Текст книги "Живое и мертвое"
![](/books_files/covers/thumbs_240/zhivoe-i-mertvoe-56189.jpg)
Автор книги: Алексей Гравицкий
Жанр: Боевое фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
8
В Совет он не пошел, сказался больным. Санти давно ушел в Академию, жена тоже не беспокоила. Да и не смогла бы. Советник заперся в кабинете, нервно курил и судорожно пытался выстроить мысли если не в ровный ряд, то хотя бы собрать в единое целое.
То, что избалованный отпрыск укокошил парочку соперников на своем любовном фронте, его не так сильно трогало. В конечном итоге, если он растит себе из сына замену, то умение убирать конкурентов – полезный навык. А вот то, что третий конкурент исчез в Пустоши, было гораздо хуже.
Благодаря пьяной выходке двух мальчишек Совет попал под серьезную угрозу. И что с этим делать, советник не имел ни малейшего представления. Вернуть ушедшего за барьер не представлялось возможным. Рассказать все Совету? Предупредить о потенциальной опасности?
Советник затянулся сигарой и выпустил облачко сизого дыма в залитое солнечным светом оконное стекло. Почему тень от человека темная, плотная, почти черная, а тень от табачного дыма приобретает какой-то коричневато-грязный оттенок? Ведь человек, если разобраться, куда грязнее дыма.
Предупредить Совет было необходимо, это сыграло бы ему на руку. Он приносит стратегически важную информацию, способную предупредить об угрозе и спасти само существование Витано. Хороший ход. Блестящий. Если бы не одно «но». Виноват в возникновении этой угрозы его собственный сын. А вот такое признание было бы равносильно политическому самоубийству.
И что делать? Ждать, пока некто разрушит сложившуюся систему? Знать об этом и молчать? Знать, что мог предупредить? И как жить потом с этим?
С другой стороны, приносить себя в жертву он не был готов. Будущее сына-лоботряса еще под вопросом. Сын молод, если что и треснет в его жизни с грохотом, то еще будет время исправить. А вот класть на алтарь свое положение… нет уж, увольте. У него не так много времени.
Хоронить себя он не намерен. Уж лучше пусть все летит в тартарары.
Но знать, ждать и ничего не делать…
Советник с силой вдавил недокуренную сигару в мраморную пепельницу и сел к столу. А кто сказал «ничего не делать»? Он сделает. Есть в Витано один человек, которому можно доверить решение такой проблемы.
Он взял бумагу, прибор и принялся писать. Бумаге он доверил немного. Всего лишь желание встретиться и обговорить одно дельце. Остальное писать нельзя, остальное только при встрече. Мало ли кто может это прочитать. А на кону судьба сына, его собственная карьера и, возможно, сам Витано.
Глупо, как же глупо все! Из-за одного мальчишки… нет, из-за двух мальчишек и какой-то девки. И ни один из них даже не представляет, чем это чревато. Даже его великомудрый восемнадцатилетний остолоп. Зря он понадеялся на здравомыслие чада. В восемнадцать трезво мыслить человек не способен. Эмоции берут свое. А там, где есть эмоции, гибнет рассудок.
Рано, очень рано он посвятил сына в то, что недоступно большинству. И сказал-то немного. Но этого немногого хватило, чтобы юноша почувствовал свое превосходство. А чувство превосходства обманчиво и зыбко.
Не стоило этого делать. Поторопился. Ладно, снявши голову, по волосам не плачут. Теперь остается только надеяться на то, что Санти брякнул по глупости. Надеяться на то, что ушедший в Пустошь – покойник и никогда не вернется.
Советник сложил пополам бумагу, сунул в конверт. На белоснежный клапан конверта шлепнулась капля сургуча. Сверху припечатал именным перстнем. Вот и все. Теперь осталось встретиться с человеком – и дело можно считать решенным. Во всяком случае, ничего больше он предпринять не сможет.
Второе послание сложилось еще быстрее, чем первое. Сухое, казенное, оно предписывало выдать матери погибшего студента Академии Винни Лупо подачку от Совета, которая должна была компенсировать потерю сына.
Оба послания покинули дом советника одновременно. И согласно этим двум конвертам Винни Лупо больше не существовало, а если действительность противилась этому постулату, то ее нужно было привести в соответствие.
