Читать книгу "А сыграйте что-нибудь повеселее!"

Глава 3. Питер: на стыке миров

«Нее, я только фотографирую… Предметная съемка… В основном еда…»

«Куда ты пропала?.. Ау?)))»

«Алена, Алена, кручу я диск телефона…»

«Ладно, молчишь… Лови еще фотки… Тут вкусненькое…)) Вчера сделал…»

***

Интернет появился около двух часов ночи. Я еще не спала. В двенадцать мы закончили работать, а потом немного посидели у танцоров – пили чай и перемывали косточки Сергею Михалычу, старпому. Он вечно лез не в свои дела: мог запросто указать артистам, что им петь и как танцевать. «Вот мы же не вмешиваемся в его работу!» – возмущалась Оленька.

Я так вообще всегда сворачивала в сторону, когда видела Михалыча на горизонте. Он был неравнодушен к женскому полу в целом и ко мне в частности. Мог запросто подкатить со своими ухаживаниями, и фиг потом отобьешься.

Своими наставлениями Михалыч мешал не только артистам. Переводчики тоже на него жаловались. Да, кстати, я же вам не сказала: на теплоходе ехал аж целый штат лингвистов – выпускников университета. У них был свой отдельный мир, который иногда пересекался с нашим, артистическим. Например, на дневных конкурсах для иностранцев, где клавишник и я выступали «фоновым сопровождением» – то есть просто сидели на сцене и лишь иногда, по взмаху руки, исполняли какие-то короткие отрывки.

Ой, что-то я отвлеклась. Вернусь к своему рассказу. Вечернее выступление прошло отлично. Мы с Вадиком находились в состоянии легкой экзальтации, а все потому, что Пиджак опять заявился. Сегодня он был гораздо трезвее и про зайцев даже не вспомнил. Подвалил и говорит: «А сыграйте что-нибудь». И даже не добавил «повеселее», представляете? Ну какой замечательный человек! Вот всегда бы так! А когда мы сыграли то, что и без него играли, он облагодетельствовал нас крупной суммой: положил на синтезатор пачку купюр – наверное, вчерашнюю.

– Таким людям просто необходимо тратить, – сообщил Вадик, когда мы с ним беседовали про архетипы клиентов. – Они знают, что деньги любят круговорот: «отдал-получил». Вот поверь, Пиджак, несмотря на его кажущуюся недалекость, прекрасно осознает, что мир дуален. Если выравнивать баланс финансовых сил, ты всегда останешься в выигрыше.

– Ну ты загнул, – сказала я, мысленно восхитившись тем, как четко Вадик подвел философское объяснение под структурное описание определенного архетипа.

«В общем-то, он прав, – подумала я. – Однозначно есть люди, которых хлебом не корми, им дай только потратить. С такими туристами мы эпизодически встречаемся на теплоходе – жаль, что их не очень много! Но куда девать деньги на Валааме? Здесь же нет ничего, кроме рыбы. А рыбы столько не укупишь. Зато можно заказать море песен».

В случае с Пиджаком мы обошлись одной. Я спела Элвиса Пресли, и щедрый гость даровал нам тридцатку. «Что ж, завтра шикану в Питере: пообедаю в ресторане на Невском. Тем более что Матвей – ну этот, из интернета – раздразнил меня видами итальянских блюд. Красивые, конечно, фотки! У нас на камбузе так не снимешь».

«Привет! Можно я съем твои фотографии?)» – написала я.

Матвей откликнулся моментально. Как будто только этого и ждал!

«О, ну наконец-то!)»

«Я уж подумал, что твой теплоход попал в Бермудский треугольник…)»

«Кстати, ты знаешь, что есть блюдо с таким названием?..»

«В нем морепродукты…»

«У меня где-то была фотка…»

Он опять строчил и строчил. Почему-то дробил свой текст на короткие сообщения и ставил полчища троеточий там, где они не требовались. Я слышала, что пунктуация может многое рассказать о характере человека. «Матвей – подходящий объект для психолингвистов, – подумала я. – Надо будет мне углубиться в эту тему…»

Он интересовался всем, что происходило в моей жизни. Задавал вопросы, оценивал фотографии, шутил и присылал смешные видосики. Попросил своих знакомых проголосовать за меня в музыкальном конкурсе, который как раз шел в сети. В итоге мне досталось почетное второе место и небольшая денежная премия. Приятненько. Знаете, я вдруг поймала себя на мысли, что всеобъемлющее внимание Матвея очень подкупало. Оно обволакивало, превращая меня в главную составляющую его мира. В том отчаянном состоянии одиночества, которое я ощущала, это казалось целительной терапией.

