![](/books_files/covers/thumbs_240/imya-sey-zvezde-chernobyl-k-35-letiyu-katastrofy-na-chernobylskoy-aes-213411.jpg)
Автор книги: Алесь Адамович
Жанр: Документальная литература, Публицистика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 35 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
Неожид/анный/ поворот темы: западногерм/анские/ коммун/исты/ в двусмысл/енном/ полож/ении/: против АЭС в ФРГ, но за – в СССР.
АЭС в соц/иалистических/ странах – нас это смущает (напр/имер/, расст/ояние/ от городов).
О, эта упоенность чиновников, причастных к тайне, лишь им доступной и с высоты своей причастности смотрящих вниз!
Много мы помним из первых месяцев: вагоны с детьми, ищущие, кто их примет, потерявшие их матери. Но самое отвратительное – министр здравоохр/анения/ [БССР, Савченко Николай Евсеевич] и его окружение! Ничего не поделаешь: так это было и осталось во мне.
Я поджидал, когда меня примет человек в те дни, знавший больше других, а я искал информацию, чтобы ехать в Москву…Вошла в приемную плотная группа, в центре министр. Внесли с собой уже там, по дороге сюда начатый разговор, а потому, и не заметили человека, сидящего у окна. Впрочем, он заметил скоро и поглядывал с вопросом: кто и с чем сидит, свой, не свой? А лысенькие и толстенькие все уплотнялись возле министра и упоенно делились соображениями. Какими? Как одурачить матерей, к/оторые/ приехали в Минск с детьми, чтобы они детей оставили, а сами уехали назад. Туда, где что-то невиданно пугающее и невидимое осталось: что сказать им, что говорят и как ловко их дурачат, колхозниц. Они видели только министра, а потому меня не замечали, но министр обеспокоенно взглянул и раз и второй. Я сидел, и все, но я слышал это, и поэтому становился чем-то опасен – это заметно было по его поглядыванию.
Вошли в дверь А.Т.К.[29]29
Кузьмин А. Т.
[Закрыть], министр еще раз оглянулся: иду ли я, с ними или не с ними я?
А когда через минут 40 они вышли, направился прямо ко мне (чувствовалось: сидели там, а он все прикидывал, перед кем обнаружились его дуралеи и его показали).
– Простите, как ваша фамилия?
Я назвался.
– Писатель?
– Ага. – Согласился. А что, боялся ты не зря. Тебе я этого не забуду, тебе и твоей лысой своре!
Врач в Мог/илевской/ обл/асти/ решил дозиметром измерить накоп/ление/ радиац/ии/ в орган/измах/ колхоз/ников/ (предст/авил/ пахоту по радиоакт/ивному/ полю). Врач-админ/истратор/ сам это рассказал перед аудит/орией/ врачей и грозит:
– Я ему руки укоротил!
Укорач/ивание/ идет от более сильных организ/аций/ – Главатома. Свой интерес, ведомств/енный/. От агропрома – свой («урожай!», «тонны»). Известно, что председ/атели/ колхозов посыл/ают/ людей косить и в закр/ытую/ зону. Закрываем глаза: лишние «корма».
Записи для письма Г/орбаче/ву:
Ситуация на землях, пораженных АЭС. В Бел/оруссии/, в частн/ости/.
Раздаются безответственные голоса, что норма, можно возвращать. Это не потому, что посл/едствий/ нет. А их не хотят замечать. Те же земли – зараж/енные/, размаз/анную/ радиацию…
На самом деле. Это лишь незначит/ельная/ сеть фактов. Чтобы полностью картина стала ясна, следует убрать ту часть секрет/ности/, к/отор/ая не диктуется др. соображ/ениями/, как прикрытие мундира чести организ/аций/ и людей, так или иначе причастных к общей беде.
И еще: этот поворот к благополучию нужен тем министер/ским/ науч/ным/ кланам, к/отор/ые ратуют за дальн/ейшее/ строит/ельство/ АЭС.
А между тем: в США [не построено] – ни одной. Будущего за этими сист/емами/ – нет. Ждут др. на др. основах (10–15 лет). Зачем же [строить]? И как с ними расстаться?
Если мы не можем расстаться с 14 Черн/обылями/. Крупный/ уч/еный/, академик [Легасов В.А.], думаю он подтвердит (хотел сам писать), продиктовал график след/ующих/ Ч/ернобыл/ей: Армян/ская/, Ленингр/адская/ и т. д. В течение ближайших лет. По его мнению, авар/ийные/ системы незнач/ительно/ улучш/аются/ в срав/нении/ с Черн/обыльской/. Во всяком случае, три усл/овия/ не соблюдены: нет оптим/альных/ строит/ельных/ усл/овий/…и нет возмож/ности/ накрыть, удержать, если взрыв произойдет. М.б., именно это, услышанное 2 м/еся/ца назад, заставляет писать. Я спросил у акад/емиков/.
