Читать книгу "Жемчужины и грёзы"

20

Хайме был в полнейшем ступоре. Лу что не в курсе какой год? Тут нет календарей?

– А какой год сейчас по-твоему?

– 1954.

Парень побледнел.

– Ты не шутишь?

Лу смущённо покачала головой, как обиженный зверёк, которому чего-то не дали.

– Я более чем серьёзно.

– Я точно знаю, что сейчас 2004 год. И этот человек, этот Лиам Берг, был здесь совсем недавно.

– Но как это возможно. Разве время может существовать параллельно?

– Я нигде про такое не читал. Я не учёный, но, по-моему, это полнейший абсурд.

Лу с сильным удивлением уселась на пол. Она задумчиво водила пальцем по стенам.

Хайме с ужасом прокручивал последние события в голове. Страшно становилось от того, что детали начинали соединяться воедино. Все эти старинные интерьеры, глухой город, морской промысел и ощущение отчуждённости. Неужели он попал в другое время. Но когда именно? Когда увидел Лу? Или, когда поднял ту открытку? Значит и её старый фонарик не случайность.

Выходит, время здесь остановилось или может пошло по другому пути? Что он несёт? Это похоже на глупые россказни псевдоучёных, теории которых основаны разве что на выдумках.

Он вспомнил момент, когда впервые узнал про время. Мама сидела с ним у телевизора, по которому показывали его любимый фильм «Волк». Сейчас он бы вряд ли назвал его хорошим, но тогда, в детские годы всё, что шло по телевизору казалось невероятным. В фильме фигурировал молодой парень со звериным прозвищем, который наводил порядок в небольшом городке. Хоть это и был европейский фильм, а сделали его по всем законам Голливуда. Красивый актёр спасает всех, держа в одной руке оружие, а в другой прекрасную девушку. Хайме в детстве очень нравилась эта актриса Лара Целлер. Хотя он ещё не знал, что в кино всё не настоящее.

Мальчик в очередной раз смотрел как Волк расправляется с шайкой бандитов. Выстрелы, погони страшно нравились ребёнку. Столько шума и движения – в обычной жизни такого нет. Хайме серьёзно следил за сюжетом, переживая за героев. А мама же сидя рядом (а она старалась следить за тем, что смотрит маленький сын) наблюдала за этим и улыбалась, иногда посмеиваясь над глупостью фильма. Однако её не могло не умилять то, с каким трепетом Хайме каждый раз смотрел это кино. И со временем она нашла фильм не таким уж и плохим.

Хайме спросил:

– А как мне найти эту актрису.

– Лару Целлер?

– Монику, ту, что Волк всё время спасает.

– Я и говорю Лару Целлер. Так зовут актрису.

Когда некоторое время спустя Хайме увидел её в другом фильме, то испытал настоящий шок. Она не настоящая Моника. Каждый раз она изображает другого человека.

– У неё что – три имени?

– Настоящее только одно, – мама не сдержала смеха, а затем погладила мальчика по волосам.

– Чего ты смеёшься? Что я такого сказал?

Мальчик удивлённо озирался. Его маленькие глаза были полны серьёзности. Правда из-за того, что он был ещё ребёнком, он не воспринимался таковым.

– Бывают герои, а бывают актёры. То есть одни люди играют других. Изображают.

– Значит всё не по-настоящему?

– Это как сказка, в них много выдуманного, хоть и есть немного правды.

– Я хотел сказать, что хочу найти Монику. И сказать ей кое-что.

Мама просияла от искренности Хайме, он напоминал небольшого ангелочка, разве что крылья тот спрятал где-то под пижамой.

– Понимаешь, она была молода в другое время. Тебя ещё не было на свете.

– Время? Что это?

– Это сложно объяснить в двух словах. Ну вот ты был младенцем, а сейчас уже ходишь и говоришь. И в таких случаях говорят «прошло время».

– Прошло время – повторил он и задумался, глядя на улыбчивую маму.

Он сходил на кухню за печеньем. Пришлось залезть на стул, чтобы дотянуться до него. Ароматное овсяное угощение так и манило своим запахом. Взяв желанное печенье, он вернулся в зал к маме. Она хотела было сказать ему, что есть нужно на кухне, ведь «крошки будут по всей комнате», но в тот миг совершенно не могла быть строгой. Мальчик жевал печенье, оставляя за собой след из крошек, по которым его без труда бы нашли. Он подошёл к маме и вытащив печенье изо рта сказал:

– А время уже прошло?

