Читать книгу "Аус"

Квартира встречает тишиной, свидетельствующей, что мой мужчина ещё не пришёл. Набираю снова его номер, чтобы убедиться – недоступен. Да, такое бывало, но гудки шли, а спустя время он перезванивал с объяснениями. Но не сегодня.

Меня заполняет волнение. Вспоминаю вчерашний разговор и мои предположения, что в случае непредвиденной ситуации, у меня нет контактов для связи. Удивительно, но за время наших отношений Артём меня не познакомил с коллегами, сославшись на исключительно рабочие отношения, не предполагающие совместное времяпрепровождение.

Эву и Алину я бы подругами не назвала, но у нас хорошие отношения, дополняющиеся частым общением. А вот мой единственный друг, Таня, несколько лет назад вышла замуж и укатила за границу. Мы созваниваемся и поддерживаем общение, но не так интенсивно, как раньше.

Артём же ни с кем дружбой не связан, лишь периодическим общением. Объясняет это тем, что когда-то у него был друг, предавший его. С тех пор он соблюдает дистанцию в общении с людьми. Непростую для него тему обсуждать отказывается, как и делиться деталями из прошлого. Лишь иногда проскальзывают неизвестные нюансы, но мои уточняющие вопросы остаются без ответа.

Время близится к полуночи, а Артёма всё нет, и телефон по-прежнему молчит. Наматываю километраж по квартире, обдумывая, что делать. Прихожу к выводу, что можно начать с простого: обзваниваю больницы, а затем и морги на предмет нахождения у них Люманского Артёма Олеговича. Ничего. А если они выполняли заказ в соседней области? Только в какой?

– Думай, Вера, – даю наставление самой себе.

А что думать? Остаётся лишь ждать его появления и объяснений. Скорее всего, оно будет примитивным и уже привычным. Укладываюсь спать далеко за полночь, съедая себя переживаниями и напрочь забыв о трекере.

Глава 3

Артём объявился утром и виноватым голосом оповестил, что телефон разрядился, а рабочая машина сломалась, поэтому пришлось заночевать на трассе за городом. Объяснение меня почти устроило. Почему почти? Да потому что я радовалась и злилась одновременно. Радовалась, что он жив и здоров; злилась, что в очередной раз заставил меня волноваться. Пора сесть и поговорить о более внимательном отношении к друг другу в частности и об их развитии в общем.

У меня странное ощущение: словно он рядом, но мысленно всегда в другом месте. И если первые месяцы всё было хорошо, то за последние три он отдалился. Короткие ответы, отсутствие объяснений, частые задержки и нежелание делиться сведениями о работе – всё наводит на мысли о другой женщине. Ещё и трекер… О нём я не спросила, желая побеседовать лично.

Но меня заинтересовала тема приспособлений для слежки. Лезу в интернет, найдя множество вариантов подобных трекеров с разными функциями. Их можно свободно приобрести, а настройка не требует особых навыков. Это что, получается, можно следить за кем угодно? И пока ищу сведения, мне выскакивает реклама с предложением прослушки телефона любого пользователя.

Телефон… О нём я не подумала. А что, если и в нём что-то установлено? Нервно сглатываю, перебирая в памяти все разговоры за несколько месяцев – ничего противозаконного. Но теперь хочу проверить. Нахожу множество лайфхаков проверки в домашних условиях, но все они не дают результата. Тут же имеется информация, что некоторые программы отслеживания являются сложными и недоступны для поиска обычным пользователем. Поэтому задаюсь другим вопросом: где найти знающего человека с необходимыми навыками?

И такой есть. Точнее, по найденным данным целое агентство. И находится оно по пути в офис. Прикидываю, что встреча в двенадцать, а я успею заехать в нужное место. И пусть опоздаю, но я должна знать, что могу общаться без опасений.

Спустя полчаса на первом этаже торгового центра попадаю в нужный офис. Небольшой, с одним работником, который обложен телефонами и сосредоточен на одном из них.

– Добрый день. – Парень лениво поднимает голову. – Я нашла вас в интернете. Мне нужно проверить свой телефон на предмет прослушки. Это возможно?

– Возможно, если отслеживание производится с помощью программы, если же установлен дополнительный элемент в корпус телефона, вам в другое место.