– В осн/овном/ – да.
– Почему же молчат?
– Есть клановые интересы, страсти и в науке, даже высокой.
У нас есть возмож/ности/ продержаться на угле, газе и пр. пока…
Во всяком случае, что очевидно:
1. Станции строить дальше – инерция безответ/ственности/ еще большая, чем у водолеев-мелиор/аторов/.
2. Нельзя дальше в угоду ведомст/венным/ амбициям тысячи людей держать на тех землях. Необходим объект/ивный/ науч/ный/ анализ незаинтерес/ованных/ ученых.
Никакой монополии в науке – школ, направл/ений/. Плодотв/орная/ идея А. Б. Шейндлина.
Рим/ский/ клуб по энерг/етике/, чтобы привлекать в качестве арбитров мир/овые/ науч/ные/ силы. Ведь эти пробл/емы/ давно имеют общечеловеч/еский/ смысл.
Это проблема Укр/аины/, конечно. Но еще в большей степени – Белоруссии. В 4–6 (в 10) раз больше высыпалось сюда, ученые признают.
апрель 1988 г.
Д/орогой/ М/ихаил/ С/ергеевич/!
Я не специалист, не уч/еный/-ядерщ/ик/, не биолог, не радиолог и т. д.
Но в связи с постиг/шей/ нас, Бел/оруссию/ особенно, бедой я общался с крупными специалистами: акад/емиками/ Е. Велиховым, Н. Моисеевым[30]30
Моисеев Никита Николаевич – математик, академик.
[Закрыть], С. Капицей[31]31
Капица Сергей Петрович – академик, зав. лабораторией института физических проблем АН СССР (1953–1992).
[Закрыть], Воробьевым, Легасовым и т. д. И с сотнями людей, пострадавших или знающих ситуацию.
Поэтому то, что я скажу, не одни лишь эмоции писателя. Хотя как о таком без эмоций?
В этом случае писат/ельская/ позиция имеет то преимущ/ество/, что она объедин/яет/ знания, почерп/нутые/ от ученых, с реальност/ью/ жизни самой. И кроме того – никакой клановости.
Если мы хотели бы результатов, центр по изуч/ению/ долговр/еменных/ послед/ствий/ создали бы где-нибудь в Гомеле – а там, в Бел/оруссии/, и филиала нет (именно в неблагополучных/ зонах).
На мой запрос Союзагропром (письмо напис/ал/ акад/емик/ Корнеев) назвал 3 тыс/ячи/ тонн [мяса]. В Бел/оруссии/ наз/ывают/ 8 и 20 тыс/яч/. Если теперь три, то где остальные. Кто съел? И знал ли, что ест. Изв/естно/, что инст/итут/ питания реком/ендует/ смешивать зараж/енные/ с чистыми. Так что ли понимать?
1. Нужен серьезный разговор о том, как обезвредить потенциальные Чернобыли.
2. Как остановить ведомственно-клан/овое/ стремление продолжить строит/ельство/ АЭС вопреки логике времени и тому, о чем уч/еные/ гов/орят/ сами.
3. Как овладеть альтерн/ативной/ энергией и прежде всего: про проблемы сбережения энергии, к/отор/ые, подсчитано, перекроют любые новые АЭС.
Проблема безвредного сжигания угля и т. д.
Вот уже неск/олько/ м/есяце/в все мне кажется не глав/ным/ после того, как оч/ень/ крупный спец/иалист/, причаст/ный/ к Черн/обылю/, сказал, даже позволил мне записать, как что-то, от чего он не откажется:
– След/ующая/ взорв/ется/ в Арм/ении/, потом под Л/енинград/ом… – из числа тех 14 Черноб/ыльских/ конструкций. Не соблюдены глав/ные/ условия: материалы и строит/ельство/ независ/имых/ авар/ийных/ сист/ем/ от чел/овека/ (пытаемся исправить, но полн/остью/ не получ/ается/), и третье – если случится, чтобы все осталось внутри. Колпак над этими констр/укциями/ воздвиг/нуть/ невозможно.
Остается полагаться на Бога. Но Богу явно эти станции не по душе.
Идеи Велихова о начале сберегающей программ/ной/ идеи Шейндлина и его института о сжигании угля без тех экологических/ послед/ствий/ дают прямой выход из ситуации без тупой, слепой инерции строит/ельства/ АЭС, заведомо несоверш/енных/ и опасных – нужен перерыв на 10–15, а там ситуация прояснится и с конструкциями, и с исход/ным/ горючим, и с захоронением отходов.
Некомпетентность писателя? Относительная. Но зато и преимущество: не выражает корпор/ативный/ взгляд ведомственных, а они и в науке имеются.