– С того момента как ты ушёл на кухню и вернулся прошло время, ты прав.

– А как понять, что оно идёт. У него же нет ног, чтобы ходить. Или есть?

– Послушай, сынок, время идёт постоянно. Когда ты ходишь, когда сидишь – оно не перестаёт двигаться. Вся наша жизнь – это время, минуты, секунды, часы, дни, годы.

– Так значит Моника, то есть Лара, уже сильно старше меня?

– Да, думаю ей уже лет сорок, не меньше.

– Значит я не смогу признаться ей в любви?

Мама снова улыбнулась. Он ещё не понимает, что такое время, но уже знает, что такое любовь. В этом весь Хайме, маленький добрый лучик в её жизни.

21

В голове Хайме роилось множество мыслей, одна мгновенно обгоняла другую по своей безумности. Он хотел бы ответить для себя хоть на один вопрос, но не мог. Всё, что здесь творилось уже окончательно стало походить на сон. В таком случае, когда же он наконец проснётся?

Но нужно собраться и что-то сделать. Сколько передряг было на работе в «Рохе» и ничего. Каждый раз выход находился, пусть не всегда приятный, но выход. Хайме глубоко вдохнул, постепенно успокоив себя. На какое-то время этого должно хватить, надо же в конце-концов разобраться с этой странной историей.

– Послушай, Лу. Не уверен, что понимаю, куда всё это движется, но прошу тебя помочь мне.

– Отец всегда учил быть готовой ко всему. Мне тоже страшно, но я хочу знать правду.

– Значит ты поможешь мне? – произнёс Хайме с надеждой глядя в глаза собеседницы.

– У меня нет выбора. Теперь мы связаны этой тайной. Так что давай узнаем, что здесь такое происходит.

– Можно, я…? – он не успел договорить, но Лу уже всё поняла.

Девушка крепко обняла его, заставив чуть вздрогнуть от того, насколько это было приятно и волнительно. Даже если она из другого времени, в нём наверняка люди также поддерживали друг друга. Хайме смущённо заулыбался, так, будто заговорил с самой симпатичной девочкой во дворе. В очередной раз он заметил, какой симпатичной была его новая знакомая. Все эти открытия словно сблизили их, хотя могли и легко рассорить.

Они спустились на первый этаж по той же лестнице. Хайме уже не оглядывал её оформление. Всё о чём он мог думать – встретиться с Ларсом, узнать что-то, уцепиться за эту слабую ниточку правды. Парень заметил, как Лу едва заметно вновь бросила взгляд на отцовский портрет на стене. Он не стал допытывать её вопросами, слишком много раз этим Хайме всё портил. Сейчас пришло время просто довериться ей и побольше узнать о происходящем. Хорошо, если Ларс и правда что-то знает.

Вдруг послышался сильный шум. Двери распахнулись и грубые мужские голоса облетели весь этаж. Лу сразу поняла, что это те самые моряки вернулись. Она намекнула на это жестом, Хайме сразу понял о чём она и молча присел. Девушка быстро искала взглядом какой-то выход, решение вопроса. Нужно было немедленно где-то схорониться, но где?

Голоса тем временем становились громче и звучали всё ближе, заставляя Лу трястись от напряжения. Хайме это передалось чуть позже. Он просто ещё не в полной мере осознавал, что происходит. А вот Лу уже прекрасна знала, что моряки с пришельцами церемониться не будут – чужакам здесь не рады.

Наконец единственный вариант был найден. Лу подала сигнал. Нужно не спеша на корточках доползти до небольшой комнаты в дальнем углу. С одной стороны, это отличное неприметное место чтобы спрятаться, а с другой именно его отдалённость может выдать их. Правда ничего другого придумать они не успели.

В комнате едва хватало места двоим. Тесное помещение к тому же заставили старой сломанной мебелью, так что они буквально вынуждены были сидеть под большим резным столом. В комнате пахло деревом и чем-то травяным, правда наслаждаться этим едва ли получалось. Напряжение нарастало и испуганные люди с ужасом ждали, когда дверь откроется. Хотя надеялись, что этого не произойдёт.

