Читать книгу "Эклер с ядерной пылью"

Глава 11

Врач, втирающий пептидный клей в порез Свонг, стоял задницей к Паркеру. От этого нервировал его. Бесил.

В боковую дверь зашли ещё несколько пострадавших. Медсестра уже не знала, куда подсаживать новеньких.

Что за охи… подумаешь, головушка болит. Страж брезгливо окинул взглядом посетителей блока здоровья. Ему так и хотелось подбежать к каждому и силой тряхнуть за плечи.

– Не щиплет? – спросил всё ещё крутившийся зад в серебряном халате.

Свонг не ответила.

Внимание Паркера привлекла синяя нитка, трепыхавшаяся на вентиляционной решётке. Он прищурился.

– Док?

– Да-да? – ответил «зад».

Страж, не сводя глаз с решётки, встал… кушетка на колёсиках откатилась, ударившись о стенку.

– Где здесь стул? Свободный, я имею в виду. – уточнил Паркер, так как все стулья были заняты бедолагами, ожидающими своей очереди.

– Это у медсестры лучше спросить.

Паркер прошёл мимо. Один из посетителей задрал голову вверх, но струйка крови уже успела оставить красный след на его худи. Помаргивая, он пыхтел и заталкивал в себя ватный диск.

Медсестра проводила стража в комнатку, напоминающую то ли склад, то ли картотеку… со странными лекарствами, подписанными на каждой прозрачной ячейке.

– Вот, возьмите, – она протянула ему складной стул.

Вернувшись обратно, Паркер разместил его у стенки. Качнул рукой для уверенности… вроде устойчиво – и, встав одной ногой, почувствовал, как пластик под ним продавился.

Выпрямившись, он взял пальцем нитку, которая оказалась вовсе не ниткой, а рваным лоскутком – шелковистым и почти невесомым. Он дёрнул её на себя, ткань поддалась и червячком разместилась на крупной ладони Паркера. Присмотревшись, он увидел белый налёт у основания. Спрятав её в кармашек на поясе, он подошёл к Свонг.

Пептидный клей рыжеватого цвета на глазах твердел, превращаясь в корочку.

– Ну вот, через пятнадцать минут можно отрывать, – доктор улыбнулся и пошёл к следующему в очереди.

– Ты как?

– Сойдёт.

– Может, болеутоляющее? Тебе… неплохо в голову влетело.

Свонг отмахнулась и встала… неуверенно, но встала.

– По старинке заживёт.

На выходе из блока здоровья медсестра напомнила, что для быстрого заживления сегодня нужно заказать пищевой гель с двойной дозой протеина.

Ни Паркеру, ни Свонг не нравилось обедать в пищевом блоке. Слишком тесно. Слишком многолюдно. Хотя можно было взять с собой.

– Слушай… – начал он, когда они оставили позади створку механических дверей. – Что там произошло?

Они встретились глазами.

– Я увидела, как он пробирался через толпу. В его руках был баллончик.

– Он сразу был в маске?

Она кивнула.

Чёрт… в Оазисе проживает десять тысяч человек… как отыскать его?

– Я успела разглядеть нашивку.

Паркер почувствовал, как внутри разгорается невидимый шар.

– И?

– Химики.

– Такой комплекции? Они же все щупленькие.

Навстречу двум стражам шли всё новые и новые люди из зала объявлений, и каждый из них усиленно массировал виски. Уже у второго человека шла носом кровь, оставляя багровый след.

Зайдя в пищевой блок, они заказали по два рациона с двойным содержанием протеина. Из солидарности Паркер взял такой же… хотя на дух не переносил его. Слишком сухой.

– Хотите добавить специй? – уточнил сотрудник раздаточных пайков.

Нет, взяли по стандарту.

На ходу, выдавливая из тюбика рацион, Свонг ногтем соскребала гель. Паркер одним глазом поглядывал – на месте пореза образовалась затянутая розовая кожица.

– Тогда к химикам? – уточнила она, вытирая ноготь.

