Читать книгу "Второй шанс умереть. Детские травмы как источник силы"

Глава 6

Поднявшись на первый этаж, мы словно вернулись в привычный мир.

Вокруг расхаживали люди в халатах, а за ними пациенты, желающие получить добрые вести.

Проходя мимо них я про себя думал: «Люди, вы всё ещё живы, почему у вас такие кислые мины вместо лиц?»

Переступив порог главного больничного корпуса, мы вышли на улицу. Солнечный диск медленно уходил за горизонт, освещая улицу мягким алым светом.

– Ну теперь-то, может, расскажешь, что, чёрт возьми, происходит?

Я намеренно оббежал Алексея и встал напротив него, перегораживая путь.

– В парке. – только и выдал он, проходя сквозь меня.

В парке, так в парке. Я вроде бы никуда не опаздывал. Забавно, я поймал себя на мысли, что хоть и умер, но моё чувство юмора всё ещё при мне.

Проходя вдоль домов, я следовал за интерном и разглядывал его. Ростом он был метр восемьдесят, может восемьдесят пять. Походка, однако, была странной и сильно выделялась. Казалось, он просто не умел сутулиться.

Почувствовав мой взгляд, Алексей на ходу снял халат и, аккуратно сложив его в два раза, перекинул через плечо. Одет он был в простые синие джинсы и майку такого же цвета, хорошо сидевшие по фигуре.

Свернув направо, мы перешли дорогу и оказались у главных ворот, разделяющих суетливый город и первозданную природу. По парку, как обычно, ездили велосипедисты, бегали трусцой любители ЗОЖа и неспешно вразвалочку прогуливались парочки.

Алексей почти сразу ушёл с главной дороги. Подходя к краю вытоптанной земли, он лёгким движением скинул кроссовки взял их за шнурки и пошёл вглубь парка, ступая по свежей траве.

Чем больше мы отдалялись от тропы, тем реже до нас доносились человеческая речь, и как только из звуков остался лишь лёгкий ветерок и пение птиц, мы остановились.

Молодой интерн отыскал большое дерево, крепко пустившее корни в землю и, садясь под него, жестом пригласил присоединиться. Я последовал его примеру и сел рядом.

– Почему ты остался?

– То есть как? – растерялся я от вопроса.

Подбирая слова, Алексей взял валяющийся рядом камешек и стал подбрасывать его, ловя на лету.

– Умирая, человеческая душа почти сразу отправляется в распределительный центр, но ты же сидел около своего тела. Вот я и спрашиваю, почему ты остался?

– Так меня никто не спрашивал! – вспоминая, что произошло в день смерти, я продолжил. – Я шёл на кухню, затем почувствовал резкую боль в груди и рухнул на пол, отключившись. Придя в себя, я привстал, отполз к стенке и обнаружил, что тело моё так и осталось лежать посреди комнаты.

Алексей слушал внимательно.

– И я не знаю сколько так просидел… Время шло как-то иначе. Помню только, что тело постепенно цвет поменяло, и щёки с глазницами впадать стали. А дальше ты сам всё помнишь после приезда на вызов. И… вообще, кто ты такой? Сидишь тут, с призраком разговариваешь.

Решив не отвечать, на мой вопрос молодой интерн, сказал:

– Тогда у меня для тебя плохие новости…

Глава 7

– Не уверен, что есть новости хуже той, что я умер.

– О, уверяю тебя, есть! – Алексей придвинулся ближе к дереву и стал говорить тише, словно нас кто-то мог услышать. – То, что ты считаешь концом, является просто завершением цикла, и в твоём случае тебе предстоит заново сдать экзамен, чтобы перейти в следующий цикл.

– Звучит как тарабарщина. Ты, случайно, не участвовал в 63 сезоне битвы экстрасенсов?

Какой ещё экзамен?! Циклы? – я стал не на шутку заводиться. – Я думал как… детство, юность, работа, старость, гроб – всё! Какие тут циклы?

– Забавно…

– Что? – не унимался я.

– Странный и тяжёлый случай. Обычно души, которые остаются рядом с телом после смерти, имеют незавершённые дела. Ты же оказался тут, видимо, случайно, по ошибке. – с этими словами он стал привставать.

– Эй, погоди-погоди, ты куда собрался? Сидишь тут важный такой без обуви, про циклы мне задвигаешь и тут собрался куда-то.

Смотря на него снизу вверх, я заметил лёгкое свечение вокруг тела.

Выдохнув, я сменил тон и продолжил.

– Присядь, пожалуйста, и объясни, что это значит. Только попроще.

