Текст книги "Развод с тираном"

Глава 4

Меня как обухом прикладывает по затылку. Вздрагиваю, толкая Олега от себя. И ещё раз, когда тут же оказываюсь притянута к нему обратно. Он явно всё ещё под влиянием возбуждения и плохо осознаёт реальность. Если и понимает действительность, то не принимает. Даже почти лестно. Но только почти. Где-то поблизости вновь слышится голос его любовницы:

– Лев мой, а что это… – тянет она, но тут же осекается. – Ой…

Последнее звучит испуганно и взволнованно. А Олег, медленно моргнув, наконец возвращается в реальность. С лица исчезает выражение расслабленной эйфории, в серых глазах зрачок становится уже. Разве что руки и плечи остаются одинаково твердокаменными. И дышит по-прежнему тяжело. С шумом втягивает в себя воздух и резко выдыхает.

– Мой лев?.. – слышится тем временем от хозяйки дома растерянное. – А что тут?..

Не договаривает. Опять замолкает. Вплотную подходит к душевой кабинке и видит своего «льва», продолжающего обнимать другую женщину, то есть меня. Даже как-то смешно становится. Я даже сопротивляться перестаю. Обычно это жена застаёт мужа с любовницей, а не наоборот.

И я действительно улыбаюсь. Губы сами по себе растягиваются в дебильной эмоции. Пока руки также непроизвольно тянутся к мужской шее.

Придушу гада!

Эта мысль бьётся всё громче в разуме с каждым гулким толчком моего сердца. Правда перекачивает оно уже не кровь. Нечто куда более густое и ядовитое. То, что травит разум хлеще любой обиды и злости. Я не знаю, как назвать это чувство. Не ненависть, нет, во стократ хуже. Потому что сейчас, мне кажется, я действительно способна убить.

Но на деле я всё-таки смеюсь.

Ну, забавно же, ну?

И не могу остановиться.

Сидящий подо мной Олег хмурится, глядя на меня такую.

А я что? Больше не грущу и не злюсь, как он хотел. Что опять не так? На него не угодишь прям. Не только тиран, но и зануда.

– Олег? – окончательно теряется брюнеточка, остановившаяся на расстоянии вытянутой руки.

Нас разделяет лишь матовое стекло, смазывающее восприятие. Зато мой неверный муженёк, наконец, перестаёт тормозить.

– Сейчас выйду, Ира, – выдыхает шумно. – Подожди в комнате.

Что я там, о том, что мне смешно, прежде думала?

Реально смешно становится, когда любовница моего мужа беспрекословно подчиняется, не задав ни единого нового вопроса. Просто делает, как велено, без малейшего промедления. И даже дверь за собой закрывает до того тихо, что я не сразу понимаю, ушла ли она. Ушла.

– Это гостевая спальня, – глухо произносит Олег, аккуратно пересаживая меня со своих колен на пол. – Тут есть новые чистые полотенца. И халат, – замолкает, пристально и тяжело глядя на меня, почему-то кажется, с некоторой долей затаённой вины, и явно хочет много чего ещё добавить, но в итоге решает закончить вовсе не этим, а более абстрактным: – Принесу твой рюкзак с сухими вещами.

Поднимается. Выключает воду. Тоже уходит, прихватив с собой одно из упомянутых полотенец, на ходу утирая им в первую очередь лицо.

А я…

Мне реально смешно. Не могу с собой справиться.

Скорее всего, это моя истерика меня всё ещё догоняет. Но факт остаётся фактом, я продолжаю сидеть, где сижу, и смеяться.

– Разве ты не должна быть в Риме? – слышится от Олега уже приглушённо, с другой стороны двери, из спальни.

Его голос безразличен. Но не голос этой его Ирочки.

– Съёмку перенесли на другой день, – отзывается она, а через короткую паузу звучит уже возмущённо: – И мы правда сейчас будем обсуждать то, почему я вернулась домой? Как это всё понимать, Олег?

– Что именно? – становится ей таким же безразличным ответом.

– Мало того, что мне приходится терпеть тот факт, что ты женился на другой, как и само её существование, которое ты в последнее время всё чаще и чаще ставишь в приоритет, так ты ещё и привёл её в мой дом!

– Это не твой дом. Мой, если вдруг забыла. Ты здесь живёшь, потому что я позволяю. Если тебя что-то не устраивает, купи себе новый.