– Да. Только вот сомневаюсь, что наш клиент там…

Паркер чувствовал что-то незримое, давящее ему на плечи. Он решил не спрашивать, что по этому поводу думает Свонг. Страх едким невидимым дымом наполнял жителей Оазиса.

Глава 12

Паркеру не приходилось бывать в этом крыле. Без надобности. Сколько ещё таит в себе Оазис неизвестных уголков – закралась мысль…

Здесь всё было чисто. Прозрачно как-то, будто по дну аквариума шаркаешь… Если в отсеке правосудия намеренно сохранили потрёпанный вид старого бункера, то здесь… Паркер присвистнул. Здесь всё выглядело до безобразия стерильно.

Безликие люди в масках и плотных комбинезонах на резинках сновали вокруг, как стайка белых мышей в поисках лакомства.

Одна из дверей разъехалась, и едкий, напоминающий серу, запах долбанул в нос стражам. Изжога подкатила. Глаза заслезились.

Один безымянный химик сложил руки на груди. Заметил. Подошёл.

– Что-то случилось?

Взял слово Паркер:

– Да пару вопросов есть… – он кашлянул. Не запах – вонь… – Где воздух посвежее?

Человек в маске на кого-то прикрикнул. За соседней стенкой аквариума, где дым поднимался из пробирок, засуетились…

– За мной, пожалуйста.

Они бы и без «пожалуйста» пошли – лёгким передышка требовалась.

Откашливаясь, Паркер хлопнул проводника по плечу и попросил маску. Тот сказал, что в кабинете. От слёз сопли хлынули… хлюпая носом, напарники пробирались куда-то уже скорее на ощупь, чем полагаясь на зрение. Размыто как-то всё стало. Будто в запотевшие очки смотришь.

– Прошу.

Ещё одна створка отъехала. Стражи зашли и, не зная, куда сесть, замялись у входной двери.

– Ближе, пожалуйста, сенсоры не дадут дверь закрыть.

Сняв маску, мужчина подошёл к шкафчику, приоткрыл матовые стёкла и извлёк оттуда капли.

– Вот, прошу.

Первой каплями воспользовалась Свонг. Паркер следом. С третьего раза попал в раскрасневшийся зрачок… Проморгался. Полегчало. Правда, сопли никуда не делись, но глазной туман, как в похолодевшем хаммаме, выветрился.

Когда зрение вернулось, он лучше разглядел кабинет, если эту комнатку, утыканную мебелью из прозрачного пластика, можно было назвать кабинетом. Террариум, скорее.

У химика были закрученные усики, прилизанные гелем волосы… ну точно паук в своём логове. Паутинки не хватает.

– Я вас слушаю.

– Мы бы хотели получить картотеку сотрудников химического отделения, – начала Свонг. – Начнём с тех, кто сегодня на работе не появлялся.

Глаза мужчины включили режим прищура.

– Неприятности какие?

– Что вы, – натянул фальшивую улыбку Паркер, – так, проверка небольшая. И ещё… – он подошёл к усатому; тот насторожился и сделал полшага назад. – У вас тут числится кто ростом с меня?

Паркер был сильно выше среднего, и тот, кто руку на Свонг поднял, был крупноват. Редкость для Оазиса.

Паучьи глазки забегали по лицам стражей.

– У нас только один сотрудник вашего роста.

Паркер уловил смену тона химика.

– И?

– Он на службе больше месяца не появлялся.

Напарники переглянулись.

– Почему не доложили?

Усатый плечами пожал.

– Работы невпроворот, вы же видели…

– Нам нужен номер его капсулы сна и ящичек с личными вещами.

Паукоглазый совсем перепугался.

– Да не могу же я вот так… может, у вас предписание есть… бумага какая…

На этих словах Паркер подошёл к нему вплотную. Химик смотрел снизу вверх.

– У вас есть две минуты.

– Хорошо, хорошо…

Усатый к двери. Створки разъехались… через прозрачную перегородку было видно, как он быстрым шагом куда-то удаляется, а складки на комбинезоне гармошкой заиграли.

Вернулся не сразу… минут пять прошло. Паркер за это время успел Свонг оторванный лоскут ткани показать.