Моряк с хриплым голосом бродил по этажу и что-то искал. Периодически он начинал зверски кашлять, от неожиданных приступов этого Лу чуть вздрагивала. С каждым шагом тот всё ближе подходил к комнате. Ещё немного и он будет совсем рядом.

Затем послышались шаги второго, который судя по голосу был сильно моложе. Он бросил фразу, «что поищет наверху» и стремительно полетел наверх по лестнице. «Ему явно не так много лет, раз так резво бегает» – подумал Хайме.

Первый же дошёл до их комнаты, но заходить не стал. Он ещё не знает, что тут кто-то есть. Значит и открывать пока не станет. Теперь нужно было дождаться пока он куда-нибудь отойдёт и затем стремительно покинуть злосчастный дом. Но как это сделать?

Когда моряк отошёл они смогли наконец немного поговорить шёпотом.

– Если они заметят следы, то тут же начнут искать, – рассуждала девушка.

– Сейчас тот второй позовёт его наверх и у нас будет время.

– Надеюсь так и будет. Главное не выбежать слишком рано. Ты должен кое-что знать. Я не сказала тебе сразу, потому что не думала, что это важно. Но кто знает, вдруг тебя поймают.

– Не томи же, что ты хотела сказать?

– Там, когда тебе стало плохо и ты оцепенел.

– Что, что? – Хайме напряжённо вздохнул от нетерпения.

– Твои глаза на несколько секунд стали зелёными. Совсем ненадолго, но я точно это видела.

Они терпеливо ждали в окружении старой сломанной рухляди. Витавшая пыль уже перестала их хоть как-то раздражать. Всё ушло на второй план, казалось, само время остановилось, напряжённо выжидая что же случится дальше. Хайме пока не знал к чему приведёт их эта странная деталь с глазами, а клубок тайн пока и не думал распутываться.

22

Они ждали момента. Шаги отдалялись, первый моряк было достаточно далеко. Но вот второй, что, если он всё же бесшумно спустился сюда? Полагаться можно только на удачу. Хайме затаил дыхание, Лу смотрела на него, готовая вот-вот подать сигнал, что им пора.

Прошло ещё несколько минут, прежде чем послышался второй голос. Он и правда всё это время оставался на другом этаже. Кажется, у них есть шанс сбежать. Медлить нельзя.

– На этаже следы, Клифф! На наши не похожи. Тут кто-то побывал!

– А что с жемчужиной? Моряку она позарез нужна. Надо найти.

– Я не вижу её. Должна была тут лежать или рядом.

– Может наши гости забрали? Давай хорошенько осмотримся!

– Идём. А то не хочется попасть на личную аудиенцию к моряку. Я сам его не видел, говорят, что он помешался на этих жемчужинах.

– Я видел. И лучше бы мне забыть об этом. Мой брат Салливан как-то решил поспорить с ним.

– На что?

– На первый взгляд мелочь. Салли был уверен, что сможет одолеть того по выносливости. Они задержали дыхание и погрузились в воду. Я смотрел на это с волнением, не думая, что всё зайдёт так далеко. Мой брат всегда отличался большой силой. Никто в Вальбергене не мог так долго обходиться без кислорода. Ему всё было нипочём.

– Но моряк одолел его?

– Я помню, что насчитал минут 7, дольше вряд ли бы кто-то продержался. И я не выдержал. Побежал, полный отчаяния. Я зашёл на глубину, туда, где он нырнул. Почти ничего не видя, в ночной тьме, я искал Салливана.

– Ты не спас его?

– Мой брат слишком понадеялся на себя. Силы оставили его. Когда я нащупал в воде тело, стало слишком поздно. Вода мешала плыть, волны били по лицу, но ничего этого я не замечал. Мне хотелось лишь спасти Салливана, но увы.

– А моряк – всё это время?

– Продолжал быть под водой. Через несколько минут он вынырнул, как ни в чём не бывало. Сила его безгранична. И победить мог только по одной причине, море – стихия, что ему подвластна. Он не человек вовсе. Таких людей просто не бывает.

– Значит с тех самых пор ты держишься подальше от него?