– Ты себе новый не столь давно уже купил, – произносит девушка уже с неприкрытым ехидством.

– Он сгорел, – угрюмо отвечает Олег.

И всё недовольство любовницы моего мужа как рукой снимает.

– Боже, что случилось? – взволнованно причитает она.

– Твоя внимательность не знает границ, – усмехается Дубровский.

Что это значит, не особо понятно. Да и голоса затихают. Парочка покидает спальню. Дальше я их не слышу. Тянусь рукой к дисплею, включая душ обратно. Сверху на меня вновь обрушивается тёплая вода. Она же прячет мои слёзы. Я всё ещё смеюсь, но уже не так активно. Ко мне возвращается обида и боль. И на этот раз я не сдерживаю их, позволяю им вылиться из меня солёной влагой. Может после, наконец, станет легче?

Не становится.

Ощущение, что меня перемололо в прах. Внутри разверзается пустота. Смотрю на свои ладони, на одной из которых сверкает тысячью граней помолвочное кольцо. Рядом с ним блестит полоска золота обручального. Дрожащими пальцами снимаю оба с себя и с криком швыряю вперёд. Они влетают в отсек с полкой полотенец под раковиной, там и остаются лежать, продолжая издевательски сверкать в ярком свете светодиодных ламп.

Зачем он так? Зачем?

Дурацкий вопрос. Но и не задаваться им не получается.

Как и за кольцами я всё-таки ползу. Нет, не для того, чтобы продолжить их носить, положу к остальным украшениям. Золото – та валюта, что всегда в ходу, пригодится. Сжимаю в кулаке оба и поднимаюсь на ноги, игнорируя полотенце, по стеночке иду в спальню. Оказавшись там, кое-как стаскиваю с себя одежду и прямо так, голая, с кольцами в кулаке, падаю на постель. Всё, завод совсем кончился.

Вырубает в тот же миг, как голова касается мягкой постели. Одним щелчком. Разум наполняет долгожданная тишина. Без единой искорки сна. Обратно прихожу в себя от вибрации телефона где-то рядом. Не сразу понимаю, что это вообще он. Звук раздражает, и в первую минуту я пробую спрятаться от него под одеялом, накрываясь им с головой. Не помогает.

– Чтоб тебя! – ругаюсь.

Из-под одеяла тоже вылезаю. И тут же замираю в растерянности, разглядывая незнакомую обстановку чужой спальни, за окнами которой уже заметно стемнело к моему пробуждению.

Где я? И где Олег?

Стоит подумать, как сознание тут же поспешно наполняют эпизоды последних событий, а я невольно сосредотачиваюсь на разобранной постели и том факте, что лежу не поперёк неё, а головой на подушке, заботливо укрытая одеялом.

Невольно кривлюсь от проявления внимания своего предателя-мужа. Тоже мне заботушка.

Вместе с воспоминаниями возвращается и злость на него. От которой отвлекает новая вибрация телефона. Проморгавшись, я осматриваюсь в его поисках, пока взгляд не натыкается на стоящий у постели рюкзак с моими вещами. Тянусь к нему, затаскивая на постель, и принимаюсь искать мобильный. Он всё вибрирует и вибрирует. Затихает на пару секунд и снова принимается вибрировать. А мне приходится вытряхнуть все вещи из рюкзака, чтобы найти его. Обнаруживаю в боковом кармане. И тут же на вдохе замираю. Потому что на дисплее значится «Папа».

Ох, как же он не вовремя. Я ведь так до сих пор и не придумала, что сказать им с мамой. Как получше соврать о том, что мой любимый муж оказался кобелём-предателем…

Но делать нечего, приходится ответить, он всё равно не успокоится, пока я не поговорю с ним. Ещё не хватало, чтобы Олегу позвонил в моих поисках.

– Да, папуль? Привет!

Стараюсь говорить бодро и буднично, чтобы он ничего не заподозрил. Но этого и не требуется. Папа и сам на взводе, не до чужих эмоций ему.

– Регина! – почти кричит в трубку. – Ты где?

В полной заднице, но о том я ему не скажу. Хватит того, что я в ней, им с мамой здесь делать нечего.

– В городе, с Олегом. Что-то случилось?

– Что-то случилось? Ты мне скажи. Это же у вас в доме пожар случился! – продолжает кричать папа.