Зашёл усатый. Протянул папочку. Тонкую.

– И ещё… что это может быть? – Паркер протянул лоскут с белым налётом на конце.

Паукообразный взялся за другой край. Повертел в руках… понюхал.

– Нужно на экспертизу отдать.

Нужно – так нужно. Папочка руки грела. Уже что-то.

На обратном пути напарники, наученные опытом, дышали через раз. Из разных концов тянуло невообразимыми ароматами. Спасибо химотделу – благодаря им тюбики с пайком имеют такой разнообразный вкус. Чем не магия. Капля того, капля сего – и на тебе курица в кисло-сладком соусе. Только без курицы и без кисло-сладкого соуса. Ням-ням.

– Сходи к мэру, нужно узнать, что там по обстановке, а я нашего щупленького обыщу.

Свонг посмотрела на напарника.

– Уверен?

Уверен ли он? Чёрт… его кулаки чесались… давно он им ходу не давал и чувствовал, что сейчас самое время.

На следующем завитке они разошлись. И тут и там сразу не будешь…

У Паркера затянуло низ живота, внутри всё как-то уплотнилось. Адреналин искру высек… сейчас начнётся, – думал он про себя, ускоряя шаг.

Глава 13

Пошелестев папкой, Паркер в личном деле нашёл номер 1118. Сверился… Убрал папку, зажав под мышкой… взглянул на приоткрытую дверцу личного шкафчика. Ближе подошёл. Чёрный матовый металл… Холодом от него веяло или стража трясло – не понять. Подцепил пальцем дверцу, и шкафчик без скрипа оголил внутренности. Пусто. Пошарил рукой. Ладонь потыкалась в углы… пошаркала стенки.

Страж сел на корточки, заглянул внутрь и на стенке заметил знак, нарисованный баллончиком. Криво… неопрятно, будто торопились. Круг, а внутри две горизонтальные параллельные линии. Приложив палец, протёр край рисунка… посмотрел на подушечку – зелёный след остался.

Вытянув блокнот, Паркер сделал зарисовку. Ему лично этот рисунок ни о чём не говорил, но нужно справки навести.

Встал… огляделся. В камерах личных вещей замков на кабинках не было. Чего скрывать – живёшь по совести, секретов не имеешь…

Шкафчики тянулись себе в бесконечную даль, от тусклого потолочного света конца не видно…

Осталось проверить капсулу сна. Может, там зацепка будет.

Знак на стенке шкафчика… что бы это значило?..

Паркер на ходу открыл дело мужчины, подходящего по приметам под подозреваемого. Такого в Оазисе встретишь – и не поймёшь, не догадаешься, что он на такие гнусности способен. Волосы длинные, вились у самой шеи русыми кончиками. Черты лица непримечательные – ничего в них злого, подозрительного не было. Разве что взгляд скучающий такой… И что же ты на скользкую дорожку встал…

Паркер прочитал имя: Даррен, 28 лет. Выбрал профессию с третьего раза. Поздний, значит. Кредитная история стандартная, в дебошах мутного зала замечен не был. Раз в год исправно брал отпуск в капсулах дополненной реальности… в этом году пропустил. Не критично, конечно. Всё как у людей.

Вернув папочку обратно, прижав её тяжёлой рукой к боку, страж, выходя из одного коридора в другой, пропустил свору ребятишек на выгуле. Детишки за руки держались и галдели. Всем им весело. Всем им интересно. Себя Паркер таким и не вспомнит – память осечку даёт, будто с рождения в свой мундир стража влез и не вылезал… Только вот раньше иначе было… мирно как-то. Да, в мутном зале потасовки бывали. Да, иногда прилетит, но чтобы такое… Чтобы как сейчас… нет…

До людей перевоспитание доходит моментально, и вторые шансы не нужны. В одиночку по уставу можно закрыть на сутки: сидишь себе, в стену глухую смотришь и перевоспитываешься. Нотации никто не читает – это льзя, а это нельзя. Взрослый, определившийся, сам всё про себя знает. Как правильно, а как неправильно. Хорошо с детства попечители всё как надо втолковывают о добре, о зле… Не навреди – вот, пожалуй, то, что в сознании крепкими корнями прорастает. Поступай как знаешь, главное – не вреди ни себе, ни окружающим.