***

Утром мы прибыли в Питер. Сойдя на берег, я сразу же отправилась в центр. Меня не занимали достопримечательности. Хотелось просто бродить по городу, рассматривать фасады зданий, вглядываться в окна кофеен и магазинов – там кипела столичная жизнь. Такое передвижное созерцание напрочь отключало поток мыслей в моей голове. За каждой витриной пульсировал свой отдельный космос, к которому я приобщалась лишь на пару секунд. И в этом мимолетном погружении было что-то очень интимное, будто я случайно подсмотрела за людьми, миром которых никогда не стану.

Облюбовав одно из заведений, я зашла. Внутри находился не только ресторан, но еще и кофейня, притом с историческими интерьерами. Старинная мебель, изящная плитка, винтажный телефон. А на стенах – шелковые панно с райскими птицами. Как будто переносишься лет на сто назад.

Между залами располагался небольшой музей. Под стеклом – блеклые фотографии прошлого и тарелки с китайскими сюжетами. Чужие судьбы в коридоре времени. Странное, нереальное ощущение балансирования на стыке миров.

Обед вышел недешевым. Но ведь я хотела попробовать высокую кухню! Морские гребешки с кремом из сельдерея и утиное конфи. Манговый пудинг и капучино с сиропом на сосновых шишках. Матвей наверняка снимает что-то подобное. Я тоже сделала кадр – обычной камерой своего простенького телефона – и закинула в сториз. Уж как есть.

Возвращаться на корабль до вечера я не планировала. Поэтому после обеда отправилась в книжный на Невском, взяла Ричарда Баха и села почитать прямо в магазине, рядом с сухонькой старушкой, полностью сосредоточенной на Кундере. Бросив взгляд на ее серьезное лицо, я подумала: «Иногда новый город хорош даже не прогулками по незнакомым улицам, а тонкой подстройкой под настроение его жителей».

Вдоволь начитавшись, я спустилась на улицу. У меня было запланировано еще одно дело, и я свернула к набережной Грибоедова. Затем прошла пару километров до Пикалова моста. По дороге навестила крылатых львов и потерла им лапы. Говорят, это помогает разрешить проблемы с финансами. Я не особо заботилась о деньгах, но лишние никогда не помешают. Точнее, лишних ведь и не бывает. «Ладно, идем дальше… Сегодня седьмое. А значит, самое время загадать желание на Семимостье – в точке, с которой видно аж семь мостов. Главное: правильно поворачиваться по часовой стрелке – тогда задуманное точно исполнится. Я уже все изучила». По секрету скажу вам, что я большой спец по части ритуалов, связанных с местами силы.

На точке дислокации меня ждал небольшой курьез. Я увидела не семь мостов, а целых девять. «Хм, означает ли это, что приходить нужно было девятого числа – скажем, в девять утра или вечера? Ну да ладно – галочку я себе поставила. В конце концов, магических мест в Питере много, и у меня все лето впереди». Я сфоткала мост и отправила Матвею. Почему-то я думала о нем весь день.

Глава 4. Мандроги: бездушная квантовая физика

На следующее утро я проснулась в Мандрогах. Это небольшая деревушка на реке Свирь. Здесь стоят симпатичные деревянные домики, в каждом из которых располагаются ремесленные мастерские. В одних – ткут и шьют одежду, в других – плетут из бересты; где-то – расписывают керамику, а еще – обрабатывают дерево, делают игрушки и работают с камнем. Гости могут приобщиться к понравившимся ремеслам, посетить мастер-классы или просто побродить по уютным домикам, стилизованным под старину. Но мои интересы были гораздо более прозаичны. Они сосредотачивались на одном вкусном слове: пирожки.

Здесь пекли – и, надеюсь, это до сих пор так – неимоверно вкусные пирожки с лесными ягодами. Тесто тоненькое, внутри – черника, брусника, морошка, а сверху сахарная пудра. Оближешь не только пальчики, но и одноразовую тару, в которой я бережно носила пирожки на борт. Ну или до ближайшей скамейки, если уж было совсем невмоготу.

Вот и сейчас – я уселась на лавочку и начала бездумно поглощать пирожок, одновременно наблюдая за людским роем, снующим от домика к домику.

Кстати, история местных построек заслуживает отдельного внимания. Их перевозили из заброшенных деревень, объезжая в поисках подходящих домов аж несколько областей. Сначала по бревнышку разбирали и нумеровали, словно каждая деревяшка была частью конструктора. Затем, уже здесь, их восстанавливали до первоначального вида, при этом сохраняя отделку или воссоздавая детали. К слову, новые домики в деревне тоже есть, но и они построены в традициях северного зодчества.

Все эти подробности я узнала в прошлый приезд сюда, услышав краем уха рассказ одного из гидов. Обычно экскурсии меня не интересовали, но в Мандрогах, кроме пирожков, домиков и еще небольшого зоопарка, к которому подвозили на пароме, почти ничего не было, и я слонялась по деревне, от скуки примыкая то к одной, то к другой группе русскоязычных туристов.

