Текст книги "Пламя Севера"
![](/books_files/covers/thumbs_240/plamya-severa-266111.jpg)
Автор книги: Алексей Осадчук
Жанр: Попаданцы, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Остановившись в шаге от нашего стола, только с противоположной его стороны, жрец молча уставился сверлящим взглядом на моего телохранителя, который, упрямо выставив подбородок вперед, спокойно следил за каждым движением старика.
Жрец был невысоким и узкоплечим. Навскидку – лет пятьдесят. С бледной, почти прозрачной кожей. Его глаза были глубоко посажены, что придавало его взгляду особую проницательность и холодность. На его лице не было ни единого волоска, а на тонких губах застыла гримаса отвращения. Собственно, Сигурд отвечал ему тем же.
Должен заметить, несмотря на свою внешнюю хрупкость, жрец вел себя уверенно в присутствии опасного страйкера. Длинные пальцы его правой руки сжимали шнурок с символом Ледяного Храма, висевший на его тонкой шее.
Жрец был одаренным. Я чувствовал эманации его ауры. Правда, на истинное зрение переходить не рискнул. В прошлый раз один из братьев этого старика легко почувствовал мое сканирование.
Пока Сигурд и жрец молча играли в гляделки, я рассматривал медальон на впалой груди этого странного служителя культа.
Медальон Ледяного Храма представлял собой тонко выкованную серебряную подвеску в виде трех молний, пересекающихся между собой.
В центре пересечения молний был вставлен кусочек льда. Это явно какой-то круд. Я ощущал силу, исходящую от него.
Ледяной камень был обрамлен тонкими серебряными ветвями, словно замерзшие ледяные узоры, которые всем своим видом подчеркивали связь медальона с холодом и зимней стихией.
– Мерзкий еретик! – надтреснутым голосом произнес жрец. – Как посмел ты явиться сюда! Пред очи его святейшества? Ты оскверняешь это место своим присутствием. Твоя душа проклята, и вечное мучение ждет тебя в холодных объятиях низших демонов!
Сигурд было хотел что-то ответить, явно что-то очень жесткое, но я его ощутимо пнул под столом ногой. Здоровяк вздрогнул и хмуро посмотрел на меня. А потом его взгляд стал осмысленным, и он тихо выдохнул.
– Ваше преподобие! – привлек я внимание жреца к себе. – Мое имя шевалье Максимилиан Ренар.
Тот перевел взгляд своих выцветших глаз на меня. Старик был явно удивлен и обескуражен моим вмешательством.
Не давая ему опомниться, я продолжил широко и открыто улыбаясь:
– Дело в том, что Сигурд Хансен сейчас служит мне. И если у вас имеются какие-то претензии, вы можете высказать их его нанимателю. Так будет правильней, не находите?
– Мессир Ренар… – скрипучим голосом ответил жрец. Старик одарил меня благосклонным взглядом. – Человек, которого вы наняли, является еретиком и предателем. Ему не место на этом пиру. Вы должны как можно скорее приказать ему удалиться.
– Ваше преподобие, но как же так? – изобразил я изумление и легкую растерянность. – Выходит, я связался с преступником? А ведь меня уверяли, что все в порядке!
– Верьте мне, юноша, Эймунд Ларссон всегда говорит правду! – важно кивая и бросая победные взгляды на молчавшего все это время Сигурда, произнес жрец. – Те, кто уверил вас в обратном, лгут вам! Мне даже любопытно, кто бы это мог быть?
Подставив свою ладонь под медальон гильдии наемников, висевший на шее Сигурда, но запавший за полу плаща, я произнес:
– Взгляните сюда, ваше преподобие, вам знакома эта вещь?
По удивленному взгляду жреца было понятно, что знакома.
– Кажется, да, но…
– Вон там, за столом конунга, если я не ошибаюсь, восседает Герман фон Зальм, грандмастер гильдии наемников «Клинки Сумрака», с которой я подписал контракт найма. В этом договоре черным по белому указано, что гильдия «Клинки Сумрака» ручается за то, что Сигурд Хансен не является преступником и не преследуется законом Винтервальда.
– Но, мессир… – жрец начал постепенно сдавать назад. Вероятно, он уже понимал, к чему все идет.