12.05.88
Есть у этой пробл/емы/ еще один поворот. Неожиданный. Но и вполне объяснимый. Оптимисты и сторонники нашей страны, они же – конечно же, сторонники и того взгляда на послед/ствия/ Ч/ернобыльской/ аварии, к/отор/ый, как его назвать? – Ничего страшного! Одному такому я сказал: а детей своих [в зону] привезешь?
Именно «оптимисты» – строители АЭС стремятся преуменьшить результаты доверия. Когда один такой… я спросил:
– Ну а вы повезли бы своих детей в эти якобы уже безопасные р/айо/ны. Нет? Ну, так – грош цена вашему оптимизму!
Операторы: Ходемчук (завалило). Обоженный Шашенок (жена его медсестра): «Отойдите от меня. Я из реакторного, отойдите».
Отключ/или/ одну из авар/ийных/ систем, а из Киева потребов/али/ еще полсуток работать. Так и осталось.
Файнберг – автор схем, технических станций, вырабатывающих плутоний для бомб.
Его схему Доллежаль[32]32
Доллежаль Николай Антонович – энергетик, академик, главный конструктор реактора первой в мире АЭС, реакторов чернобыльского типа.
[Закрыть] приспособил для мирного использования атома – РМБК – Чернобыль!
Прямой наследник военного атома!
Откуда эта готов/ность/ забыть героев. Оттуда, оттуда – помни, как в 47-м, сняли деньги за награды.
А что много слишком [их], так потому, что и в 41-м – массой тел, а не умением. (Велихов об этом.)
Земля, планета возвращ/ается/ к состоянию (парниковый эффект и пр.), то есть за 2–3 млн [лет] назад, а социальное и технич/еское/ – в век XXI. «Ножницы». Что из этого следует?
Культ/урно/-авар/ийная/ система. Иначе – Чернобыль. Гуманизация мира – цель. Просто образ. Просто развитие – еще не цель. Гуманизация!
План Ч/ернобыльской/ пов/ести/.
Перо давно сгнившей птицы, сорванное ветром с давно иссушенной радиацией одинокой ели мягко опустилось на черную землю, и она вздрогнула.
Все идет, как положено. Единственная трудность – найти еще людей, могущих заполнить службы единственного аэродрома. Главное, чтобы мир ничего не заметил. Сверху они не разглядят, что все остановилось – не поверят своим аппаратам. Сигналы тревоги поступят, но им думается, что мы людей поместили под землю, прячемся перед тем, как начать. Всю страну прячем.
29.06.88
Поискать (для социализма, эксперимента) страну, к/ото– р/ую не жалко. Да, сволочь Бисмарк оказался провидцем.
«Страна, к/отор/ой/ не жалко» – назвать повесть о Ч/ернобы/ле. Как бюрократич/еский/ механизм работает на закрытие правды, пока не закрыл народ, страну. Напуганный молчанием, глухой угрозой остальной мир, «противник» отреагировал столь же тупо – ударил по пустому месту и весь погиб от радиации, ядер/ной/ зимы.
Все подать через записи совчиновников: второй Чернобыль, быстро сворачивается перестройка, к власти дорывается кто-то типа Е/гора/ К/узьми/ча [Лигачева][33]33
Лигачев Егор Кузьмич – член Политбюро (1985–1990).
[Закрыть] и пошло-поехало. Сначала героизм и неправда. Еще один Чернобыль. Тут уж паникеров стали истреблять по-сталински. И с присказкой: «Без ядер/ной/ энергии – не выжить!»
09.07.88
Взорвался 4-й блок, третий поврежден, вся страна корчится от боли и… энтузиазма. Соловьи поют над Припятью и т. п. и уже, закатив глаза, энтузиасты требуют, готовы строить, тут же, где не погашена старая опасность, угроза еще и 4-го и 5-го блоков.
И построили бы – в прежние времена. Как продолжали строить колхозы, хотя и голод, посылать хлеб за границу, хотя полстраны корчилось от голода, вымирал юг.
Расхожд/ение/ слова и дела. Да нет, слова несли деловую, «полезную» нагрузку наркотика.
Все процессы – на «энтузиазме народном», к/отор/ый накачивался прессой Мехлиса[34]34
Мехлис Лев Захарович – начальник Главного политуправления РККА (1937–1940).
[Закрыть]2: папанинцы и пр., вокруг чего психоз. И уже: убить, как собак, закопать падаль и пр. – о врачах, будто бы убивших Горького, Ленина, Куйбыш/ева/ – на волне общего энтузиазма.
Форма государ/ственного/ безумия, к/отор/ое и сегодня все еще истолковыв/ается/, как аргумент против трезвого взгляда в прошлое.
Мне, напр/имер/, пришлось встрять и в атом/ную/ энергетику, хотя в ней мало смыслю. Но иногда нужна, просто, готов/ность/ сыграть роль бревна, тарана – прошибить стену молчания.
И вот полтора года назад – Минск, о срывании завесы тайны. Никто не напечат/ал/. Теперь «Н/овый/ м/ир/» [1988. № 9. «Честное слово, больше не взорвется…»]. Хотя и не просто еще. Тут админ/истративная/ система стоит прочно еще.
