Читать книгу "Аус"

– Почти всегда.

– У человека, купившего дом за шестьсот миллионов, однозначно есть, что туда положить, верно?

– Верно. – Соглашаюсь и понимаю, что часть покупателей пострадала, потому что именно я была их риелтором. – Следователь сказал, что кражи произошли недавно, а дома я продала больше полугода назад. Почему они так долго ждут?

– Люди не сразу заселяются в новое жильё. Например, делают ремонт и перепланировку или ждут удобного момента. Им нужен факт полного переезда, то есть понимание, что в сейфе точно имеется что-то ценное.

– А как они узнают, что ценное есть?

– Они же установили охранную систему, а вместе с ней и камеры, к которым можно подключаться.

– Точно… Обалдеть… – Прикидываю, сколько сил и времени тратится на то, чтобы найти объект для кражи. Но видимо, результат стоит таких усилий. – Как ты всё это узнал?

– Я вышел на них восемь месяцев назад, точнее, начал искать и сопоставлять данные. За почти десять лет они поработали в восемнадцати регионах страны. Всегда один сценарий: несколько риелторов на конкретном виде объектов, установка систем, ожидание, кражи.

– Несколько? – Хватаюсь за одно слово, хотя сказал Клим немало.

– А ты думала, что единственная? – Ухмыляется, поселив внутри гадкое чувство, свидетельствующее, что меня использовали, а я даже не поняла.

– Сколько?

– В этом городе трое. Поэтому он «задерживался» на работе – остальным тоже нужно было уделять внимание.

Вот так просто – «остальным тоже нужно внимание». Женское самолюбие бьёт копытом, а обида душит, потому я действительно рассматривала Артёма как спутника жизни со всеми вытекающими, а оказалось, что рассматривали меня. Исключительно в качестве полезного элемента для достижения цели.

– За ними ты тоже следил?

– Да.

– И звонил им? – На повестке множество проблем, но тот факт, что Клим подолгу выслушивал кого-то ещё, злит. Даже в такой ситуации мы хотим быть единственными.

– Нет.

Внутри разливается блаженное облегчение. Странное и даже пугающее, но очень сладкое.

– Почему ты меня слушал? – Незаметно опустошив тарелку, занимаю удобное положение, при котором могу дышать.

– Первый звонок был необходимостью, а потом… – устремляет взгляд в сторону, видимо, не имея ответа на мой вопрос. А может, и не стоило спрашивать? – Две недели ты не выходила из квартиры – проверял, всё ли хорошо. Когда ты впервые выговорилась, опешил, но не отключился, позволив поделиться личным. Думал, что могу узнать что-то о нём и объектах, которые могут стать целью. Периодически дежурил у твоего дома, специально выбирал время, когда ты была одна.

Исключительно для пользы дела… Ещё один мужчина, который использовал мою откровенность.

– Тебе было противно слушать? – Решаюсь на вопрос, который образовался в моменте.

– Наоборот. Даже интересно. Особенно про Свету и её «покойных родственников». Кстати, её я пробил. Вся родня жива и «хоронит» друг друга с завидной регулярностью. Так что это семейная забава.

– Правда? – Хихикаю, приложив ладонь к груди и контролируя эмоции, чтобы не усугубить состояние. – Обязательно расскажу Эве и Алине, когда… – осекаюсь, понимая, что могу никогда не вернуться к прежней жизни. – Я никогда не смогу жить, как раньше, да?

– Сможешь, Вера, но… – напрягающая пауза, не предвещающая ничего хорошего. – Когда он будет либо за решёткой, либо мёртв.

– Почему Артём решил меня убить?

– Потому что ты обнаружила прослушку и рассказала о нём следователю. А также стала свидетелем убийства тех мужчин.

– Я думала, что трекер на машину установил тоже он.

– О трекере ты ему сказала?

– Да.

Клим подскакивает, почёсывает затылок и отходит к окну. Упирается ладонями в подоконник, а лбом в стекло.

– И если сложить всё вместе, то получается пиздец, – произносит негромко, но я слышу, не совсем понимая, что с чем сложено в его голове.

– Что «всё»?

– А ты подумай.