Я же продолжал давить, постепенно повышая голос:
– Дело в том, ваше преподобие, что я, как дворянин и благородный человек, никогда бы не позволил себе связаться с каким-нибудь проходимцем или, еще чего доброго, убийцей. Именно поэтому я и обратился в уважаемую гильдию наемников. Я не имею права бросить тень на честь моего рода, который доверил мне сопровождать его высочество принца Луи. Именно поэтому я сейчас же направлюсь к его превосходительству фон Зальцу и сообщу ему, что наш договор более не имеет силы. И что он обманул меня, утверждая, что Сигурд Хансен чист перед законом Винтервальда. Благодарю вас, ваше преподобие, за то, что открыли мне глаза! Я перед вами в неоплатном долгу.
Я сделал вид, что хочу тотчас рвануть в сторону стола конунга, но Эймунд Ларссон вздрогнул и шагнул назад. Его и без того бледное лицо было сейчас похоже на гипсовую маску.
А я лишний раз убедился в том, насколько могущественна гильдия сумрачников. Даже жрецы Хлада Жуткого опасаются связываться с ними.
– Нет нужды делать это прямо сейчас, мессир, – стараясь скрыть волнение, произнес жрец. – Вам не стоит омрачать этот праздник ненужным скандалом.
– Но, ваше преподобие, вы же только что… – начал было я, но жрец уже развернулся и, не слушая меня, довольно шустро рванул в сторону стола, где размещались его братья.
Я сел на скамью под веселые улыбки Жан-Луи и Сигурда. А спустя несколько минут к нам подошел Оливье де Бельмон, камергер принца Луи.
– Мессир Ренар! Его высочество требует вас к себе.
Глава 8
Винтервальд. Фьёрдград. Восточное крыло Жемчужного дворца.
Дворец конунга, который по какой-то необъяснимой для принца Луи причине назывался «Жемчужным», был мрачным и безвкусным строением. Правда, та часть дворца, где жила принцесса Астрид и где сейчас обедал младший сын короля Вестонии со своими придворными, была неким исключением.
В этом уголке дворца, пусть довольно топорно и неумело, была осуществлена попытка создания изысканности и роскоши, которая после долгого и отвратительного путешествия приятно удивила принца Луи.
Стены были украшены дорогими тканями и произведениями искусства из разных стран, а полы выложены розовым мрамором с пусть и простеньким, но приятным орнаментом.
Большие окна с видом на горный пейзаж наполняли помещение холодным северным светом, отражавшимся в золотых статуэтках и вазах.
Центральной частью этого пространства был обеденный зал, где принц Луи и принцесса Астрид, а также их придворные сидели за длинным богато украшенным столом, который был сервирован серебряной, а также, о чудо, фарфоровой посудой!
По обеим сторонам зала располагались несколько зон отдыха, где можно было пообщаться с гостями или просто расслабиться после обеда. Эти зоны были обставлены мягкими диванами и креслами, окруженными небольшими столиками с цветочными композициями, доставленными из личных оранжерей принцессы. Вестонская мебель, свежие цветы зимой, фарфоровые блюда и серебряная посуда – конунг Винтервальда явно не скупился на капризы своей дочери, которая с самого детства тяготела к культуре южных соседей.
В глубине этой части дворца, куда принцу Луи был закрыт доступ, находились жилые покои принцессы Астрид. Со слов его приближенных, которые всячески норовили предоставить своему принцу побольше информации о его будущей невесте, для чего они щедро одаривали слуг принцессы, ее личные покои были отделаны не менее щедро и богато.
Вопреки мнению, сложившемуся за время пути на север, что, мол, принцесса варваров спит в пещере на ложе из шкур диких зверей, ее слуги уверяли приближенных принца в том, что дочь Острозубого является хозяйкой покоев, обставленных на вестонский манер.
Принц Луи охотно в это верил, так как и сам изволил почивать на большой кровати с балдахином, в просторных покоях, где имелась гардеробная, ванная комната с мраморной ванной и рабочий кабинет. Ему потом сообщили, что принцесса Астрид лично следила за приготовлениями этих покоев для него.
В этой более или менее сносной обстановке принц Луи и его придворные проводили свое время. При этом младший сын Карла III, превозмогая свое уныние, очень старался делать вид, что наслаждается гостеприимством и великолепием Жемчужного дворца.
Сегодня, впрочем, как и почти всегда, Принц Луи, погруженный в мысли о маркизе де Гонди, которая осталась далеко в Вестонии, в Эрувиле чувствовал себя угнетенным и изнемогающим от тоски. Его сердце билось в такт воспоминаниям о маркизе, и разлука с ней стала для него пыткой.
Поначалу принц Луи пытался скрыть свои чувства от окружающих, но с каждым днем, чем дальше посольство удалялось от столицы Вестонии, тем его уныние становилось все более заметным. Его некогда живой и бодрый взгляд утратил свой блеск, а щеки побледнели, придавая его лицу мучительное выражение.
