Читать книгу "Бросая костыли"

Порыдала она еще, пришлось сдаться – родители на меня криво смотрели.

Мои 400 отдали Якимову, Божедомову – его законные 100 м. Там он меня драл однозначно.

И тут Татьяна Анатольевна опять запричитала:

– Как ты побежишь 800 после четырнадцатикилометровой пробежки по жаре?

Утешаю:

– Мои проблемы. Не сдрысну.

Уверенно так ответил. Ну вот. Успокоилась, слезки вытерла. Снова на красивую женщину стала похожа. И поплелись мы с ней на построение.

Спич в честь спорта, плюс патриотичную накачку слушать не стал. Ушел на свой этап. Примериться к дистанции. План составить.

Какие планы??? Все сразу полетело к чертям собачьим. Славик Шифрин на своих 300 м проиграл всем больше 50 м. Потом утверждал, что его судорогой прихватило. Да-а? На тридцатиградусной жаре. Верим, верим, дорогой товарищ. Затем шушерные бегуны кое-что отыграли на своих этапах. Не много. Но подтянулись к основной группе. Перед моим этапом наш пацан бежал уже в середине. Впереди чешут чекисты. Хорошо так, уверенно. От остальных отрыв больше 70 метров. Небось уже победная музыка в заднице играет…

После передачи солдатик на нашем этапе рванул так, что стало понятно: всем крындец. И тут меня понесло. Нагло побежал навстречу группе. По хоккейному, врубаюсь в набегающую толпу, жестко растолкал всех, выхватываю палку у своего бегуна и выскочил из свалки уже вторым. С ужасом замечаю, что несусь даже быстрее солдатика. Как бы не спечься. Слегка умеряю прыть. Потихоньку подкрадываюсь к нему. Бежит солдатик в том же темпе, терпит, гаденыш. И тапочки у него какие-то дурацкие. На велотуфли смахивают. После поворота дорога под уклон пошла. Ну тут я распустил мышцы, удлинил шаг и плавно еще добавил скоростенки. Вот это ход! Плыла, качаясь лодочка… Йез!!! На последних метрах я ему вдул – догнал и обставил на полтора метра. Все. Наши спринтеры вояк сейчас в такую позу поставят!!!

До поворота Якимов был первым. Порядок. Дальше не видно. Сходил на начало этапа, забрал свои вещички и поплелся на финиш. Ну и что, первый раз что-ли первое место отхватывать? А там школьники пляшут. Физручка подбежала, у меня на шее повисла, целует, плачет. Всю футболку залила.

– Татьяна Анатольевна, не надо – люди смотрят. Ну пожалуйста…

Не слушает, ногами дрыгает.

Все дружно поздравляют школу со ВТОРЫМ местом. Как так? Мы же были первыми. Аж сердце упало. Хваленые спринтеры обкакались. Настроение на ноль съехало. А радовались именно второму месту. Позорище. Как же так? На эстафете умри, но за команду ты в полном ответе. Соплюгеры хреновы. Сразу сдрыснули, чтобы в мои злобные глазенки не смотреть. Не получилось красиво школу закончить.

Не стал награждения ждать. Домой ушел.

На следующий день был последний звонок. Девчушка первоклассница с огромным белым бантом трясла колокольчиком. Одноклассницы слезки точили, парни хмурились, подозрительно блестя глазками. Чего врать – у меня тоже. И грусть от прощания сняла вчерашнюю злобу. Никогда бы не подумал, что могу быть таким сентиментальным.

На экзамены пошел спокойно. Первыми литература и русский. Это не проблема. Первым сдал сочинение. Даже проверять не стал. Получил по задранному носу. Только 4.

Через пару дней на письменной математике влет решил все задачи. Кроме одной. Формулу забыл. А четверку получать не хочется. Снагличал – использовал метод подбора. Ответ заведомо правильный. Но комиссия носом крутила. За оригинальность поставили все же 5.

Еще через три дня – устная математика. Бедная Оленька. Не знаю зачем я ей совершенно уверенно предсказал, что у нее окажется самый страшный билет – 25. Не поверила. В результате четверка вместо пятерки. И ведь могла еще разок пробежаться по ответам на билет или шпору нужную взять. Плакала и обругала меня по-черному. Даже маты проскакивали. Все на меня криво посмотрели.

Физика – комиссия не присутствовала. Пять автоматом.

