Читать книгу "Сказка на Рождество"

Какие – то нарядные мужчины и женщины толпились у машин, пожимали руку Сане, дарили Наташе нескончаемые букеты, которые догадливый Тимурчик ловко подхватывал, что бы освободить невесту. Ему казалось, что он в отличие от своего наивного друга, почти догадался, в чем дело.

Все потянулись к входу, Саня с женой шли впереди и вдруг он услышал, как по толпе гостей зашелестело: « Асташин, Асташин…»

В дверях стоял дядя Гриша. На нем шикарный костюм, на руке массивные золотые часы и на полшага сзади амбалы в черных костюмах и ослепительно белых рубашках. Лица их как обычно были невозмутимы.

Сознание Саня не потерял, он спокойно смотрел на тестя и ждал, какой еще поворот событий тот приготовил. Ведь теперь они с Наташей поженились, и будь дядя Гриша даже беглым каторжником, для него, Сани, это почти ничего не значит.

Отец обнял и поцеловал Наташу. Саню то же обнял и, похлопывая по плечу, сказал, наклонившись к самому уху: «Потом все объясню, сейчас ничего не выясняй»

«Я понял». ― Слегка отстранившись, ответил Саня.

Они вошли в зал. Саня шел спокойно, только Наташину руку сжал очень сильно. Она испуганно посмотрела на мужа: «Сашечка, я не нарочно, случайно все получилось».

– Потом, Татка, все разговоры потом, ― не разжимая губ, произнес Саня.

Единственное, что заставило вздрогнуть, чей – то голос: «Врача, врача, даме нехорошо».

Так! Дождался! Он еще держится, а мама, наверное, не выдержала. Он отстранился от Наташи, резко повернул голову. Увидел маму. Она была в порядке, слава Богу, только очень бледная. Оказывается, плохо стало тете Любе. Она сидела на маленьком диванчике, возле нее суетился дядя Сережа и какой – то мужчина в очках держал ее за руку, видимо проверял пульс.

– Все в порядке, ничего страшного, переволновалась, наверное. ― Донеслось до Сани.

Торжество шло своим чередом. Произносили речи, в которых добрая половина предназначалась «Нашему уважаемому Григорию Николаевичу», неслышными тенями сновали официанты. На не большом возвышении играли музыканты. Саня с Наташей и родителями сидели за длинным столом, остальные гости за небольшими круглыми столиками, расставленными по всему залу. Все происходящее было полной противоположностью тому, чего Саня так опасался. Все изысканно вежливы. Ни шумного разговора, ни выкриков, ни разудалых плясок.

Улучив момент, подошел Тимурчик.

– Дарлинг, что же ты сразу не предупредил, что твоя девушка дочка Асташина?

– Потому, что мне все равно, чья дочка моя Наташа, неужели ты не понимаешь?

– Ну да, конечно, все равно, что твой тесть» владелец заводов, газет пароходов…» ― Тимурчик поднял обе руки вверх. ― Ноу проблем.

К Сане подошел один из амбалов и, наклонившись к нему, тихо сказал:

– Григорий Николаевич просит вас пройти в кабинет.

Оказавшись вдвоем с тестем, Саня сел в кресло и не дожидаясь, начала разговора произнес:

– Григорий Николаевич, вы же взрослый человек, к чему весь этот спектакль с развалившейся избой, сторожем, деревенскими родственниками?

– Александр, сейчас выслушай меня и не перебивай. Да, я очень обеспеченный человек, могу даже сказать, что я богатый человек. Но бизнес, как ты, наверное, догадываешься, в какой – то степени хождение по канату, неверный шаг ― финиш. Я уже ничего не боюсь. У меня были моменты полного краха, не один раз приходилось начинать все заново, и без гарантии успеха. Но я отец и свою дочку люблю. Я ее воспитал так, что она и без богатого папы не пропадет. Я Наташку в Москву то забрал, когда ей лет пятнадцать было. Росла она действительно в деревне у моих родителей. Она прекрасно отдает себе отчет, что рассчитывать надо на себя, а не папе в руки смотреть. Но когда – то она может влюбиться и где гарантия, что потенциальный жених не будет строить меркантильных планов на папу. Я хочу, что бы ее любили, такую как она есть. Когда ты сам станешь отцом, может быть, ты поймешь меня лучше, чем сейчас. Но словом, не было у меня другого выбора, что бы уберечь Наташку от какого – нибудь мажора.