– Ага… – не совсем понимаю, это «да» или «нет», но не ухожу, ожидая хоть каких-то пояснений.

– Телефон давайте.

– Я пробовала простыми методами, – протягиваю красный смартфон. – Ничего не показало.

Парень ухмыляется, всем видом показывая, что перед ним любитель, воспользовавшийся советами из интернета. Затем подключает мой телефон к проводу и приступает к работе. Только сопит и порхает пальцами по клавиатуре ноутбука.

– Есть! – восклицает победоносно.

– Что есть?

– Программа для прослушивания. И непростая. Устанавливал человек понимающий.

Я до последнего надеялась, что не являюсь объектом чьей-то заинтересованности. Неприятно и мерзко от мысли, что кто-то слушал, о чём я говорю и чем делюсь с близкими людьми.

– А что можно просматривать с помощью этой программы?

– Почти всё: звонки, сообщения, переписку в мессенджерах, запросы в поисковиках.

– А галерею?

– В том числе.

– А можно её удалить?

– Можно, но проще купить новый телефон.

– Почему?

– Потому что она настроена на самоудаление, в комплекте с которым идёт сброс телефона до заводских настроек. Советую сохранить данные в хранилище, приобрести новый аппарат и скачать информацию.

Понимаю, что парень только что озвучил самый простой выход, но сути проблемы это не решает. Где гарантия, что новый аппарат останется чистым? И вообще, как и когда её установили?

– А когда она была установлена?

– В сентябре прошлого года. И да, это не быстро, то есть у специалиста должен был быть в запасе как минимум час.

Судорожно вспоминаю, что происходило в моей жизни в сентябре, отметив лишь одно нововведение – Артём. Вместе мы ещё не жили, но стабильно раз в неделю он оставался ночевать у меня. Кроме него, доступа к моему телефону никто не имел. И да, теперь «скрытый» отпадает автоматически.

– Скажите, а можно узнать данные скрытого номера? – Парень кивает. – Там во входящих два дня назад. Посмотрите.

И он смотрит, снова сосредотачивается на экране ноутбука и щёлкает по клавиатуре.

– К сожалению, помочь не могу. Это симка-минутка.

– Ч-что?

– Незарегистрированная. Её вставили в телефон, сделали звонок и выбросили. Или же воспользовались коммутатором, который перенаправляет сигнал.

– Звонки с неизвестного номера поступают мне раз-два в неделю.

– Значит, ваш собеседник каждый раз использует новую сим-карту.

– А так можно?

– Для человека, который разбирается, это не является проблемой.

– Спасибо. – Забираю свой телефон и протягиваю ему деньги.

– Кстати, – окликает меня, когда я практически покидаю помещение, – единственное, на что не реагирует программа отслеживания, – звонки со скрытых номеров.

– Почему?

– Видимо, тот, кто устанавливал, считал, что таковых не будет.

– Ещё раз спасибо.

Выскакиваю на улицу и делаю несколько глубоких вдохов. Это однозначно Артём. Больше некому: он имел доступ к моему телефону и машине. Мой сталкер отпадает, так как первый звонок со скрытого номера был примерно в ноябре. Но уточнение мастера меня радует: никто не знает, что несколько месяцев я делилась переживаниями с неизвестным человеком. Ничего особенного в моих рассказах не было, и всё же приятно осознавать, что меня слушал только он.

Направляюсь в офис, погружённая в мысли. Однозначно предстоит разговор с Артёмом. Чем он закончится? Вряд ли полным принятием его объяснений. Но есть и другой вариант: слежку организовал не он. В этом случае появляется знак вопроса. И ответа у меня нет.

Встреча проходит штатно, но радости по поводу продажи уже не испытываю, потому что в моей жизни нарисовалась более существенная проблема. Остаток рабочего дня проходит спокойно, и я, отпросившись у Марковны, ухожу на час раньше.

Бреду в парк, сажусь на лавочку и думаю. Кто и зачем? И чем больше прикидываю варианты, тем омерзительнее себя чувствую. Какой-то человек или группа людей слушала мои разговоры и читала переписки, а ещё смотрела фото, заметки… Погано-то как.