– Не могу я думать, – растираю виски, – у меня голова болит. И рёбра. Вообще, всё болит. – Но в связи со сказанным, напрашивается вывод: – Для Артёма я ненужный свидетель. Поэтому он хотел меня убить. – Для меня всё логично, но не для Клима, судя по впивающемуся в меня взгляду. – Но ведь он не знает, выжила ли я. Поищет и поедет в другой регион. Всё.

– Нет, Вера, не всё. – Подходит, отодвигает столик и присаживается на корточки. – Ты нашла прослушку и пообщалась со следователем, став ненужным свидетелем для Артёма. А затем сказала о GPS-трекере, автоматически вызвав множество вопросов: кто за тобой следил, с какой целью и не связано ли это с ним. И поверь, второе его беспокоит больше, чем первое. Если бы ты умерла, решились обе проблемы. Подтверждения нет, а значит, он будет искать. Плюс некто, у кого Артём украл нечто настолько ценное, что его вычислили. И нашли. В твоей квартире, – указывает на меня пальцем. – А дальше те, кто нашли, превратились в трупы, а ты и твой сожитель пропали. Будь уверена, теперь ты интересна хозяину мёртвых ребят. Сюда же добавь следователя, который сначала тебя допрашивает, а через несколько часов выезжает в твою квартиру, где погром и два тела. А значит…

– Меня будут искать, – сглатываю, наконец, понимая, что я в тупике. – Все они. – Сглатываю, наконец, осознав, что Артём – меньшая из проблем. – И что мне делать?

Логичный вопрос, вот только ответа нет. До конца не прояснившееся сознание, выводимое из строя приступами боли в разных частях тела, отказывается принимать, что всё это происходит со мной. Вчера жизнь была привычной и понятной, а сегодня я без документов в чужом доме и компании незнакомого мужчины. Скажи мне кто об этом неделю назад, покрутила бы пальцем у виска.

– Я пока и сам не понял, – тяжело вздыхает, возвращаясь к окну и прикуривая следующую сигарету.

– А зачем Артём тебе? Ты искал его и следил. Он обокрал твой дом?

С одной стороны, Клим не походит на человека, который купит элитную недвижимость, а с другой… Артём тоже не был похож на вора с большим стажем.

– Можно и так сказать. У меня есть вопросы, и я хочу получить ответы.

– Ты следишь за ним восемь месяцев, время спросить было.

– Для того чтобы он был откровенным, нужно либо предложить взамен нечто равноценное, либо поймать его с поличным и применить грубый шантаж. Ни первого, ни второго пока не случилось.

– Почему?

– Потому что он работает не один. Группа, примерно пять-шесть человек, если исходить из фронта работ по подготовке. Лицом торгует только он, остальные за кадром. Отслеживать его передвижения я могу лишь через женщин, – указывает на меня, – как ты понимаешь, прослушку на его телефон воткнуть не могу.

– А трекер?

– Было. Нашёл практически сразу. Так я понял, что свою машину он проверяет ежедневно.

– И как ты найдёшь его теперь? Через остальных женщин?

– Они отработаны. – Сразу прикидываю, что её могила вырыта рядом с моей, но Клим спешит пояснить: – С их домами он уже почти закончил.

– А с моими?

– Они присматривают всегда больше объектов, чем обносят по факту. Видимо, прикидывают, какая цель выгоднее. На данный момент отработаны шесть, из них три твоих.

– Будут ещё?

– Обычно восемь-десять объектов, затем затишье на несколько месяцев, а после появление в другом регионе и подготовка к «новому делу». Но в этот раз всё немного иначе.

– С грабежами?

– С ними тоже. Но для начала с женщинами. В «отношениях» он долго не задерживается: два, максимум три месяца, определение объектов, а после он исчезает. Рядом с тобой он провёл девять. Может, влюбился?

– Нет, просто я паршивый риелтор, – морщу нос и мгновенно вспоминаю, что так делать нельзя. – Он выбрал неудачную цель.

– Если бы он выбрал другую, сейчас ты здесь не сидела бы.

– Мы с Алиной сидели в кафе. Болтовня и кофе в перерыве между показами. Он подошёл, сделал комплимент, завязалась беседа. Как правило, мужчины обращают внимания на Алину: привлекательная, стройная блондинка. Но он почему-то отдал предпочтение мне.