– Хочешь спросить боюсь ли я его? Нет. Но у меня нет силы, чтобы бороться с ним. Всё что было за семь минут исчезло в заведомо проигрышном испытании. Я мог его остановить.

– Клифф, ты не виноват, что ты мог? Это был спор, и ты не стал вмешиваться.

– О нет, я чувствую словно собственными руками утопил малыша Салли.

Клифф и второй моряк принялись осматривать комнаты, в поисках других следов. Их неистовство росло, до Хайме и Лу доносился шум падающих вещей. Моряки грубо швыряли всё, что попадалось под руку, пытаясь найти их. Лучшего момента для побега не найти.

Лу подмигнула своему товарищу по несчастью, и они осторожно отперли дверь. Нужно осторожно пройти по скрипучему полу, чтобы не издать ни единого звука. Бежать нельзя – так их точно услышат, а сражаться им нечем, да и до боя не дойдёт – их просто схватят и свяжут. Такое Лу уже видела и не хотела, чтобы это повторялось.

Они аккуратно шагали, озирались, к счастью, никто их не видел и похоже не слышал. У них было ещё несколько минут, пока моряки заканчивали поиски на втором этаже. Значит осталось лишь тихонько открыть входную дверь, и они окажутся на улице, где скрыться будет проще. Главное, чтобы моряки не подняли общую тревогу. Вот тогда им с Хайме точно несдобровать.

Наконец они пересекли оставшуюся часть коридора и выскочили в дверь. Оставалось лишь надеяться, что звук открывания её не был слишком шумным. Хайме наконец выдохнул, приключение выдалось опасным. На работе ничего такого никогда не случалось, да и представить себе подобное в обычной жизни невозможно. Но здесь в Вальбергене творится нечто неподдающееся описанию и объяснению, и он чётко решил разобраться, что же происходит.

Прошло не так много времени, с момента как он не дождался на перроне своего поезда, но Хайме уже почти забыл о том, зачем пришёл, о том, что намеревался просто переночевать.

Теперь им, как в детстве, овладели два главных двигателя – страх и любопытство. И они существовали как бы параллельно, подначивая друг друга, подбивая идти дальше, чтобы наконец понять, что же произошло в этом загадочном месте, где время похоже в прямом смысле остановилось.

23

Он сидел в гордом одиночестве на берегу. Мысли его были заняты разными вещами, что творились вокруг. Сегодня ему донесли, что некто новый появился в городе. Это точная информация, ведь у него жёлтые глаза. Или люди опять брешут? Доверяй им потом, после всего. Что тот выскочка Салливан, что этот Ларс. Им всем просто не понять, не уловить непреложную истину. Как бы они не пытались одолеть его, обмануть или переиграть, как бы не бились за первенство, ничего у них выйти не могло. Только он один мог вершить судьбы, властвовать над городом, ведь сила эта была дарована ему самим морем, самой стихией бесконечной свободы.

Ему нравился океан, его шумливый голос. И если остальные не могли ничего разобрать, то он без труда слышал каждое слово, вырвавшееся из пасти моря. Это завораживало, как любая, пусть и совсем мимолётная волна спешила с новостями на берег, принося как печали, так и радости. Но чего уж точно не приносила она – людской глупости. Да, да, в шумном потоке можно было найти многое, понять то, чего никогда не понимал, разглядеть скрытое. Всё это было так далеко от человеческих забот.

Он зачерпнул в руки воды. Жидкость бы тут же утекла из ладоней. Но только не из его. Она, словно заколдованная держалась и не стекала. Вода не просто поддавалась ему, а буквально подчинялась любому жесту. Впрочем, простым смертным он этого не показывал, предпочитая издевательски пользоваться своими силами незаметно.

Когда-то его мучала совесть за это, за тех, кто уже начиная спор с ним, заранее проигрывал. Но со временем это чувство ушло, вместе с верой в то, что люди способны менять себя и становиться лучше. Вместо этого в сознании укрепилась чёткая установка, кредо новой жизни, которое закрепилось в пелене дней. И заключалась она в презрении к человеческой слабости, в насмешке над тем, как люди бесцельно проводят годы, обманывая близких, совершая преступления и убивая друг друга с неистовой яростью, чем мало отличались от самых жутких форм вирусов и болезней.