Камеры сна, как и ящички с личными вещами, штабелями уходили по обе стороны. Отсеки с девочками – налево, с мальчиками – направо. Техники по правую сторону монтировали одну из капсул – дым шёл, паяли что-то. Нумерация капсул сверху значилась, мягко подсвечивалась.

Паркера в сон потянуло. Зевнул до щелчка в челюсти. Нужно будет у Свонг ещё чая стрельнуть.

1118-я капсула располагалась на первом уровне. Паркер свою карточку приложил к считывателю, стенка отъехала до середины и встала. Заело. Внутри свет помигивал. Страж попробовал помочь рукой… дверца скрипнула и нехотя, повизгивая, сдалась. Внутри бугор лежал. Будто кто-то в позе эмбриона спал, накрытый с головой. Потянул за край одеяла, на пол упало что-то твёрдое и, отскочив, коснулось ноги Паркера.

Моргнул. Это же…

Резким движением страж сдёрнул одеяло и увидел набросанные в кучу кости…

Глава 14

«Быстро, быстро, дверь закрой… запри, чтобы никто не видел!»

А створка всё скрипела да скрежетала… не хотела назад вставать. У Паркера на лбу испарина образовалась, поплыла. Морщинки размочила.

Один из техников, что паял одну из капсул, маску снял, словами с кем-то перекинулся, на шум пошёл.

«Да закройся же ты!» – уговаривал её Паркер, а тут кость поперёк рельсы дверной встала. Брезгливо так… нехотя страж локтем её оттолкнул и со всей силы, до побелевших костяшек, дверь на место поставил.

– Что, неполадочка? Мы это, мигом её…

Паркер глазами встретился с техником. Беззаботным таким, не знающим, что там под одеялом спрятано.

Взгляд его поскользил к капсуле 1118… руки потянулись проверить её. Страж на опережение пошёл и вытянул из пояса ленту жёлтую.

Раз – по вертикали. Раз – по горизонтали.

– Опечатано.

– Вижу… а что случилось-то? Я же починить могу.

Паркеру некогда было в объяснения лепить. Он встал, но в ногах силы не было. Покачиваясь, бросился к выходу и через плечо кинул:

– Ничего не трогать!

Ворвался в кабинет мэра. Дверь вытолкнул и чуть на ковёр не упал. Отдышавшись, говорит… слова от волнения влажные, непослушные:

– Проблема в спальном блоке.

Мэр глаза от компьютера поднял, льдинки свои, и ждал.

– В капсуле кости нашёл.

Льдинки поплыли. Расширились.

– Кости? – переспросил он.

Паркер кивнул.

Не нужно было вслух озвучивать «Это невозможно» – и страж, и мэр это давно знали. В Оазисе мест захоронения нет, и мёртвых кремируют.

– Тогда откуда?

– Это я у вас хотел спросить.

Лицо мэра напряглось. Сжалось. Ни один мускул не дрогнул.

– Вы понимаете, что начнётся, если люди узнают?

А нет… трещина пошла.

– Знаю. И дальше этого кабинета это не выйдет.

– Но вы же сами за правду… Разве нет?

Мэр взял мячик со стола. Сжал. Разжал… сжал, разжал.

– Вы с напарницей виделись уже?

Паркер головой качнул.

Сжал. Разжал.

– Тогда повторяться не буду. Она вам всё на ходу расскажет. А пока… – сглатывает: кадык так раз – вниз, вверх, как на пружинке скачет. – Вам нужно в кремационный отдел спуститься.

Страж языком передние зубы пересчитал. Не говорить же ему, что он этого места как огня боится и ни разу. Ни разу. После одного случая туда не заходил.

– Ещё что-то?

Видно было, что мэр в руки себя взял. Лицо снова коркой льда затянулось. Бесстрастное опять. Как в воду смотришь.

– Откуда кости взялись?

Губа нижняя, мэровская, дёрнулась. Чуть-чуть. Еле заметно. Глаза отвёл.