9
Во второй раз Винни проснулся от голода. Новый мир не казался теперь таким пугающим и жутким. Говорят, жить можно где угодно. Желудку было глубоко плевать на все измышления хозяина. Брюхо бурчало и требовало пищи совсем не духовной.
Парень поднялся. Где здесь искать пропитание? В Витано, хвала Совету, такой вопрос никогда не стоял. Здесь же с добычей чего-то съестного возникли явные проблемы. И спросить было не у кого.
Решив для себя, что на болоте ловить нечего, Винни двинулся вперед через поляну. Идти пришлось недолго. Не успел он добраться до леса, как на опушке среди деревьев появилась человеческая фигура.
От неожиданности Винни испуганно подумал, что между деревьев движется вовсе не человек. Или все это – лишь плод больного воображения? Но человек существовал и двигался, независимо от того, что парень думал по этому поводу.
Сердце замерло и забилось чаще. Человек был спасением. Пусть даже не знакомый, пусть даже не из Витано. Хотя откуда бы здесь еще взяться человеческому существу? Винни пошел быстрее. Незнакомец топал куда-то по своим делам и удалялся. Но шел он медленнее, и расстояние между ним и Винни неумолимо сокращалось.
Вскоре он смог разглядеть спину незнакомца. Тот был одет в плотную куртку, плотные штаны. Голову его укрывал капюшон, а на плече болталась внушительных размеров сума. Сума была крепко нагружена, и человек сгибался на сторону под ее тяжестью.
Когда незнакомца удалось нагнать, вокруг уже мелькали ветви деревьев и колючие лапы кустов, каких Винни отродясь не видел. Вместо листьев на них росли густые колючки. В том, что это колючки, сомнений не было, после того как одна такая лапа шлепнула юношу по щеке.
– Эгей! – позвал Винни, потирая щеку. – Милейший, постойте!
Человек остановился и охотно повернулся. Винни сделал навстречу еще пару шагов, а потом… Ноги подломились. По спине пробежала волна ледяного ужаса. Винни почувствовал, как холод сковывает от пяток до затылка.
Тот, кто стоял перед ним, хоть и выглядел как человек, человеком не был. На вид этому мужчине лет тридцать. На лице его наметилась недельная щетина, пестрая, черно-рыжая, как шерсть дворовой собаки. Глаза карие и проницательные, только блестели при этом, как стекло.
Кожа незнакомца землистого, серовато-бурого оттенка, кое-где отслоилась и отшелушилась. Взгляд крайне медленно переместился и застыл на Винни.
«Упырь!» – пронеслось в голове. Живой мертвец. В Витано про них рассказывали всякие страсти. Упыри ходили по Пустоши, вылавливали живых людей и пожирали их живьем. Спасение от них было только в черте города, за барьером, установленным магами. Хвала Совету и Гильдии, пробраться через магический барьер эта нечисть не способна.
Первая мысль, которая пришла после шока от увиденного, была кратка, резка и однозначна, как выстрел из мушкета. Бежать!
Не оборачиваясь, Винни попятился. Упырь, что удивительно, стоял на том же месте, что и прежде, и не торопился терзать его плоть. Может, оттого, что тугодум, а может, был уверен, что жертва никуда не денется.
Главное – не вспугнуть, не делать резких движений. Отойти подальше и бежать. Откуда в голове у него возникла именно такая стратегия, Винни не знал. Возможно, читал где-то что-то. Может, даже и не про упырей. Но именно такое поведение казалось теперь наиболее правильным.
Медленно, как только мог, он отступил еще на пару шагов, не выдержал и бросился наутек. Опыт оказался плачевным. Под ногу подвернулось что-то витое и твердое – не то коряга, не то вылезший наружу корень растущего поблизости дерева, да только Винни споткнулся, потерял равновесие и смачно шмякнулся на землю. Падал он глупо, широко раскинув руки. Земля неприятно ударила по лицу, расцарапывая его в кровь. Сзади что-то всхлипнуло. Винни попытался подскочить, но снова зацепился за ту же корягу и повторно жахнулся наземь. На этот раз, правда, он успел выставить вперед руки.
