крылатых владык.

Как же изменилось время... Драконы захирели, магия их стала слабеть, как и власть. Теперь их почти не осталось. И никто не знает почему. Они стали скрытными. Ушли в тень, растворились в легендах вместе со своим спесивым могуществом.

Вот хотя бы взять соседа... Как знать, может, его предки правили этими самыми землями? Восседали на троне из обсидиана и принимали дань от трепещущих людишек?

Хотя... о чём это я? С такими-то манерами!

Если его предки и правили чем-то, то разве что птичником, где могли взбунтоваться лишь куры.

Поблагодарив торговку за занимательную историю, я двинулась дальше по рыночной площади, жуя по дороге пирожок с капустой и курицей, который оказался настолько вкусным, что едва не стонала от удовольствия.

Теперь мне нужна была аптечная лавка…

Сай. Бедный пёс явно нуждался в нормальной обработке ран, а не в тех жалких обмотках, которыми его перевязал хозяин.

Конечно, в городе был свой ветеринар... Как-то ведь местные лечат скот. А его здесь, между прочим, немало: на улицах я видела косматых, приземистых лошадок, пахнущих прелым сеном, слышала мычание коров из сараев, квохтанье кур на дворах… Но времени на поиски у меня не было: взгляд скользнул по городской ратуше. В эту самую секунду тяжёлый бронзовый колокол возвестил пятый вечерний час. Два часа пролетели. Ключ должен быть готов.

Остановив прохожего, от которого за версту разило чесноком, я узнала дорогу к лекарю.

Аптечная лавка встретила меня удушливым, но уютным запахом сушёной валерианы. За прилавком, под мерное тиканье настенных часов, суетилась старушка в очках.

Я торопливо перечислила всё необходимое: чистые бинты, мазь для обработки ран, что-нибудь от нагноения... Старушка молча и сноровисто собрала нужное, ловко уложив всё в аккуратный свёрток. Расплатившись, я тут же поспешила к кузнице.

Грегор как раз заканчивал работу. Мой ключ лежал на краю наковальни – когда я взяла его, металл ещё хранил живое, кусачее тепло горна. Расплатившись, я почти бегом пустилась в обратный путь.

Мороз крепчал. Снег уже не просто чавкал, а задорно скрипел. Солнце, как оранжевый желток, медленно растекалось по горизонту.

Когда добралась до дома, остановилась возле сугроба… Досада накрыла меня горячей волной.

– Лопата... – выдохнула я, и облачко пара вылетело изо рта. – Идиотка.

Пришлось снова штурмовать снежные барханы. У крыльца мои ботинки были уже полны снега. Чтобы не занести сугробы в дом, я принялась методично отряхиваться, чувствуя себя при этом взъерошенным воробьём после купания в сугробе. Как только снежная пыль улеглась, шагнула в тепло.

Гостиная ещё дышала жаром камина. Пахло догорающими поленьями. Я сгрузила продукты на стол, после чего прошла на кухню. Стараясь на смортеть на горы грязной посуды, скользнула в драконью часть дома.

Заглянув в гостиную, увидела, что сосед сидит в кресле, спиной ко мне. Судя по неподвижности его фигуры и размеренному дыханию, мужчина спал. Будить, а тем более встречаться с ним лицом к лицу не хотелось, так что я, затаив дыхание положила ключ от ворот на столик у выхода. Дубликат уютно нырнул обратно в мой карман.

Сая в гостиной не было.

Я прислушалась, стараясь уловить хоть какой-то звук, но дом молчал. Ни скулежа, ни шороха когтей по полу… Тревога мазнула по рёбрам холодком. Наконец, в дальнем конце коридора, я услышала тихое сопение.

Приоткрыв дверь чулана, увидела Сая.

Пёс лежал на каком-то тряпье, свернувшись калачиком. В полумраке его золотистая шерсть казалась серой. Когда я вошла Сай поднял голову. Янтарные глаза смотрели с такой бесконечной усталостью, что внутренности у меня болезненно сжались. Хвост слабо стукнул по полу. Один раз – больше сил не хватило.

– Привет, храбрец, – тихо сказала я, присаживаясь на корточки рядом. – Я принесла тебе кое-что. Давай-ка посмотрим на раны.