Тогда я восхитилась, как Артём подошёл к нам, представился и предложил познакомиться, не опасаясь, что будет отшит. Но он знал, что я свободна, потому что предварительно собрал информацию.

– Несмотря на осознанность поиска конкретной цели, своим вкусовым предпочтениям он не изменяет.

– Каким?

– Шатенка, невысокая, хрупкая, но с формами.

Мои формы выдающимися назвать нельзя, но и каких-либо комплексов, исходя из размеров, я не испытываю. Хотя в данный момент, если взять в расчёт моё искалеченное тело, о привлекательности говорить вообще не стоит. Я и так испытываю дискомфорт, потому что чувствую себя грязной после приключений в лесу, но попросить Клима искупать меня не могу. Неудобно…

– Хотела спро…

– Мне пора ехать, – смотрит на часы. – В город. Вернусь через пару часов. Здесь ты в безопасности. Что-нибудь привезти?

Он ждёт, встав напротив и склонив голову набок, я же никак не могу сообразить, нуждаюсь ли в чём-то.

– Немного одежды. Если можно. Самое простое.

– На улицу ты выйдешь нескоро, так что с одеждой решим другим способом: выберешь в онлайн-магазине с доставкой на пункт выдачи. Заберу, когда поеду в следующий раз на работу.

– Работу?

– Да, я работаю грузчиком, – поясняет, оказываясь в коридоре и скрывшись из вида.

– Мне показалось или ты говорил о работе водителя? – Точно говорил, насколько я помню, или же меня подводит не до конца прояснившееся сознание?

– Говорил, – возвращается, натягивая свитер. – Одно другому не мешает. Два раза в неделю работаю на складе грузчиком. Для галочки. – Странно, конечно, но останавливаюсь в желании расспросить. – Пожелания по еде будут? Может, что-то особенное?

– Буду рада всему, что ты приготовишь. Сама я пока вряд ли смогу.

– Я и не требую. – В голосе проскальзывает нервозность. – Посмотри телевизор или просто отдохни. До вечера.

– До вечера… – Мои слова гаснут в пустоте, потому что шаги Клима становятся тише.

Где-то раздаётся щелчок двери, а с улицы слышится звук рычащего двигателя. С трудом и не сразу поднимаюсь, чтобы, шатаясь, доползти до окна.

Это действительно частный дом, территория которого окружена высоким, глухим забором. Во дворе стоит чёрный внедорожник, который и издаёт рычащие звуки. Ворота откатываются, и машина сдаёт назад.

И пока преграда едет обратно, пытаюсь осмотреть те части территории, которые видны с моего места. Слева в нескольких метрах круглая беседка с мангальной зоной, накрытый бассейн и декоративный фонтан. Между объектами просматриваются извилистые дорожки с бордюрами, а в глубине участка имеется как минимум ещё одно строение. Возможно, это не всё, и пространство позади дома тоже достаточно функционально.

И зачем одному человеку такой большой дом? Может, у него есть семья или множество друзей, с которыми он здесь отдыхает? Не хотелось ставить Клима в неловкое положение своим присутствием.

И пока отмечаю детали за окном, ощущаю едва уловимый, но неприятный запах. Принюхиваюсь, радуясь, что мой нос способен чувствовать, а затем понимаю – «аромат» исходит от меня. А Клим меня носил на руках… Но всё решаемо – ванная комната имеется. Хватит ли у меня сил справиться с купанием? Нужно сделать задуманное, пока мужчина отсутствует, и я могу стонать и ругаться на саму себя, не опасаясь быть услышанной. Главное, не добавить себе ещё травм.

Глава 7

Добраться до своей комнаты, точнее, до места, куда меня определил мужчина, оказалось непросто. Долго сижу на диване, собираясь с мыслями и силами. Может, подождать, пока я не смогу уверенно действовать? Нет. Клим покидает дом дважды в неделю, а мыться под его надзором я не планировала.

Да, он меня спас. Да, оказал медицинскую помощь, но купать меня он не обязан. Да и для меня самой это станет неловким моментом. Поэтому нужно сделать запланированное.