1989
23.01.89
Ответственность за ложную (неполную) информацию ответств/енных/ лиц.
Перед населением за радиационную обстановку (Могилевская ситуация).
Права граждан на взыскания с ведомств за ущерб здоровью.
Ситуация все еще требует вмешательства и писателей прежде всего. Если не мы, то кто же?
Запрос депутата.
26[-го апреля] по призыву БНФ – митинг молчания. И в вашу честь. В честь молчания тех, кто обязан был говорить по долгу службы – об истин/ном/ полож/ении/ вещей.
Теперь заговорили пострадавшие. Для них гласность, к/о– тор/ая проникла и за выс/окий/ забор атом/ных/ ведомств, его секретов, оберн/улась/ страшным открытием: их предали.
Письмо…
Дальше о тех, кто повинен по мнению авторов письма в изначал/ьной/ неправде о полож/ении/ Бел/оруссии/ после 26 апр/еля/ 86 г.
Но вопросы к вам (я это знаю от кр/упных/ ученых).
1. Правда ли, что «могил/евское/ пятно» – результат посадки облака, к/отор/ое неслось на Москву? Да, стол/ицу/, 8 млн надо было спасать. Но надо было спасать и тех, кто потерей своего благопол/учия/ спас Москву. Мы же (вы же) предпочли делать вид (3 года!), что ничего такого не произошло. И людям можно жить (это при 40-то, 100 кюри на км, когда уже при 15 опасно!)
2. Как расценить сознат/ельную/ дезинфор/мацию/ людей, знавших это и не предпринявш/их/ тех шагов, к/отор/ые лишь сейчас предприним/ают/ – после янв/арского/ постановл/ения/ Политбюро специально по этому вопросу? А заодно и ваш приказ, о к/отор/ом писали «Изв/естия/» – усилить…нет не помощь пострадавшим от «энергетики», а секретность о любых авариях?
3. Во всем мире именно отрасл/евое/ предпр/иятие/ (по-нашему – ведомство) платит за ущерб, причинен/ный/ населению, людям. И помогает: вон какие чистые озера в Финл/яндии/ даже при налич/ии/ разв/ивающейся/ целлюлоз/ной/ промышл/енности/ (правда, хозяева платят из собств/енного/ кармана).
4. Не обязано ли именно ваше министер/ство/ добавить те недост/ающие/ млрд, без к/отор/ых «железы» и «узлы» детишек будут расти еще 2–3 года. Когда-то отселяли, но слишком стеснены средствами. А где мы возьмем? – спросите вы. Можно бы ответить, как там отвечают: где хотите, там и берите! Но в нашем случае можно дать и совет: не построите 2–3 АЭС – вот и средства эти. И не надо будет закрывать их вскорости, чем вы, кажется, в основном-то и будете заняты в ближ/айшие/ годы. Так что закрывать можно и через нестроительство.
5. Во всяком случае могилев/чане/ ждут прямого ответа: готовы ли вы оплатить спасение жителей сотен насел/енных/ пунктов? Или у вас есть новые «аргументы» за то, чтобы их оставить на отравл/енных/ землях, чтобы через 2–3 года снова «извиниться»: ах, недоглядели!
Ну а что касается секретов, тайн, от к/отор/ых прямой ущерб людям, народу – это, видимо, требует закона. О служебной/ дезинформ/ации/ (о финансах ли, что нас вон куда завело, об радиац/ионной/ обстан/овке/ и т. п.), как о служеб/ном/, а в иных случаях и госуд/арственном/ преступлении.
Не будут молчать ведомства (или лгать) – не нужны будут митинги молчания, к/отор/ые вопиют о преступл/ениях/ ведомств.
Так вот, вопрос главный: намерено ли минист/ерство/ энерг/етики/ выплатить полную компенс/ацию/ могилевчанам и тем самым хотя бы с опозд/анием/ помочь спасти детей, жителей зараж/енных/ р/айон/ов или особ/енно/ бедствующей части р/айон/ов: Краснопол/ьского/, Славг/ородского/, Чериковского, Калинковичского, Быховского, Климовичского. Да и с соседними надо разобраться всерьез, в том числе и [с] Брянским районом. Чтобы опять не возвращ/аться/ к этому еще через 3 года.
30.05.89
Ныне становится модно гов/орить/ о разочаров/ании/ Г/орбачевым/. Если бы действ/ительно/ все разочаровались в нем, забыв, что он сделал против атом/ной/ угрозы и для перестройки, мы, бел/орусы/, были бы в послед/нем/ числе этих, разочаровавшихся/, во всяком случае те, кто зн/ает/, как пытался… как откликнулся этот чел/овек/ на траг/едию/ Бел/оруссии/ в Чернобыле/ 1986 г. на письмо: 3 июня, 4 [июня] – уже на ПБ [Политбюро], 6 [июня] – 60 человек [комиссия в Минск].
