Читать книгу "Южная пустошь. Книга 2"

– А сейчас давайте спать. Уже рассвет и нам всем нужно отдохнуть.

После моих новостей, все сразу оживились. На губах Катрила появилась улыбка, герцог Форент посветлел лицом, а герцогиня Форент тихо засмеялась. Поначалу я не хотела говорить Катриле правду, чтобы не нервировать лишний раз, но сделать мою тень из «глупышки Ирлы», которая была на голову ниже и на добрый десяток шатт тяжелее, у нас не вышло.

Мы разошлись по комнатам в приподнятом настроении. Казалось, что все плохое осталось позади. Да, мы потеряли артефакт Южина, но главное он жив и почти здоров. Удар, который нанесли амазонки, оглушил его и лишил сознания на какое-то время. Но уже к вечеру Южин чувствовал себя достаточно хорошо. И обещал встать на ноги уже завтра. Он очень расстроился из-за потери Цветка целительства, но если я хоть что-нибудь понимала в Дарах Древних Богов, артефакт все равно когда-нибудь вернется к своему хозяину.

В моей постели, разметав во всю ширь руки и ноги, спали мои младшие дочери. Виктория, как всегда, слегка улыбалась во сне. А вот Хурра хмурилась. И только тогда я вспомнила, что отправила ее в комнату к Илайе, но в суматохе совсем забыла спросить, что она там нашла. И к тому же именно Хурра увидела меня с окровавленной шеей.

Мне стало стыдно… Я так погрузилась в противостояние с Илайей, что совсем забыла про детей.

– Хурра, – прошептала я очень тихо, разглаживая насупленные даже во сне брови, – все хорошо. Прости, что напугала.

Хурра не проснулась, но словно услышала меня. Ее хмурое личико преобразилось, становясь спокойным и безмятежным. Я улыбнулась. Мои дети – мое главное счастье. И Илайя совершенно зря решила угрожать им. Ради своих детей и их детей я сделаю все что угодно, пойду хоть на край земли и сражусь с воином, который в тысячу раз сильнее меня. И не проиграю. Потому что не имею права не победить.

Я прилегла рядом и обняла девочек. Закрыла глаза и тут же провалилась в сон.

Глава 5

По моим ощущениям, проснулась я гораздо позже, чем обычно, но после ночной вылазки тело беспокойно ныло. Жаль, что Южин остался без артефакта, он бы в два счета привел меня в порядок. А сейчас придется самой разминать застывшие мышцы.

– Мам, – Виктория, игравшая рядом, смотрел на меня не по-детски серьезно. Как обычно. Поэтому я поначалу даже не встревожилась. – Хурра сказала, что она, как будущая королева, должна сделать что-то плохое. И просила передать, чтобы ты не сердилась.

– Что?! – Я тут же села на постели, мгновенно забыв про боль в ногах и спине. – Что она задумала?!

– Я не знаю, – пожала плечами Виктория, – она мне ничего не сказала… Попросила только передать, чтобы ты не сердилась. Она будущая королева и должна иногда поступать плохо, – повторила она.

Я застонала, хватаясь за голову. Не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что «плохой поступок» Хурры как-то связан с Илайей. И как бы так не случилось, что она отправилась в лагерь амазонок. Она может. Моя неугомонная дочь вполне может пойти куда угодно. А ведь мы даже не знаем, какие артефакты есть у Илайи. А вдруг она сможет увидеть Хурру на этой ее изнанке?!

– Виктория, – улыбнулась я, стараясь не выдать своей тревоги, чтобы не напугать малышку еще больше, – ты говорила, что вы можете общаться на «изнанке»?

– Да, – кивнула малышка, заползая мне на колени и обнимая. – Мама, не бойся, – вздохнула она в ухо и начала успокаивать меня моими же словами и поглаживая маленькой ладошкой по плечу, – все будет хорошо. Все прошло, пройдет и это. До свадьбы заживет. Все будет хорошо…

Это было так забавно, что несмотря на страх за Хурру, я не смогла сдержать улыбки. Обняла дочь и прошептала:

– Да, милая, все будет хорошо. А ты прямо сейчас скажи Хурре, чтобы она немедленно возвращалась домой. Иначе ее ждет целая седьмица домашнего ареста.