Опустившись на землю, интерн запустил руку в траву и, как ни в чём не бывало, продолжил свой рассказ:

– Ты по какой-то причине застрял в переходном мире, и раз ты здесь, то должен завершить какие-то свои дела.

– Слушай, не пойми меня неправильно, эм… Я тут, вроде как, призрак и могу делать что хочу! Летать себе, где вздумается, делать, что в голову взбредёт. Какие ещё неразрешённые дела? Наконец-то СВОБОДА!

– Свободой это точно не назовёшь. – Алексей был совершенно серьёзен, и выглядело это так, словно он объясняет ребёнку, что та граната, которая оказалась в моей в руке, точно не игрушка. – Тебе надо знать две вещи, Максим.

– А откуда ты узнал моё имя?

– Тебя сейчас это волнует или то, какие опасности тебя ждут?

Я умолк.

– Первое – ты, конечно, можешь летать, где вздумается, но, боюсь, не долго. Помнишь ту тень, которую ты встретил в морге?

Я одобрительно махнул головой и поёжился…

– Мы называем их стирателями. И ночью, встретившись с одной из них, тебя уже ничего не спасёт.

– А кто это? И кто "мы"?

– Подожди, я не закончил. Что за дурацкая привычка перебивать?

Необычная картина получалась. Молодой пацан, чьё лицо выглядело лет на 20, учил меня как жить… Точнее, как не умереть снова.

– Второе – если ты тут застрял, то тебе нужно решить свои "неразрешённые дела". У тебя есть 8 попыток для работы со своими воспоминаниями. Чем глубже ты будешь погружаться в закрома своих обид, тем сложнее будет выбраться обратно. Задержишься дольше, чем следует, превратишься в заблудшую душу, и тоже пойдёшь на корм стирателям.

– А что будет потом? Если я проработаю все 8 воспоминаний? Что тогда?

– Это тебе предстоит выяснить самостоятельно…

Глава 8

Вечерело. Солнце уже давно ушло за горизонт, подсвечивая розоватую пелену облаков.

Какое-то время мы сидели молча, я долго переосмысливал услышанное, иногда задавая уточняющие вопросы:

– А ты зачем мне помогаешь? И… кто ты вообще такой? Что за защитный купол был тогда в морге?

– Всему своё время. – Алексей использовал этот универсальный ответ, кажется, на все те неудобные вопросы, которые я задавал. Но что-то он всё-таки ждал, и этим "что-то" оказалось мое предложение.

Нарушив тишину, я сказал:

– Ладно, давай попробуем… Как мне вернуться в свои воспоминания и, как ты сказал, проработать их?

Оттолкнувшись, от земли, Алексей привстал и, выбрав удобное положение, уселся напротив меня, скрестив ноги.

– Ты готов?

– Что, уже?! – тут уж я растерялся, не ожидая такой прыти. – А… А как я пойму в какое воспоминание попасть? Что сделать-то нужно? А как я выберусь оттуда? – я затараторил ещё быстрее. – А как…

– Ты готов?! – спросил Алексей громче. – На счёт "три"! Раз!

– НЕТ, не готов, подожди!

– ДВА!

И, не досчитав до трёх, Алексей поместил свой указательный палец точно в моё межбровье.

Электрический разряд пронзил меня насквозь – от головы до самых пяток, и только я решил отскочить, как всё тело будто налилось свинцом. Пытаясь закричать, я только открывал рот и чувствовал, как силы покидают меня.

В ушах стоял невыносимый писк, а тело стало расслаиваться. Меня словно подключили к 3D принтеру, который с молниеносной скоростью выплёвывал мои копии. Десятки, сотни копий выскакивали из меня, бросаясь врассыпную. Когда я начал терять сознание, меня и все мои копии в одно мгновение всосало в палец Алексея.

Всё вспыхнуло, а ещё через мгновение образовалась непроглядная темнота.

Моргая и пытаясь почувствовать своё тело, я увидел, что тёмное пространство завибрировало и начало обрастать деталями.

Сверху, как в тетрисе, фрагменты картинок падали, соединяясь и создавая цельные части.

Ещё несколько секунд, и всё замерло. Я стоял в подвале.

Маленькие окна почти у самого потолка были единственным источником света.

Я знал… Точнее, помнил этот подвал, и что там со мной произошло.

За стенкой послышались детские голоса:

– Я сказал тебе, давай! Сделай это, будь пацаном!

Я обернулся и пошёл на шум в соседнюю комнату. Заглянув в дверной проём, я увидел четырёх мальчиков лет 7-8, один из которых был на вид старше и крупнее остальных.

Он громко говорил приказным тоном, заставляя трёх остальных мальчиков последовать его примеру.

Его юное лицо было искажено ненавистью и злорадством.