Всхлипы за спиной участились, превращаясь в странное хихиканье, похожее на уханье тонкоголосого филина. Винни резко перевернулся на спину. Взгляд зацепился за упыря. Тот стоял, так и не сдвинувшись с места, и хихикал.
Лупо попытался подняться. Но руки и ноги дрожали с перепугу, и встать никак не получалось. Мертвяк, отсмеявшись, подошел ближе. Винни сжался в клубок, готовясь к лютой неминуемой гибели. Но смерть сегодня не торопилась с ним познакомиться, а может, решила перед знакомством немного покуражиться.
Упырь остановился над Винни и протянул ему руку. Рука, должно быть, была холодная, землистая и шелушащаяся, как и рожа упыряки, но об этом оставалось лишь догадываться, так как кисти укрывали тонкие кожаные перчатки, а краги перчаток скрывались под длинными рукавами куртки.
– Вставай, приятель, – голос у мертвяка оказался приятнее, чем смех. Мягкий, чуть хрипловатый баритон. Таким голосом зубы заговаривать и девчонок соблазнять.
Винни засуетился и все же кое-как поднялся на ноги. Хотя браться за протянутую ладонь так и не рискнул. Упырь фыркнул и убрал руку. Не то обиделся, не то решил, что Винни проявил таким образом самостоятельность.
Бежать теперь было как-то глупо. От чего бежать? Да и куда? Упырь и Винни еще какое-то время стояли друг против друга и сверлили друг дружку глазами. Мертвяк смотрел с любопытством. Винни – с плохо скрываемым испугом и вялым интересом.
– Меня Петро зовут, – представился упырь.
«Ты хотел сказать “звали”», – думал возразить Винни, но слова встали поперек глотки и наружу так и не вышли. Все, на что он сейчас был способен, это промычать нечто нечленораздельное.
– Ты немой, что ли? – по-своему истолковал мычание Петро.
Юноша резво мотнул головой. Слов по-прежнему не было. Упырь шагнул ближе. Винни рефлекторно шарахнулся. Глаза выпучились, став размером по монете каждый. Петро отступил, вскидывая руки с открытыми ладонями.
– Эй, парень, спокойно. Ты чего такой шуганый? Дикий какой-то. Людей давно не видал?
– Людей? – пропищал Винни, не успев удивиться даже тому, как истончился его голос. – Но ты же… вы же… ты же…
Он окончательно спутался и умолк. Но Петро понял его верно.
– Ах ты ж! Так тебя волнует, что я дохлый? Ты некрофоб? Ты подумай, а! Простому дохлому парню из захолустья уже спокойно по земле ходить нельзя. Обязательно найдется какой-нибудь живой дурак с предрассудками. Ах ты ж!
Мертвяк театрально всплеснул руками и, бросив на землю сумку, сел рядом. Сумка хряснулась о землю с неприятным специфическим звуком, будто внутри находился расчлененный труп. Проверить, что там внутри, было проблематично, спрашивать не хотелось, и Винни попросту отогнал от себя мысли о содержимом упыревой сумы.
– Я не хотел обидеть, – тихо произнес Винни. Слова давались с трудом, но молчать было еще хуже. – Просто думал, ты меня убьешь и…
– Нет, ты точно дикий. Если парень сдох, так что, он обязательно стал бандитом? Да, я собираю здесь товар, но закон знаю. У меня и в мыслях нет нападать на людей.
– Какой товар? – не понял Винни. Упырь снова всхлипнул, как кастрированный филин.
– Нет, ты дикий без вопросов. Сдается мне, что ты не из города.
Услыхав слово «город», Винни загорелся. В глазах вспыхнула надежда. Если мертвяк знает про Витано, то в курсе, как туда добраться. Хоть он и нежить, но до рва-то довести как-нибудь сможет.
– Из города, – поспешно проговорил Винни сорвавшимся на хрип голосом.
– Маленький дикий живчик из города, – проговорил Петро так, будто повар, пробующий слова на вкус. – И как ты здесь оказался, хотел бы я знать.
– По глупости, – вздохнул Винни.
При ближайшем рассмотрении упырь казался вполне дружелюбным. Кроме того, юноше нужна была от него услуга, а раз так – смысла запираться нет. И Винни пустился в откровения.
