Читать книгу "Сказка на Рождество"

Сказка на Рождество

Ну и погода выдалась в самый канун праздника! Холодно, ветрено, бесснежно. Только мелкая колючая поземка. Нина шла по праздничным улицам и плакала.

Никто не обращал на нее внимания. В городе царила предпраздничная суета. Никому не было дела до молодой женщины, с грустными заплаканными глазами.

Скорей бы кончился этот ужасный день! С самого утра все пошло не так. Сначала, маленький сын Нины, Костик, начал подкашливать. Пришлось оставить его дома, под присмотром соседки. Конечно, та не обрадовалась. Праздник на носу, дома дел невпроворот. Но обещала присматривать.

А потом случилось самое неприятное. Нина пошла в редакцию, куда относила свои рисунки для детской книжки. И там ее гоняли из кабинета в кабинет. Да, работу ее приняли и одобрили, но деньги она получит только после праздников. Все очень заняты. Отчеты, балансы. А Нина так рассчитывала на эти деньги!

Она терпеливо и безропотно просидела в редакции почти весь день. И все оказалось напрасно.

Потом позвонила соседка и сердито заявила, что уже поздно, надо и совесть иметь! И вообще! Она не намерена оставить свою семью без праздника из – за непутевой женщины. Да к тому же Костик, не дождавшись маму, уснул прямо в кресле.

Вот тут – то Нина и расплакалась. Целый день держалась. Свернувшийся калачиком малыш, стал последней каплей.

Ведь как раз для него Нине и нужны были эти деньги. Они с сынишкой целую неделю, читали сказки о Рождестве. И Нина все выспрашивала, какой же подарок мечтает получить сын.

Маленький Костя, смешно хмурил брови, зажмуривал глаза, и наконец, окончательно решил. Он хочет волшебный подарок.

Никакие уточнения не помогли. Волшебный и все. Ну, просто волшебный, разве не понятно?

А теперь оказалось, что Нина не может купить волшебный подарок, денег нет.

Она представляла, как пойдет в самый большой магазин и купит огромную машину с пультом управления. Или железную дорогу, к которой прилагались домики, деревья и даже маленькие человечки! А еще можно было купить трансформер. Или детский игрушечный компьютер с множеством функций.

Как назло, на встречу попадались чьи – то мамы и папы, с огромными подарочными коробками. В красиво украшенных, ярко освещенных витринах, заманчиво расставлены самые лучшие и нарядные игрушки.

Нина решила идти дворами, что бы этого больше не видеть. Вот и хорошо, что на всю улицу только один тусклый фонарь. Такой же тусклый, как ее настроение.

Навстречу Нине шла кошка. У нее сегодня тоже был самый унылый день из всей ее кошачьей жизни. Сегодня утром, кошка Кася, стала бездомной.

Пять лет она прекрасно поживала в хорошей уютной квартире с добрым хозяином. Даже скорее, преданным вассалом. Ведь Кася считала себя королевой. А как же иначе? Он ведь приносил ей разные вкусности. Брал на руки, гладил, конечно, когда Кася разрешала. Она могла спать, где заблагорассудиться. Залезать куда угодно, требовать внимания, и слушать какая она красавица и умница.

Но теперь в доме появилась женщина! Она посмела указывать, где можно лежать и где нельзя! Она положила в коридоре тряпку, и пыталась заставить Касю, отныне спать только там! Как?! Указывать королеве, в ее же собственном королевстве!!! Ну, уж нет!

А сегодня утром, Кася была окончательно свергнута с трона. Сначала женщина подняла крик, что на ее вечернем платье, в котором она собиралась идти на банкет, Каськина шерсть. Да, ну что? Ну, полежала немного на этой блестящей тряпочке, подумаешь. Хотя, тряпочка отвратительно пахла лимоном. Сама – то Кася пахнет получше. Но женщина продолжала кричать, и даже пыталась хлопнуть кошку полотенцем.

Замахнуться на королеву?! Кошка увернулась и с наслаждением проехалась когтями по ноге женщины.

Вот так и закончилась сытая и благополучная жизнь.

Женщина грубо схватила Касю за шкирку, сунула в противно пахнущую сумку, и, выйдя из дома, вытряхнула ее у самой помойки.

Кася от возмущения, долго не могла сдвинуться с места. Потом ее оглушили новые звуки и запахи, ведь она никогда не была на улице. Ей стало очень страшно. Потом стало холодно, особенно лапкам. Потом захотелось есть. Надо было куда – то идти, но куда?