Перед обществоведением 5 свободных дней. Три дня бездельничал, отдыхал напропалую. А в последние два дня круто разболелся живот. Какая учеба? Повезло… Ну что, на коленки падать будем? Учить ночью? – Себя не уважать. Значит, морду ящиком и вперед!

На экзамене сидит комиссия во главе с директором школы – Анатолием Макаровичем. Неожиданно, но наглость – второе счастье. Лихо отбарабаниваю ответы, маскируя пробелы. Макарыч задает провокационный вопрос: «А что ты можешь сказать о Сталине?» Это в 1968 году, в расцвет борьбы с культом личности. Ну ты дядя и подставушник… Долго не думаю. Честность – лучшая политика. Нагло вылупив глаза, жестко рублю: «Гений. Великий вождь СССР. Без него не было бы ни промышленности, ни победы в Великой Отечественной войне». Пауза. Двойственная, мертвая. Думаю – щаз влепят по самое никуда по линии партии и правительства… Ничего, перетерплю. Ан нет. Это старого коммуниста Макарыча на слезу прошибло: «Безусловная пятерка» и так зыркнул на комиссию, что все дружно подписались.

До выпускного вечера осталась неделя – администрация готовила аттестаты, а родители выпускной вечер. Паузу заполняли, кто как пожелает. Почти все поехали отдыхать на Щучинское озеро. Ехать со своим классом совершенно не хотелось. Портить отдых сборищем зануд? Поэтому с удовольствием согласился на предложение Мишкиного класса из соседней школы. Рвалась самая серьезная связь с прошлым. Со своими одноклассниками.

Основная часть группы уехала на автобусе. Увезли палатки и барахло. Миша, его одноклассник Варежкин и я остались закупать продовольствие. За полдня все приготовили и уже в три часа выехали на машине Варежкиных. Роскошная машина «Волга», но по грунтовому грейдеру тряска выматывала. В конце концов, Варежкин не выдержал. Отобрал у отца руль. Скорость сразу возросла, а трясти стало меньше. Еще одна монетка в копилку памяти: скорость восприятия и решительность могут оказаться более ценными, чем опыт возраста. А Варежкин уже был перворазрядником по боксу.

200 км по грунтовым дорогам не ближний свет, но в лагерь мы успели засветло. Разгрузились и машина ушла обратно. Палатки уже стояли, дежурные готовили ужин. Руководитель класса откровенно отдыхала, ни во что не вмешиваясь. Даже не занудствовала, когда за ужином достали вино.

Сидим у костра. Как обычно – сначала о фишках на экзаменах, потом планы на будущее. Почти все собираются ехать поступать в институты. Еще бы – в наших школах подготовка оказалась очень высокой. По всему Союзу гремели. Никто не боялся за этот новый этап. Потом плавно перешли к анекдотам, а затем пели. Гитара побренчала и заткнулась – без нее правильнее было. Миша сидел в грустях – его Тырышкина без объяснений просто не поехала. Все ему сочувствовали, но молча. Сильных не принято жалеть. А он был не только сильным, но и мудрым, даже в этом возрасте. На танцах его тянули во враждующие группировки – помеситься из-за девок. Миша отказывался, но потом собирал их всех вместе и спокойно так выдавал: «Ладно, расквасите друг другу морды. А потом полезете с такими харями к подругам? Какой из них такое „изящество“ понравится? Особо на танцах. Туда они приходят покрасоваться. А вы? Целоваться с грязной и расквашенной физией. Совесть имейте, да?». Против такой логики стыдно было переть, и петушки успокаивались, рассеивались.

На костре девчонки на меня поглядывали с интересом. Новенький, свеженький. Спортсмен не из последних, нахал, даже учителей ставит на место и, наконец – друг Мишки, очень даже уважаемого человека. Самая смелая девчонка открыто ко мне перебралась. Познакомились. Галка. С редкой фамилией – Книга. Стройненькая, изящная, раскованная. Блондинка, даже нос уточкой ее не портит. Поболтали от души. Друг другу понравились.

Оставшиеся дни уже не расставались. Вместе плавали, гуляли по берегу озера. Фотографировались. Смешно, но при внешней раскованности она оказалась недотрогой. Не позволяла переходить рамки.

Конечно, как можно обойтись без пацанячьего козыряния? На воде в своих ластах я обгонял всех, в том числе и Галку. Хотя плавала она изумительно. Парни за ней не могли угнаться. Пришлось ей меня на место ставить.