Др. дело, что [это] нам не помогло в той степени, как могло помочь. Эту комис/сию/ встретила друж/ная/ семья чинов– оптимистов и заверила, что всего 3 р/айо/на [пострадало], а не 1/5 респ/ублики/.
Что же произошло. А вот что!
Казалось бы, откликн/улась/ Москва, бери полными горстями – деньги, приборы и пр.
– Не надо! У нас все хорошо, почти! Мы сами! Белорусская/ скромность и выдержка? Ссылаются. Нет, чинов/ничья/, а не национальная черта.
И всюду страдают дети. Эти белорусы приезжали с тем же:
– Мы, ладно, но дети!
Представляете: 3 года прошло. И вдруг мать узнает: нельзя было… жить.
Три года служилые люди от Щер/бины/ и Израэля[35]35
Израэль Юрии Антонович – председатель Госкомгидромета СССР.
[Закрыть] до вицепрез/идента/ Ильина[36]36
Ильин Леонид Андреевич – директор Института биофизики Минздрава СССР, вице-президент Академии медицинских наук СССР.
[Закрыть] гов/орили/ неправду – это на союз– /ном/ уровне.
Но что с них, какой спрос, если и свои на месте…
Да, напечатали карту: почти 1/3 респ/ублики/ засыпана, а в том же Чечерском [районе] и еще 5 [районов] Мог/илевской/ обл. – от 40 до 140 кюри. Жить нельзя. А 3 года жили.
Как же так получилось?
Вы, Н/иколай/ И/ванович/ [Рыжков][37]37
Рыжков Николай Иванович – Председатель Совета Министров СССР (1985–1991), Председатель Комиссии по Чернобылю.
[Закрыть] и не догадываетесь, какую рок/овую/ роль сыграла одна ваша похвала бел/орусских/ руководителей. Так уж, пожал/уйста/, так больше не делайте. Опасно похвалить бюрокр/ата/. Он лоб расшибет. Нет, не свой, чужие лбы.
– Вот, учитесь у бел/орусов/!
Вот тут они совершенно ослепли. Их и понесло, наше начальство.
Это все паникеры-писат/ели/. Ну, 3 района, а остал/ьные/ чисто!
Как же, нас похвалили, еще, чего доброго, отнимут благосклон/ность/ начал/ьства/.
Время отняло благосклон/ность/ – народа.
А в народе легенда: кто-то вызвал тов. Сл/юнькова/ в суд. Не суда, ответа хотят: так кто же поступил с ними так? Народ обычно одного избирает: любить ли, обвинять ли.
Чего ради я это все?
Чтобы и вы, тов. Р/ыжков/, хоть бы за ту роковую фразу-похвалу, и вы, чл/ены/ Политбюро, тов. Слюньков все-таки помнили, что за вами должок перед могилев/скими/, гомел/ьскими/ детьми. Их надо выселять, надо лечить. Ваше слово, усилие много стоят. Так не жалейте этого. К вам тут, с вас спрос особый.
И тут вопрос: а где взять деньги? Я уже советовал через «Ком/сомольскую/ пр/авду/». Атом/ное/ ведомство постепенно превращ/ается/ в организацию по демонтажу АЭС, не построит 1–2 ст/анции/, меньше закрывать придется…
У меня есть к будущему возможному председ/ателю/ Сов/ета/ Мин/истров/, к Рыжкову обращение.
Гости из Чериковского р/айо/на добивались встречи с Рыжк/овым/.
Немножко в прошлое. В нач/але/ июня 86 г. в черные дни Чернобыля, собрав данные, к/отор/ые возможно было собрать, а еще больше зарядившись тревогой белорусов, я собрался ехать в Москву, к Горбачеву. Посчитал нужным об этом предупредить мин/ское/ руководство, поскольку собранные мною данные разительно не совпадали с той информацией, к/отор/ую в Москву подала Белоруссия: дескать, у нас три района и мы справимся сами. А на самом деле, теперь известно – 1/5 республики!
Меня принял Н. Н. Слюньков и была беседа – 6,5 часа.
Один лишь фрагмент. Тов. Слюньков сказал: были мы у тов. Рыжкова, там докладывали украинцы, полтора часа жаловались и просили помощи. А наш Ковалев – пред/седатель/ Сов/ета/ Мин/истров/ БССР – за 10 минут отчитался. И тогда сказали: «Вот, учитесь, украинцы, у белорусов!»
Я не идеализирую задним числом тов. Щербицкого[38]38
Шербицкий Владимир Васильевич – первый секретарь ЦК КП Украины (1972–1989).
[Закрыть] и тогдашнего председателя Совмина Укр/аины/ Ляшко – украинцам самим виднее, кто чего стоит.