Конечно, кошка могла бы попытаться вернуться домой. Несмотря на растерянность, дорогу она запомнила. Но Кася была исключительно злопамятна. Хотя надо сказать, добро она тоже запоминала крепко.

Кошка бродила по холодным улицам несколько часов. Пыталась найти место погреться, но все подвалы были давно заняты. Другие кошки не собирались делиться насиженными местами. А про еду и говорить нечего. Домашняя Кася не умела рыться в мусорных баках.

Замершая и голодная кошка, уже решила стойко и по – королевски проститься с жизнью, но ощутила прикосновение теплой человеческой руки.

Нина, сняв перчатку, погладила кошку по головке.

– Ты потерялась, кошечка?

Кася хрипло мяукнула.

– Пойдем со мной, кошка, тебе плохо и мне плохо. Ужасный день сегодня. Может хоть закончиться он хорошо и для тебя и для меня?

Нина взяла кошку на руки и прикрыла полой куртки. Кася могла бы конечно возмутиться такой фамильярностью, но ей стало тепло, и она была такой уставшей, что решила не сопротивляться. К тому же женщина ей понравилась. Главное от нее не пахло лимоном.

Нина зашла в маленький магазинчик и, пересчитав последние деньги, купила пластмассовый лоток и пакет наполнителя. На заманчивые пакетики с кошачьим кормом уже не хватило. Но Нина вспомнила, что у нее есть сосиски, сметана и молоко.

Дома, предоставив Касе самой все обследовать, Нина перенесла сынишку в кровать. Маленький Костик крепко спал. Нина поцеловала малыша, подоткнула ему одеяло. Опять очень захотелось заплакать. Она ведь так и не придумала волшебного подарка. Теперь из – за нее, сынишка перестанет верить в чудеса и Деда Мороза.

Разомлевшая от еды Кася, подсунула головку под руку Нине. Обогрела, накормила, заслужила погладить.

Нина плакала и гладила кошку. Кася начала мелодично мурлыкать. Уставшая и расстроенная Нина сама не заметила, как уснула под это мурлыканье.

Кася пошла, выбирать себе уютное место. В другой комнате, спал маленький человек. Кася залезла к нему поближе, обнюхала. Маленький человек приятно пах молоком. Кася свернулась рядом. Какое хорошее место! Мягко, тепло, а запах… ммммм…..

― Мамуичка! Мамуичка!

Нина испуганно подскочила с дивана.

– Что, что случилось, Костик?

Сынишка стоял в дверях комнаты, прижимая к себе кошку.

– Мамуичка! Ты все – таки нашла, да? Нашла волшебный подарок! Самый волшебный подарок на свете!

Нина растеряно смотрела на сына. Маленький, в смешной пижаме с лягушатами, прижавшийся щекой к кошачьей головке, абсолютно счастливый мальчик.

Кася, безропотно сидевшая на руках малыша, посмотрела на Нину, и улыбнулась.

Во всяком случае, так показалось Нине. А вдруг, кошки и в самом деле умеют улыбаться?

2010

Загадай желание

Сначала Димке было жарко. Сердце гулко стучало в унисон музыке. Плотно прижатый к железному ограждению, Димка притоптывал ногой в такт гитарным аккордам. Он был счастлив! Вот они, кумиры! Он их видит, слышит! Так близко, что можно разглядеть капельки пота, на лицах музыкантов.

Не зря, он экономил на всем! Особенно на еде. Подумаешь, лапша из баночки! Ночной поезд до Питера, плацкартная боковушка без белья. Зато, второй вечер подряд, он смотрит выступление любимой группы! Пусть только несколько песен в рамках фестиваля. Жалко, конечно, что один фестиваль в Москве, а другой в Питере. Ни знакомых, ни родственников, в этом городе нет. А у него и в Москве родственников нет. Димка же, детдомовский. А друзья, посмеиваются над его одержимой любовью к музыке.

Парень он неплохой, но с дурцой. Комнату всю обклеил плакатами с музыкантами. Лучше бы, фотку Памелы Андерсен повесил, или хотя бы Анны Семенович.

Еще маленьким, в детском доме, Димка всегда старался в медпункт попасть. Сначала думали, витаминки бегает клянчить. Оказалось, что у врачихи, Натальи Викторовны, все время радио играет. Димка просился температуру мерить. Сядет с градусником и слушает музыку.

У каждого свои заскоки. Над Димкой посмеивались, крутили у виска пальцем. Что он такого потрясающего в музыке нашел? Его даже бить не интересно. Во – первых, драться не умеет, во – вторых, убить боялись. Щуплый очень, бледный, дохляк, одним словом.