В кармане вибрирует телефон, к которому я почти весь день не прикасалась. «Номер скрыт». Хочу сбросить звонок, но вспоминаю слова мастера и понимаю, что человек, набирающий мой номер раз-два в неделю, единственный, кому я могу выговориться.

– Привет, – вздох, сопровождающийся стоном, удивителен даже для меня. Но я жду привычного щелчка, который не заставляет себя ждать. – У меня кое-что случилось… – начинаю несмело, сомневаясь, что могу с ним поделиться. А с кем вообще тогда? – Вчера машина за городом сломалась, заехала по пути в СТО, а мастер нашёл GPS-трекер под капотом. А сегодня я побывала в салоне, и мне сказали, что в моём телефоне установлена отслеживающая программа. Нет-нет, ты не переживай, она на скрытые номера не настроена, – спешу успокоить собеседника, хотя сомневаюсь, что ему это нужно. – Я не знаю, что теперь делать. Единственный человек, кто мог всё это установить, – Артём. Больше некому. Хочу спросить у него, но не знаю, стоит ли. Как думаешь? – Привычная тишина и вопрос в пустоту. – Вот и я не знаю, – отвечаю сама себе. Уверена, если бы диалог был полноценным, вряд ли незнакомец решился бы ответить однозначно. – Я только не понимаю зачем. Если бы я давала повод для сомнений или же имела особый вид деятельности, а так просто риелтор. Не лучший, кстати. Но дом вчера продала. Даже не свой, а Светкин, представляешь? Она попросила показать объект, а я продала. Иногда так бывает… – выдыхаю, сейчас не ощущая привычной лёгкости после исповеди незнакомцу. Слышу оповещение о входящем на второй линии, смотрю на экран, отмечая, что звонок с городского номера. – Так посоветуешь что-нибудь? – Усмехаюсь собственному странному вопросу, словно мой рассказ заставить заговорить того, кто молчал пять месяцев. – Не посоветуешь. – Заключаю и вновь смотрю на экран: мне всё ещё пытаются дозвониться. – Я с тобой прощаюсь, мне пытаются дозвониться, вдруг вопрос по какому-нибудь объекту. Телефон я поменяю, как посоветовал мастер, номер останется прежним. Береги себя.

Отключаюсь, но одновременно с этим завершается входящий на второй линии. И как только собираюсь перезвонить, снова вызов.

– Слушаю.

– Осокина Вера Николаевна?

– Да, я.

– Подполковник Павленко Андрей Витальевич, следственный комитет. Вы не могли бы подъехать ко мне, чтобы ответить на несколько вопросов?

Теряюсь, не понимая, по какой причине меня вызывают к следователю. Что я сделала?

– А по какому вопросу? – спрашиваю осторожно.

– Серия ограблений домов, которые были проданы через агентство «Ваш этаж». Остальные сотрудники тоже будут вызваны на допрос.

– А я могу отказаться? – Глупый вопрос, конечно, но я хочу получить время, чтобы обдумать новую проблему. Будто уже имеющихся мне недостаточно…

– Не советую.

– Хорошо. Когда мне нужно явиться к вам?

– Если возможно, сейчас.

А затем он диктует адрес, а я прикидываю, что ехать минут пятнадцать.

– Буду у вас в течение получаса.

Звонок завершается, а я сжимаю в руке телефон, медленно принимая то, что сейчас услышала. Может, это мошенники? В новостях постоянно говорят, что они представляются сотрудниками правоохранительных органов, чтобы запугивать рядовых граждан. Поэтому звоню Мартовне, которая подтверждает, что она, девочки и Соломенко должны явиться на допрос до конца недели. Что удивительно, она спокойна. Или мне кажется?

Еду в назначенное место, перемалывая запрос следователя. Ограбление дорогих особняков, которые были проданы через наше агентство. Ни о чём подобном я не слышала, по крайней мере, никто из бывших клиентов не звонил мне или кому-то из сотрудников. Или я не в курсе? Возможно, к Соломенко обращались, но нас он не оповестил.

На проходной объясняю, к кому и по какому вопросу пришла. Меня пропускают, указав этаж и номер кабинета, в который я стучусь через несколько минут.

– Войдите, – слышится низкий мужской голос.