Во время путешествия принц Луи часто отстранялся от своих придворных, предпочитая уединение в своем походном шатре или карете, где он проводил долгие часы, размышляя о своей любви и вздыхая по маркизе.
С собой в дорогу он взял все старые письма его прекрасной Бланки, которые медленно перечитывал, наслаждаясь каждой буковкой и завитком, вышедшими из-под ее пера. Иногда он отрывался от чтения и подолгу вглядывался в однообразные северные пейзажи. Его глаза смотрели в никуда, мечтая лишь о встрече с возлюбленной.
Луи стал замкнутым и малообщительным, что вызывало тревогу у его друзей и придворных. Они не узнавали жизнерадостного и обаятельного принца, которого знали раньше. Некоторые из них даже пытались развлечь его, но все их усилия были безуспешными.
Так его высочество, истязаемый любовью и разлукой с маркизой де Гонди, медленно терял радость жизни, и его сердце становилось все тяжелее и тяжелее от тоски, которую он не мог унять.
Принц Луи грустил не только по маркизе де Гонди, но и по всему тому, что составляло его жизнь в Эрувиле. Его картины и книги, балы и приемы, проходившие без него, казались недосягаемыми, как будто ушли в прошлое.
Особенно тяжело ему давалось отсутствие возможности работать над постановкой собственной пьесы, в которую он вкладывал столько души и сил. Его театр, его актеры, которых он очень долго и кропотливо собирал по всей стране, остались там, в Эрувиле.
А ведь в этой постановке принц планировал сыграть главную роль влюбленного менестреля, обольщающего знатную молодую аристократку. Он мечтал забрать с собой в путешествие на север всех своих актеров, чтобы продолжить работать над пьесой и воплотить свою мечту в жизнь.
Однако отец запретил ему делать это, утверждая, что в Нортланде должен появиться принц Луи-победитель, а не принц Луи шут и менестрель. Эти слова глубоко задели чувства Луи. Ведь он прекрасно знал, кто именно насоветовал отцу так поступить. Рано или поздно обязательно придет тот день, когда этот мерзкий Кико еще ответит за свои козни и насмешки.
Тоска по прошлой жизни и творческие муки стали еще острее ощущаться, когда посольство, наконец, добралось до Винтервальда. До этой варварской страны, которую населяли люди, казалось, застрявшие в древней эпохе.
Первые дни принц, за исключением обязательных обедов и ужинов, часто проводил время в отведенных для него покоях, раздумывая о том, как было бы замечательно вернуться к работе над постановкой пьесы и окружить себя людьми, которые разделяли бы его страсть к искусству. Однако далеко на севере, в диком Винтервальде он был лишен возможности заниматься своим творчеством.
Принц Луи часто ловил себя на мысли, что с каждым днем его творческая искра угасает все больше и больше. В такие моменты он особенно остро ощущал пустоту из-за разлуки с тем, что действительно было важно для него.
Но спустя несколько дней состояние принца Луи немного улучшилось, и причиной тому стало знакомство с принцессой Астрид. Общение с этой северной красавицей привносило некую легкость в сердце принца, помогая ему хоть немного забыть о своей тоске по маркизе де Гонди.
Принцесса Астрид, неожиданно для Луи, оказалась интересной собеседницей. Особенно его подкупало то, что она умела слушать и поддерживать разговор на различные темы.
Оказалось, что Астрид с огромным интересом изучала вестонскую культуру, а именно – все, что связано с творчеством его высочества принца Луи. Каково же было его удивление, когда он узнал, что эта принцесса из медвежьего угла знает наизусть все его стихи, а также две его предыдущие пьесы.
Постепенно, благодаря общению с принцессой Астрид, принц Луи начал возвращаться к жизни. Ничто так не воодушевляет, как общение с истинной поклонницей твоего таланта. Особенно, если эта поклонница очень красивая девушка.
Все вокруг стали замечать, что взгляд принца стал более ясным, а лицо постепенно обрело свои прежние краски. Несмотря на то, что сердце его высочества до сих пор принадлежало маркизе де Гонди, теплота и забота Астрид помогали ему справиться с грузом разлуки и тоски. Принцесса стала ему не только утешением, но и другом, с которым он мог поделиться своими мыслями и чувствами.
Вчера вечером, прогуливаясь по ее оранжерее, они обсуждали один из отрывков «Пленницы любви», поэмы, написанной Арно Гаспаром де Лавалем.