– Хорошо, – Виктория на мгновение застыла в моих руках, зажмурилась и зашептала, – Хурра, говорит, что она пока не может… Амазонки собрали суд… Олли обвиняет Илайю в предательстве Лунных сестер… Половина воительниц на ее стороне и хотят вернуться в поселение. Хурра чуть-чуть подождет, чтобы узнать чем все закончится… Мам, а что такое предательство? – моя младшая открыла глаза и уставилась на меня своими глазищами.

– Хм, – я на мгновение задумалась, – это очень плохой поступок. Когда ты обманываешь тех, кто тебе доверяет, и делаешь что-то такое, от чего твоим друзьям будет очень плохо…

– Как Рошка?

Я вздохнула. Этого вопроса я хотела бы избежать. Но раз уж так вышло…

– Не совсем, милая. Рошка просто глупый мальчишка. Тот, кто предает обычно все понимает. Он обманывает и совершает плохие поступки, осознавая, что это причинит боль тем, кого он любит.

Виктория на мгновение задумалась…

– Получается, Хурра нас предала? Она же знала, что ты все равно будешь сердится и переживать…

– Но она нас не обманывала, – улыбнулась я, – а сейчас передай Хурре, если она не вернется домой немедленно, то ее ждет две седьмицы домашнего ареста.

Виктория кивнула и снова прикрыла глаза…

– Мам, Хурра говорит, что амазонки кричат на Илайю. Они хотят вернуться в поселение и сами спросить тебя о каких-то контарках… чтобы проверить, не обманула ли их Илайя… Мам, а что такое контарки?

– Контракты, – поправила я. – Это договора. Но об этом позже, милая. Сейчас скажи Хурре, чтобы....

– Мам, а Илайя хочет предать своих сестер? Да? – перебила меня дочь. И теперь ждала ответа с любопытством глядя на меня.

– Да, Виктория. Но, маленькая моя, я отвечу на все твои вопросы чуть позже, сейчас нужно, чтобы Хурра немедленно вернулась домой. Так ей и скажи…

Моя малышка кивнула и снова «ушла» в себя:

– Хурра говорит, что Илайя приказала связать Олли. Две амазонки схватили Олли… Она пытается вырваться, но у нее не получается. Остальные амазонки достали свое оружие… Хурра говорит, что сейчас будет бой. И, кажется, не тренировочный. Она еще никогда такой не видела, и просит разрешения остаться и посмотреть.

У меня по спине побежали мурашки. Значит все вышло из-под контроля. И маленькой девочке там точно не место.

– Пусть Хурра немедленно возвращается! – вырвалось у меня. Я не хотела показывать свой страх Виктории, чтобы не напугать ее, но не смогла сдержаться, – там сейчас очень опасно.

И пусть в этот раз я не грозила страшными карами, но, вероятно, Виктории как-то удалось донести мою тревогу. А может быть Хурра и сама поняла, что ей лучше всего быть подальше от схватки…

– Она идет, мам, – тут же отозвалась дочь. – Хурра возвращается.

Я прикрыла глаза, чувствуя облегчение.

Мне понадобилось пара свечей, чтобы вернуться из ночной вылазки. У Хурры на этот путь ушло не больше десятой доли. Виктория только-только сползла с моих колен и начала играть с куклами.

В придачу к сшитой под покровом ночи Алесе, я смастерила ей и куклу-мальчика, которую моя дочь называла папой. Первое время мы было жутко, я все ждала, каких-нибудь страшных и мистических событий, но ничего такого не происходило. Виктория играла с куклами точно так же, как и все девочки. И постепенно я успокоилась. Возможно, я зря накрутила себе всякую жуть. А имена и уверенность моей дочери, что эти куклы как-то связаны с умершими, всего лишь результат слишком богатого воображения у ребенка.

– Мама! – Хурра появилась с криком и сходу кинулась мне на шею. – Мама!

Я обняла ее и только тогда поняла, что Хурра плачет… Взахлеб. Такое я, вообще, видела всего несколько раз за всю ее жизнь…

– Хурра, доченька, что случилось?! – я прижала к себе дочь, которая тряслась всем телом, не в силах справится с эмоциями. Я ничего не понимала. Что же могло так сильно напугать бесстрашную наследницу Древней Богини Аддии?! Неужели амазонки на самом деле устроили самую настоящую битву?