– Осокина. Вы мне звонили около часа назад.

– Проходите. Присаживайтесь. Паспорт давайте.

Простой небольшой кабинет с минимальным количеством мебели. И пока следователь снимает копию с документа, рассматриваю его. Передо мной мужчина около сорока лет, худощавый, угловатый, но довольно симпатичный. Форма отсутствует, одет в чёрные джинсы и водолазку с высоким горлом, которая визуально делает его шею бесконечной.

– Как долго вы работаете в агентстве «Ваш этаж»?

– Чуть больше двух лет. Дату трудоустройства можно уточнить у руководства.

– Сколько объектов в неделю вы продаёте?

– По-разному. Иногда два дома, а иногда месяц ни одного.

– Посмотрите, пожалуйста, – выкладывает передо мной фотографии, – какие из этих домов числились за вами?

– Этот, – указываю на особняк из белого камня, – и эти два.

– А остальные?

Рассматриваю картинки, но не уверена, что представленными объектами занималось наше агентство.

– В нашем каталоге я их не видела. Если только они не из недавно выставленных.

– Хорошо, тогда поговорим об этих трёх, – оставляет лишь те, на которые я указала. – Эти дома были ограблены поочерёдно, один за одним с промежутком в несколько дней. Схема одна: сигнализация выведена из строя, дверь не взломана, точно знали, что брали.

– А что брали?

Смотрю вопросительно на мужчину, который не спешит отвечать.

– Предметы искусства, украшения, деньги. Сейф либо вскрывали, либо выносили полностью. Мы считаем, что грабители получали наводку.

– От кого? – Вполне логичный, на мой взгляд, вопрос. Он лишь склоняет голову набок, едва заметно улыбаясь, и я, наконец, понимаю… – Вы думаете, от меня?

– Риелторы имеют доступ к объектам.

– Ну знаете, – возмущённо прыскаю.

– Вера Николаевна, вы делились с кем-нибудь информацией о продаваемых объектах?

– С коллегами и начальством.

– Может, с подругой?

– Моя подруга живёт за границей, и её мало волнуют нюансы моей работы. А те, с кем я общаюсь, находятся со мной в одной кабинете ежедневно.

– То есть никому постороннему вы информацию не передавали?

– Нет.

– Подумайте, возможно, это произошло случайно, но значения вы не придали.

– Повторяю – нет.

Чего он добивается? Признания, что я наводчица? Зачем мне это? К тому же эти дома были проданы давно…

– А когда совершены ограбления?

– Три недели назад.

– Тогда странно… – перекладываю фотографии. – Эти дома были проданы больше полугода назад. Даже если бы я передала кому-то код охранной системы, где гарантия, что за шесть месяцев хозяин его не сменит? Я больше скажу, у меня был случай, когда через десять минут после подписания договора на купленном объекте уже работала компания по установке охранных систем. И они заменили всё, даже камеры, которые в замене не нуждались.

– А ваше агентство сотрудничает с охранными организациями?

– Нет. Новый хозяин сам решает, к кому обращаться.

– Вера Николаевна, дело в том, что потерпевшие указывают на вас, точнее, на агентство, в котором вы работаете. С ними связывалась некая фирма, занимающаяся установкой охранных систем. Якобы они работают от вашего имени и готовы сделать работу со значительной скидкой.

– Повторю: мы ни с кем официально не сотрудничаем. Неофициально тоже.

– А вы знаете кого-то, кто работает в подобной организации?

И пока он собирает фотографии, складывая в папку, понимаю, что могу назвать только одного человека.

– Да. Мой парень. – Ловлю на себе заинтересованный взгляд следователя. – Но никакой информацией я с ним не делилась.

– Вы уверены?

– Да, я могу разделить с ним радость после завершения сделки, сказав, что получу хорошие комиссионные, но не более. Да он даже никогда не интересовался, что и где я продала.

– Неужели ему неинтересно, чем вы занимаетесь?

– Интересно. В общих чертах.

Мужчина откидывается на спинку офисного кресла, сцепив руки на затылке.

– Как зовут вашего парня?

– Люманский Артём Олегович.

Записывает данные, видимо, чтобы проверить Артёма, как и всех сотрудников нашего агентства.