Ночная история при свете дня казалась откровенно глупой. Все спорные моменты в ней становились прозрачными, как стекло. Сейчас, вспоминая, как поддался на провокацию, Винни чувствовал себя ужасно глупо. Особенно, если учесть тот момент, что о Вете, из-за которой полез в бутылку, он вспомнил сейчас впервые.
– Два мелких живчика передрались из-за девки, – прокомментировал историю упырь. – Как это по-человечески.
– А мертвым что, нет дела до женщин? – насупился Винни.
– Сдохнешь – узнаешь, – всхлипнул мертвяк очередным смешком. – Ну, а дальше чего?
– Ничего. Я попал в Пустошь…
– Это в наше захолустье?
– Выходит, что так. Было темно и страшно. И, кажется, кто-то бежал за мной следом. Я убегал, а потом сил не осталось. Упал, отрубился. Проснулся здесь на лужайке. Вот и вся история.
– Все? – скривился мертвяк.
– Все, – подтвердил Винни.
– Врешь, – убежденно отрезал Петро. – От города досюда три дня пути. И это верхом. Даже если предположить, что у тебя была лошадь и ты скакал всю ночь, трехдневный путь все равно не покроешь.
Винни хотел было ответить, но не нашелся, что сказать.
Если пять минут тому назад в голове стало проясняться и он начал понимать хоть что-то, то теперь он снова не понимал ничего. Как он мог убежать от Витано на три дня ходу за одну ночь? Петро, понятно, решил, что он напридумывал все. Но он-то сам знал, что это правда. Ладно, главное – добраться до Витано, а там разберется.
– Пес с тобой, живчик, – мертвяк тем не менее, кажется, не обиделся. – Не хочешь, не рассказывай. Только не гони пургу. Я простой дохлый парень, может, даже очень простой, но не дурак.
– Я не вру, – проникновенно произнес Винни. – Мне нужно в город. Ты знаешь, как туда добраться? Проводишь?
Упырь посмотрел на Винни изучающе. Секунду он сидел и таращил свой стеклянный взгляд, а потом вскочил вдруг довольно резво, будто принял какое-то решение.
– Идет, – легко согласился он. – Только услуга за услугу. Я веду тебя в город, а ты берешь меня на поруки и проводишь внутрь. Согласен?
– Как внутрь? – Винни поперхнулся. – В Витано никогда не пропустят порождение Пустоши. Там же магический барьер, и ров, и стена с охраной…
– Какой барьер? – не понял в свою очередь Петро. – Не гони, живчик. Я закон знаю. В Лупа-нопа пускают всех. Но людей без исключения, а нас – только с поручителем. Тебе что, поручиться за меня жалко?
– Какая Нопа? – опешил Винни.
– Лупа, – неуверенно отозвался упырь. – Лупа-нопа. Ты же сам сказал, что из города.
Винни кивнул, судорожно сглатывая. Картина мира рассыпалась окончательно. И, по всей видимости, не только у него. Человек и мертвяк замерли друг напротив друга. Какое-то время смотрели пристально, внимательно, словно в первый момент их встречи.
– Я из Витано, – спустя время произнес Винни с опаской.
Упырь отреагировал не сразу. Он словно остекленел вместе со своим взглядом.
– Нет, – задумчиво протянул он наконец. – Ты все-таки дикий. Не знаю, что у тебя там, в башке, живчик, но на нашем острове есть только один город. На побережье. В трех днях отсюда. И называется он Лупа-нопа, чтоб мне сдохнуть второй раз.
– Но мне нужно в Витано, – упрямо повторил Винни.
Мысли путались. Один глупый спор, одна ночь, и его четко спланированная, известная до мелочей жизнь вдруг ломается, как бумажная птичка. Он неизвестно где, сидит в лесу и говорит с мертвяком, который уверяет, что великого города Витано не существует. Но если не существует Витано, то не существовало бы и его. А он – вот он. Сидит посреди леса, разговаривает с упырем… Мысли пошли по кругу и застопорились. Бред какой-то!
Душевное смятение, по всей видимости, отразилось у него на лице.