– Не имею представления.

Паркер пересилил себя, чтобы кулаком не вмазать в стол – этот красивенький, чистенький такой. Не знает он… а кто знает?!

На ходу рацию достал и, пока по коридорам сырым двигал, на связь пытался выйти.

– Свонг, как слышно…

– «…» – шуршала тишина.

– СВОНГ!

– Приём. На месте.

– Нам в кремационный зал спуститься велели.

…пауза.

– Приём?

– …Слышу.

– И это… возьми капсулу седативного…

Паркер рацию от губ убрал. Подумал.

– Нет, две возьми. Без них я туда не сунусь.

– Сделаю. Через двадцать минут буду у лифтовых шахт.

– Хотя знаешь… я всё же сам забегу. Надо кое-что ещё прихватить с собой. Дольше объяснять буду. Отбой.

Не мог он вот так, без подготовки, спуститься на нижний ярус.

Крематорий… нет… от одной лишь мысли зубы сводило. Нужно самонастроиться. Напомнить себе, во имя чего службу несёт Паркер.

Добрался до зала правосудия. Странно, что Свонг не здесь… Ладно, встретятся у лифта.

Пройдя по коридорам, Паркер свернул к капсуле сна. Огляделся… Капсула мягко подсвечивалась фиолетовым светом. Приложил ключ-карту, дверца с шипением открылась. Скинув ботинки, страж залез внутрь. Закрыл дверь. Выдохнул.

В верхней нише, где не хватало одного болтика, можно просунуть руку, и если как следует вытянуть палец – открыть потайной отсек.

Щёлк. Сверху, как смятый язык, вывалилась полка с личными вещами Паркера. Рисунки, которые было запрещено рисовать. Дневник собственных мыслей, который тоже был под запретом. Одно нарушение может сойти с рук… но того, что хранил Паркер, вполне хватит, чтобы изгнать из Оазиса.

Пролистав дневник, шурша страницами, страж перечитал записи в середине.

«…Иногда во снах я вижу себя другим человеком. Я танцую, пишу книги, занимаюсь плаванием или столярным делом… словом, всем тем, что под запретом.

Почему? Почему нельзя совмещать одно с другим?

Иногда я думаю, а не совершил ли я ошибку, выбрав призвание стража? Может, не моё… Поспешил, поторопился, и я могу быть кем-то ещё?»

Далее текст был тщательно зачёркнут. Да, давно Паркер это писал – даже не вспомнить, что скрыто под штриховкой. Одно понятно… стыдные мысли.

Провёл пальцем по тёплому листу, перевернул несколько страниц. Зацепился взглядом ещё за одну строчку…

«…Если бы появился шанс изменить жизнь… изменил бы…?»

Дальше было пусто, будто это не вопрос был, а так… мысль, не доведённая до конца. Мысль, о которой и подумать страшно… Да и думать как? Ведь это невозможно. Оазис не знает историй, когда кто-то самоопределился в профессии, а потом спустя годы передумал.

Паркер не заметил, как сам для себя сжал кулаки. Он очень хотел перемен, жаждал их, но боялся последствий. Старая жизнь, пусть и комфортная во всех смыслах, осточертела. В ней не было ничего живого. Она, как пресный питательный раствор, поддерживала его, но не больше. Помогала коротать дни, отчего ты вяз в этом комфортном желе, откладывая попытки перемен на вечное завтра.

Страж не заметил, как ручкой написал вопрос:

«А что дальше?»

И для себя решил, что это его последнее дело… Он решит загадку с исчезновением книг, узнает, откуда взялись кости, а дальше… чёрт с ним, что дальше – он найдёт выход и станет другим, чего бы это ему ни стоило.

Захлопнув блокнот, Паркер провёл рукой в поисках того, что искал… и не нашёл.

Когда он боялся, попечитель подарил ему маленького солдатика, раритет, и сказал, что если будет страшно, смотри на солдатика и представляй, что он спасёт тебя.

Солдатика не было на месте… хотя Паркер был уверен, что в последний раз оставлял его здесь.