Но белорусы до сегодн/яшнего/ дня проклинают и еще долго будут проклинать свою нац/иональную/ черту – скромность и нетребовательность, столь грубо и корыстно истолкованную на том совещании. В результате: лишь 3 года спустя на Бел/оруссии/ стали делать то и, наконец, в тех масштабах, в каких надо было в 1986 г.
Сотни тысяч людей, тысячи детей жили в местностях три года, где и трех м/есяц/ев слишком много.
Ваша вина в этом, Н.И. [Рыжков], тоже есть. Слишком соблазнительно было поверить заведомо заниженной информации, к/отор/ую привезли вам белорусы, а потом вынужденно подтверждали ее три года и вы поддались этому соблазну, экономя ресурсы.
Если мы вас изберем, белорусы от вас потребуют – искупить вину и вашу, возмещать ущерб. Конечно, материальный, чтобы переселить людей, наконец, хотя бы три года спустя. Здоровья детям не вернешь, хотя и тут можно кое-что поправить. Например, спец/иальная/ программа санат/орного/ лечения именно для детей из этих районов.
Вот этот наказ я вам и передаю, оставленный мне делегацией Чериков/ского/ р/айо/на, касающийся почти одной трети Белоруссии (хотя мы осторожненько гов/орим/ теперь об 1/5). Вот такие три района! Ничего так дорого не обходится народу, как неправда, неправ/дивая/ информация госуд/арственных/ лиц.
В заключ/ение/ мое предложение: искажение (сознательное/) информации снизу вверх, как и сверху вниз, причиняющая ущерб экон/омике/, здор/овью/ людей и пр. – служеб/ное/, а хуже и гос/ударственное/ преступ/ление/. Нужен такой закон, нужен.
10 минут ковалевско-слюньк/овских/ дорого обошлись белорусскому/ народу!
У меня нет оснований для отвода кандид/атуры/ Рыжкова, когда здесь не предложена кандидатура более убедит/ельная/. Да, кажется, ему свойств/енна/ излишняя доверчивость к чиновным лицам. Но в бездумии или обмане обвинять нет основ/ания/ – самом большом грехе должн/остного/ лица. Зато именно по этим данным я считаю, что не имеет права решать судьбы народа через атом/ную/ энергетику зам. пред/седателя/ С/овета/ М/инистров/ тов. Щербина. Также, как Мораховский, к/отор/ый, напр., так и не прислушался к требов/анию/ снять поставки с заражен/ных/ местностей, чем не только губил здоровье работающих в пыли радиоактивной тракторист/ов/ и комб/айнеров/, но и забрасывал дальние районы страны зараж/енной/ продукц/ией/.
И верх чинов/ничьего/ равнодушия к судьбам людей этих проявил т. Израэль, тем более непростит/ельно/, потому что он специалист по этим делам и все творил (лгал) с откр/ытыми/ глазами.
[Письмо из] д. Самотевичи
«Зачем Слюньков скрыл радиацию в начале аварии? Он думал, что все будет шито-крыто. Скрыл все и сам скрылся с Белоруссии[39]39
Слюньков Н. Н. переехал в Москву в 1987 году, став членом Политбюро КПСС.
[Закрыть]. Хотел погубить нас, белорусов (конечно, это неправда, что кто-то «хотел». – А.А.) тружеников, которые на своих плечах вынесли все тяготы войны, вырастили воинов-интернационалистов, многие из к/отор/ых погибли, а тысячи остались инвалидами с 20 лет. Почему с нашей бедой не считаются? Все врут, утешают, что не опасно.
Кто так считает, что не опасно, пусть приезжают в нашу зону и живут».
Экологич/еская/ катастрофа, а теперь – психическая катастрофа. Для тысяч матерей.
Приезжали в Бел/оруссию/ Щербина, Израэль, Ильин: 1/5 [территории республики заражена] – жить можно и строить атомные станции.
Это глав/ные/ виновники траг/едии/ Бел/оруссии/…
В Бел/оруссии/ млрд [рублей потрачены] на то, чтобы жить, где жить нельзя.
Москва, непроизнесенная речь об Израэле на сессии Вер– х/овного/ Совета (конец июня 89 г.)
Конечно, можно сказать: виноваты медики, не делающие, что следует, те, кто должен завезти чистые продукты, а не завозят, виноват ЦК республики, скромно молчащий о том, что 1/3 респ/ублики/ загрязнена.
Но все они, перечисленные ведомства, имели возможн/ость/ не делать то, что обязаны были делать, оттого, что сущест/вует/ гидрометеоролог/ическое/ ведомство во главе с Израэлем, к/оторое/ скажет: все в порядке, а делать ничего и не надо.
Отраслевой регистр лиц, подвергшийся в Ч/ернобыле/ радиации – на 30 тыс/яч/, только 22,8 % имеют какие-то неполные данные о том, сколько бэр схватили. И ни одно ведомство не передает данные др. ведомствам, чел/овек/ уходит на др. работу без дальнейшего слежения.