– Попробуем… – не сдерживая стон, поднимаюсь и думаю, что нужно было попросить обезболивающее.

Сейчас я могу скулить сколько угодно, не опасаясь быть услышанной. Выровнявшись, мгновенно вспоминаю, что рёбра повреждены, и возвращаюсь в исходное положение, а именно – сгибаюсь почти пополам. Так и крадусь по стенке в направлении ванной комнаты. Четвёртая дверь слева, если мне не изменяет память.

Любопытство подстёгивает заглянуть в другие помещения, но я его притормаживаю, не желая тратить силы, которые припасены для иного.

А вот и ванная, уже знакомая мне. Имеются полотенца и даже мужской халат, что только мне на руку. Не хочется надевать пропитанные кровью вещи на чистое тело. Выбор стоит между джакузи и душем, и я выбираю второе, посчитав вариант более безопасным. Не знаю, на самом ли деле это так, но попробуем…

Снимаю повязку, вещи, постанывая и выворачиваясь, то и дело причиняя себе боль. Острые иглы простреливают куда-то в затылок, и я накрываю его рукой, вспомнив о повязке. Медленно отдираю, почти не чувствуя, как вместе с пластырем лишаюсь волос. Но сейчас эти ощущения не идут ни в какое сравнение с теми, что стягивают мою грудную клетку. Отодрав, рассматриваю бинт, пропитанный потемневшей кровью, а затем вновь себя исследую. Нечто, похожее на рубец, хорошо прощупывается.

И теперь у меня есть возможность осмотреть себя более детально. Зрелище так себе… Даже на лобке имеется фиолетовый синяк, свидетельствующий о беспорядочном избиении Артёма. Или это ненастоящее имя? Нужно спросить у Клима, но мне почему-то кажется, что для каждой из нас он был разным.

Вхожу в душевую кабину. Довольно просторно, и имеются поручни, которые сейчас очень кстати. Средства гигиены расположились чуть выше. Мужские, но плевать на запах, лишь бы от меня не несло сырой землёй и гнилью.

Такие простые, казалось бы, действия, почти истощили мои возможности, и я уже готова отказаться от затеи, но как только первые капли попадают на кожу, понимаю – решение было верным. Подняв голову и закрыв глаза, просто стою под тёплыми струями воды. Иногда человеку для счастья нужно быть просто чистым.

Клим. Кто он? Спаситель или человек, преследующий собственные цели? В данный момент для меня первое. Без него не выберусь. Некому позвонить, не к кому обратиться. Можно связаться со следователем и попытаться прояснить ситуацию, но в этом случае остаются Артём и человек, люди которого приходили в мою квартиру. И последний мне видится самым опасным. А вдруг он действительно считает, что я связана с Артёмом, то есть причастна к краже чего-то ценного. Я никогда не оказывалась в подобной западне, потому что работала, платила налоги и просто жила. Кто же знал, что я могу заинтересовать профессионального вора только по причине работы риелтором.

Стараюсь просчитать варианты выхода, но они никак не просчитываются. Просто потому, что обычный человек не знает, как действовать, если столкнулся с непривычной опасностью. Безопасно рядом с Климом. Надолго ли? В любом случае выбора нет.

Простояв достаточное количество времени под потоком воды, осторожно намыливаю голову, стараясь не касаться раны на затылке. Руки слушаются с трудом, приходится согнуться, чтобы потереть тело. Нужно было выбрать джакузи… Не шевелюсь, подставив лицо под падающие капли, и жду, когда стечёт пена.

Выключаю воду и, собравшись с силами, поворачиваюсь, приготовившись к следующему моменту – вытиранию. Поднимаю голову и шарахаюсь в сторону, не ожидая увидеть Клима. Успевает меня подхватить, задержав на месте. Я же часто дышу, хватаясь влажными пальцами за его плечи.

– Ты меня напугал… – наконец, позволяю себе выдохнуть.

– Нужно было меня дождаться. А если бы потеряла сознание?

– Я… – стараюсь не смотреть на него. – Поняла, что от меня не очень приятно пахнет. Хотела искупаться, пока ты уехал, чтобы не смущать и не смущаться самой.