– Как называется фирма, в которой он работает?

– «Безопасность без границ».

– Давно он там работает?

– Около двух лет.

– А как давно вы состоите в отношениях?

– Девять месяцев. Точнее, три встречались, а потом стали жить вместе. У меня.

– Номер телефона Люманского продиктуйте. – Открываю контакт и называю цифры, чтобы следователь отметил у себя данные. – Спасибо, Вера Николаевна. Вы можете идти.

– Это всё? – Не двигаюсь, оставаясь на месте.

– Пока да. Если у меня возникнут вопросы, я вас вызову.

– До свидания.

Медленно иду к двери, а когда оказываюсь в коридоре, выдыхаю, наконец, понимая, в чём меня обвиняют. И мне эти обвинения не нравятся, как и намёки следователя, что я наводчица.

Еду домой, перемалывая беседу со следователем. Не знаю, кто указал на наше агентство, но Артёму я действительно никогда ничего не рассказывала. Общие фразы и впечатления без деталей. А если мой телефон прослушивали именно по этой причине? Надо было рассказывать следователю о трекеры и прослушке. Или нет? Тогда он точно решит, что ограбления произошли по моей вине.

Нужно посоветоваться с Артёмом. Но прежде спросить о прослушке. И неважно, он это или нет, я хочу знать, что происходит. И вообще, пора поговорить о наших отношениях, которые заметно охладели. Может, он увлечён другой женщиной, а рядом со мной остаётся, потому что не может признаться?

Не о том ты думаешь, Вера. У тебя проблем по горло. Удивительно, но все они чудесным образом образовались за несколько дней. А началось всё с обычной поломки машины…

Звоню Артёму, чтобы уточнить, когда он вернётся. Уверяет, что будет дома через час, и просит приготовить ужин. Умалчиваю о том, что планирую обсудить, обещая накормить любимого мужчину, и мысленно выстраиваю разговор, ещё не зная, чем он обернётся для меня.

Глава 4

Активно готовлю ужин, чтобы выплеснуть свою нервозность на кусок мяса и овощи, которые беспощадно кромсаю. Обещанный час почти истёк, но Артём не появился. И когда я уже готова набрать его номер, меня отвлекает звонок в дверь. И это странно, потому что у него есть ключи. Потерял?

Спешу открыть, приготовившись с порога задавать вопросы:

– Я думала, ты опо… – осекаюсь на полуслове, потому что передо мной двое мужчин.

Незнакомых и странного вида: высокие, широкоплечие и настроенные враждебно, что читается по их лицам. Такие вызывают опасения уже одним только видом, но что они забыли на пороге моей квартиры?

– Здравствуйте. Вам кого?

– Мужик твой где? – Вопрос без приветствия.

– Какой?

– Который здесь живёт. Или у тебя их несколько?

– Один. Артём. А в чём дело?

– Где он? – рявкает один из них.

– Скоро придёт.

– Значит, подождём.

Меня наглым образом отталкивают вглубь прихожей. С учётом того, что войти я их не приглашала, меня раздирает негодование.

– Эй, покиньте мою квартиру! Вы кто такие? Что вам нужно? – Семеню за двумя фигурами.

Один из «гостей» осматривает две комнаты, кухню и ванную, убедившись, что я одна, и одобрительно кивнув второму, плюхается на стул.

– Вы меня не слышите? Убирайтесь! – Начинаю злиться, потому что нахалы плевать хотели на мои требования. – Я сейчас полицию вызову! – Хватаю телефон, но его сразу забирают, а я получаю пощёчину.

Тут же касаюсь места удара, ощутив жжение и боль.

– Заткнись, – нависает один из них надо мной. – Села! – Послушно опускаюсь на стул, растирая кожу. – Будешь молчать – дольше проживёшь, усекла?

Лишь киваю, осознав: гости злые и настроены враждебно. Меня пробирает страхом, потому что два мужика странно на меня посматривают. Оценивают или обдумывают нечто более ужасное? На глаза наворачиваются слёзы – от испуга и обиды, но я не двигаюсь, чтобы не провоцировать их. Быстро стираю появившуюся влагу, чтобы не раздражать людей, настроенных враждебно, ещё больше. Хотя такие вряд ли способны на сострадание.