– Мама, – Хурра, кривя рот в плаче, зашептала горячо и не совсем разборчиво, – Илайя убила Олли! Она не стала ни с кем сражаться! Две амазонки держали Олли, а Илайя подошла и раз! Убила ее… Ножом… Это же нечестно, мама! Неправильно… Они же сестры! Лунные… Если бы в бою… А вот так… Так же нельзя!

Что можно было ответить на такие обвинения. Я вздохнула. И крепче прижала Хурру к себе. Моя маленькая, храбрая воительница еще никогда по-настоящему не сталкивалась с предательством. Ей многое довелось увидеть и пережить во время битвы с крысами. Но одно дело, когда все ясно и однозначно: вот друг – вот враг, убей врага – защити друзей. И совсем другое, когда те, кого ты считала друзьями, обращают оружие против друга, или, вообще, убивают вот так… Исподтишка.

– Не плачь, милая, – шептала я, поглаживая дочь по спине, – Илайя поступила очень плохо. Ты права. Она не хороший человек… Не плачь. Боги на нашей стороне. И все обязательно закончится хорошо… И никакие артефакты ей не помогут, – произнесла я с тяжелым вздохом… Скорее для себя, чем для Хурры.

– Не помогут, – всхлипнула моя дочь.

Она зашевелилась на моих руках и сунув руку за пазуху, вытащила оттуда целую горсть знакомых амулетов… Знакомых по сути, но не по форме. Все эти артефакты я видела впервые.

– Вот! – Хурра судорожно вздохнула, – я пошла за ними. Вчера я не успела рассказать тебе, что у Илайи много Даров. И сегодня пошла к ней, чтобы все забрать. Только тут нет Дара Южина. Илайя носит его с собой. И еще несколько других. Если бы не…

Хурра запнулась, из ее глаз снова хлынули слезы, красноречиво говоря, что именно остановило маленькую наследницу Богини-воровки.

– Я бы забрала и их. Но, – она разжала руку, роняя ворох амулетов на постель, и снова прижимаясь ко мне тихо заплакала, – мне стало страшно, мам!

А я не знала, что ей ответить. С одной стороны, стоило бы поругать дочь и объяснить, что такие приключения слишком опасны. Ей не стоило так рисковать жизнью ради горсти артефактов. Но с другой стороны, я смотрела на ворох амулетов, олицетворяющих Дары Древних Богов, и не могла не улыбаться.

Пусть Илайя выиграла и во второй битве. Я нисколько не сомневалась, после смерти Олли ни одна амазонка не пойдет против своей предводительницы. Такая казнь считалась позором среди Лунных сестер, и никто из них больше не захочет лишиться права на Последний бой, во время которого приговоренная к смерти женщина имеет возможность умереть достойно. Как воин, а не как рабыня, которой можно просто перерезать горло, словно она не человек, а овца.

Но украденные амулеты сводили на нет все победы Илайи… Теперь ей придется уступить. А у меня появилась отличная основа для начала переговоров.

– Хурра, ты очень помогла мне, – не стала скрывать я правду от дочери. – Но, пожалуйста, больше так не рискуй. Илайя одержима местью, и она будет только рада, если ты попадешь в ее руки.

– Она не сможет поймать меня, всхлипнула Хурра, – я же буду на изнанке… И Илайя глупая.

Я вздохнула. Не об этом я хотела бы разговаривать со своей маленькой дочкой…

– Знаешь, милая, если я что-то и поняла в своей жизни, так это то, что никогда нельзя недооценивать противника. Если ты будешь считать, что твой враг беспомощен и глуп, то ты проиграешь войну.

– Но, мама, это же правда! Илайя глупая! Иначе она не стала бы ссориться с тобой! – В голосе Хурры слышалось отчаяние. – Она пришла бы к тебе и попросила бы выкупить своих братьев!

– Мама права, – Виктория, которая казалось была увлечена игрой и даже не слушала наши разговоры, подняла голову и взглянула на Хурру, – Илайя не глупая.

– Глупая! – Спорить с младшей сестрой совсем не то же самое, что с мамой, и Хурра уперлась, как баран, – если бы была умная, не стала бы ссориться с нами! Сразу же понятно, что мы помогли бы ей, она стала бы жить в Златограде с братьями. Она командовала бы амазонками, а они играли бы с нами. Тем более, они ведь и наши братья, да, мам?