Смущением является лишь тот факт, что я обнажена. Хотя, если учитывать значительный процент кровоподтёков, покрывающих моё тело, особо и рассматривать нечего.

– Женщины удивительные, – хватает полотенце, обматывая меня, – из последних сил будет ползти в душ, но помощи не попросит. – Второе кладёт на мою голову, аккуратно просушивая волосы. – Чтобы не смущаться… Придумала же.

– Ты не обязан со мной возиться.

– Я уже с тобой вожусь, – обхватывает меня и приподнимает, переставляя на полотенце. – Проблемой больше, проблемой меньше – не критично.

– Как всё просто у тебя, – ухмыляюсь, позволяя Климу вытирать себя. – Словно ты привык решать проблемы незнакомых женщин.

– Ты мне знакома. За пять месяцев я многое о тебе узнал.

В мыслях проносятся мои монологи и то, чем я делилась. Ничего тайного и ужасающего: стандартные сложности обычного человека.

А затем Клим поднимает меня в позе солдатика и несёт в комнату, осторожно опуская на диван. Мгновенно растекаюсь, осознав, что обратно вряд ли дошла бы самостоятельно. Вовремя он приехал.

– Ты уже отработал?

– Да, – стягивает свитер через голову, откидывая в сторону, а затем внимательно меня осматривает. – Сейчас принесу чистую футболку.

Предлагает свою, сняв с меня полотенце и помогая надеть. И так хорошо, потому что и тело, и одежда чистые. Кажется, я избавилась от нескольких килограмм в душе.

– Ещё бы волосы расчесать, но, скорее всего, сама не смогу.

Прикрываю глаза, а через пару минут чувствую, как исчезает полотенце. Клим, вооружившись расчёской с крупными зубцами, осторожно делает то, что мужчинам несвойственно. Затихаю, позволяя ему сражаться с запутавшимися волосами.

– Не больно?

– Нет, – отвечаю тихо. – Не знаю, стоит ли наложить новую повязку.

Свой затылок рассмотреть я точно не смогу, и лишь Клим способен определить необходимость обработки повреждения.

– Стоит.

Откладывает расчёску, идёт в другую комнату и возвращается с прозрачным пакетом, где собраны средства для обработки. Несколько манипуляций, и новая повязка закрывает повреждение.

– Я останусь в этом месте лысой?

– Уже, – спокойный ответ. – Алиса очистила эту область от волос, чтобы обработать и наложить повязку. Пока не отрастут, можно собирать в хвост.

– Да, можно…

Устало смотрю на него, отчаянно желая выяснить, почему он заботится о незнакомке, которая свалилась на его голову. Не решаюсь уточнить, что будет со мной дальше – завтра, через неделю или месяц, – потому как в данный момент не имею представления, как выпутаться из того, во что ввязалась не по собственной воле.

– Ты хочешь что-то спросить?

– Почему ты меня спас?

– Я этого не планировал.

Неприятно. Но правда лучше, чем размытый ответ, не дающий понимания.

– И всё же?

– Судя по изученной мной информации, до убийств риелторов Артём не опускался. Но и выбранные женщины неудобных вопросов не задавали. Знакомство, отношения, а затем он исчезал. Да, какое-то время женщины совершали попытки его найти, но безрезультатно, а после продолжали жить своей жизнью. Но с тобой вышло иначе: обнаружила прослушку, поболтала со следователем, а после стала свидетелем убийства. Как только ты рассказала мне о находках, понял – ты в опасности. Такого свидетеля он точно не оставит, поэтому уже через полчаса стоял во дворе и наблюдал. Когда вы сели в твою машину, поехал следом, держался на расстоянии, чтобы не быть замеченным, но в какой-то момент сигнал GPS-трекера пропал, поэтому пришлось шарить по лесу. Дальше ты знаешь.

– Ты мог меня не спасать.

– Я принял решение быстрее, чем успел его обдумать. Времени не было. Не предполагал, что он успел отработать на тебе серию ударов.