К окончанию школы, Димка вытянулся, но остался таким же тощим. Поступил в электромеханический техникум и получил комнату в семейном общежитии. Таскал домой, какие – то детальки, проводочки. Приволок, найденные на свалке старые колонки, долго возился, починил. Гордо называл свое творение: «Акустической системой»

Когда Димка услышал о рок ― фестивале, совсем голову потерял. Устроился подрабатывать курьером. Копил деньги на билет. Ну, точно, дурак! Посмотрел концерт в Москве и ладно. Нет, ему еще Питер понадобился. Ладно бы выступление целиком, а то в конце, минут двадцать всего.

Пришлось нестись, сломя голову, после московского выступления, на поезд. Ночью, в дороге, почти не спал. Закрывал глаза, и опять видел сцену, аппаратуру, слышал ударные.

Поезд пришел в половине девятого утра. Димка даже по городу не походил. Сразу поехал искать спорткомплекс, где фестиваль проходит. Начало в восемь вечера! Что с утра то понесло? Спорткомплекс оказался далеко от центра. Обошел вокруг и дальше? Деться некуда. Посидеть в кафе, денег нет. На улице холодно, январь все – таки. Магазинов мало. Заходил погреться, пока охранники коситься не начали.

Так и пробегал до вечера, пока не начали пускать на фестиваль.

Теперь, выйдя из жаркого и шумного зала, разгоряченный Димка, начал замерзать. Быстрым шагом направился к метро, утешая себя тем, что сядет на вокзале в зале ожидания, выпьет горячего чая, потому что есть отложенные сто рублей, и может даже подремлет в тепле. Поезд в Москву только в час дня. Вот как он замечательно все рассчитал. Билет на обратную дорогу, купил еще в Москве.

Не рассчитал Димка одного. В Москве метро закрывалось в час ночи. А в Питере, станции закрывали в разное время. Станцию, к которой уверенным шагом направлялся Димка, закрыли в двадцать три тридцать. Начало концерта задержали на сорок минут, и шел фестиваль, почти пять часов. Только встав у закрытой двери в метро, Димка понял весь ужас своего положения.

На вопрос, как добраться до вокзала, редкие прохожие отвечали: «На такси, или частника лови, парень»

Какое такси, со ста рублями в кармане! Димка бестолково кружил по улицам, надеясь, что ситуация разрешиться сама собой. Очень мерзли ноги. Из носа текло, Димка пытался вытирать его мокрой перчаткой. Пробовал притоптывать ногами, теплее от этого не становилось. От холода дрожала каждая жилка. Димке стало казаться, что внутри тела все покрылось льдом и скоро рассыплется на маленькие льдинки. Улицы опустели, круглосуточных магазинов он не нашел. От сознания, что не может даже попасть в какой – нибудь подъезд, посидеть у батареи, Димке захотелось завыть.

Увидев, приближающегося человека, Димка отчаянно бросился на встречу.

Слава Богу, не тетка, а то, от испуга начала бы кричать и не выслушала объяснений. Вроде молодой парень. Димка толком не разглядел, заметил только, что очкарик.

Сбиваясь и стуча зубами от холода, Димка пытался, упросить парня, пустить в подъезд, погреться.

– Ты, бомж, что ли? Или наркоша? Чего тебе надо то? Денег нет, мобильного нет.

– Вы послушайте, я не бомж, я трезвый, просто мне в Москву, а метро закрыто.

– А ты в Москву на метро собрался?

Димка, отчаянно пытался изложить ситуацию более логично. Начинал говорить про концерт, потом сбивался и говорил про поезд в Москву.

– Ну, приблизительно ясно. Ты или аферист, который надеется разжалобить лохов. Или сам лох, который потерял билет и не может уехать. Как бы там ни было, я пущу тебя в подъезд, потому, что от взгляда на тебя может случиться обморожение. А дальше твои проблемы.

В подъезде, Димке показалось замечательно тепло. Так бы и стоял весь день, прижавшись к батарее. Попутчик внимательно разглядывал Димку.

– Документы у тебя есть?

– Ага, и паспорт и билет на поезд, даже пропуск в училище есть.

– Ну, если пропуск в училище с собой… ― хмыкнул парень. ― Пойдем, чаю тебе налью, добрая я сегодня.