– Да, – кивнула я. Тяжело вздохнула… Дети иногда гораздо умнее взрослых. Я зациклилась на Илайе и ее мести, что совсем забыла о том, что мои племянники, грилорские принцы, находятся в рабстве у женщин Королевства Кларин. А ведь, когда я отправляла их в ссылку, я совсем не предполагала такой исход. Я думала они останутся пленниками… – Они ваши братья, Хурра. И, думаю, ты права. Я должна написать королеве Вайдиле и забрать мальчишек. Они не должны быть рабами.

– Рабство – это плохо, – заметила Виктория, как будто бы между прочим.

Хурра кивнула. С этим она была целиком и полностью согласна. Она прекрасно понимала, что будет, если она, или я, попадем на территорию Аддийского султаната.

– Девочки, – я решила закончить тяжелый разговор, – а кто хочет посмотреть на маленького абрегорианского принца? Вы ведь помните, что вчера у вашей сестры родился малыш?

– Я! – Хурра сразу же забыла обо всем. Спрыгнула с моих коленей и рванула к двери. – Я хочу! Мам, – повернулась она ко мне, – а можно я подержу его на руках?! Можно же, да?! Я же держала маленькую Тати, да? И не уронила!

Я улыбнулась. Дети всегда остаются детьми, даже если они могут сделать то, что под силу не каждому взрослому.

– Думаю, Анни будет не против.

– А мне можно? – Виктория смотрела на меня умоляюще, – я тоже хочу! Катрила тоже давала мне подержать Тати! Она мне помогала, чтобы я не уронила…

Собрались мы очень быстро. Девочки просто умирали от нетерпения. А Хурра несколько раз исчезала, пока мы с Викторией одевались и причесывались. И судя по довольной мордашке, она уже успела смотаться к сестре и полюбоваться на малыша.

Перед тем, как уйти, я сунула украденные амулеты в шкаф, закопав их поглубже, среди зимних вещей. Как говориться, подальше положишь, поближе возьмешь…

От моей комнаты, до спальни Анни было всего несколько шагов, но если Виктория шла молча, прижимая к себе куклу Алесу и куклу-папу, с которыми она никогда не расставалась, то Хурра по обыкновению подпрыгивала от нетерпения, дергая меня за руку, и тараторила не переставая:

– Мам! А я тоже, когда родилась, была маленькая? Виктория была, я помню. А он уже понимает, что он принц? Мам, а он знает, что я его тетя? А когда он станет императором, он все равно будет моим племянником? А он будет меня любить? А он тоже как Анни, будет видеть будущее? – вопросы сыпались из Хурры, как горох из дырявого мешка. Я не успевала на них отвечать, но мою дочь, казалось, ответы интересовали гораздо меньше, чем сами вопросы.

К счастью, до спальни Анни мы дошли быстрее, чем любознательность Хурры смогла бы утомить. Все же в маленьком доме есть свои преимущества.

– Входите, – отозвалась Анни, когда мы постучали. – Мама, – улыбнулась она, увидев всю нашу компанию, – как вас много!

И рассмеялась. Радостно. Как могут только матери. В ее глазах сиял необыкновенный мягкий свет. Она держала на руках завернутого в пеленки млденца, который громко чмокал, присосавшись к груди, и смотрела на крошечное личико с таким выражением, что у меня защемило в сердце, а в горле встал ком.

Я тайком смахнула слезу, выступившую в уголке глаз. Сейчас, когда я смотрела на мою дочь с ее сыном, и моим внуком, все проблемы, все заботы казались такими мелкими. Почему люди не понимают, что самое главное это не власть, не золото, а вот это… То неуловимое абсолютное счастье, когда смотришь на своего ребенка. И не только своего…

– Он такой красивый, мам, – прошептала Анни, посмотрев на меня. Она и сама в этот момент была прекраснее всех на свете.

– В маму, – улыбнулась я, осторожно подсаживаясь на край постели. Хурра и Виктория уже забрались на кровать с ногами и теперь, стоя на коленках, рядом с Анни, смотрели на малыша, вытаращив глаза от удивления.