– Ах, это… – тяну, раздумывая, как бы соврать правдивее. – Ничего страшного, пройдёт.

– В смысле пройдёт? Что случилось?

Папа больше не кричит, но в голосе продолжает присутствовать хмурость. И сам он наверняка сейчас хмурится. Мой папочка.

– Да ничего особенного, просто мы с Олегом немного поссорились, и я слегка психанула, – отвечаю с улыбкой.

Почти правда, если уж на то пошло.

– Слегка психанула? Ты серьёзно? Ты подожгла ваш дом? Регина… – изумляется папа.

Явно не знает, как реагировать на такую весть.

– Есть такое, – не скрываю.

– Регина, – тянет обескураженно папа. – Дочь, ты… Что случилось? – уточняет уже куда серьёзнее. – Ваша ссора… Из-за чего она?

– Да так, ерунда, не бери в голову. Мы уже помирились. Я просто психанула в моменте. Совсем не планировала, что всё так выйдет.

– Не планировала она, – принимается ворчать он.

На этот раз улыбка выходит куда более достоверной.

Ворчун он у меня.

– Угу, блондинка же, – отшучиваюсь. – Не волнуйся, со мной всё хорошо. С Олегом тоже. Остальное не важно.

Папа молчит.

– Точно всё хорошо? – уточняет спустя долгую паузу.

– Да хорошо, хорошо, – улыбаюсь ещё шире. – И маме это передай, если вдруг она тоже уже в курсе. Слушай, мне идти надо. Мы тут на встрече, не могу надолго отвлекаться. Я вам потом ещё позвоню, ладно?

– Ох, ладно.

Папа сбрасывает вызов, а я тихо выдыхаю.

На самом деле мне очень хочется пожаловаться ему на предательство Олега, и я бы так и сделала, если бы не помнила угрозы Олега. Нет уж, пусть лучше и дальше оба пребывают в неведении. Зато в безопасности. И у Олега не будет повода давить на меня их благополучием. Я и без их помощи от него избавлюсь.

Тем более, я, кажется, придумала, как…

Но для начала пишу девчонкам, которые тоже за прошедшие часы меня все потеряли. И им не рассказываю правду. Во-первых, в принципе не вижу смысла вешать свои проблемы на других, тем более что они мне всё равно ничем не помогут. Шокировано ахать, охать и ругать Олега я могу и сама, без их помощи. А во-вторых, как-то стыдно. Что я им скажу? Что мой собственный муж заставляет меня жить с его любовницей? Не хватало, чтобы они растрындели эту новость ещё кому-нибудь. Этот поток инфы потом не остановишь. И опять же это всё тогда до папы дойдёт.

В общем, молчу я, да.

В конце концов, папа меня отговаривал от этих отношений, я сама его не послушала, мне и нести ответственность за свой промах. У них с мамой и без меня полно забот. Да и я не маленькая давно уже, чтобы прятаться за их спинами.

А ещё, пока одна и никто не мешает, лезу в приложение «Госуслуг» и подаю заявку на развод. Благо, у нас с Олегом нет детей, так что судиться не придётся.

Как только заканчиваю с заявкой, поднимаюсь с постели и принимаюсь одеваться в хлопковую футболку и джинсы, сую банковскую карточку в задний карман, после чего беру косметику и иду в ванную. В корзине для грязного белья замечаю свой мокрый спортивный костюм, а на полу не менее мокрые кроссовки, и невольно кривлюсь, вспоминая, каким именно образом они стали такими.

– Сволочь, – шепчу себе под нос.

Далее сосредотачиваюсь на себе любимой.

После внепланового душа, пролитых слёз и сна с мокрыми волосами, выгляжу я так себе. Но я и так о таком догадывалась, потому и беру с собой все эти баночки. Приходится мочить расчёску, чтобы привести волосы в порядок, правда в итоге возвращаю им прежний вид. В голову приходит просто отличная идея. Если и не сработает, то хоть нервы кое-кому потреплю. Так что косметику в итоге я использую вовсе не для того, чтобы скрыть круги под глазами и бледность лица, а чтобы подчеркнуть всё это.

И вот вся такая «красивая» отправляюсь на поиски мужа. Идти стараюсь медленно, чуть сгорбившись, по стеночке. Заодно это помогает полнее вжиться в роль к моменту, как достигаю первого этажа.