Парень снял капюшон. Оказалось, что Димку пустила греться, девушка! Правда, слово девушка, к ней не очень подходило. У них в детском доме таких девчонок называли – пацанками. Волосы коротко подстрижены, коренастая, плотная. Куртка, джинсы, ботинки на толстой рифленой подошве.

Сказала, что зовут ее Таня.

Димка, снял обувь в коридоре. От тепла пальцы на ногах заныли так, что он вскрикнул.

– Опа, ноги поморозил! Ну, пошли, обмороженный, лечить тебя буду.

– Не, не надо, сейчас пройдет.

– Пройдет, как не пройти? Пальцы ампутируют, и сразу пройдет. Болеть нечему будет.

Димка испуганно уставился на Таню. Прикалывается, или правда страшное что – то.

– Давай, давай, снимай носки, приедешь домой, мамка с папкой обрадуются, скажешь, медсестра добрая попалась, от ампутации спасла. Они мне благодарность пришлют.

– Вы, правда, медсестра? Только мамка с папкой ничего не пришлют, я детдомовский.

– Да ну? Не врешь? Тогда без благодарственного письма вылечу, вроде, как своего.

– Какого своего?

– Сироту, значит. Я сама интернатская, сюда к подруге приехала. Полный резон тебя спасать.

Димка глупо улыбнулся, хотел сказать, хорошо, мол, что Таня тоже сирота. Спохватился, не брякнул глупости.

После чая и бутерброда, Димку в тепле совсем разморило. Сидели, разговаривали уже третий час. Очень хотелось спасть, но неудобно было перед Таней. Выкурили Димкину пачку сигарет, потом Танину.

Таня рассказывала, что в детский дом попала в пять лет. Родителей помнила плохо. Помнит, что мама, какая – то странная была. Говорила сама с собой и двигалась, как во сне. Папу почти совсем не помнила. Остался только навязчивый детский плач. Казалось, что все время, пищит чей – то малыш. Когда Таня выросла, пыталась узнать, о родителях. Удалось даже разыскать соседку по подъезду. Оказалось, что никто Таню не бросал и не отказывался. Отец попал в тюрьму как виновник аварии. Дали ему всего три года, в колонии ― поселении, но через год он умер от сердечного приступа. А мать, стала все чуднее и чуднее. Забывала еду на плите. Забывала Таню из сада забрать. Все бубнила себе под нос чего – то. Вот так Таня и оказалась в интернате. Маму вроде лечили, но безуспешно. Когда ее выписали из больницы, она отравилась газом. Про дочку так и не вспомнила.

А Димка вообще ничего не помнил, кроме детдома. Один раз, правда, его брали в семью, только ненадолго. У них своя девочка родилась, и Димку вернули обратно.

– Наигрались, значит. Усмехнулась Таня. А ты, сам, никогда родных не искал?

– Не, конечно спрашивал у заведующей нашей, Вер Петровны, только она сказала, что родители умерли, кого же я искать то буду?

– Ну и дурак! Вот подруга моя, Ксюшка, искала и нашла двоюродного деда. Он как раз здесь и живет. Работает сторожем в детском садике. А Ксюшку, нянечкой туда устроил. Живи, говорит у меня, помру, тебе квартира останется. Это я ей помогла деда найти.

– Как?

– Вот хочешь, верь, хочешь не верь. Я на Новый год, пишу желание на бумажке, и пока двенадцать бьет, в окно кидаю.

Димка прыснул, подавился чаем, закашлялся.

– Тань, ты чего, до сих пор в Деда Мороза веришь?

– Опять дурак. Причем здесь Дед Мороз? Я в Новый год верю. Вот я сто раз бумажки кидала.

– Помогло? ― Хихикнул Димка.

– Сам подумай. В медицинское поступила. Подрабатывала нянечкой, медсестры только указывали: «там подотри», «тут помой». Только ленивый не командовал. Ничего думаю, поступлю в институт, вернусь врачом, сама буду пальцы гнуть. Поступила в институт – то! И Ксеньке бумажка помогла. Вон, нашла родственника. Так что не спорь, о чем не знаешь.

Теперь еще одно желание загадала. Вот исполниться, обязательно тебе расскажу.

– Тань, а тебя как в интернате ребята звали, Танька – которая – верит – в – сказки?

– Девчонки звали Танька – Ежик. Из – за волос. Первый раз сама подстриглась, не люблю длинные волосы, драться мешали.

– Ты что дралась с ними?

– Нет, с пацанами дралась. Доказывала, кто круче.

– Доказала?

– А – то. Уважали. Только нос с горбинкой остался, после перелома. А тебя, наверное, называли Кощей?