Астрид была так открыта и так добра в тот момент, что Луи чуть было не поделился с ней всем тем, что его мучало все последние месяцы. Но как ни благостно был настроен Луи по отношению к Астрид, где-то в глубине его сознания еще не окончательно угас огонек благоразумия.
Ведь все идет к тому, что очень скоро они станут мужем и женой. Благоразумно ли будет делиться с ней такими подробностями из его личной жизни? Конечно же, нет!
Луи ненавидел себя в такие моменты. Меланхолия и тоска полностью поглощали его естество и мешали мыслить здраво. Дабы не поддаться искушению и не наделать ошибок, он перевел в тот вечер тему разговора в другое русло и потом почти всю ночь пролежал в кровати без сна, таращась в потолок. Поэтому сегодня с утра Луи был угрюм и замкнут, удивляя таким своим поведением принцессу Астрид.
Впрочем, дочь конунга уже приноровилась к резким перепадам его настроения и не обращала на это особого внимания. Она решила действовать терпеливо и с умом, чтобы постепенно завоевать сердце принца Луи.
Тем более, что она уже прекрасно знала, что происходит. Не только у Луи были свои шпионы. Все слуги Астрид по ее приказу намеренно «сдавали» якобы секретную информацию о своей госпоже придворным вестонского принца. Делясь тайнами принцессы, они постепенно выведывали все о Луи.
Так она очень быстро узнала, по ком сохнет ее любимый. Некая Бланка де Гонди. Дочь герцога де Гонди, могущественного правителя юга Вестонии.
Но на Бланке Карл III решил женить своего старшего сына. Кстати, Астрид оценила этот мудрый ход по достоинству. Король Вестонии таким образом сталкивал лбами герцога де Бофремона и герцога де Гонди.
Астрид такой расклад был на руку. Те, кто знал ее с детства, прекрасно были осведомлены о том, что, если дочь конунга Винтервальда что-то возжелала, то обязательно это получала. Причём в полном объеме.
Если это магический дар, значит, она в лепешку расшибется, но достигнет самой высшей точки его развития. Если это увлечение искусством, в ее коллекции рано или поздно окажутся все самые редкие экземпляры. Ну а если это любовь – тогда ее муж обязательно должен стать королем. Об этом уж она позаботится. И никакие принцессы Юга ей в этом не помеха.
Астрид уже все для себя решила. Она станет королевой Вестонии, а потом и матерью королей!
Именно поэтому, сидя сегодня за столом, она делала вид, что не замечает мрачного настроения ее будущего мужа.
Когда двери зала, где проходил обед, открылись, и на пороге показался тот самый молодой вестонец, что уже успел взбесить как Хельгу, так и Эрика, Астрид улыбнулась. Очень хорошо. Все идет так, как она задумала.
Дело в том, что после разговора с Хельгой об этом юноше, слова которого ее так задели в тот день, когда прибыло вестонское посольство, Астрид приказала аккуратно навести о нем справки.
Она теперь знала, что Максимилиан Ренар является бастардом одного графа из очень древнего вестонского рода. Его отец был казнен за измену, а мать умерла еще при родах. Юношу выставили из его собственного дома и отправили в какой-то захолустный городок на западе страны.
На этом бы эта история и закончилась, но неожиданно этот Ренар несколько раз очень заметно проявил себя, как отличный мечник, а впоследствии как герой Фронтира. И это при том при всем, что юноша не является одаренным.
Вернувшись в столицу, ему удалось вернуть свой особняк, да еще и сделать так, что его заметили при дворе. Даже в посольство отправили.
Астрид искренне недоумевала, почему такой энергичный и предприимчивый молодой человек до сих пор не находится в личной свите принца Луи. Хотя как раз с этим все было понятно. Ее Луи был не от мира сего. Его не интересовали дворцовые интриги и политика. Он жил искусством и творчеством. Именно поэтому рядом с ним, за исключением нескольких человек, в основном ошивались всякие ничтожества. Взять, к примеру, тех же кузенов этого Ренара. Оба, кроме своего происхождения и положения своей семьи, ничего собой не представляют. В момент, когда придется встать на защиту своего принца и будущего короля, эти слабаки разбегутся кто куда.
Но не такие, как этот Ренар…
За последние дни здесь, в Фьёрдграде, по сути, на чужой территории он уже успел показать себя жестким и расчетливым. Те, кто видел в нем обычного дерзкого забияку, очень сильно ошибались.
Кроме того, судя по всему, этот юноша не был стеснен в средствах. Практически в первый же день нанял сильнейшего страйкера, о котором даже ее отец говорил с уважением. Кроме того, наняв еретика, Ренар насолил мерзким жрецам, чем уже заслужил ее симпатию.