– Может, эта твоя Сметана не город вовсе, а деревня? – сочувственно произнес Петро. – Многие, кто городов не видел, так мелкие деревни называют.
– Мелкие деревни? – возмутился Винни. – Там дома по двадцать с лишним этажей и тысячи жителей. Хвала Совету и Гильдии, вымирание нам не грозит.
Упырь молча покачал головой.
– Что? – не понял юноша.
– Либо ты врешь, либо сошел с ума.
– Почему это?
– Потому что я знаю весь этот остров. Здесь есть только один город. Лупа-нопа. И он никак не похож на то, что ты описал.
Винни закусил губу и отвернулся. За деревьями светилось поле, за полем чахлые мертвые кусты.
– А там? – кивнул Винни.
– Что там? Там болото.
– Ты там был?
Упырь подошел ближе, тяжело крякнув, забросил суму на плечо.
– Обижаешь, – выдохнул сдавленно. – Я там товар собираю.
Мертвяк показательно шлепнул по сыто раздувшемуся боку сумки.
– И что, – с надеждой спросил Винни. – Никогда не видел там городскую стену?
Винни с мольбой смотрел на упыря, но Петро не оправдал ожиданий.
– Если я там что и видел, то только гнилое болото.
Это был конец. Конец всей его жизни. Винни Лупо понимал это с такой ясностью, какой не ощущал никогда. Рушились все планы, все надежды, все привычное и понятное. Впереди маячила пугающая неизвестность и абсолютно неизвестный мир, которого и быть не могло. И от этого должно бы стать страшно, а может, грустно. Но он не ощутил ни тоски, ни испуга. Видимо, за последнюю половину дня он устал бояться и плакать. Внутри было пусто, как в амбаре фермера в неурожайный год.
Не чувствуя ничего, кроме опустошенности, парень пошел обратно к полю.
Упыря это, кажется, взволновало. Он еще постоял немного, глядя в удаляющуюся спину своим остекленелым взглядом, а потом заспешил следом.
– Эй, живчик! Погоди!
Винни остановился.
– Чего еще?
– Погоди, – повторил мертвяк, подходя ближе. – Мы же договорились. Я тебя веду в Лупа-нопа. Ты за меня ручаешься, чтоб меня пустили в город.
– И зачем мне твой Лупа-нопа?
– Если на нашем острове и есть кто-то, кто может что-то знать о твоем городе, то только в Лупа-нопа.
Винни задумался. Если упырь не врет, а не похоже, чтобы он врал, то своими силами в Витано ему не вернуться. А раз так, то надо либо искать помощь, либо как-то уживаться в этом странном мире. И то и другое лучше делать в компании знающего человека… ну пусть не человека, но все-таки…
– Ладно, – кивнул Винни и почувствовал облегчение. – Только это… я есть хочу.
– Дойдем до деревни, покормлю, – обрадовался Петро.
– А далеко деревня?
– Полчаса ходу.
Винни прикинул, что за полчаса, наверное, не умрет с голодухи. Вместе с облегчением вернулся голод и желание жить, и…
– И еще, – попросил он. – Держи расстояние.
– В смысле? – не понял Петро.
– Амбре от тебя, как от болота.
Петро всхлипнул пару раз наподобие тонкоголосого филина.
– Нет, дикий живчик, ты все-таки некрофоб. Я к нему со всей душой, а он… Так наплевать в душу простому дохлому парню из захолустья, – заныл он.
Но дохлая небритая рожа светилась довольством.
10
Лес, что поначалу казался черной бесконечной громадой, выглядел изнутри достаточно светлым. И закончился быстрее, чем предполагал Винни. Вслед за Петро он прошел по просеке. Минут десять – и стена леса осталась за спиной. Впереди был заросший высокой травой склон, еще одна громадная поляна, а дальше у противоположного склона между двух холмов устроилась маленькая, в два десятка домов, деревушка.
– Почти пришли, – кивнул на деревушку мертвяк и принялся спускаться.
Винни молча двинулся следом. Спуск оказался неровный и довольно крутой, так что говорить особенно не хотелось. Хотя вопросов у парня было хоть отбавляй.
– И что, – не выдержал он на середине склона, – много таких деревень?
– На острове-то? Хватает.