– Нет, Кабан.

– Туши свет! Ты, кабан! Ладно, меня пацаны кабанихой звали. Я особо худой – то никогда не была. Но тебя! Или у вас детский дом был для дистрофиков?

– Чего ты смеешься? Просто фамилия Кобанец, вот и звали.

Таня перестала смеяться. Медленно сняла очки, протерла стекла.

– Значит, ты Кобанец? А зовут тебя как?

– Ты чего, Тань? Я ж тебе сразу сказал, Димка меня зовут.

Таня перегнулась через стол, схватила его за рубашку и притянула к себе.

– Паспорт давай! ― Свистящим шепотом произнесла она.

Димка испугано вскочил, достал паспорт из кармана рубашки. Во, дела! Танька говорила, что ее мама сумасшедшая. Может и сама Танька тоже того?

Таня сняла очки. Медленно читала данные в паспорте.

– Не поверил мне, про желание на бумажке, не поверил. На, теперь сам смотри! ― Таня победно ткнула документ Димке в грудь.

Точно, с ума сошла. Или уже была ненормальная, а теперь приступ начался. Что он по ее мнению, в собственном паспорте не видел?

Димка растеряно стоял у стола, хотелось сесть, голова кружилась, но сесть, почему то было страшно.

– Не понял? Ты до сих пор не понял? Дмитрий Аристархович Кобанец. Я твоя сестра, старшая, родная, родней не придумаешь!

Две ночи без сна, многочасовой фестиваль, две пачки сигарет за три часа, Родная сестра, встреченная в чужом городе… Стул со столом поехали в разные стороны, набирая скорость, по кругу поехали: стол, кушетка, шкаф, стол, кушетка, шкаф, кушетка. Димка, мягко, как кулек с тряпками, опустился на пол.

Пытался сообразить, где он и сколько сейчас времени. Шевелиться не хотелось. Укрыт тепло. Голова пустая, пустая, как воздушный шар. За столом двое, тихонько разговаривают. Димка прислушался.

– А точно он, а то знаешь, фамилии иногда персонал дает. Особенно если найденыш.

– Кому взбредет такую фамилию выдумывать? И отчество довольно редкое, прям повезло! Мне в детдоме сказали, что брат есть, но его усыновили. А его, оказывается, обратно сдали.

– Вот гады!

– А может и хорошо, а то фамилию бы поменяли, кого потом искать?

– А сколько ему?

– Восемнадцать.

– Это его в армию скоро заберут?

– Не, не заберут. У него недобор веса.

– Точно я и смотрю, кожа да кости и зеленый весь.

– Ничего, я теперь откормлю. Он у меня знаешь, какой бугай вымахает! Ничего не пожалею.

– Ясно дело! Родной братишка! Если надо чего, я Тань всегда помогу.

Димка слушал чужой разговор, вникнуть не пытался, просто было, почему то хорошо, и какое странное чувство, вроде случилось что – то очень большое. Настолько большое и хорошее, что никак словами не объяснишь. Наверное, это счастье? Или оно по – другому выглядит? А кто вообще знает, как выглядит счастье? Мысли наплывают друг на друга и толкаются, как люди в час пик. А за столом сидит Таня, настоящая родная сестра! Да еще и старшая. А старшая сестра, это почти как мама. Нет, ну все равно. Ну, пусть не мама. Главное она есть! Конечно, Димка обрадовался бы, даже если Таня оказалась младшей, может даже вообще малявкой, он бы ее все равно любил. Но все же старшая – то, лучше! И добрая Танька, то. Вон, незнакомого человека греться пустила. И умная, в институте учится. Вот, как будет его Танька самой главной врачихой! А, все равно, он любую будет любить. Даже если Танька из института уйдет. Опять глупости, какие – то в голову лезут. Зачем ей с учебы уходить? Какая еще главная врачиха? А здорово, Танька про желание рассказала. Значит, она загадывала его найти! Верный способ оказался. Зря он про это раньше не знал.

Глаза опять слипаются. Подходила Таня, подоткнула одеяло. Прошептала: «Спи, спи, время еще есть. Билет твой поменяем, вместе поедем».

Засыпая, Димка подумал, что никогда не признается Тане, в том, что тоже загадывал на Новый год желание. Нет, не Деду Морозу конечно. Написал на бумажке, сжег и выпил пепел с шампанским из пластикового стаканчика. На бумажке было написано: «Бас – гитара, красная с белым, как у басиста группы «*****»

2011