При упоминании произошедшего в затылочной части начинается болезненная пульсация, а рёбра сводит покалываниями. Касаюсь грудной клетки, скривившись и зажмурившись, а когда немного отпускает и открываю глаза, стул Клима оказывается пуст. Он появляется через минуту с повязкой в руке, предлагая мне встать и вновь стянуть грудную клетку. Я снова в тугом плену с невозможностью свободно дышать.

– Сколько её нужно носить? – указываю на повязку.

– Алиса сказала хотя бы дней десять.

– А что ещё сказала Алиса?

– Что у тебя крепкие кости, иначе так легко не отделалась бы.

– Легко? – хочу возмутиться, но сил на это уже нет.

– По сравнению с теми, кто оказывается у них на столе, – легко.

– А кто оказывается? – Внимательно смотрю, ожидая ответа от мгновенно напрягшегося мужчины. Вероятно, я задаю неудобные вопросы, но хочу знать, почему оказалась у Алисы и Германа, а не в больнице. – Они врачи, и это я поняла, но необычные, верно?

– Они помогают тем, кто не может обратиться в официальные медицинские учреждения. – Губы Клима смыкаются в тонкую линию, а сам он вибрирует от напряжения, всем видом показывая, что сейчас я ступаю туда, куда меня не приглашали.

– А такие есть? Кроме государственных, существуют частные клиники и кабинеты врачей. – Он молчит, прожигая меня взглядом и, как мне кажется, решая, стоит ли делиться. – Клим, – обращаюсь по имени, и он немного расслабляется, – я спрашиваю не потому, что хочу донести на них.

– Даже если ты обратишься в правоохранительные органы, их не тронут.

– Почему?

– Они неприкасаемые.

– А так бывает?

– Бывает. Нечасто. И не со всеми.

И пока он настороженно следит за каждым моим движением, подгибаю ноги, заняв удобную позу, и накидываю на себя плед. Ещё бы обезболивающего получить, и жизнь станет значительно проще.

– Всё болит, – рвано выдыхаю. – У тебя есть какие-нибудь таблетки?

Уже знакомый пакет, из которого он вытаскивает шприц и ампулу. Набирает, и я понимаю, что рано упаковалась в плед, потому что сейчас придётся повернуться и подставить Климу пятую точку. Что я и делаю. Молча, чтобы не нервировать мужчину.

– Минут через двадцать отпустит. Алиса дала список, приобрёл в аптеке. – Закрывает пакет, откладывая на тумбочку и стоя ко мне спиной. Пауза, словно подготовка к чему-то важному. – Герман и Алиса – врачи, принимающие всех в любое время дня и ночи. Как правило, их клиентами являются те, кто имеет проблемы с законом, находится в розыске или не желает объяснять, где и при каких обстоятельствах получил повреждения. Их помощь стоит дорого, но никто не спорит о цене, потому что, если не помогут они, никто не поможет.

– А если к ним придёт полиция?

– Не придёт, – качает головой. – И они никуда не пойдут.

– Почему?

– Потому что есть правила, которые никто не нарушает.

– Так не бывает, – вступаю в спор, который мне не под силу. – И два человека не всегда способны сохранить тайну, а уж множество…

– Вера, – повышает голос, показывая, что вопросы, как и я сама, его нервируют, – есть твой мир, – указывает на меня пальцем, – а есть тот, в котором живут по своим правилам. Не мы их придумали, не нам их менять. Ты либо встраиваешься в этот мир, либо он тебя размажет. Выбор всегда есть.

– И какой он, этот мир? – шепчу, не до конца решив, хочу ли я знать.

– Мир, в котором право силы превосходит любой другой вид права.

– А кто ты в этом мире? – Вопрос вылетает быстрее, чем я успеваю осознать – пора заткнуться.

– Его часть.

– Ты сказал, что работаешь грузчиком. Или это прикрытие?

– Прикрытие. Временное. И закончу я с ним через пару недель.

– Почему?

– Потому что по правилам я должен иметь официальное место работы и жительства.

– По чьим правилам?

– Инспектора по надзору за условно-досрочно освобождёнными.

Сглатываю, потому что становится понятно: передо мной человек, который отбывал срок в тюрьме. За что? Стоит спросить или лучше молчать, чтобы не провоцировать мужчину, спасшего меня от смерти?

– Ты сидел в тюрьме?