– Но вы же не могли знать заранее, что я познакомлюсь с Наташей на даче.

– Да это случайно вышло. Мне разрядка нужна, я каждое лето, недели на три, нахожу домишко за городом, где меня никто не знает, и отдыхаю по – своему, я за границей уже наотдыхался. Только вот охрану приходится за собой таскать на всякий случай. И когда Наташка с тобой познакомилась, я ей строго настрого запретил говорить, кто и что. И не обижайся, дело прошлое, тебя моя служба безопасности сразу» пробила». Я даже знаю, что ты в институте на красный диплом идешь. Молодец. Правда, я не ожидал, что ты сразу быка за рога, жениться соберешься. А потом поразмыслил и решил, если ты так за нее переживаешь, заботишься, так от добра― добра не ищут, меня такой зять вполне устраивает и за дочку спокойно. Случись со мной что, не приведи Господь, так вы оба не пропадете.

Саня молчал. Что – то напряженно обдумывал. Наконец посмотрел в глаза тестю

– Григорий Николаевич, возможно, вы правы, я не знаю нюансы частной жизни бизнесменов, но мне очень неприятно, что вы практически сыграли на моих чувствах к Наташе, ведь мне действительно было все равно из какой она семьи.

– Да ничего я не сыграл! Ты же сам спровоцировал. И жилье не подходящее, и ездить далеко. Я что по – твоему должен был сделать? Сказать не волнуйся, дружок, живет она в городе в шикарной квартире и папа у нее бизнесмен. Раз уж закрутилось с начала, то и отступать некуда. Я тебе еще раз повторяю, кто знал, что ты сразу жениться побежишь. Врасплох ты нас застал, вот и сочинили наспех.

– Может быть, может быть. Но теперь, задним числом я чувствую себя дураком и это очень неприятное чувство.

– Ох, и тяжело с тобой говорить. Дураком чувствуешь, что поступил как порядочный человек, по – мужски заботу проявил! Саша, Саша, никак ты меня не хочешь понять.

Дверь приоткрылась, заглянула Наташа. Лицо немного напряженное, на Саню смотрит испуганно, на отца вопросительно.

– А мы с тетей Юлечкой уже все обговорили, и она совсем не обиделась, даже согласилась, что так было лучше, хотя она говорит, что ей как маме ты, папочка мог бы сразу рассказать, она бы тебя поняла. И, между прочим, Сашина тетя не поленилась выяснить, что такого сторожа на участках нет.

– Расшифровались, значит?

– Почти. Не возьмут нас в агенты под прикрытием. Саш, ну Саш, что ты молчишь! Ты меня сразу разлюбил что ли? ― Глаза у Наташи начали подозрительно блестеть.

Саня испугался, что она заплачет, и он прижал Наташу к себе.

– Ой, Наталья, какая же ты еще маленькая!

– Нет, вес 60 кг, ― всхлипнула Наташа.

– Ну, давай, ты заплачешь, Саша споет, потом все станцуем, чего теперь индийский фильм – то устраивать.

Саша вдруг начал смеяться. Наташа решив, что жених все – таки тронулся умом, страдальчески смотрела то на него, то на отца.

Саня успокаивающе поднял руку,

– Я в порядке. Просто ни с того, ни сего, вспомнил, как в детстве представлял, что женюсь на принцессе. Буду ходить с ней по залу с колоннами. Мы когда сюда вошли, и я эти мраморные колонны увидел, держу Наташку за руку и думаю, сбылось.

Засмеялся дядя Гриша, за ним Наташа. Они смеялись с чувством облегчения, что все выяснилось. Не надо больше что – то сочинять и выдумывать. Может быть на годовщину свадьбы, они будут с удовольствием вспоминать эту ситуацию, добавлять новые подробности, рассказывать, кто что думал.