– И кто в них живет? Такие, как ты?
– И как я, и всякие другие.
– А люди что же? – Винни споткнулся и полетел вниз.
Стараясь удержать равновесие, он засеменил. В результате на ногах удержался, но остановиться смог уже только у подножья склона.
Петро, всхлипывая над ним своим странным смехом, продолжил спуск с каким-то чересчур показным достоинством. Винни подождал, покуда мертвяк спустится, и повторил вопрос.
– И люди встречаются, – кивнул упырь. – Но редко. Живчики вроде тебя стараются жить со своими. В городе. А в захолустье все больше простые дохлые парни. Такие, как я.
– В Пустоши?
– Пусть будет в Пустоши, – легко согласился Петро. – Как ни назови. Но ты не думай, у нас законы уважают. На человека никто руки не поднимет, даже за товар.
– А что за товар? – заинтересовался Винни.
– А ты что же, не в курсе, что здесь скупают?
Лупо помотал головой.
– Тогда лучше тебе этого не знать, – признался Петро и снова зашагал вперед.
Винни догнал его и пошел рядом, начисто забыв о собственных придирках к душку, что источал мертвый приятель. Он вообще на удивление быстро свыкся с мыслью, что рядом с ним шагает труп. Даже удивляться перестал, здраво рассудив, что у каждого свои недостатки, главное, чтоб человек был хороший. А живой он, мертвый ли, в носу ковыряет или на мостовую на площади перед зданием Совета плюет, это уже мелочи.
Так или иначе, от мысли, что жизнь выворачивается наизнанку, а рядом с тобой идет знакомый покойник, ведущий тебя в деревню, где живут другие покойники, можно было свихнуться. Либо с ней можно было смириться. Первый вариант Винни не устраивал, и он здраво предпочел второй.
– Петро!
– Ау? – притормозил мертвяк.
– А мы куда теперь?
– Сперва во-о-он в тот дом, – указал упырь. – С краю, видишь? Там сдам товар, получу расчет – и в таверну. Она с другого краю. Там ты поешь, потом прихватим кое-что и дернем до Лупа-нопа.
– Прямо сегодня? – удивился Винни.
– А чего время тянуть? Или у тебя другие планы?
Планов у Винни не было, и он замолчал.
Деревушка, как ни странно, имела свое название и именовалась Буна Нона. Что это значило, Винни не пытался даже предположить. Существа, что бродили по деревеньке и в ее окрестностях, заставляли содрогнуться. Монстры выглядели в точности так, как рисовали их родители непослушным детям в страшилках. Жуткие, искореженные существа. Рядом со многими из этих чудовищ Петро выглядел красавцем.
Но удивило другое. Деревня жила своей спокойной нечеловеческой жизнью, и жизнь эта от человеческой ничем не отличалась. Размеренность и уравновешенность здесь были в каждом движении. Местные не спешили, не суетились и не убивали время впустую. С неторопливой уверенностью они занимались своими делами.
Такое спокойствие и обстоятельность напомнили Винни фермерские хозяйства на крышах Витано. Там тоже не торопились и все успевали. Так же царил покой и какая-то не свойственная большому городу гармония.
Но что самое удивительное, никто из местных не уделял Винни никакого излишнего или нездорового внимания. Никто не пытался напасть на него, никто не кидался терзать его на части. Так, пара взглядов и несколько фраз.
Петро остановился у крайнего дома, на который указывал еще от холма:
– Подожди здесь, живчик. Я скоро.
– Ты куда? – насторожился Винни.
– Товар сдам и вернусь, – пообещал Петро.
Винни хотел спросить еще, но не успел. Упырь, скособочившись под тяжестью своей сумки, поспешно уковылял за дом. Парень остался в одиночестве. Ждать было скучно, и он, не торопясь, добрел до угла дома.
По ту сторону стена оказалась короче и заканчивалась шагов через пятнадцать. Зато дальше тянулся длиннющий забор с широкими воротами посередине. Из-за забора слышался шум, какой обычно случается на рынке, где все что-то продают, покупают, прицениваются, торгуются. В общем, делают все, что угодно, только ничего – молча. Вот только что могут продавать эти чудовища?