Олег со своей Ирочкой находятся в гостиной. Девушка хлопочет над Олегом, пока тот отмахивается от её заботы, вчитываясь в какие-то документы.

– Надо нанести мазь, – укоряет она, пытаясь дотянуться до его руки.

– Не надо. И так нормально, – угрюмо отзывается он, не позволяя к себе притронуться.

Даже не смотрит в её сторону. Лишь поправляет рукав рубашки, натягивая пониже, чтобы скрыть покрасневшую кожу.

– Нет, не нормально, – продолжает укорять девушка. – У тебя ожоги до самых локтей, тебе вообще в больницу надо.

Меня аж перекашивает в моменте при виде них двоих, по-семейному воркующих между собой. Ирочка снова тянется к руке моего мужа, но тот снова уводит её подальше от цепких лапок любовницы. Глупо, но я против воли испытываю долю злорадства, когда ей приходится сдаться и отступить. Просто от моей заботы этот кобелина никогда не отказывался.

Впрочем, мне это на руку. Так даже лучше. Пока оба заняты друг другом, я могу сбежать втихую из дома. Главный вход просматривается, но на кухне есть ещё один, помнится. И раз я остаюсь до сих пор не замеченная, выйду через него. К чёрту симуляцию! Так что, пока меня и впрямь не заметили, сворачиваю в соседний коридор.

Обуви нет, но на улице тепло и сухо, а на моих ногах носки. Пойдёт. Заодно так тише ступать выходит.

Мне везёт, дверь в сад оказывается открыта. Я её даже не полностью раскрываю, лишь щёлочку, через которую могу протиснуться боком. После чего аккуратно закрываю. Далее на цыпочках следую к углу дома. И тут же едва не вскрикиваю, отшатываясь назад на пару шагов, когда мне оттуда навстречу шагает здоровенный мужик в чёрном костюме.

– Регина Алексеевна? Вы что-то хотели?

И я с разочарованием признаю в нём одного из штатных охранников моего неверного супруга.

Да чтоб его!

Предусмотрительный какой, вы посмотрите на него!

– Да, – кривлюсь от досады, как если бы у меня и впрямь болел живот. – Обуви нет, – смотрю на свои ноги в носках. – Найди какие-нибудь сланцы что ли, а то погулять даже невозможно по саду.

И пока он переваривает мою наглую просьбу, возвращаюсь обратно в дом.

Ладно, план «А», так план «А».

Иду обратно в гостиную. Снова сгорбившись, медленно скользя по стеночке, входя обратно в образ умирающей.

Олег с Ирочкой всё ещё в гостиной. Олег продолжает изучать и править какие-то документы, а Ирочка весело щебечет о том, каких титанических усилий ей стоило заполучить контракт с модельным агентством Италии.

– Скоро стану известна на весь мир, вот увидишь, – хвастается она.

Я на это только глаза закатываю.

Нет, вообще она, конечно, молодец, если всё так, как она говорит, но какая же она шумная. Впрочем, Олег её не останавливает, что лучше всего показывает, насколько он её ценит. Потому что я не понаслышке знаю, как он бесится, когда его отвлекают в процессе работы. А своей Ирочке даже время от времени поддакивает.

Подонок!

Ладно, всё, хватит! Намиловались!

Хватаюсь за живот и, взявшись за косяк, застываю на пороге шатающейся осинкой. Напрягаю глаза, чтобы выдавить из них слёзы, кусаю губы, едва заметно всхлипываю.

– Олег, – зову его шёпотом. – Олег… мне плохо…

Медленно оседаю на пол. Наверное, слишком медленно, потому что муж подскакивает на ноги ещё до того, как я на нём оказываюсь полностью. Но ничего, добежать до моего феерического падения всё равно не успевает.

– Регина, – хмурится и подхватывает под голову. – Где болит? Что случилось? Давление? Температура? Живот? Что? – принимается торопливо перечислять всё подряд.

Пока говорит, его взгляд хаотично мечется с моего лица к плечам, вдоль по всему телу и обратно. И столько искреннего беспокойства светится в нём, что я на мгновение теряюсь и невольно испытываю жгучий стыд за такой жестокий обман. Но потом замечаю хмурую Ирочку за его плечом, и меня резко отпускает.

– Живот тянет, и голова кружится, – произношу слабым голосом.