И каждый из них чувствовал, что сбылись именно его мечты. Саня был счастлив, что, не смотря на такую нестандартную ситуацию, они с Наташей любят друг друга и будут вместе. Григорий Николаевич радовался, как удачно он выдал дочку за порядочного и перспективного парня, избежав охотника за деньгами, которому сама Наташа и не нужна бы была. А сама Наталья была счастлива, что вышла замуж по любви, ведь по – честному, в глубине души, прекрасно сознавала, что на фото модель не тянет, а как любой девушке ей хотелось, для любимого человека быть самой красивой.

Тетя Люба шла по коридору в сопровождении мужа и доктора, который посоветовал прилечь, он сделает укол, давление нормализуется. Проходя мимо приоткрытой массивной двери, она услышала счастливый смех племянника.

2009г.

Почти мистическая история

1975 год Начало

― Нинка, падла! ― Виктор пнул ногой табурет. ― Смотри, что твоя зараза приволокла.

Нинка боком протиснулась в приоткрытую дверь кухни. Глаза ее сонно щурились на опухшем лице.

– Чего орешь, дурак, не проспался еще?

– Смотри, корова, девчонка твоя полоумная кошака в дом притащила. Блохастый, небось.

– Где? ― Нинка насторожилась. Надо быстро сообразить, как событие отразиться на ней. Стоит ли поддакнуть сожителю, или заступиться за убогую дочку.

Она тянула время, водя взглядом по кухне.

– Ослепла совсем? Чисто кротиха! ― Виктор глумливо улыбнулся и вдруг захохотал, закидывая назад голову и выставляя кадык на тощей шее.

Нинка поняв, что настроение у него хорошее, радостно закивала и хихикнула.

– Схожу, Витюш, к Лидке, денег обещала занять. Куплю скоренько пол литры и пожрать опять же.

В простенке, между замызганной плитой и шкафом, сидела ее дочь Ася. Девочка была худенькой и бледной. На грязном треугольном личике выделялись огромные глаза серо зеленого цвета. На руках она держала кошку, которая удивительно походила на нее. Мордочка кошки тоже была худой и треугольной, только глаза были раскосые, ярко желтого цвета, злые и голодные.

Ася прижимала кошку к себе, молча поглядывая на мать. Эка невидаль ― молча. Она вообще не разговаривала. Хотя немотой не страдала. Молчит ребенок и хорошо. Кто бы с ней говорил? Мать, почти всегда пьяная, или очередной» папа»?

Соседка Ира, работавшая в школе, говорила, что у Аси задержка развития и с ней надо заниматься. Нинка кричала на всю улицу, что если Ирке делать нечего, то пусть сама и вошкается с Асей. А ей, Нинке, и без того забот хватает. И вообще ей всякие льготы положены и послабления, раз у нее ребенок на голову больной.

Соседи жалели Асю. Иногда угощали, давали старую одежду. Но своим детям не разрешали с ней играть и приводить в гости. Ну, их, эту семейку. Алкаши они и есть алкаши.

Девочка не обижалась. Она все равно не умела играть. И если мать не кричала на нее, срывая похмельную злость, то теперь, когда у нее появилась настоящая подружка, такая же заброшенная и никому не нужная, тощая маленькая кошка, девочка была почти счастлива.

Нинка, поджав губы, оглядела дочку.

– Смотри у меня, нагадит твоя шленда, за шкирку и в помойку. Откуда взяла туда и снесешь. Ладно, играйся пока, уродушка моя.

Через месяц, без кошки Асю не возможно было увидеть. Она носила ее на руках, как куклу, прижимаясь щекой к маленькой кошачьей головке. Кошка никогда не уходила далеко. Побегает по своим делам и привстав на задние лапки, тянется к Асе на руки.

Свою скудную и редкую, по причине беспробудного пьянства матери, еду, Ася всегда делила с кошкой. Та садилась, аккуратно подобрав лапки, и ела, торопливо пережевывая мелкими острыми зубами.

Наступил ноябрь. Из щелей и рассохшегося окна, сильно дуло. В комнате было холодно. Виктор стал еще злее. Занять не у кого. Копеечное пособие Нинки давно пропито. Виктора бесило все. Хотелось сорвать злость, чтобы полегчало. Он бил Нинку, но полного удовлетворения не испытывал. Зато после трепки, Нинка умудрялась достать хотя бы стакан портвейна.