– Да.

– За что?

– За убийство. – Произнеся это, Клим склоняет голову набок, словно ожидая определённой реакции.

– И кого ты убил?

– Говорят, что жену.

– А ты убил?

– Нет.

– Но тебя осудили?

– Да.

– Почему?

– Потому что… – выдыхает со свистом и опускает лицо в ладони. – Я честный идиот.

А я не знаю, что сказать. А стоит ли? С ужасом понимаю, что передо мной человек, лишивший жизни супругу. И чем он отличается от Артёма, который планировал расправиться со мной? От Клима не исходит угрозы, да и он мне помог, но кто сказал, что на лице у человека должно быть написано «убийца»? Если бы он не поделился деталями своей биографии, ничего подобного я не предположила бы. Можно прировнять честность к невиновности?

– Невиновных не сажают. – Кажется, произношу нечто умное, но выражение лица Клима говорит об обратном. – Или сажают? – Он молчит, позволяя самостоятельно прийти к ответу. – И какой срок ты получил?

– Семь лет и пять месяцев.

– А сколько пробыл в тюрьме?

– Пять лет восемь месяцев. Адвокат подал на апелляцию, её удовлетворили.

– Потому что ты исправился?

– Потому что усердно работал и не нарушал порядок.

– А когда ты освободился?

– Десять месяцев назад.

И если мне не изменяет память, почти сразу Клим стал наблюдать за Артёмом. Неужели последний причастен к чему-то ещё, кроме воровства и попытки убийства меня?

– Артём как-то связан с убийством твоей жены?

Удивление как показатель: он не рассчитывал, что я так быстро приду к верному выводу.

– И да, и нет.

– Это как?

– Вера, тебе это не нужно.

Так мне намекают, что пора заткнуться и не лезть не в своё дело. Я должна быть благодарна за спасение и заботу со стороны Клима. Он рисковал, когда вытаскивал меня и вёз к Герману и Алисе. Рискует и сейчас, когда делится деталями биографии. Не самыми положительными, кстати. Ему бы бежать от проблем, а он ими обзавёлся в моём лице.

– Почему ты решаешь за меня?

– Потому что ты и так по уши в дерьме. Лимит превышен.

И я с ним согласна, но…

– Я оказалась в нём не по своей воле и теперь не понимаю, как выбраться. Может, ты скажешь?

– Сейчас нет.

– Почему?

– Потому что у меня нет решения, – разводит руками. – Да, я позволял тебе делиться переживаниями с тишиной в трубке, но приближаться не планировал. В какой-то момент из твоей жизни пропал бы Артём, а заодно и входящие со скрытого номера. Возможно, ты искала бы его, как и остальные, а возможно, быстро забыла и утешилась в объятиях кого-то другого. В любом случае просто жила дальше и никогда не узнала бы, по какой причине появились мы оба. Это, – указывает на меня, а затем обводит комнату рукой, – незапланированный момент. Исходя из озвученных ранее причин, вернуться к привычной жизни прямо сейчас ты не можешь, но и рядом со мной тебе не место.

Последняя фраза, после которой он оставляет меня наедине с мыслями. Не самыми позитивными. Укутавшись в плед, нахожу максимально удобное положение и закрываю глаза. Перемалываю всё, что было сказано за прошедшие полчаса, по какой-то причине откидывая подальше факт отбывания Климом срока в тюрьме и сосредоточившись на последнем предложении.

«Рядом со мной тебе не место».Просто и понятно. И я с ним согласна, вот только имеется нюанс: мне некуда идти. Если сейчас он вышвырнет меня из своего дома и жизни, я встану посреди дороги и буду стоять, пока не погибну или же пока не найдётся ещё один Клим, который проявит жалость. А это именно она, если я верно поняла.

Что делать, если не знаешь, что делать? Странно и одновременно страшно. Ни документов, ни денег, ни места, где я могу прийти в себя. Уехать в Астрахань? Но для того чтобы это сделать, необходимо вышеперечисленное, да и где гарантия, что меня не будут там искать. Нужно предупредить своих, что обо мне будут спрашивать. Или же, наоборот, не стоит связываться?