Олег шумно выдыхает и тут же подхватывает меня на руки. Да с такой лёгкостью, будто я нисколько особо не вешу. Вместе со мной направляется на выход. А на раздавшееся робкое, за нашими спинами от его драгоценной Ирочки: “Олег, а…”, огрызается:

– Не сейчас. Нам нужно в больницу.

Приходится уткнуться лицом в изгиб мужской шеи, чтобы скрыть всё ту же злорадную усмешку.

Я знаю, нехорошо радоваться чужому несчастью, но у меня оно больше, если уж на то пошло. Так что, отринув сомнения и совесть, продолжаю свой спектакль.

Олег отказывается от водителя. Уложив меня на заднее сидение, садится за руль сам. Всю дорогу я делаю вид, что мне плохо. Морщусь и слегка ёрзаю, кусаю губы и шумно дышу, прикрыв глаза. Мне же плохо. Мне очень-очень плохо. Просто неимоверно. Ещё хуже становится, когда я замечаю на правой руке свои кольца. Которые я на минуточку сняла с себя ещё в ванной перед сном!

Да как он только посмел!

А то, что это Олег надел мне их обратно на палец, сомневаться не приходится. Больше некому. Я же настолько за три месяца успела сродниться с ними, что они по-прежнему воспринимаются, как часть меня, потому и пропускаю момент, что они снова на мне. Теперь же палец как калёным железом жжёт. Кошусь на Олега и, пока всё его внимание занято исключительно дорогой, стаскиваю их с руки и закидываю в карман дверцы.

Пусть попробует теперь надеть их на меня!

Только сперва найти…

Наверное, глупо цепляться за такую мелочь. Надел и надел, ерунда. Это всё равно ничего не изменит между нами. Но бесит. До трясучки в теле. Будто клеймит своими действиями. Как рабыню какую-то.

Так злюсь из-за этого, что живот и впрямь начинает тянуть, и к приезду в клинику я уже не совсем симулирую своё состояние. А может это психологический настрой дал о себе знать. До этого же не болело ничего. Так что теперь я дышу как можно глубже и тише, прикрыв глаза, настраиваясь мысленно на позитивный лад.

Всё будет хорошо. Обязательно будет. Иначе и быть не может.

В частной клинике, с которой у моего мужа заключён договор на оказание услуг ему и сотрудникам его компании, тихо и прохладно. Ещё бы, время-то к закрытию подходит. Но стоит Олегу зайти вместе с глубоко несчастной и умирающей мной, как девушки в белых халатах за административной стойкой мигом оживляются.

– Олег Евгеньевич? Добрый вечер! Что случилось? – выдыхают сразу две из них чуть ли не хором, снова и снова переводя взгляд с меня на моего мужа и обратно.

Я же с очередным тихим бешенством отмечаю про себя, как они его по имени отчеству называют. А ведь он едва ли раз в полгода тут бывает.

Или они, помимо больницы, ещё где-то встречаются?

Один раз изменщик, всегда изменщик…

– Нам нужен врач. Моя жена беременна. Ей стало плохо чуть меньше часа назад. Живот болит и тянет, – обозначает Олег хмуро.

– Да, конечно, сейчас вызовем Елену Викторовну, – торопливо отзывается первая из девушек.

– Давайте пока найдём для вас удобную кушетку, – добавляет вторая.

– Я провожу, – вызывается третья.

Лучше бы себя все трое проводили как можно дальше отсюда…

Но вслух я ничего не говорю. Пусть и очень хочется. Сцепляю зубы покрепче. Вспоминаю о том, что мне тут вообще-то плохо и не до всяких непонятных девиц, откуда-то знающих моего неверного мужа.

До смотрового кабинета не так уж и далеко. Хотя я всё равно успеваю мысленно придушить Олега раза четыре, прежде чем мы добираемся туда.

Кушетка жёсткая и не особо удобная, но я всё равно рада оказаться на ней. Где угодно хорошо, если он ко мне больше не прикасается. Прикрыв глаза, пытаюсь унять бурю эмоций. Живот действительно тянет, но теперь я уже не уверена, что это из-за психологического настроя. Может, действительно что-то не так?

До меня вдруг доходит, что я ведь реально могу потерять ребёнка, если не буду заботиться о своей беременности. Я о ней не особо думала, когда ругалась с Олегом, будучи под властью боли и обиды от его предательства. А теперь на мои плечи тонные тюки кладут, заставляя вспомнить о том, что отныне я несу ответственность не за себя одну.