В субботу она ушла на промысел, а Виктор как всегда остался дома. Он не находил себе места, руки его тряслись, и от злости и дергалась бровь. Ася зашла в комнату, оставив дверь приоткрытой, чтобы вернувшись, кошка не скреблась и не попалась на глаза Виктору.

– Явилась, зараза! Шляешься невесть где, даром, что немая. Что ты, что мать твоя― корова, шлындает где – то!

Виктор заводился все сильнее, подзадоривая себя криком и руганью.

– Сидите на моей шее, дармоедки чертовы! Что вылупилась, никчемушная? Дверь и то закрыть за собой не может! А ну запирай дверь, поганка! Весь дом выстудила. Кому сказано?!

Лицо у Виктора побагровело, жилы на шее вздулись. Он двинулся к девочке. Ася от испуга никак не могла сообразить, что от нее хотят. Раньше Виктор срывался только на мать, а ее и не замечал вовсе. Эта вспышка ярости парализовала девочку. Она начала пятиться назад, пытаясь на что – нибудь опереться. Казалось, что если за спиной пустота, совсем страшно.

Виктор вдруг резко подскочил к ней и с размаху ударил по лицу. Худенькая, легкая Ася, отлетела от него как мячик, и, взмахнув руками, рухнула на пол, ударившись головой о выступ старой железной кровати.

Наступила такая тишина, что у Виктора зазвенело в ушах. Девочка не двигалась. И Виктору вдруг стало так легко, как будто тело потеряло вес, и кровь перестала пульсировать в висках. Он медленно подошел к Асе.

– Слышь, это, вставай. Скоро мать придет, гостинчик даст.

Глаза у Аси были открыты. На личике почти не виден след от удара, только на щеку сползала тоненькая струйка крови.

Вдруг Виктор почувствовал на себе чей – то взгляд. Он испуганно обернулся. На пороге сидела кошка и, не мигая, желтыми злыми глазами, в упор смотрела на Виктора. Зрачки ее из круглых становились узкими, и ему показалось, что кошка сейчас бросится в лицо. Стало страшно. Захотелось бежать, или спрятаться, что бы ни видеть этой осмысленно хищной, злой острой мордочки.

– Пошла отсюда, дрянь вшивая! Я вот тебя… ― Он начал озираться в поисках, чем бы запустить в кошку. Схватив валявшуюся на полу тряпку, Виктор замахнулся, обернувшись к двери. По спине его от страха поползли струйки пота. Кошки на пороге не было, дверь плотно прикрыта.

Вернувшейся с «добычей» Нинке, Виктор сказал, что Ася, разыгравшись с кошкой, упала с кровати и ударилась головой.

– И чо? ― Хлопая глазами, спросила успевшая хватить глоточек, Нинка.

– Через плечо! Убилась пацанка твоя. Я – то в кухне был, не видел. Пришел, а она уж готовая.

– Как то, готовая?

– Да померла, корова ты, тупая! Видно зашиблась сильно головой.

– Ой, ой, мамоньки! Зашиблась! Померла, кровиночка моя, доченька моя, ненаглядная!

Ой – ей – ей, о – о – о – о!

– Да не вой ты, дура! Схоронить ее надо тихонько.

– Зачем?

Виктор с размаху дал Нинке затрещину, так что она ткнулась носом в стол.

– Схоронить говорю надо тихо. А то разговоры пойдут: что, да как? В милицию тебя потащат. Не уследила, мол, за ребенком. Пособия лишат. Ты, вот что, Нинк, выпить тебе надо.

– Да выпить мне надо, горе у меня. Доченька моя, сиротинка!

– Заткнешься, ты, наконец! В сарай, в подпол аккуратненько снесем. Если спросит кто, в деревню, мол, отправили, к матери моей.

– Ой, Витя, родную деточку в подпол?

– Жалостливая стала не вовремя.

К ночи Нинка с Виктором были уже невменяемы. Погуляли на славу. Гости пришли не с пустыми руками. Подруге Лидке и ее сожителю, который к этому времени только мычал, Нинка, размазывая пьяные слезы, говорила, как они с Витюшей любят свою деточку убогую. Вот и кошечку ей принесли, что бы игралась. А Витя, заботливый, отправил доченьку к матери своей в деревню, молочко пить.