Голова лопается от предположений и непонимания, в каком направлении двигаться. Ситуация, в которой я оказалась, страшна сама по себе тем, что я попала в мир, привычный для Клима, но неизвестный для меня. И только с помощью такого, как он, есть шанс выпутаться. Он меня спас, помог и привёз в свой дом, а вот копаться в куче моих проблем не обязан. Да и не нужно ему это…

Он испытывает лишь сочувствие по отношению ко мне. Иногда после завершения звонка со скрытого номера я позволяла себе думать, что звонивший интересуется мной по причине симпатии. Большинство сталкеров действует, исходя именно из таких мотивов, но после встречи с Климом лично иллюзия разрушилась. Как правило, ради небезразличных нам людей мы готовы на сильные поступки, и будь я ему хоть немного симпатична, он бы постарался, но…

Я могу лишь попросить и ничего не могу предложить взамен. Услуги повара ему не нужны, уборщицы, видимо, тоже. Да и вообще, он может быть связан отношениями. Клим на свободе десять месяцев, а этого достаточно, чтобы возобновить личную жизнь. Не удивлюсь, если я отягощающий элемент, не позволяющий какой-нибудь женщине заявляться в его дом. Нужно проявить смелость и проговорить этот момент, предложить любую помощь со своей стороны, чтобы иметь возможность быть квартирантом на неопределённый период.

И пока прокручиваю варианты, что могу предложить мужчине, обезболивающее действует, а я проваливаюсь в сон. Страшный сон. И в нём Артём с перекошенным яростью лицом наносит мне удары. Вновь ощущаю раздирающую боль, прокатывающуюся по телу, и, кажется, слышу хруст костей, едва сдержав тошноту от непривычного звука. Он что-то кричит, но я не слышу, думая лишь об одном – выжить. Закрыться, убежать, исчезнуть – всё что угодно, лишь бы издевательства прекратились. Пылающий очаг внизу живота заставляет принять позу эмбриона и ждать передышки. Убираю ладонь, и взгляд упирается в кулон, словно маятник, раскачивающийся перед моим лицом. Хочу его схватить, но предмет ускользает. А затем снова боль и мой крик…

– Вера!

Кто-то зовёт меня по имени и трогает за плечо, обжигая касанием. Издаю шипение, отдалившись от руки, но спиной упираюсь в преграду.

– Вера, проснись!

Меня сильно встряхивают. Распахнув глаза, вижу лицо Клима. Пульсация в области затылка и затруднённое дыхание не сразу позволяют настроить фокус. Наполненный тревогой взгляд и частое дыхание дают понять, что разбудил он меня не с первого раза.

– Ты кричала. Что снилось?

– Тот вечер… то есть ночь в лесу… И Артём, избивающий меня. – Перевожу взгляд в потолок, только сейчас отметив, что он голубой. – Три дня мне ничего не снилось…

– В этом и прелесть первых дней после сильных травм: проваливаешься в темноту и плаваешь в вакууме. Защитная реакция организма, который ограждает себя от новых потрясений.

– А потом? – Всё ещё не смотрю на него.

– Снова и снова проживаешь травмирующий момент.

– Это проходит?

– Да. Но когда, ответить тебе не смогу.

– Когда отпустило тебя? – Почему-то уверена, что задаю правильный вопрос.

– Через год.

– Год… Долго.

– У каждого события своё время.

– Твоим было убийство жены?

Тишина как подтверждение. Можно ли сравнить потерю человека и физическое насилие? На мой взгляд, нет. Потому что я жива, а вот жена Клима нет.

Наконец, поворачиваю голову и смотрю на него. Тоска. Бесконечная тоскливая пропасть на дне потухшего взгляда как доказательство, что сейчас он мысленно в своём травмирующем моменте. Пережил ли он его, смирился, вступил в новый этап? Ответа не будет. Не для меня.

Моя ладонь зажата в его тёплой, словно я цепляюсь за спасательный круг, молчаливо умоляя о помощи. А ещё меня слегка потряхивает, лицо влажное от слёз. Хочу всхлипнуть, но вовремя вспоминаю, что подобного делать нельзя, поэтому отталкиваюсь, чтобы сесть, а Клим помогает.