Один подходит к окну и, осторожно раздвинув жалюзи, осматривает двор. Второй садится напротив, уткнувшись в телефон.

– Зачем вам Артём? – решаюсь спросить.

– Твой хахаль кое-что потянул у нашего хозяина.

– Потянул? – Сомневаюсь, что поняла значение слова.

– Украл.

– Артём не вор, – защищаю своего мужчину. – Он честный человек, который работает и строит своё будущее, – вздёргиваю подбородок, уверенная в своём заявлении. – Вы ошиблись.

– Слышь, Кабан, а девка отшибленную из себя строит, – гоготнув, подмигивает мне. – А сама, наверное, хаты делала, чтобы добыть шмеля.

– Хаты делала? – Вновь непонимание. – Никому ничего я не делала. Я риелтор. Работаю, получаю зарплату и плачу налоги, как все нормальные люди.

Что-то из сказанного заставляет мужчин ещё больше напрячься и обменяться странными взглядами.

– Кто ты, говоришь, риелтор? – Второй подходит ко мне вплотную, заставив сжаться от настораживающей интонации в голосе.

– Д-да…

– Так это ты нашему хозяину дом продала?

– Какой? – шепчу, едва шевеля губами.

А затем один из них вытаскивает телефон и показывает фото внушительного загородного особняка. Объект не мой, но его я видела на фотографиях в кабинете следователя.

– Нет. Я таким объектом не занималась. И в каталоге такого точно не было.

– Уверена? – Мужское, перекошенное сомнениями лицо, оказывается слишком близко к моему. Настолько, что я могу уловить аромат ментола жевательной резинки.

– Уверена. Но вы…

И меня прерывает проворачивающийся в замке ключ, и три пары глаз синхронно поворачиваются на звук.

– Не смей пищать. – Мужчина обхватывает моё лицо ладонью, ощутимо сжимая и показывая, что готов применить физическую силу.

Они поднимаются и достают пистолеты, от вида которых я охаю, но закрываю рот ладонью, больно прикусывая кожу. Это не просто люди, которые хотят задать вопросы Артёму – они вооружены.

Артём входит, тут же столкнувшись с двумя мужчинами, которые значительно больше его. Несколько секунд обмена взглядами, а затем ему заламывают руки и тащат на кухню, уложив на стол лицом ко мне.

– Они сами вошли… – мямлю, виновато глядя на него.

Но в ответ на меня нацелен разъярённый взгляд, кричащий о презрении, и кривой оскал красивых губ. Он всё понимает – кто и за что. Моя убеждённость в его честности осыпается пеплом, которым я потом посыплю свою голову…

– Где то, что было в сейфе? – Один из мужчин встряхивает Артёма, приставив к голове пистолет.

– Ребят, давайте договоримся, – произносит спокойно мой мужчина, всё ещё глядя на меня. – Я всё отдам. Это в соседней комнате. В ящике.

– Пошли.

Троица перемещается в комнату, а я, затаив дыхание, прислушиваюсь к звукам. Шорох, скрежет открывающегося ящика, который давно пора починить, глухие удары, а затем выстрелы. Несколько. Громко. Закрываю уши и, кажется, кричу. Или делаю эту мысленно?

– Заткнись, дура! – рявкает над головой знакомый голос, а затем меня встряхивают так сильно, что не успеваю сгруппироваться и бьюсь затылком о стену.

– Ты в порядке? – Вскакиваю, осматривая Артёма. – Они… Где они? Что… Как? Кто стрелял?

Рву в комнату, застыв на пороге, потому что посредине два тела. Во лбу у Кабана дыра от пули: кожа отвратительно раскрылась, а из отверстия вытекает кровь. Второй мужчина лежит в тёмно-бордовой луже, которая увеличивается, заполняя собой щели в старом ламинате. Не дышу, а когда всё же решаюсь, лёгкие заполняются тяжёлым железистым запахом. Мгновенно подкатывает тошнота, и меня выворачивает. А потом ещё раз, пока я не отворачиваюсь, покачиваясь и возвращаясь на кухню.

– Это ты их?.. – Не смотрю на Артёма, набирая стакан воды. – Нужно в полицию позвонить.