Поехали мы с ней на водном велосипеде кататься. Сидим рядышком. Крутим педали. И вроде нечаянно прижимаемся. Далеко от берега ушли. Вода прозрачнейшая, спокойная. Видно, как на глубине щука рыбешек гоняет. Водоросли тянутся вверх. Так и хотелось с маской порезвиться. Но подружку нельзя оставлять скучать. Ладно, лениво плывем дальше. Потихоньку болтаем. Дна уже не видно. И тут один ласт соскользнул с катамарана и пошел на дно. Галка насмешливо смотрит на меня. Ждет продолжения. Прыгать – поздно. Ныть – глупо и стыдно. Беру второй ласт и запускаю его следом. Прощай снаряжение. Взгляд подруги становится напряженным, изучающим. Молчим.

Вернулись на берег, сдали катамаран. Галка предлагает:

– Поплыли вдвоем;

– Куда?

– В озеро, далеко;

Честно сказал:

– Боюсь. Не выдержу. Без ласт я ноль без дырочки;

– Ничего. Я тебя спасу.

Поплыли. Действительно, далеко уплыли. Экономно так, брассом.

Потом обратно. Последние метры уже на издыхании тянул. Галка тревожно поглядывала. Метров за 15 от берега ноги потащило на дно. И вот оно счастье – дно оказалось под ногами. Я потом какашкой на песочке отлеживался. Больше мы так не рисковали.

Три дня пролетели пулей.

Обратно нас родители на машинах увезли. Само собой, я сидел рядом с Галкой. За руки держались.

Осталась панихида – прощальный выпускной вечер.

Девчонки готовили наряды, парни добывали деньги. В общем, надпись на воротах «Каждому – свое».

Перед вечером папа королевским жестом выдает пятерку. Мама в ужасе: «Ребенок сопьется». Худо-бедно, но это почти две бутылки водки. Отец защищает: «Ребенок знает, сколько ему надо. Вперед.» Наивные. У меня в кармане четвертной лежит.

С Лехой топаем в магазин. Закупаемся. Продавщицы понимают – выпускники гуляют. Пожелали хорошего вечера. Поболтали с ними немного, поблагодарствовали. А Мишка в эту ночь оказался отклеен – в своей школе отвальную празднует. Жалко. Но ничего, утром соберемся.

На входе в школу нас обыскала завуч. Изъяла у Лехи две бутылки шампанского. Уж очень они заметно бугрились даже на его огромной туше. Сказала: «После вечера получишь». На меня даже не посмотрела. Рукой махнула – «Проходи». Не ожидала Вера Николаевна от меня подлянки, купилась на отвлекающий маневр.

Не особо огорчаясь потере шампанского, потопали в спортзал. Там столы были накрыты. Каждый на четыре человека. Припоздали и пришлось усаживаться напротив стола преподавателей. А вот не фиг было с продавщицами любезничать. На столах перед каждым выпускником стакан красного вина. Гм. Крепленое. У преподавателей – заметно побогаче. Но куда им до нас.

Аккуратно вешаю пиджак на спинку стула и мы приступаем к священнодействию. Выпиваем, закусываем. Снова выпиваем. И так далее. А выпивка у школяров никак не кончается. Преподаватели ничего не понимают: скатерти на столе нет, все на виду. Только пиджак на стуле какой-то подозрительный. И надо же – сглазили. Пиджак падает, а под ним иконостас. Тут тебе и водочка, тут тебе и ликерчик. И вино очень даже неплохое. Глаза у них круглыми стали. Небрежно вешаю пиджак на место.

Макарыч, который директор школы, на заплетающихся ногах перебирается к нашему столу:

– Разреши твой пиджачок поднять?

– Да за ради Бога…

Пауза. Бутылок нет. Проверяется пиджак. В нем тоже нет. У преподавательниц глаза квадратные.

Изумленно-одобрительно:

– Ну ты и фокусник…

Спасибо ребятам. Технично выручили. Ошарашенный Макарыч удаляется надираться в женском обществе.

Затем концерт. Самодеятельность, но совсем не от слова «худо». Леха в оркестре, напоследок, на контрабасе наяривает. Какой-то чужой парень очень славно спел песню под наш оркестр. Аплодисменты сорвал. Но когда попытался присоседиться к нашим девушкам его вежливо попросили на выход. По-моему, там уже с ним не очень корректно обошлись. Впрочем, по-тихому.