Время поджимало… нужно было выдвигаться. Пусть и без талисмана. Главное – закончить дело…

А когда добрался до шахты лифта, совсем забыл про седативное… вылетело из головы.

«Ладно», – решил про себя Паркер, – «перехвачу у Свонг».

И зря… ой, зря…

Глава 15

Две голубоватые капсулы упали на ладонь Паркера. Застряли в бороздах линий, поблёскивали в свете потолочной лампы.

Страж сгрёб пальцами капсулы. Мягкие. Голову задрал и опустил… одну… вторую под язык. Горько… запить бы… да нечем. Сглотнул. Два «колеса» нехотя… не торопясь, цепляясь за горло, шаркали… Слюной подбодрил… так-то лучше. Осталось подождать. Легче станет.

Лифтовый отдел уже не таким угрюмым казался. Затылок потеплел. Легче задышалось…

Свонг вжала кнопку вызова. Красная цифра высветилась, и потянула тяга по грузовым тросам кабину из недр Оазиса. Заскрипели жернова, затрещал металл, вытолкнув на поверхность воспоминание. Воспоминание, с которым рад бы Паркер распрощаться, да не мог…

…

Холодно. Мальчика трясёт, зубы стучат. Свитер не греет совсем.

– Не чешись, кому сказала! – женщина с силой отдёрнула руку от исцарапанной щеки мальчугана.

Не слушается, сопротивляется. Тогда острые ногти впиваются в плечо, оставив в коже глубокие лунки.

– Отпусти! – вырывается он. Кричит.

– Я сказала – не чеши!

Дёрнулся и спиной ударился о стенку лифта.

Что ей от него надо, карге этой старой?! Почему она к нему пристала и куда везёт?

Лифтовая кабина давила. Тесно тут, воздух другой какой-то, весь пропитанный мазутом.

– Где папа?

– Не папа он тебе! – ответила карга и больше до самого низа не смотрела на него.

Папа… где он?

Двери лифта открылись. Мальчуган чёлку с глаз убрал, карга его в спину подтолкнула:

– Выходи давай!

Вышли. Дверь лифта до конца обратно не встала, криво, с зазором, прихлопнулась. Встретил их грузный мужчина с замызганным фартуком. Высокий. Мальчика не замечал, о чём-то с каргой разговаривал. А за ним… на каталке, накрытой простынёй, что-то лежит. Топорщится.

Мальчик оттолкнул женщину и побежал. Споткнулся. Больно коленкой ударился. Снова вскочил… тут его за руку схватили. Отдёрнули – опять упал. По свисающей руке Паркер папу узнал. Часы… часы, которые только у него были.

– ПАПА! – детский крик рикошетил от стен крематория звоном битой посуды.

Крепкая лапа схватила его и удерживала. А он всё бился… бился… вырывался, пытаясь за похолодевшего отца схватиться. Цапнул зубами ручищу – ослабла хватка. Вырвался.

За руку папу любимого взял. Холодный какой. Трясёт руку, шепчет:

– Папа… папа… проснись!

Ремешок на запястье бряцает. Часы соскользнули. Большие такие, не по размеру.

Заскрипело что-то, и каталку затянуло к отсеку, золой перемазанному, тёмному. От него жар шёл… отсек приоткрылся, и языки пламени, как обезумевшие, облизывали стенки. Шипели. Кушать хотелось им…

Каталка заползла… встала – и буграми пошла, зацелованная огненными губами.

Паркер на пол упал. Часы свалились, ударились. Закричал! Затопал ногами.

– ПАПА!

И отбросил голос его обратно в реальность.

…

– Ты чего стоишь?

Свонг в пяти метрах от напарника ждала, когда тот выйдет в коридор крематория. Но Паркер будто корнями прирос и не двигался… Яркими картинками воспоминание мерцало перед глазами.

Седативное, однако, своё дело знало – мыльной водой стирало ужас давно минувших дней… отупляло. До безразличия.

Просто шаг сделать… да, вот так.

Теперь ещё один…

Створки лифта закрылись. Паркер обернулся и увидел, как-то криво створка встала, оставив зазор…