Под утро, в серых сумерках, появилась кошка. Она прошла по комнате, брезгливо обходя вонючие тела. Подойдя к Виктору, кошка села ему на грудь. Распластавшись, она неотрывно следила за его лицом. Виктор что – то бормотал, всхрапывал. Кошка напряглась, на спинке приподнялась шерсть, хвост заходил словно маятник. Виктор мотнул головой, закинув ее назад. Его шея смутно белела в темноте. Кошка мягко подползла ближе, и ее блеснувшие, как лезвия зубы, сомкнулись на выступающей вене.

2005 год Продолжение

― Верунь, а Верунь, ты скоро? А то пока доберемся, все шашлыки съедят. ― Михаил, поправив шторы, обернулся к жене.

Вера выпрямилась, укладывала вещи в нижний ящик, с грустной улыбкой посмотрела на мужа.

– Ну, что ты кислая опять, Верунчик? Ремонт сделали, квартиру обставили – конфетка… Ей Богу, такое впечатление, что ты в коммуналке веселее была.

– Мишенька, мне все очень нравиться и ты у меня умница. Только когда мы жили, в маленькой квартирке было одно, а теперь такая площадь зря пропадает.

– Как это пропадает? Все логично. Гостиная, спальня, кабинет. Многие позавидовать могут, ютятся друг у друга на голове.

– Я не о том. Просто теперь мы обеспечены прилично и места много и даже машина есть, могли бы, наконец, взять…

– Так, Вер, стоп. Я тебя очень люблю и даже в чем – то понимаю, но я свое мнение высказал раз и навсегда. Или родной ребенок, или вообще без детей. Мне потомство наркоманов или алкоголиков не нужно. Если люди не могут иметь своих детей, это не значит, что нужно собирать всякий сброд. Значит, будем жить вдвоем, как и жили раньше. Все, тема закрыта.

– Может быть, позже вернемся к этому разговору?

Но муж ушел в кухню, сделав вид, что не слышит.

На даче все были в сборе. Хозяева – Верина подруга с мужем Колей. Друг дома Олег с невестой Ирочкой, и младшие братья хозяйки дома, студенты Слава и Макс.

Веру с мужем встретили громкими приветствиями, успели выпить немного. Всем было хорошо и все радовало: и хозяева гостеприимные, и солнечная погода, и вкусный запах, доносившийся от мангала.

Михаил был в хорошем настроении, вызвался помогать Коле с шашлыками. Верина подруга Маша, под предлогом посмотреть, как распустились пионы, увела Веру за дом.

– Ну, что, Верка, согласился?

– Да какое там, вообще не хочет говорить об этом. ― Отмахнулась Вера

– Ты меня, подружка, извини, конечно, но в этой ситуации я его понимаю. Ну не хочет мужик детей, бывает.

– Маш, он не хочет приемных детей.

– А я что говорю? Связываться тоже. От родных не знаешь чего ждать, а тут чужой.

– Ну не может у меня быть родных, что мне вешаться теперь? Как будто ребенка любят за то, что он свой.

– Знаешь, Верка, а я никаких не хочу. У меня все детство в няньках прошло. Мама этих гавриков родила, когда мне лет десять было. Вот я навозилась на всю жизнь. Добро бы один, а то сразу двое. Папашка сразу свалил. Пришлось маме на работу выходить, с деньгами тяжело было. Она на работу, бабуся до моего прихода из школы с ними посидит и бегом на огород. А я до вечера с ними. Уроки толком сделать не могла. Орут, ревут, дерутся. Штаны сто раз переодень, памперсов никаких тогда не знали. То один уползет, то другой пуговицу нашел, в рот тянет. Так мне, Вер, надоело. Теперь лучше племянников подожду.

– А я одна была у родителей. Мне тогда очень сестру хотелось, или братика.

– Вот, вот тебе и не понять.

– Девушки, мужчины скучают, ― Крикнул Коля.

– Идем, Вер, а то все шашлыки съедят, а нам только посуду мыть оставят.