Чёрт!

Мне точно надо сваливать от Олега. Рядом с ним я никогда не успокоюсь. Всегда буду в напряжении и на нервах.

– И когда этот ваш обещанный врач будет? – не терпит и малейшего промедления муж.

Девушка в очередной раз улыбается.

– Сейчас узнаю, – торопливо кивает, отступая к выходу.

Она уходит, мы с Олегом снова остаёмся одни. Не смотрю на него. Изучаю окружающее. Голубые стены, два больших окна, стол напротив входа, а рядом с кушеткой стандартное оборудование для осмотра. Ничего особенного. Зато бесцельное изучение всего этого помогает скоротать текущее ожидание. И не обращать внимания на пристальный взгляд мужа, который глаз с меня не сводит всё это время. Жду, что поинтересуется, как я себя чувствую, но он тоже выбирает тактику молчания.

Ну и хорошо! Не больно-то и хотелось разговаривать…

Глажу себя по животу и делаю вид, что его вообще нет рядом. А ещё раздумываю спросить при нём врача об аборте.

Вот он взбесится-то…

Не спрашиваю. Но только потому, что Елена Викторовна – женщина пятидесяти лет, с ультракороткими светлыми волосами, одетая в белый халат, – как приходит, так и выставляет его из смотровой под предлогом необходимости заполнения документов для моего оформления. Олег, неохотно, но подчиняется. А я раздеваюсь, чтобы врач могла меня осмотреть, попутно отвечая на разные вопросы о самочувствии. Приходится признаваться в пожаре, чтобы как-то оправдать своё якобы плохое самочувствие.

– Я бы рекомендовала остаться здесь до утра. Сдадите анализы, а там посмотрим, как и что пойдёт вам на пользу, – подытоживает Елена Викторовна мне на радость. – Скажу медсёстрам, чтобы перевели вас в палату.

Киваю и усаживаюсь на кушетку, принимаюсь поправлять одежду, пока женщина идёт на выход. Правда успевает только дверь открыть, как на её пути тут же вырастает массивная фигура Олега. Будто только и делал, что стоял под дверью и ждал, когда же можно будет войти.

– Ну что? – интересуется угрюмо, кидая на меня очередной сверлящий взгляд поверх чужого плеча.

Я опускаю голову и делаю вид, что занята застёгиванием джинс и тем, чтобы поправить футболку на талии. И вообще… мне всё ещё так плохо, так плохо…

– Присутствует тонус. Небольшой, но всё же. Переведём вашу жену в палату, возьмём анализы. Исходя из результатов, сделаю назначения. Я бы порекомендовала остаться здесь на ночь. Для наблюдения.

Олег в очередной раз хмурится.

– Тонус? – переспрашивает.

– Тонус матки, – поясняет она едва ли понятно для него.

Что уж там, я и сама не особо до конца понимаю этот термин. Только то, что мой живот напряжён, а так быть не должно. Так что даже не вникаю. Главное для себя выношу лишь одно – это всё чревато реальным выкидышем. Примерно то же самое озвучивает и Елена Викторовна для моего мужа, поскольку тот так и смотрит на неё непонимающим требовательным взглядом в ожидании более развёрнутых пояснений.

– Тонус – это состояние избыточного напряжения мышечной ткани матки. Оно часто встречается у беременных женщин. Последствия повышенного тонуса могут быть серьёзными.

– Например какими? – всё так же угрюмо спрашивает муж.

– Например, тонус матки может повлиять на нарушение кровоснабжения плода. Или вызвать кислородное голодание, – озвучивает она уже строго. – На ранних сроках всё так и вовсе может закончиться выкидышем.

– Как это исправить? – каменеет лицо Олега.

– Лучший вариант – конечно же, не допускать подобного, – отзывается врач. – Но раз уж так случилось, то вашей жене теперь необходим отдых, поэтому я и рекомендую оставить её у нас, чтобы мы могли проконтролировать этот процесс, – напоминает о том, что уже говорила.

И мужу ничего не остаётся, как согласно кивнуть, сдвигаясь с её пути.

Она уходит, он заходит.