Любопытство оказалось сильнее здравого смысла, и Винни неторопливо потопал вдоль забора к воротам.
За воротами и в самом деле оказалось некое подобие базара. Винни заглянул на двор, утыканный прилавками, и содрогнулся. Кровь отлила от лица. Куда она делась, Лупо не знал, но чувствовал, что побледнел смертельно.
Чудовища, что торговались, продавали и покупали за забором, не были такими уж страшными. Но товар! На прилавках лежали куски изуродованных человеческих тел разной степени свежести. Привлекая рой мух, валялись шматы мяса. Рядом лежали отрезанные головы с выпученными глазами. Чуть в стороне белели кости.
Торг шел при этом так обыденно, будто торговали крыжовником и клубникой.
Винни судорожно сглотнул. Дурнота постепенно проходила. Спина, как оказалось, упиралась во что-то твердое. Он оглянулся. В беспамятстве он отошел от ворот и привалился к забору. Ладно, хоть не грохнулся без сознания. Но Петро! Зачем упырь приволок его сюда? Продать живьем?
Бежать, пока не поздно, подсказал внутренний голос. Винни повернулся, чтобы дать деру, но подскочил на месте, словно ему в седалище воткнули вилку. Перед ним стоял огромных размеров упырь и смотрел тусклым немигающим взглядом. В отличие от Петро с его стеклянными глазами, у этого детины взгляд был мутный, словно покрытый туманной пленкой.
– Покупаешь? – спросил упыряка.
– Н-н-нет, – пролепетал Винни.
– Продаешь? – не меняя тона, спросил тот.
– Что? У меня нет ничего.
– А себя?
Винни вытаращился на упыря, как на декана Урвалла, опоздавшего на лекцию.
– А что, – превозмогая страх и желание ретироваться, поинтересовался он, – бывает, чтобы кто-то себя продавал?
– Ну, иногда случаются сумасшедшие, – охотно отозвался упыряка. – Приходят и продают себя по частям. Но ты не бойся, живчик, все по закону. Вначале все оформим в письменном виде, печатью заверим.
– Это зачем? – спросил Винни глуповатым тоном.
– Так ведь никто без документов твои части не купит.
– Не понимаю, – пробормотал Винни. Он и в самом деле переставал что-то понимать. – Как это продать себя по частям? Зачем?
– За деньги, – удивился громадный упырь. – Деньги всем нужны.
– Зачем они тому, кто продал себя?
– Так не всего же, – удивленно забасил громадный мертвяк. – Я ж сказал, по частям. Вот один такой пришел – руку продал. Ну и что? Отрезали ему руку, заплатили. Он уехал. Месяца три не казал носу. Потом опять появляется: «Я, – говорит, – деньги пропил. Мне еще надо. Ногу возьмете?» Взяли. Месяца два назад его отсюда на телеге уже без обеих ног увозили, но при деньгах. Вот теперь ждем, что он в следующий раз продаст. Хотя, может, и не успеет, сопьется и помрет раньше.
– Кошмар какой, – честно признался Винни.
– Ты это верно заметил. Пьянство – самый настоящий кошмар. Сколько уж народу этот зеленый змий погубил, – громила покачал головой, потом пожал плечами и добавил: – Но ничего не поделаешь. Это жизнь.
Винни передернуло. То, что торговало за забором, как и их товар, подходило в его понимании под какое угодно определение, но только никак не монтировалось со словом «жизнь».
В проеме ворот появился Петро. Уже без сумы. Налегке, но довольный. Направился к Винни, плотоядно, как тому показалось, улыбаясь.
– О, Петро! – дернулся ему навстречу здоровяк. – Он не продается.
– Знаю, – кивнул Петро. – Ты его не пугай. Он со мной.
– А я и не пугаю, – растерялся громила. – У него же на лбу не написано, что он с тобой. Я думал, мало ли…
Он снова повернулся к Винни, мутные глаза его смотрели виновато.