На берегу появилась фигура женщины. Уже в годах, она между тем быстро проковыляла к нему, с видом полным неистового желания что-то рассказать. Казалось, что перед ним нетерпеливое животное, едва сдерживающееся от прыжка на жертву. Не хватало лишь мерзкой слюны из пасти и перед ним бы стояла настоящая голодная гиена, готовая разорвать всё живое.

Карла затараторила, активно жестикулируя, как сценические актёры.

– Я знаю кое-что! Я хочу рассказать. Но сначала вы пообещаете…

Он грубо прервал её.

– Пообещаю? Тебе ли ставить мне условия. Я уважаю твою старость, но здесь только я буду принимать решения.

Она тут же переменилась в лице и из взволнованной гиены превратилась в просящую пощады жертву нападения.

– Простите, я, я, не знаю, что на меня нашло. Обещаю, что это в последний раз.

– Что у тебя там, выкладывай.

Карла незаметно проверила рукой наличие ножа за пазухой. Похоже она лишь претворялась, что пресмыкается перед ним.

– Та девица, Лу… вы ведь помните Луи, это его дочь.

– Достойный был человек. Один из немногих. И что же она?

– Она кого-то прячет. Чужаку не место среди нас. Поэтому я решила пойти к вам.

– Как достойно. Приходишь чтобы сдать мне человека. Лучше бы и дальше занималась своими сплетнями.

– Но я знаю о вашем великодушии. Вы ведь многое можете. И вам нужна эта информация.

– Тогда будь любезна, перестань теребить нож, который спрятала. Думаешь я так глуп, что не замечу? Поверь, и без своей силы, я увидел, как ты напряжённо потираешь карман.

– Я боялась вас, как и все.

– Мне это приятно. Однако ты остаёшься такой же подлой, как и была. А годы идут и моложе ты не становишься.

Он зачерпнул в руки очередное озерцо воды.

– И всё же я уверена, что вы в силах мне помочь.

– Хочу ли я этого? Для подлой змеи, которая только и ждёт, чтобы обвиться вокруг шеи жертвы…

Он задумчиво поглядел вдаль, где уже начинался закат, затем манерно покачал головой и цыкнул.

– Я думаю, что им обоим пора преподать урок. Слишком долго эта девчонка живёт, не зная страха.

– Я уверен, что она в стократ чище и лучше тебя… Впрочем, мы тратим время.

– За это я хочу для себя хоть немного счастья.

– Но с чего ты взяла, что я могу его дать? Вы, люди, удивительные создания. Вам нравится тешить себя мыслями о счастье, хотя оно зачастую у вас под носом, перед ногами. У вас есть кров и еда, любовь и жизнь, а есть те, кто уже не может ничего изменить, кому и этого не дано.

– Но я всегда служила на благо города.

– Разносила слухи, как чума? Что ж, достойно! Пожалуй, я знаю, Карла, что тебе нужно. Просто погляди на свою жизнь. Ты уже счастлива. Посмотри, как ты довольна, когда приносишь такие вести. Чья-то боль тебе не важна, только то, что ты можешь выгадать для себя.

Она молчала, где-то внутри понимая, что он прав. С самого первого сказанного ей слова. В его глазах читалось невероятное спокойствие. Сейчас его звали Моряк, но когда-то он носил гордое имя – Вальтер Кавалера.

24

– Ты кое-что ещё должен знать. Моего отца звали Луи. А моё полное имя Луиза.

– Но ты же говорила, что Лу – это полное имя?

– Так друзья называли моего отца.

– И ты взяла его имя?

– У меня почти ничего от него не осталось. И это шутливое прозвище я оставила себе.

– Он, наверное, назвал тебя в свою честь.

– Надеюсь, что я заслужила это.

– Я редко сближаюсь с людьми, но с тобой это так легко. Спасибо.

Она улыбнулась, но отвечать не стала, боясь перевести разговор в романтическое русло. Слишком мало времени прошло, чтобы о таком думать.

Они бежали, чтобы скорее скрыться из поля зрения моряков. Леденящий душу страх гнал их во весь опор. Дома сменялись один за другим, превращаясь в сознании Хайме во что-то единое и не чёткое. Все они таинственно окольцевывали город, загоняя его в круг, из которого пока не виднелось выхода.