Я медленно, чтобы не испугать животное, протянула руку и осторожно коснулась головы. Пёс вздохнул и закрыл глаза.

– Ну что ж, – пробормотала я, разворачивая свёрток с медикаментами. – Посмотрим, что мы тут можем сделать. Твой хозяин, конечно, мужчина эффектный, но перевязывать он умеет примерно так же, как я – танцевать вальс. То есть никак.

Сай приоткрыл один глаз, и мне показалось, что в его взгляде промелькнуло ироничное согласие. Я улыбнулась и потянулась к повязкам…

В некоторых местах старые бинты отваливались сами, точно истлевшие тряпки. Где-то ткань так присохла к ране, что приходилось смачивать её водой.

Сай лежал неподвижно. Только иногда вздрагивал, когда я задевала особенно болезненное место.

– Потерпи, – шептала я, разворачивая очередной слой этого позора. – Скоро всё будет хорошо.

Когда последний лоскут упал на пол, я вздохнула. Рана на боку выглядела скверно: края воспалены, кожа вокруг горячая, припухшая. Но гноя, слава высшим силам, не было.

Я открыла флакончик с дезинфицирующей настойкой. Резкий запах трав ударил в нос. Смочив чистую ткань, принялась осторожно промывать рану, двигаясь от краёв к центру, как учила меня бабушка в детстве, когда я приносила домой то подбитого воробья, то бездомного котёнка с ободранным боком.

Сай дёрнулся. Тихо заскулил.

– Знаю, знаю, щиплет, – виновато пробормотала я. – Но надо, милый. Иначе заражение пойдёт.

Пёс словно понял мои слова – расслабился, положил морду на лапы и закрыл глаза.

Я работала методично, сосредоточенно. Промыла, обработала мазью. Потом принялась за бинты. Наматывала осторожно, но плотно, следя за тем, чтобы повязка не сползала и не пережимала. Лапу забинтовала особенно аккуратно, укрепив сверху дополнительным слоем.

К тому моменту, когда я завязала последний узелок, Сай уже посапывал во сне. Дыхание ровное, спокойное. Я провела ладонью по его голове, погладила за ухом.

– Потерпи, – прошептала едва слышно. – Я тебе ещё кое-что сделаю.

Поднявшись с колен, прислушалась. Дом молчал. Даже та удушающая, нестерпимая жара, что встретила меня утром, отступила, оставив после себя приятное, убаюкивающее тепло. Дом словно выдохнул, расслабился и погрузился в дрёму.

Я двинулась по коридору на цыпочках.

Зачем такая осторожность? Понятия не имею. Наверное, просто не хотелось будить эту хрупкую, почти осязаемую тишину.

У входа в гостиную остановилась. Прислушалась снова.

Сосед всё ещё спал.

Я прикусила губу и ступила внутрь.

Дракон так и сидел в кресле, откинув голову на высокую спинку. В полумраке, освещённый мягким светом углей в камине, он выглядел... иначе.

Поразительно, как меняется человек во сне… Угрюмость, вся та колючая неприступность, что окружала мужчину бронёй, растворилась. Не было больше сурового излома бровей, презрительной складки у губ.

Лицо стало мягче. Моложе, что ли.

Губы чуть приоткрыты. Дыхание ровное, глубокое. На шее виднелся шрам, уходящий под ворот рубашки…

Я поймала себя на том, что разглядываю соседа слишком пристально.

Почти... любуюсь.

Да что там “почти”! Именно любуюсь, как смотрят на красивую картину в галерее или на закат над морем. Любуюсь этим спящим драконом, который так старательно изображает из себя мизантропа и грубияна.

“Может, ему тоже нужна помощь?” – мелькнула предательская мысль.

Может, он ранен? Торговка ведь говорила – вернулся из леса весь помятый, в ссадинах...

Я уже сделала полшага вперёд, протянула руку – проверить, нет ли у него температуры, осмотреть...

И тут же одёрнула себя так резко, будто кто-то влепил мне пощёчину.

Ты слишком добрая, Элиана.

Да.

Добрая и глупая.

Именно доброта и глупость завели тебя в эти дебри.

Так что нет. Хватит. Каждый сам за себя.