Перетанцевал со всеми одноклассницами. Ленька Лысенко, наплевав на шейк, выдал старенький, но великолепный твист. Хоть и хламье, но от его пластики и точеных движений у всех челюсти отвисли. Девчонки только вздыхали. А меня зависть обуяла. Никогда мне такого не достичь.

Потом мы забрали свое шампанское у завуча и ушли встречать рассвет. Впятером. Леха, я и три одноклассницы. Может поэтому ничего особого и не случилось даже после приговора шампанскому. Несчастливая пентаграмма оказалась. Хотя может и наоборот. Леха ржал: когда он проводил последнюю девчонку, ее папаня за рюмкой чая, на полном серьезе предложил ему жениться. Машину в придачу за дочкой давал. Не знал он этого прохиндея. Гы… У Лехи была полная несовместимость с фиолетовыми ногами папаниной дочи… Тем более с окольцовыванием в таком нежном возрасте, да при его богатом выборе.

А рассвет красивый был, ярко красный. И теплый ласковый ветер.

Эпилог

На следующий вечер, уже втроем, мы вломились на сборище Мишкиного класса. Попраздновали. Наконец-то увидел Мишкину любовь. Красивая и тихая девочка. Похоже у них все очень серьезно. Они смотрели только друг на друга. И видно было, что им хорошо и совсем не до нас.

Моя подружка, которая Галка, ни с того ни с сего вдруг взбрыкнула. Демонстративно прилипла к другому. Ну, так себя в компании не ведут. Да всегда пожалуйста. Но без меня.

Когда пошли гулять по ночному городу я по-свински залез на газон, нарвал огромный букет цветов и подарил Галке… только другой – рыжей и конопатой Щербаковой. Тихоне. Моя пассия фыркнула и усвистела домой. Почему-то без провожатых.

Утром она вломилась к нам домой, когда я еще спал. Хлопаю глазами спросонок, ничего не понимаю. А на мою бедную, больную голову сыплются обвинения и проклятия. Папа в трансе, мама хохочет. Дурдом. Естественно, после такого тапочки врозь и навсегда.

Я плюнул и уехал на пляж. В грустях, один, без компании. Миша никуда поступать не собирался. У него уже была расписана последовательность дальнейшей жизни: волейбол плюс работа, затем армия, а потом женитьба на подруге, снова работа и снова волейбол. Сейчас он не расставался с суженой. Леха пока не определился ни с дальнейшей учебой, ни с конкретной девушкой. Перебирал.

Оба друга оказались заняты. На пляже все незнакомые, неинтересные. Отвалил в сторону. Купался, загорал. Немножко постучал в волейбол. Без особого удовольствия. Уровень слишком разный. Но от выпендрежа не удержался, покрасовался. Парни очень ревниво смотрели – их девчонки на меня поклевывали, точнее на мою игру. Скучно стало, ушел.

Повалялся на песочке и незаметно уснул. Просыпаюсь от щекотки. Девчонка рядом сидит, развлекается. Травинкой по моим губам водит. Хорошенькая, чуть полненькая. Ее это совершенно не портит. Очень необычная. Молча рассматривает. Открыто изучает, вглядывается в меня. Не отводя глаз, легонько улыбается. И приятно так у нее это получается. Девочка-спокойствие. С ней будет легко всю жизнь. Вот сейчас протяну руку и мы останемся вместе навсегда. Помедлил, растягивая удовольствие. Она тоже не торопилась. Мы не сказали друг другу ни слова. Но были вдвоем. Ее позвали родители и увезли на машине.

А я двинулся домой. Собираться в дорогу. Судьба позволила заглянуть в возможное будущее, но не стала ждать, пока соизволю ответить. И повернула в другую жизнь, где спокойствием и не пахло. Впереди новое, неизвестное. И неожиданное. Проблески картинок будущего уже есть, и они начинают сливаться в единое целое, которое пока далеко от завершения. Очень далеко, но тем интереснее.

Ну вот и все. На прощание – тихий вечер. За окном зажглись фонари. Сижу один дома. Магнитофон потихоньку играет «Маленький цветочек». Под нее мы частенько танцевали, плавно покачиваясь и млея от близости. А сейчас музыка рвет душу. И слезки наворачиваются. Рушатся связи с домом и друзьями. Дальше уже один.