На одной из улиц располагался колодец. Лу предложила остановиться и восстановить силы. Хайме сильно удивился, ведь видел такие лишь пару раз, да и то, только на картинках. Впрочем, если он и правда попал в какое-то другое время, то чего удивляться. Скорее было бы странно приметить среди застарелой архитектуры элементы современного хай-тека, который изрядно достал Хайме в пыльном городском ландшафте. Хотя «Грайм Рох» – крайне грустное и унылое место, сейчас бы Хайме многое отдал, чтобы вновь попить кофе на перерыве. В Вальбергене его не найти.

Дети. Хм, он их здесь не видел. Почему их нет? Нет молодых пар? Некому рожать?

– Послушай, Лу. Ты родилась здесь?

– Да, к чему ты это?

Они остановились и решили набрать немного воды. Ведро стремительно полетело вниз, зачерпнув воды. Когда оно вновь оказалось наверху, Хайме заметил, какой чистой была жидкость. Он никогда такой не видел. Будто из чистого источника в горах. Хайме с опаской зачерпнул воды из ведра. Они сели на траву, переводя дух и осмысляя события в злополучном доме. Казалось, что те двое моряков всё ещё где-то рядом – так сильно действовал на Лу и Хайме испуг. Будто жуткие прислужники моря всё ещё были где-то за спиной.

Пока парень жадно пил, девушка с недоумением смотрела на собеседника. Может он не здоров? Опять что-то странное говорит.

– Я не видел здесь ещё ни одного ребёнка. Ни единого. Так ведь не бывает. Куда все делись?

– Я тоже не видела. Ну и что?

– Тебе это не кажется странным?

Она покачала головой со всей серьёзностью. Похоже и правда не лукавила.

– Тогда давай попробуем по-другому. Ты видела, чтобы здесь появлялись новые люди?

– Давно не видела.

– Но все те, кто появлялся были чужаками, как я? Верно? – он с надеждой глядел на Лу.

Сейчас он мог узнать что-то по-настоящему важное.

– Их было немного. И я никогда не предавала этому значения.

– Значит так и есть. Ты не покидала этого города, новые люди появлялись не часто. Похоже на заговор.

– Я не думаю, что в этом есть что-то необычное. Наш город старый и не выглядит дружелюбно.

– Но вряд ли здесь за столько времени не появилось бы хоть одного ребёнка. Это абсурдно. Так не может быть.

– Как видишь может. Я не веду учёта, чтобы ты понимал. Мне никто не докладывает о том, кто приехал, кто уехал. Я просто живу, мне просто нормально жилось тут. А ты, ты пришёл и начал что-то искать, рыть своим носом. И я не знаю, правда не знаю, что тебе сказать.

Он глотнул воды и задумчиво поглядел на небо. Уже совсем темно и подходит время нового дня. А они сидят тут вдвоём и, кажется, вот-вот рассорятся. Уж лучше бы он не задавал своих глупых вопросов. Впрочем, как знать, что они глупые.

Девушка сердилась, и вместе с тем грустила. Её мир стремительно рушился на глазах силами одного человек. Симпатичного парня, который между тем был так любопытен, что мог всё вмиг разломать, надломить ту единственную надежду, что имелась у неё внутри. И тем не менее она понимала, что в словах Хайме есть правда. Кажется, девушка просто была слепа или хотела быть таковой, не обращала внимания на очевидные вещи и моменты. Мир вокруг неё не просто не был совершенен, он источал что-то мерзкое и страшное, что она и представляла с трудом. Но было ли это знание чем-то хорошим, чем-то нужным, так ли ей нужна была правда, да и сама реальность в целом? Может под слоем украшений и надстроек вполне и неплохо? Может так бывает у всех? Может Хайме просто слишком увлёкся спасением её от тайного заговора.

Она вдруг встала, отряхнулась от пыли, которая осела на кофте и стремительно пошла. Хайме понял, что девушка хочет побыть одна. Слишком много тайн и загадок свалилось на её несчастную голову. И всё это на неё свалил Хайме из другого мира и времени, и именно он теперь должен был всё исправить. Собрать обломки паззла в единое полотно, вернуть механизм в действие, встряхнуть Вальберген и разобраться, что это место пытается ему сказать.