Домой Вера с мужем ехали молча. Вера задремала, а Михаил то ли не хотел ее будить, то ли разговаривать.

Некоторое время жизнь их шла однообразно, как у всех. Они ходили на работу, в гости. Хорошо справили новоселье. Гости действительно ахали и восхищались просторной квартирой, Но Вере стало казаться, что муж избегает разговоров с ней, старается заняться какими – то делами. В выходные к ним обязательно кто – то приходит, или они идут в гости. Будто Михаил не хочет оставаться с ней вдвоем. Иногда стал задерживаться на работе. Словно в маленькой квартире они были как одно целое, а теперь все дальше и дальше. Вера мужа не ревновала. Зачем? Это родной ей человек, они любят друг друга. Возможно, муж просто устает, или неприятности на работе. И потом каждый имеет право на личное пространство. Она где – то вычитала эту фразу, запомнилось. Но совсем в глубине души, Вера ощущала неприятный холодок. Хотелось, что бы было совсем как раньше. Тепло, уютно, и фразы можно не договаривать потому, что чувствуешь друг друга.

И Вера решила, что сама виновата перед мужем. Мало уделяет внимания. Так вообще можно потерять человека. Она мысленно обозвала себя бесчувственной эгоисткой и решила исправлять положение.

Отпросилась с работы пораньше и поехала к офису, где работал муж. По дороге купила торт, который Михаил очень любил. Весь путь она представляла, как они уютно поужинают, обязательно в комнате, а не на кухне. Потом будут пить кофе с тортом, и говорить о чем – нибудь хорошем и приятном. Ой, надо будет еще свечи зажечь, были, точно были, кто – то дарил на новоселье.

Вера видела, как из офиса начали выходить сотрудники. Взяв торт поудобнее, она заранее улыбнулась и встала за какой – то машиной на стоянке. Сейчас Михаил выйдет, она подождет, пока он откроет дверцу машины, и появиться перед ним со словами: «Молодой человек, тортик заказывали?» Потом они засмеются и поцелуются.

Все это представилось ей так ясно, что она два раза сказала вслух: «Молодой человек…»

Наконец показался Михаил, но к машине сразу не пошел, направился к цветочному киоску. Долго выбирал букет, и уже с цветами пошел на стоянку. У Веры даже в носу защипало от нежности. Мишка мой дорогой, золотой, самый лучший, самый родной! Как хорошо, что я решила заехать. А то сидела бы дома, как надутая индюшка. Пришел бы он, домой с цветами и получилось бы, что он обо мне думает, а я о нем – нет.

Вера набрала воздуха и сделала шаг вперед, или показалось, что сделала. Михаил двинулся навстречу высокой блондинке. Они поцеловались, девушка взяла цветы, и они в обнимку двинулись к машине.

Вера поняла, что надо исчезнуть, спрятаться. Зачем, она не понимала, просто чувствовала, что надо. Она начала тупо пятиться назад и не найдя укрытия, скрючилась за чужой машиной. Стало трудно дышать, и больно пульсировала вена на шее.

– Девушка, вам плохо? ― К ней наклонился водитель, ― Может скорую вызвать?

– Мне плохо, но скорую не надо, я сейчас встану.

– Милая моя, у вас лицо пунцового цвета, возможно, это давление подскочило, с такими вещами не шутят.

– Нет, нет, спасибо, мне уже лучше.

– Послушайте, ну давайте я вас домой отвезу, вы одна живете, у вас дома есть кто – нибудь?

– Да, наверное, муж уже вернулся.

– Ну, тогда садитесь в машину.

– Спасибо вам большое, ― сиплым голосом пробормотала Вера, ― неудобно вас затруднять.

– Садитесь, садитесь, а то не по – людски как – то.

Усаживаясь в машину, Вера увидела, как Михаил выезжает со стоянки, рядом с ним сидела девушка. Жену он так и не заметил.

Противно зазвонил телефон. Она знала, вернее, почувствовала, что это муж и сейчас скажет какую – нибудь ложь.

– Верочек, ты меня сегодня не жди с ужином, я Рустама встретил. Приду, наверное, поздно, только дверь на цепочку не закрывай. Да, Верунь, он передает тебе привет, я не приглашаю, у нас сегодня мужская компания. Целую, про цепочку не забудь.