Обойдя эту группу, я встал сбоку и увидел… себя.

Чёрные волосы свисали чёлкой, закрывая ещё такие детские глазки.

Одетый в шорты и майку с покемоном, я услышал и, главное, уже увидел тогда первое проявление жестокости и насилия.

В углу пыльной комнаты подвала сидел, всхлипывая, такой же мальчик, как и мы.

Он был напуган, вокруг него образовалась лужица, и этой лужицей была моча.

Этого мальчика, как сейчас помню, звали Стёпой, он жил в такой же старой пятиэтажке, что и я.

У Стёпы была задержка в развитии, и вместо слов он использовал звуки, а его тело словно до конца ему не принадлежало.

Когда Стёпу по улице вела его бабушка, он косолапил, шаркая ботиночками об асфальт. Она бережно поддерживала его за локоток, и в тот момент казалась старой измученной женщиной, которая и была единственной опорой в его жизни.

– Давай, чего ты стоишь, Дэн! Ты следующий! – наш «предводитель» науськивал каждого из нас последовать его примеру – подойти и помочиться на беззащитного Стёпу.

Денис, немного поколебавшись, вышел из нашего строя и вразвалку подошел к Стёпе, который только и мог, что выставить вперёд руки и мычать сквозь слёзы.

Денис был полноват, и, мочась на Степана, он почти полностью закрывал его своим телом.

Я в ступоре смотрел на всё происходящее, переводя взгляд то на меня из прошлого, то на нашего командира, который одобрительно скалился.

– Ты следующий. – указал зачинщик на тогда моего лучшего друга Ромку.

Ромка посмотрел на меня, а я из прошлого на него. На моём лице читалась растерянность и ужас, и опасался я не просто так.

Тогда я боялся нашего «предводителя», которого звали Андрей. Я знал, что за малейшую оплошность он запросто поколотит меня.

Денис встал обратно в наш круг и Рома, мой лучший друг, вышел вперёд, шагая к Стёпе, вокруг которого уже была большая лужа.

Я был в ужасе, потому что знал, что должен был идти следом.

Звук мочи эхом отражался от голых стен подвала, неотвратимо приближая неизбежное…

– Макс, ты следующий.

Я стоял как вкопанный.

Андрей, стоявший до этого вполоборота, полностью повернулся ко мне.

– Макс!

Я напрягся, мне срочно нужно было что-то сделать!

– Ты чо, оглох?!

Белесое лицо Андрея начало становиться пунцовым.

Я не двигался.

– Я сказал иди и нассы на него! – сквозь зубы процедил Андрей, сузил глаза и выкатил челюсть вперёд. Я знал, к чему это ведёт. Сжав кулаки, Андрей, до этого стоявший рядом со Стёпой, пошёл прямо на меня.

Я бросился наперерез и встал между собой из прошлого и этим маленьким чудовищем.

– Я не буду.

Обернувшись, я увидел на своём лице смирение и принятие, что получу в морду.

– ЧО ТЫ СКАЗАЛ?!

– Я не буду этого делать. – спокойно произнёс я, смотря в пол.

Андрей мгновенно сжал кулаки и побежал на меня.

Прыгнув навстречу, я встал на защиту семилетнего себя, беззащитного пацана, который уже был готов получить взбучку.

Собрав всю силу, что у меня была, я выпрямил руки на пути Андрея.

Занося руку назад для удара, со свирепым лицом, Андрей остановился.

Остановился не только он. Кажется, всё в комнате замерло. Пропали звуки, и сверху над потолком вспыхнул яркий свет, в мгновение засосав меня.

Глава 9

Вылетев из прошлого в настоящее, я с размаху грохнулся лицом в землю недалеко от сидевшего на корточках Алексея.

Перекатившись на спину, я уставился на небо и тихо спросил:

– Сколько меня не было?

– Секунду, может две. Там, куда ты отправлялся, времени нет.

Я промолчал, вспоминая только что увиденное. Этот момент моей жизни был старательно спрятан, но, как подковровая пыль, копившаяся годами, всё рано или поздно вырывается наружу.

– Ну как прошло? – Алексей, казалось, испытывал чувство вины, не ожидая, что я переживу дикий стресс после своей первой вылазки в глубокий слой воспоминаний.

– Я… Я не совсем понимаю, зачем я оказался там? Ведь это уже произошло, и моё присутствие ничего не поменяло.

– Ошибаешься.

Закрыв глаза, я снова вспомнил прыгнувшего на меня с кулаками Андрея.

– Как ты думаешь, почему ты из прошлого не поддался и стоял на своём?

– Откуда ты знаешь? – привстав с земли, я повернулся в сторону Алексея.