– Извини, друг. Сам понимаешь, ведь всяко бывает. Вот один тут почку продал. Хитрец. Думал, если она внутри, так ее никто не достанет. А у нас тут есть один такой волколак. Добрейшей души. Доктор. Мертвого воскресить может. Почти. Ну, попросили его, не бесплатно, конечно. А ему что, он тела полосовать умеет лучше, чем ты хлеб резать. Так хитрец тот и кукарекнуть не успел, как на столе у нашего доктора оказался. Тот вспорол умнику брюхо, вынул почку, зашил обратно. Как и не было ничего. Но все по контракту и в рамках закона. Деньги ваши, почка наша.
Винни почувствовал, что бледнеет. Ноги слабеют. Еще немного, и повалится на землю прямо тут. Плохо соображая, он почувствовал, как что-то вцепилось в предплечье, сжало и удержало на ногах.
– Говорю же: не пугай, – прозвучал рядом сердитый баритон Петро.
– А че я? – не понял громила. – Я так, беседу поддержать.
Хватка стала жестче. Парень почувствовал, как его куда-то тянут. Понимая, что не способен на самостоятельность, отдался на волю своего мертвого знакомого. Тот, впрочем, ничего страшного с ним не сделал. Оттащил обратно за угол, прислонил к стене и дал отдышаться.
– Ты тоже… это… продаешь? – прохрипел Винни, понемногу приходя в чувства.
Он поглядел на Петро, словно пытался рассмотреть его до самых костей.
– Брось, – поморщился упырь. – Я собиратель, а не убийца. И вообще, здесь все чтят закон.
– И по закону продают человечину?!
– По закону, – согласился Петро. – Это убивать нельзя. А продавать никто не запрещает. И потом что тут такого страшного?
Винни захлебнулся от возмущения.
– Что?! Что тут страшного? Там мертвые люди. Головы чьи-то, руки, ноги… А вы их продаете, как говядину. И это не ужасно?
– Странные вы, живые, – фыркнул Петро. – Сами себя продаете в любом виде и под любым соусом. Друг друга продаете за тридцать монет. И ничего страшного. Все в порядке вещей. А кто-то продал кусок мертвого мяса и все. Ужас! Я тут как-то разборку видел. Знаешь, две кучки живых стали делать друг из дружки мертвых. Я много чего видел, но тут как-то не по себе сделалось. Они стрелять из своих мушкетов и пистолей закончили, я к одному подхожу, говорю: «Что ж ты делаешь, убийца хренов?» А он на меня смотрит, как на ублюдка какого, и говорит: «Не ругайся, это нехорошо». Понимаешь? Убивать, значит, можно за просто хрен, а ругаться, видишь ли, нельзя. Я простой дохлый парень из захолустья. Но я этого не понимаю.
– А сам? – не сдержался Винни. Петро посмотрел с укором.
– Брось, если б я хотел тебя убить, я бы сделал это в лесу. Зачем тащить тебя куда-то? И потом, у нас же уговор.
– Но откуда тогда все это… эти останки? Если никто никого…
– Ну, во-первых, случаются и лихие люди. И лихие нелюди тоже. Им все равно кого убивать, лишь бы денежки были. Потом, сами люди выкидывают трупы. В Лупа-нопа тоже есть свой криминалитет. Кто-то что-то не поделил, выехали за город, постреляли. Хоронить-то никто никого не станет, кто бы ни победил. Говорю же, разборки. А потом еще болото. Про него почти никто не знает, но это злачное место. Там частенько трупы появляются. Откуда берутся, не знаю. Но поверь, не мы их убиваем. В Склеп никому не охота.
– А что за склеп?
– Тюрьма. Недалеко от нашего захолустья есть еще один островок. Маленький и совсем дикий. Если кто из нелюдей провинится и нарушит закон, его ловят и отправляют в Склеп. А с того острова выхода нет. И жизнь там – хуже не придумаешь. Так что мы предпочитаем не нарушать.
– А если не поймают, – уперся Винни. – Сам же говоришь, от города далеко.
– Поймают, – убежденно заявил Петро, с удовлетворением отметив, что у живчика снова загорелись глаза и ушла бледность. – В Лупа-нопа знаешь какие маги сидят? Кусок мышиного дерьма в болоте – и то найдут. Ну что, успокоился? Идем?
Винни кивнул. Он не только успокоился, но и приободрился. Если в Лупа-нопа сидят маги, то уж Витано-то они должны найти. Или хотя бы подсказать, где искать.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?