Не смотрю на него, поднимаюсь с кушетки на ноги. Собираюсь выйти и дождаться прихода медсестры в коридоре, но Олег шагает навстречу, вынуждая притормозить в своих желаниях.

– Что ещё? – так и не смотрю на него.

Зато замечаю кровь на рукавах его рубашки. Кажется, ожоги намного серьёзнее, чем он уверял свою Ирочку. Ещё и меня на руках сюда нёс. И я иррационально начинаю беспокоиться за него. Так и тянет коснуться его, изучить раны полнее, помочь… Едва сдерживаю этот несуразный порыв.

– Лучше обратно ляг. Полежи, – на удивление мирно и в чём-то даже мягко произносит между тем Олег. – Тебе, наверное, рано пока вставать.

– Всё равно в палату подниматься, – отзываюсь, продолжая смотреть исключительно на его руки.

Заодно уговариваю себя, наконец, отвернуться.

Ну, больно ему. Мне-то какое дело? Мне тоже больно. Пусть и не физически. Но внутри, вопреки всем доводам рассудка, всё равно продолжает сжиматься от переживаний за этого несносного мужчину.

– Я тебя отнесу, – говорит он.

И я не выдерживаю.

– Не отнесёшь, – качаю головой. – Тебе самому нужен врач.

Всё же касаюсь его испачканного рукава. Не могу удержаться. Не могу не реагировать на тот факт, что ему плохо. Всё-таки, как ни крути, а пострадал он отчасти именно из-за меня. За мной же кинулся в этот долбанный огонь. Сумасшедший! А если бы и впрямь сгорел? И после этого я ненормальная?

– Не стоило этого делать, – произношу уже вслух с долей вины.

До Олега не сразу доходит, о чём я.

– Не… – начинает сперва, но тут же обрывает себя.

Переворачивает руку, до рукава которой я дотрагиваюсь. Ловит мою ладонь. Его собственная – особенно горячая в сравнении с моей. А может, это меня до сих пор так сильно морозит из-за его предательства, вот и кажется.

– На секунду показалось, что ты осталась там, – произносит Олег негромко.

– Я не настолько отчаянная, – возражаю ворчливо.

И запоздало, но отбираю у него свою ладонь. Он не препятствует. Только комментирует с ленивой насмешкой:

– Как показывает практика, с тобой ни в чём нельзя быть уверенным.

Лучше бы эта практика ему ещё до свадьбы подсказала, что он выбрал не ту девушку для своих игр. Хотя что это я? Он и понял. Сам ведь сказал. Но всё равно втянул меня в них. Скотина бездушная! Причём, даже вины за собой особо не чувствует. Как вообще так можно? А впрочем, не важно уже. Отступаю от него сразу на несколько шагов. Раз ему всё равно на мои чувства, то и мне на его также. Пусть катится к чёрту!

Правда, качусь в итоге я.

Медсестра приходит не просто проводить в палату, а вместе с креслом-каталкой, куда мне предложено усесться. Соглашаюсь. И вскоре оказываюсь в одиночной палате, больше похожей на спальню. Девушка, что помогает добраться сюда, берёт у меня кровь. Ей же я всё-таки сдаю ожоги Олега, чтобы их ему обработали. А то знаю я его, опять забьёт и ничего не станет с ними делать. Оправдываю свой порыв тем, что просто не желаю чувствовать себя без вины виноватой. Работница клиники радостно обещает всё исполнить в лучшем виде, и я тут же в моменте жалею, что вообще открыла рот по этому поводу. Вот кто меня за язык тянул? Поможет она ему… До греха дойти?

Да тьфу! О чём я вообще?!

Пусть делает, что хочет! Не мои это больше заботы. Плевать! И вообще!.. Я же, наконец, одна остаюсь! Предоставленная самой себе. Без соглядатаев в лице супруга и его охраны. Мой план удался! Я могу сбежать!

Эйфория настолько захватывает, что спокойно лежать или сидеть не удаётся. Хожу из угла в угол в ожидании, когда же все вокруг успокоятся и перестанут вокруг меня плясать. Помимо забора анализов, мне ставят какую-то капельницу. Но это даже хорошо. Чем больше времени пройдёт, тем больше расслабится Олег, тем выше у меня будет шанс свалить из данного заведения и подальше от него.