– Раз я тебя отправил в воспоминание, кое-что я видел. – отведя взгляд, молодой интерн не стал вдаваться в детали.

– Так что конкретно я изменил?! Всё уже произошло, зачем это нужно было повторять? Чтобы напомнить, какими жестокими могут быть дети?

– Ты не понял… Тогда, стоя в этом пыльном подвале, ты не поддался, потому что и сейчас… Спустя столько времени это для тебя важно. А ведь ты мог поддаться, но что-то тебе подсказало, что, поступив так, ты станешь другим человеком.

– Что-то мне подсказало… – процитировав Алексея, я продолжал на него смотреть и впервые увидел улыбку на его лице.

– Именно этой подсказкой стал ты из будущего.

– Но моя семилетняя версия не видела и не слышала меня, как я мог дать подсказку?

– А нам и не надо обязательно видеть или слышать что-то, чтобы принять решение. Нужно просто чувствовать. Одни называют это интуицией, другие чуйкой, третьи шестым чувством. Не важно, как это называется, ключевое – это чувства.

– И всё равно я не понимаю. Даже если я каким-то образом передал самому себе из детства, – голова шла кругом, – свои чувства, то как я их мог передать, если я уже мёртв?

– Твоё тело мертво, ты прав. Однако, ты как дух жив и, пусть ты не имеешь слёзных желёз, от чего не в силах пролить слёзы, всё ещё можешь чувствовать скорбь и раскаянье. Или я не прав?

Он был прав. Чувства действительно были при мне.

– Но… почему тогда из нас четверых только я единственный не стал этого делать? Разве тогда у моих приятелей не было подобного чувства?

– Было, просто его заглушали более сильные эмоции, например, чувство страха и неуверенности. Находясь возле шумной магистрали, где проносится бесконечный поток автомобилей, очень сложно услышать плач маленького ребёнка через дорогу.

– Выходит, я оказался чем-то лучше тех ребят, совершивших тот гнусный поступок?

– Лучше? Хуже? Что за ерунда? Эти понятия люди придумали, чтобы оправдывать одни поступки и осуждать другие. Кому-то из этих мальчиков нужно было это сделать, так как благодаря тому поступку они стали теми, кем стали. И прямо сейчас ты это не поймёшь, у нас с тобой не так много времени.

Помолчав, Алексей более серьёзным тоном сказал:

– Ты готов отправиться в воспоминание под номером два?

Вряд ли к этому можно быть готовым. Махнув головой, я подставил лоб и с тревогой закрыл глаза.

Глава 10

Тёмное пятно воспоминаний задышало и завибрировало. Под ногами вырос бетонный пол, по бокам проявились стены с облупившейся краской, а серая лестница расстелилась ковровой дорожкой, приглашая меня спуститься.

Покрутив головой, я понял, что стою в обычном подъезде. На лестничной клетке было по четыре квартиры – две с одной стороны и две с другой. А напротив них располагались разрисованные створки лифта.

Лестница ещё раз приветливо завибрировала, и мои ноги будто сами скользнули вниз. Этажом ниже лестница растворилась, словно её никогда и не было, а я остался взаперти и ждал, что же произойдёт дальше.

Внезапно лифт издал звук и поехал на мой этаж. Я отошёл на пару шагов, внимательно наблюдая за происходящим.

Через пару секунд створки лифта открылись, и два мальчика лет десяти вышли на лестничную клетку.

Не сразу узнав в одном из этих пацанов себя, я стал с любопытством его разглядывать.

Молодой я был одет в чёрный пуховик и синтепоновые штаны с рисунком паука на правой штанине. А из-под чёрной шапки, на которой блестели маленькие капли от растаявших снежинок, выглядывало уже повзрослевшее лицо.

Рядом со мной был одноклассник, и вид у нас был серьёзный, словно мы пришли на задание… И в тот момент, когда я из прошлого подошёл к двери и нажал на звонок, я стал догадываться, что мы задумали…

По ту сторону двери послышался шум и высокий голос:

– Иду, минутку.

Послышался лязг замка, железная дверь распахнулась, и с улыбкой на лице нас уже встречал мальчик помладше. Пропустив нас вперёд и показав, где стоит снять ботинки, а где повесить куртки, он деловито закрыл двери и стал рассказывать что-то про компьютер.

Мы оказались по тем годам в хорошо обставленной квартире. Про такие обычно гордо говорили: «У нас евроремонт сделан!».

Мальчуган, чьё имя я уже и не вспомню, провел нас по коридору и показал место, где стоял компьютер. Тогда плоские и тонкие мониторы были редкостью, и, увидев такой, мы с одноклассником чуть рты не пораскрывали.