Он взрослый мужчина.

Если нужна помощь пусть попросит. А нет – значит, не нужна.

Развернувшись на каблуках, я бесшумно вышла из гостиной и направилась в свою половину дома.

Вернувшись к себе, я огляделась по сторонам с видом генерала, оценивающего поле битвы.

Камин почти потух. Так что я подошла к окну, которое вчера так щедро одарило меня дровами, и принялась отдирать оставшиеся доски. Притащив очередную порцию топлива, я методично скормила его огню. Пламя взметнулось с благодарным потрескиванием, и очень скоро в гостинной снова стало тепло.

Сбросив пальто на спинку кресла, я плюхнулась на диван, который жалобно охнул под моим весом, и пододвинула к себе низенький столик. После чего полезла в пространственный карман – мою верную сумочку, которая за год работы стала чем-то вроде портативного склада. Или свалки. Зависит от точки зрения.

Первым делом извлекла набор инструментов. Миниатюрные щипцы, тонкие как иглы резцы, пинцеты трёх размеров, молоточек с обсидиановым бойком. Всё это я аккуратно разложила на столике, любовно проведя пальцами по знакомым, родным предметам.

Потом полезла глубже. На свет вынырнули кожаные ремешки разной ширины, моток медной проволоки. Мешочек с камнями появился последним.

Камни… Нет, не драгоценные, какие уж там бриллианты. Обычный кварц, гематит, яшма, пара агатов. Но для артефактора важен не материал, а резонанс. Правильный камень, правильная руна, правильное слово – и вот тебе амулет, который спасёт жизнь лучше любого щита.

Я откинулась на спинку дивана, глядя на это богатство, и усмехнулась.

Хорошо, что в день побега, додумалась выгрести всё, что было в моей домашней лаборатории. Смела всё что поместилось, даже не разбирая. Действовала на автомате, понимая, что времени нет, что надо уносить ноги, пока... ну, пока за тобой не пришли с вопросами, на которые у тебя не было хороших ответов.

На службе я делала такие зачарованные… не ошейники, разумеется. Браслеты для защиты от ментальных атак. Броши, усиливающие магический потенциал. Щиты для нагрудников, способные выдержать удар боевого заклинания.

Я устало провела рукой по лицу. Как же... Как же я хотела вернуться домой.

Снова заняться работой, которую так любила. Снова погрузиться в привычный ритм – заказ, чертёж, подбор материалов, тестирование. Видеть, как твоё творение оживает. Начинает работать, пульсировать, дышать…

Вздохнув так глубоко, что лёгкие заныли, я встряхнулась и принялась за дело.

Разложила перед собой несколько кожаных ремешков. Выбрала самый крепкий, мягкий, но прочный. Отмерила нужную длину – на глаз, прикинув обхват шеи Сая.

Потом достала камни.

Кварц для восстановления. Гематит для защиты и укрепления жизненных сил. Агат для стабилизации, чтобы вся конструкция не разлетелась от первого же магического всплеска.

Выпустив магию, я принялась впаивать камни в ремешок. Работа тонкая, ювелирная. Малейший перекос – и камень сядет неправильно, магия не потечёт как надо, артефакт в лучшем случае окажется бесполезной побрякушкой, в худшем – рванёт прямо на шее у бедного пса.

Так что я сосредоточилась.

Мир сузился до кончика моего ногтя, до тонкой струйки дыма, до блеска камня, медленно утопающего в коже.

Когда последний камень встал на место, я выдохнула, откинулась назад и потянулась, хрустнув затёкшими позвонками.

Следующий этап – руны.

Первая – защита. Вторая – восстановление. Третья – усиление. Она у меня пошла труднее, пришлось несколько раз стирать линию и наносить заново, пока не добилась нужной формы.

Когда последняя руна легла на кожу, я замерла, всматриваясь в рисунок. Идеально. Ну, почти идеально. Одна линия чуть дрогнула, но это не критично.

Последнее, что требовалось – заговор. Чтобы камни и руны заработали, как единый слаженный механизм.

Едва я прошептала слова, ремешок начал пульсировать. Камни загорелись мягким светом. А потом свет схлынул, впитался обратно в артефакт, и всё стихло.