В заднем кармане джинс лежит банковская карточка, на ней есть немного денег, но, если что, позвоню папе, попрошу мне подсобить с финансами. Скажу, что на подарок Олегу не хватает, потому и прошу не у него самого. Папа даст без вопросов. А дальше куплю билет на автобус, который вот-вот отходит с платформы и уеду в другую область. Так затеряться проще всего.

С работой в будущем тоже проблем возникнуть не должно. Зря я что ли пять лет страдала на факультете маркетинга? Всё у меня будет хорошо. А Олег пусть со своей Ирочкой наследника дедушке рожает. Или ещё с кем-нибудь. Главное, что не совместно со мной.

К моменту, когда капельница заканчивается, я уже не знаю, куда себя деть от нахлынувшего воодушевления. Пришедшая медсестра заверяет, что мой муж давно покинул перевязочную и куда-то ушёл. И сама тоже уходит, прихватив штатив с пустым пакетом из-под раствора. А я, ещё немного подождав, выхожу из палаты.

В коридоре тускло светят лампы, а сам он ожидаемо пуст. Я перебежками, тщательно прислушиваясь ко всем звукам, добираюсь до лестницы. Ступени холодят стопы в носках, и я стараюсь спуститься по ним как можно быстрее. Главный вход наверняка уже блокировали, но я через него выходить и так не собираюсь. Слишком палевно. Увидят по камерам, сразу доложат мужу. А вот окно в туалете на первом этаже для посетителей, помнится, было доступно для открытия. Так и оказывается на деле.

Боже, спасибо тебе!

Обувь бы, а то прыгать, пусть даже с первого этажа, в одних носках по темноте – так себе занятие. Но делать нечего. Открываю створку, залезаю на подоконник, осматривая землю вокруг. Вроде чистая на первый взгляд, плюс трава должна смягчить приземление. Но я всё равно сперва свешиваюсь на руках, чтобы снизить расстояние до земли и возможный риск покалечиться. В таком положении оно сокращается до метра, а это ерунда. Правую стопу пронзают неприятные ощущения от впившейся в неё веточки, но тут же пропадают, стоит только потереть ею о другую ногу.

Отлично! Теперь можно и в путь-дорогу.

Всё же, какие молодцы те, кто придумал обустроить территорию вокруг клиники, засадив её деревьями и кустами. Так проще остаться незаметной. Лишь бы вспомнить, где тут располагается стоянка такси. Кажется, где-то справа.

В любом случае, вряд ли с этим возникнет проблема. Так что я без раздумий иду дальше. Как шагаю, так и замираю, заметив впереди огонёк от зажжённой сигареты. Следом различаю и массивную мужскую фигуру.

– Ты долго, – разбавляет ночную темень голос Олега.

И я мысленно громко вою!

– Серьёзно?!

Огонёк гаснет, а из тени деревьев ко мне шагает мой тиран-муж. Рубашку он сменил, теперь его плечи обтягивает серый лонгслив и накинутый свитшот на молнии поверху. А в руках у него два крафтовых пакета: один поменьше, другой побольше.

– Могу задать тебе тот же вопрос, – протягивает мне тот, что побольше.

Принимаю предложенное больше по инерции, чем реально интересуюсь, что там. Хотя всё равно заглядываю. Оказывается, там лежат кроссовки и зипка. Тоже всё серое.

– Как ты узнал?

Даже не то, что я сбегу, а как именно это сделаю.

На губах Олега расцветает мрачная ухмылка.

– Я не настолько идиот, как ты считаешь, – щурится, пристально глядя на меня. – И достаточно хорошо изучил тебя за эти полгода, принцесса, – замолкает, выдерживает паузу. – Обувь надень. Земля холодная.

Тут он, конечно, прав, вот и не спорю. Действительно обуваюсь. И зипку на плечи накидываю.

– Спасибо, – всё же признаю заслугой эту его заботу.

Но, надеюсь, он не считает, что я теперь вся такая послушная вернусь обратно? Потому что как только я справляюсь со шнурками на обуви, тут же иду дальше. Олег, к сожалению, не отстаёт. А стоит нам выйти на подъездную часть к клинике, как берёт за локоть и перенаправляет меня к стоящей неподалёку своей чёрной Ауди. Приходится подчиниться. Но ничего, я всё равно сбегу. Не сегодня, так завтра. Не завтра, так послезавтра. Но обязательно сбегу. Пока же всё так же послушно залезаю в автомобиль.