Беру трясущимися пальцами телефон, который один из мужчин оставил на столе, но Артём его тут же вырывает, бросает на пол и втаптывает каблуком. Он разлетается на куски, а я не понимаю, что происходит.

– Ты зачем? – Сгребаю осколки, присев на корточки, и снизу вверх смотрю на мужчину. – Эти люди ворвались в мой дом… Нужно в полицию заявить. Позвонить следователю, который сегодня меня допрашивал.

– Какой следователь? – Дёргает меня, ставя на ноги, и больно сжимает руку.

– Из следственного комитета. Были ограблены несколько домов, которые продало наше агентство. Он сказал, что от нашего имени работала фирма, устанавливающая охранные сигнализации. Сказала, что знаю только одного человека из этой сферы – тебя.

– Что ты ему сказала? – шипит, встряхнув меня. – Что, Вера?

– Твои данные и номер телефона.

– Сука! – гаркает, испепеляя меня гневным взглядом.

Я больше не вижу перед собой человека, с которым мечтала создать семью и построить будущее, скорее, передо мной настоящий Артём, скрывавшийся под маской девять месяцев. Он мне не знаком, а ещё я его боюсь. Потому что опускаю взгляд, увидев зажатый в левый руке пистолет. Его собственный или принадлежащий кому-то из трупов?

– А ещё я была на СТО, и мастер нашёл в моей машине GPS-трекер. И о прослушке в телефоне я тоже знаю. Её мог установить только ты, – выдаю всё, что хотела сказать. – Зачем ты за мной следил?

Он молчит, играя тугими желваками и зверея. Взгляд темнеет, покрываясь налётом ярости, которая вот-вот выйдет из-под контроля, уничтожив меня, как и мужчин, расставшихся с жизнью в соседней комнате.

– Поехали, – дёргает мою конечность, а когда оказываюсь перед ним, толкает в спину к двери. – Ногами передвигай!

– Я никуда не поеду, – сопротивляюсь. – Я хочу вызвать полицию и разобраться, кто эти люди и почему они пришли к тебе.

– Не зли меня, Вера, – обхватывает ладонью моё горло и приставляет пистолет ко лбу. – Заткнись и делай то, что я говорю.

– А то что? – Понимаю, что провоцирую его, но надеюсь, что кто-то из соседей слышал шум и выстрелы и уже успел вызвать полицию или хотя бы участкового. Мне лишь нужно их дождаться…

– Ты и так много сказала. Всем.

– Кому? Следователю? Или тем двоим? Ты действительно что-то украл у их хозяина?

– Одевайся! Нам нужно уехать.

Силой натягивает на меня куртку и подталкивает кроссовки, которые я отшвыриваю, потому что не хочу никуда ехать. Покинуть дом – значит оказаться в неизвестности наедине с ним. И пусть у меня будут проблемы с полицией, я хочу рассказать, как всё случилось, и выйти из этой ситуации потерпевшей, а не соучастницей.

– Я никуда с тобой не поеду!

Хочу прорваться обратно, отталкивая его, но Артём перехватывает мою руку, резко заламывает и бьёт кулаком в грудь. Резкая, пронзившая тело боль, останавливает дыхание. Я хватаю ртом воздух, совершая попытки получить кислород, и висну на мужчине, который продолжает тащить меня к двери. И теперь не сопротивляюсь, потому что не могу. С трудом перебираю босыми ногами, ощущая ступнями острые камешки и влажные бляшки, оставшиеся после принесённого кем-то с улицы снега. Рвано дышу, едва поспевая за Артёмом, а когда оказываюсь на улице и морозный воздух пробирается в лёгкие, ощутимо отпускает.

Появляются силы, чтобы продолжить сопротивление, но он заталкивает меня в мою машину, садится за руль и рвёт с места.

– Сиди тихо, – направляет пистолет, управляя автомобилем одной рукой.

– Я хочу вернуться домой. Ты можешь ехать, куда хочешь, – не оставляю попыток доказать, что нужно вызвать полицию и разобраться. – Я всё объясню полицейским. А если хочешь, могу сказать, что не знаю тебя, а эти двое ошиблись квартирой. Или подъездом. Или городом.