Приказ Минздрава № 640 ДСП (для служеб/ного/ пользования). 4 регистра (Бел/оруссия/, Укр/аина/, Россия).
Или белорусы, укр/аинцы/, Брянщина прочтут, что председателем Гидрометеослужбы, то есть контроля за экологической/ обстановкой снова избран Израэль Юрий Антонович.
А он у нашего незлобливого народа где-то в первой пятерке сгубителей тех, кто три года людей – это сотни деревень, а по сути 1/3 республики, держал в неведении, а теперь напечатал карту и люди ахнули: так что же вы молчали? Оказывается, нельзя было собирать грибы у нас, а мы собирали! Оказывается, у нас-то и жить-то нельзя, что ж вы нас обманывали?..
Можно сказать, а что Израэль, он не мог говорить правду, такову роль ему навязывали?
Хотелось бы так думать, и я тоже допускал, пока не увидел, как он вместе со Щербиной пытались публично (транслир/овало/ ЦТ) обмануть руководителя страны.
Грубо говоря, втереть очки и руководству. Мол, теперь и в Черн/обыле/, и везде все нормально, лучше, чем было «на порядок или два» и можно строить Черн/обыли/ дальше, как строили, лишь помогите унять общественность, приструнить!
Но они-то знали, что никакая техкосметика не устранила угрозу еще по кр/айней/ мере 14 Ч/ернобыл/ей: столько графитовых реакторов.
Все знали, а лгали откровенно.
Как лгали работникам, спасающим нас всех в рухнувшем Ч/ернобы/ле, давая данные, что там ноль целых, ноль, ноль, ноль, а не те десятки, сотни рентген, к/отор/ые были на самом деле.
Как три года «служба Израэля» в центре и на местах обманывала белорусов и украинцев, рус/ских/ на Брянщине, а теперь тысячи матерей проклинают всех, кого только можно (не хочу вам письма зачитывать, а мог бы); да что же вы с нами сделали? Да мы бы и без вас давно вывезли наших детей отсюда! Три года нас обманывали, а теперь говорите: увозите!
Можно и так сказать: виноваты прежде всего медики, к/о– тор/ые нарушали клятву Гиппокр/ата/, те виноваты, кто так и не сделал дозиметры, те, кто так и не дали обещан/ных/ тракторов и комбайнов с герметич/ескими/ кабинами, те, кто заставлял пахать-сеять на землях, на к/отор/ых 140 кюри!
Да, и они, но все они могли делать или не делать все это во вред народу только потому, что служба Израэля их прикрывала своими фальшивыми, лживыми цифрами.
Какая уж тут защита экологии! Только ведомства и их интересы.
Сегодня тов. Израэль печат/ает/ карты. Да только однажды солгавши, кто тебе поверит! А если ложь, дезинформация была просто методом работы, формой существ/ования/.
Даже в правдивые цифры «службы Изр/аэля/» уже не верит никто, и никто не поверит.
Я не удивлюсь, что вопреки всему этому тов. Израэль утвердится вновь на этом посту. Кто в конце концов у нас отвечал всерьез за дезинформ/ацию/. И еще убежден почему. Я знаю, какие сильные люди в составе эколог/ической/ комиссии: Яблоков[40]40
Яблоков Алексей Владимирович – профессор, член-корреспондент АН СССР. В настоящее время – член Европейской комиссии по радиационному риску, руководитель Центра экологической политики России.
[Закрыть] и др. Но Израэль все-таки убедил комиссию, что отныне будет говорить правду, только правду и ничего кроме правды.
Меня лишь одно смутило: оказывается, нам это прямо заявлено было, председ/ателем/ экол/огической/ комиссии тов. Слюнькова на этот пост рекоменд/овал/ именно он, тов. Израэль. Вот такое бюрократическое взаимопонимание.
Сергеев, зам. Чазова[41]41
Чазов Евгений Иванович – кардиолог, академик АН и АМН СССР, министр здравоохранения СССР (1987–1990).
[Закрыть] на Презид/иуме/ АН СССР го– в/орил/, что японцы[42]42
Японские ученые предлагали создать Международный научно-медицинский центр в Гомеле.
[Закрыть] и итальянцы предлагают свою программу помощи людям в Бел/оруссии/ и Укр/аине/.
Мы отказываемся? Отчего? Невольно думается, а не для того ли, чтобы не открылась вся картина, так старат/ельно/ искаж/енная/ службой Израэля.
1. Когда получили эти данные? Почему так поздно сообщили людям? Сами или чья-то высшая вина?
2. Некорректно для такого собрания, но хочу спросить: мучит ли вас совесть? Ведь вы, медики, власти поступили с людьми, м/ожно/ ск/азать/, бесчеловечно. 3 года!..
Ковалев выгнал Нестеренко, когда тот пришел с новостью о Чернобыле.