Пока писала книгу, узнала, что зоопарк уже закрыли. Зато здесь остался остров-музей «Лукоморье», где можно, как сказали бы экскурсоводы, погрузиться в атмосферу русской сказки. Деревянные фигуры Черномора, Бабы Яги, Русалки и многих других героев выполнены с такой душой, что рядом с ними обязательно захочется подурачиться и сфотографироваться.

Мандроги. Поляна сказок «Лукоморье»

Но вернусь к своему рассказу. От медитативного поедания пирожков меня отвлекла забавная картинка: Вадик с бидоном, одет в защитный костюм. Стоит и мило кокетничает с ведущей, не стесняясь смешной панамы с сеткой, которая красуется на его голове.

Впрочем, Оленька тоже выглядела странно. Она облачилась в элегантное коктейльное платье глубокого вишневого оттенка – словно собралась на вечеринку, а не на променад по деревне. Ее образ довершали высокие каблуки и люксовый, прямо скажем, боевой макияж. Вам, наверное, тоже иногда встречаются такие женщины? В любое время дня и ночи они выглядят как на званом вечере, не смущаясь близостью леса и рыхлой землей под ногами.

Тут же крутились две Оленькины дочки-близняшки, лет пяти-шести: беспечные, звонкоголосые, с тугими светлыми косичками, которые то и дело подпрыгивали от порывистых движений своих маленьких хозяек. Я видела девочек редко – бывать на палубе им запрещалось, на камбузе они тоже не появлялись, – но всегда мне бросалась в глаза удивительная разница их лиц при таком внешнем сходстве. Взгляд одной аж искрился: казалось, она с безудержным любопытством исследовала мир; другая – смотрела как-то приглушенно, но очень внимательно и совсем не по-детски. Надо ли говорить, что этот контраст был весьма гармоничен, сродни дуэту солнца и луны, уж позвольте мне добавить немного поэтичности. Восхитительные девочки! Когда одна из них подошла ко мне чуть ближе, сердце мое болезненно сжалось.

Внезапно Оленька, до этого так мило щебетавшая с Вадиком, вскрикнула и отшатнулась от него, как от чумного.

– На тебе клещи! Смотри! Вон несколько, – услышала я. – Девочки, пойдемте быстренько отсюда. Вы в порядке? Не подходите к дяде Вадиму!

Оленька включила режим «яжмать» и с полной потерей интереса ко всякому роду флирта резвенько увела детей.

Вадик, ничуть не расстроившись, стряхнул невидимых клещей на землю и чуть слышно выругался. Потом подошел ко мне.

– У меня есть брызгалка. Давай я тебе принесу? – предложила я, тоже немного страшась Вадика.

Тот посмотрел на меня скептически.

– А ты думаешь, я не брызгался? В лесу просто уймища клещей. Ничего, сдохнут, – оптимистично заявил он. – Зато смотри, сколько я набрал черники. Хочешь?

– Нет, спасибо. У меня в пирожке черничная начинка. А ты не знаешь, тут есть места силы? – Я вдруг задала вопрос, лишенный всякой связи с предыдущей темой.

Вадик прищурил один глаз и, придав своему лицу таинственное выражение, прошептал:

– Совсем рядом есть одно по-настоящему волшебное место. Но туда всегда очередь…

– Да? Какое? – оживилась я.

– Музей водки. Три тыщи экземпляров и дегустация спиртных напитков. Правда платная. – Вадик заржал. – Ладно, пошел я. Клещей надо усмирять. – Насвистывая, он повернул в сторону теплохода и уже на ходу кинул: – Александро-Свирский монастырь тут неподалеку.

«Да, точно! – вдруг вспомнила я. – Но из Мандрог туристов туда не возят. Только с Лодейного Поля. А на этом маршруте такой остановки у нас нет».

Вернувшись в каюту, я заварила чай. Добавила мяты, которой меня угостили девчонки-администраторы. Телефон беспрестанно пикал, заваливая меня сообщениями:

«Привет, звезда!.. Как твой день?..»

«Сегодня час простоял в пробке… Знаешь, о чем думал? Что для меня ценность вещей обратно пропорциональна их сложности)»

«Взять, например, вкусную еду…»

«Или прогулку с друзьями…»

«Или просто привет от девушки, которая мне очень нравится)… Алена!»

«Согласна?) Или я слишком упрощаю?))»

«Льстец, – подумала я. – Но все равно приятно. Съязвить или поддержать? Напишу что-нибудь умное».

«Ах, Матвей!))) Пробки рождают философов?) Хочешь сказать, что квантовая физика менее важна, чем мой привет?)» – чуток поразмыслив, ответила я.