– Блядь, да ты заткнёшься?! – срывается на крик, а затем бьёт меня по голове пистолетом.

Боль перемежается с писком и пульсацией в висках. Стону, обхватив голову руками, и сгибаюсь пополам. Сил хватает на мычание и борьбу с разноцветными искрами, вспыхивающими перед глазами. И я уже не слышу, что кричит Артём, сосредоточившись лишь на раздирающих меня ощущениях.

Не знаю, куда и сколько мы едем. Я в той же позе, радуюсь отступающей боли, которая перетекает в саднящие волны, но уже не такие уничтожающие, как в первые несколько минут. Наконец, расцепляю руки и пытаюсь выпрямиться: перед глазами пелена, смешанная со светом фар и приправленная белым горизонтом.

Артём резко бьёт по тормозам, и я, не успев отреагировать, прикладываюсь лицом о панель. Снова мой стон и понимание, что нужно бежать от мужчины, чтобы остаться в целости. Но как только во мне просыпается правильная мысль, дверь с моей стороны открывается, и моё тело резко дёргают. Вываливаюсь из машины, оказавшись на боку. Пытаюсь подняться и, уловив момент, когда он отходит, срываюсь с места.

Босые ноги утопают в снегу, а передо мной белая гладь. Не сразу понимаю, что мы в лесу. Перед глазами мелькают стволы деревьев, задеваю ветки, бьющие по лицу, но не останавливаюсь. Резко падаю ничком, словно подкошенная, не сразу понимая, что Артём догнал и ударил меня в спину.

– Куда собралась? – Тащит меня за ногу, а я ощущаю спиной каждую неровность, потому что куртка, как и футболка, задралась до лопаток. – Я ещё не закончил, – сопит, часто дышит, но не останавливается. – Здесь, – отпускает мою ногу.

Теперь я могу сесть и, привыкнув к темноте, понять, что окружающее пространство не изменилось.

– Зачем мы здесь?

– Ну ты же хотела в лес? – прыскает презрением. – Я привёз тебя в лес.

– З-зачем? – Хотя вопрос глупый, потому что я медленно понимаю: лопата в его руке не для развлечения.

– Ты слишком много видела. И слишком много сказала, – пыхтит и начинает копать.

И ему это даётся непросто, потому как в марте земля ещё промёрзшая. Но Артём сначала откидывает снег, а затем приступает к организации могилы. Для меня. Но перспектива быть похороненной в этом лесу меня не устраивает, и, как бы ни было страшно, я хочу жить. Просто жить. Обычной жизнью среднестатистического человека. Я даже откину все попытки наладить личную жизнь, лишь бы не оказаться рядом с таким, как Артём…

Уловив момент, когда он полностью сосредоточен подготовкой ямы, вскакиваю, приготовившись бежать, но не успеваю сделать и двух шагов, как валюсь на землю. А затем получаю серию ударов по лицу. И это куда ужаснее, чем предыдущие издевательства. Боль перемещается сначала на губы, затем на скулы, глаза…

Кричу и брыкаюсь, чувствуя, как кулак мужчины яростно опускается на моё лицо, пытаясь превратить его в месиво. Ещё и ещё, пока всё тело не превращается в пульсирующую адской болью точку. Хочется реветь в голос от раздирающих плоть позывов, но я вовремя понимаю, что любой скулёж послужит триггером, который приведёт Артёма в ярость. Именно она станет для меня фатальной.

– Тварь! Не смей убегать! – Лупит меня ногами, попадая по рёбрам и животу.

Скрутившись в позе эмбриона, обхватываю голову и молчу. Останавливается, где-то надо мной растекается его хриплое дыхание, свидетельствующее о раздумьях, стоит ли добить ту, что не оставляет попыток сопротивления.

– Эй, – толкает меня ногой, – сдохла, что ли? – Снова удар. – Так тебе и надо, сука.

Возвращается к рытью могилы, а я так и лежу, не смея пошевелиться. Лицо покрыто чем-то липким и тёплым. Кровь. Не сразу понимаю, что это она. Тело пульсирует, давая понять, что его возможности исчерпаны. Вряд ли я даже на ноги подняться смогу, не говоря уже о побеге.