Вот так гнали правду все три года за порог.
Кто в этом повинен? Удивляло, когда каратель гов/орил/: я и мать свою в могилу столкнул бы.
После Черн/обыля/ не удивляюсь: нормальные бюрократы 3 года сталкивали бел/орусскую/ родную землю в пропасть.
Сейчас команда, и они готовы вытаскивать. Да только не верит им народ.
12–16 сент. 1989 г.
Для Вертинского[43]43
Вертинский Анатолий Ильич – белорусский поэт, журналист, главный редактор газеты «Лтаратура i мастацтва» (1986–1990).
[Закрыть]
Вот письмо [А. Адамовича М. С. Горбачеву от 01.06.1986], за которое Нестеренко выперли из Института ядерного, Борисевича из Акад/емии/, Кузьмина из ЦК, ну и автора – из Минска.
Хотя оно было принято Горбачевым, он тут же послал в Бел/арусь/ комиссию – 60 человек. Но, возможно, именно поэтому. Ибо наши докладывали: 3 района только, а остальное – фантазии писателя, который обманом взял непроверенную информ/ацию/ от ученых (тех, кого выперли).
Отдать людям Могилевщины все цеков/ские/ и обкомов/ские/ лечебницы, дома отд/ыха/ и санатории.
[ «Чернобыльский шлях» 30.09]
Раз тут эти люди, сегодн/яшний/ митинг – о нашей вине перед ними. Вине науки (АН), медицины, нашей с вами, кто не все сделал сам и не заставил других делать по-человечески. Врач, что за гробом идет…
И тех, кто вот взял и отправил минчан как можно дальше – дня этого, видите, не хватило им на с/х труд. Им всегда не хватало дня: в 1941 г. – чтобы объявить армии, что война, в 86 г. – объявить народу, что Чернобыль, три года, чтобы сказ/ать/ правду, да и 70 лет не хватило, чтобы хоть мыло было в стране.
Нет, измениться эти люди не могут, а вот заменить их можно. И народ Бел/аруси/ должен это сделать, если хочет, чтобы Черноб/ыль/ не съел его – требовать нового, демокр/атического/ закона о выборах и избрать, а точнее не избрать тех, кто потерял доверие. Все (все!) у кого не хватило совести, чтобы не лгать, не участвовать в этом чернобыл/ьском/ преступлении, должны отойти в сторону. Только такие, как секр/етарь/ Славгородс/кого/ райкома (бывший) имеют право и могут рассчитывать на доверие, так как были и такие, есть и такие. Но только не холодные души, губители живых душ.
Особая вина наша перед детьми – вот кому должно быть отдано 4-е Санупр/авление/ полностью.
И еще. Не аппаратные ученые и медики, вроде Ильина, а обществе/нность/ и наука белорусская должна прямо выйти на уч/еных/ и науку Запада, которые могут нам помочь. Беларусь сегодня – одна из самых болезненных точек планеты, человечество должно это увидеть. А нам надо это показать. Так что наше обращение не к правительству только – если у них не хватило ни ума, ни совести прийти сюда, вместе с нами всеми признать свою вину перед ними вот – ведь виноваты и Адам/ович/ и Позняк[44]44
Позняк Зенон Станиславович – археолог, искусствовед, белорусский политический деятель.
[Закрыть], и вы все, но и Соколов[45]45
Соколов Ефрем Евсеевич – первый секретарь ЦК КПБ (1987–1990).
[Закрыть], и Ковалев, не говоря уже о Слюнькове или Барташевиче.
Ну, что же, мы не одни: есть наш народ, есть народы-братья, есть человечество – вон как это подтвердилось в дни армян/ской/ трагедии[46]46
Землетрясение в Армении в 1988 году.
[Закрыть] – так, что не будем отчаиваться, а будем работать, делать все, чтобы спасать Беларусь.
25–26 ноября
Чем больше нагадишь нар/оду/, тем выше подним/ешься/ по лестнице власти: из Гомеля в Минск, из Минска в Москву и т. д.
Отметить заслуги Нестер/енки/, Борис/евича/, Кузьм/ина/. А может, нельзя было вести себя по-другому тем, кто на службе.
Не использовали возможность, которую укр/аинцы/ все-таки не упустили.
Громыко[47]47
Громыко Андрей Андреевич – белорус, Председатель Президиума ВС СССР (1985–1987), член Политбюро ЦК КПСС.
[Закрыть]: кто знает о том, как сажали зараж/енное / облако? Сахаров и Велихов (с оговор/кой/) что да. Щербина и Израиль – нет. Вы?
Приезжают на минуты, а дают нам советы на всю жизнь. (В р/айо/нах послечернобыльских.)
Собаки в Чернобыльской зоне. Очередь к человеку, чтобы подойти и «хвостиком вильнуть». Им страшно тут без человека. Ни хлеба, ни мяса не просили, а ласки.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?