Он не растерялся:

«Квантовая физика не греет душу в пробке)))»

«И не умеет так остроумно ставить под сомнения мои теории)))»

Я засмеялась. От его слов мне стало тепло, и надоевшая каюта вдруг показалась уютным миром, в котором Матвей – этот еще недавно чужой человек – принадлежал только мне. Вся прелесть была в том, что меня полностью устраивали такие отношения: с одной стороны, нас разделяла дистанция, не дававшая перевести флирт в нечто большее; с другой – между нами установилась близость, которая позволяла мне не чувствовать себя одинокой. Или это было всего лишь заблуждением?

Когда мы вдоволь насмеялись, абсурдно осудив квантовую физику за ее бездушность, я рассказала Матвею про вчерашнего итальянца, который подкараулил меня после вечернего концерта. Дело было так:

Я вышла из бара, а из-за колонны, почти как джинн из лампы, вдруг материализовался итальянский турист. Во время моего выступления он сидел за ближним столиком и смотрел на меня, прям не моргая, как мышонок на удава. Лет восемьдесят, шикарный костюм и аромат парфюма аж на весь зал. «Синьора! – сказал он. – Я ждал этого момента весь вечер!» – Пенсионер поклонился. Точнее, чуть ли не пал ниц, я аж испугалась: вдруг ударится лбом.

Затем он выпрямился, глазами засверкал и выдал: «Позвольте мне поцеловать ваши волшебные руки». Вот прямо так и сказал. По-английски. И умоляюще на меня взглянул. Честно признаюсь, моим первым желанием было спрятать руки. Побаиваюсь я таких фанатиков. Никогда не знаешь, чего от них ожидать потом. Они могут, например, дежурить у дверей твоей каюты, а увидев, начинают сбивчиво о чем-то просить. Притом наши русские хотя бы конкретизируют, что им нужно, а иностранцы… ну непонятно, чего хотят. То есть понятно, но вслух, разумеется, это не озвучивается. Короче, я боязливо протянула итальянцу свою правую руку. Он взял ее, как хрусталь, и давай целовать мне кончики пальцев: меееедленно так. Как там говорилось в «Горе от ума»? «С чувством, с толком, с расстановкой». При этом он – а не Фамусов, конечно – что-то бормотал на своем. Может, молитву читал?

В общем, я стояла и чувствовала себя экспонатом какого-то музея. Ну, например, Музея особо ценных рук. А когда церемония лобызания закончилась, старичок аж весь засиял. И опять кланяться начал. «Спасибо вам, прекраснейшая! – молвил он по-английски. – Я запомню вас навсегда!» И исчез. Так же внезапно, как появился. Это было театрально, но очень трогательно. И немного грустно – ну сколько еще лет продлится его «навсегда»?

Не знаю, зачем я написала об этом Матвею. Может, хотела вызвать его ревность? Мне стало смешно: старичку восемьдесят, а Матвею…

Он посмеялся и ответил:

«Алён)))… Мне так хорошо с тобой…»

«Давай по скайпу созвонимся?..»

«Завтра?..»

«Хочу, чтоб ты голосом мне рассказывала свои истории…»

Глава 5. Кижи: ветер и пробки

Но на следующий день нам не удалось пообщаться, потому что теплоход причалил к острову Кижи. А там фигушки: никакого вам интернета. Только ветер и прекрасный деревянный храм. Говорят, без единого гвоздя.

Точнее, тут стоит даже не одна церковь, а две: Преображения Господня и Покрова Пресвятой Богородицы. Их стены держатся за счет подгонки срубов и силы тяжести, а гвозди вбиты только на куполах.

Зацикленная на поиске волшебных мест, я понимала: здесь даже не надо далеко ходить – устремленный в небо храм с двадцатью двумя куполами, невероятная энергетика острова с его тишиной и светом, дух творцов, создавших это чудо при помощи топора и веры – вот настоящее, а не нареченное место силы.

Существует красивая легенда о том, что деревья, срубленные для воздвижения храма, «пели» во время строительства. Быть может, сосновым хором правил ветер? Потому что лично я перемещалась по острову под его постоянный аккомпанемент – то всхлипывающий, то гудящий. Он насвистывал в уши так, что их приходилось прикрывать руками – и это летом-то!

Ветер, пришедший с Онежского озера, словно показывал мне, кто здесь главный; подчеркивал человеческую хрупкость; напоминал о мимолетности моего пребывания на этом удивительном острове. Но я и не требовала многого. Иногда и нескольких минут достаточно, чтобы проникнуться силой. Попросить о сокровенном.

Я жила своей мечтой. Очень хотела, чтобы она осуществилась. Сомневалась? Да, было. Сбудется ли… Найдется ли то волшебное место, где энергия намерения сольется с энергией воплощения, и рухнут преграды – внешние и внутренние… Я дышала своей мечтой, но мне как будто чего-то не хватало… И попытки найти секретный ингредиент казались безуспешными – он всегда ускользал…