А то, как он проучил Эрика и его прихвостней, Астрид особенно повеселило.
Именно такие люди должны находиться подле королей. Люди его отца, как этот Лорд Грэй, не в счет. Ей и её Луи нужны свои собственные преданные, дерзкие и хладнокровные люди. Они станут основой их королевской свиты. Именно такие люди в будущем будут служить ее детям и защищать ее внуков. Именно таких всегда приближал к себе ее отец и одаривал благами.
Пусть Луи и был человеком другого склада ума, не предназначенного для управления государством, – ничего страшного. Для этого есть она, Астрид. Вместе с Луи они построят новое королевство, сильное и просвещенное. А такие, как этот Ренар, станут ее опорой и поддержкой.
Именно об этом думала принцесса Астрид, пока в их сторону легкой, почти звериной походкой направлялся шевалье Ренар.
– Ваше высочество, – произнес он, изобразив учтивый поклон. – Мне сообщили, что вы хотели меня видеть.
Луи, очнувшись от своих мрачных дум, слегка вздрогнул и удивленно взглянул на склонившегося перед ним молодого человека. Затем принц перевел взгляд на Астрид, которая тут же одобряюще ему улыбнулась.
– Все верно, мессир, – лениво произнес принц и снова взглянул на Астрид. – Ваше высочество, позвольте вам представить шевалье Максимилиана Ренара.
– Ваше высочество, – теперь Ренар поклонился принцессе. – Быть представленным вам для меня великая честь.
Астрид благосклонно кивнула и сдержанно улыбнулась. Затем она кивнула на серебряное крылышко, висевшее на груди шевалье, и произнесла приветливым голосом:
– Мессир Ренар, я всегда рада видеть тех, кто, не щадя своей жизни, служит своему королю и народу.
– Благодарю вас, ваше высочество, за столь лестную оценку моих скромных заслуг, – учтиво ответил Ренар.
– Мессир, – обратился к нему принц. – Мне стало известно, что вы, являясь искусным мечником и ловким наездником, еще и удачливый охотник. Мои люди доложили мне, что именно благодаря вашим талантам охотника, по пути на север на моем столе всегда было свежее мясо. Вы утерли нос даже королевским егерям, которые были специально направлены с нами в этот поход.
– Простое везение, – улыбнулся Ренар. При этом Астрид не заметила даже тени смущения на лице этого человека. Словно ему было не двадцать, а все сорок лет.
Да, именно такие люди ей и нужны.
– И тем не менее, – произнес принц Луи. – Дабы отблагодарить вас за вашу верную службу, я решил, что вы будете сопровождать меня на большой охоте, которую решил устроить его величество Бьёрн Острозубый.
Астрид усмехнулась про себя. Если бы она аккуратно не повела разговор, в результате которого всплыло имя этого Ренара, причем из уст самого Луи, никто бы даже не подумал брать с собой этого бастарда. Другими словами, Ренар отправлялся на королевскую охоту только благодаря стараниям самой Астрид.
– Благодарю вас, ваше высочество! – поклонился Ренар. – Это честь для меня – сопровождать вас во время охоты. Вы позволите мне задать вопрос? На кого именно изволит охотиться его величество.
– В одном из северных ленов моего отца объявилась большая волчья стая, – ответила Астрид. – К ленсману за помощью обратились свободные бонды тех земель, которые не смогли сами справиться с напастью. Уж больно матерый и умный вожак ведет стаю. Моему отцу стало об этом известно, и он решил, что это прекрасная возможность немного развеяться и размяться. Шкура вожака волчьей стаи станет отличным трофеем.
– Что ж, это великолепные новости! – улыбнулся Ренар. Хотя в его взгляде Астрид не увидела даже искорки радости, как, собственно, и страха. – Я весь в предвкушении.
– Прекрасно, – резюмировала принцесса Астрид Луи и добавила, указывая на стол, стоявший по правую сторону от ее стола. – Выезд завтра утром, а сейчас ешьте и пейте, мессир Ренар.
Шевалье снова поклонился и направился к указанному столу, где, напыжившись, сидел его старший кузен, наблюдавший за ним с нескрываемой неприязнью.
Астрид лишь мысленно усмехнулась, заметив, с какой неохотой подвинулись дворяне за тем столом, освобождая место для Ренара. Все правильно. Это только начало. Скоро вместо вас, бесполезные слабаки, там будут сидеть только такие, как этот шевалье. Сильные и преданные только ей.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?