Вера выключила телефон. Так тошно ей еще никогда не было.

Машина остановилась возле ее дома. Она торопливо достала кошелек.

– Девушка, владелец иномарки не обязательно жлоб. Вам было плохо, я вас подвез. Разве помощь оказывают за деньги?

Вера оторопев, смотрела на водителя, приятный мужчина лет пятидесяти.

– У вас есть дети? ― Спросила Вера.

Мужчина улыбнулся. ― У меня, милая девушка, даже есть внуки, вернее один маленький внучок. Ему сегодня полгода.

– Поздравляю вас, от всей души! Пожалуйста, возьмите торт в честь именинника. Это очень хороший торт, йогуртовый, свежий.

– Ну, что, вы, спасибо. Вы же домой купили.

– Да, но я сначала купила, а потом вспомнила, что на диете, а муж сладкого не ест. И мне будет очень приятно, если вы его заберете.

Мужчина засмеялся, взял торт. Они поблагодарили друг друга, и Вера пошла домой. Вернее не пошла, а потащилась. Хотелось быстрее добраться до квартиры, но ноги еле двигались, и было страшно упасть у лифта.

В квартире она долго сидела на полу в коридоре. Дурнота прошла, но слабость не давала собраться. «Курить хочу» ― подумала Вера. Она не курила уже два года и очень этим гордилась. Прошаркав на кухню, взяла со стола сигареты, Михаил оставил начатый блок. Достала бутылку вина из холодильника и налила себе полный стакан. Выпив несколько глотков, блаженно затянулась.

Больше всего ей хотелось сидеть так, с вином и сигаретой, и что бы телефон ни звонил, и Михаил не приходил подольше. Потому что надо будет что – то говорить, а она не знает что.

Но вдруг Вера спохватилась, что муж может застать ее так, с вином и полной пепельницей и сразу все поймет. Ну, нет! Она залпом выпила второй стакан и убрала бутылку в холодильник. Двигаться быстро не получалось, кружилась голова, и Вера натыкалась на мебель. Выкурив еще одну сигарету, она включила вытяжку, поставила ровно табуретки, выкинула окурки в унитаз и вымыла пепельницу. Затем тщательно почистила зубы, приняла душ и с облегчением легла в постель. В комнате было темно, а в голове спасительно пусто. Вера уснула.

Проснулась она неожиданно и машинально посмотрела на часы. Час ночи, мужа все еще не было. Вера лежала на боку, подтянув к себе колени. Под грудью противно пощипывало. Хотелось заплакать, но слез не было. Она стала смотреть на окно. Красивая расшитая тюль из органзы, мягко колыхалась от ветра, таинственно поблескивая.

Красивый мерцающий тюль, Вера так долго и тщательно его выбирала.

Вдруг, она почувствовала, как сердце стукнуло и стало падать куда – то вниз. От страха она оцепенела. На подоконнике, за занавеской, сидела кошка и смотрела на Веру.

Вихрем пронеслась мысль: «Откуда кошка, я на 15 этаже!?»

Вера никак не могла понять, что ее так пугает, само животное, или факт его появления. Шевельнуться она боялась.

Ветерок прижал тюль к окну, кошке стало не видно Веру. Она ударила лапкой по занавеске и зацепилась когтем. Кошка дергала лапой, пока ей не удалось отцепиться, и снова уставилась на Веру.

Чувствуя, что сходит с ума, Вера закрыла лицо руками и крикнула:

– Ой, мамочки!

Зажмурив глаза, она, боясь громко вздохнуть, пролежала минут пять. Решив, что страшнее уже не будет, Вера медленно убрала руки от лица. На подоконнике никого не было.

Ей стало очень легко и не страшно.

– Дура ты, Вера Борисовна! ― Громко сказала Вера. ― Столько выпить на голодный желудок, так не то, что кошка, тут и до белочки недалеко.

Она вылезла из кровати и пошла в кухню.

– Надо мне еще сигаретку выкурить. Даже вытяжку включать не буду, я у себя дома, в конце концов.

В коридоре щелкнул замок. Михаил, увидев свет в кухне, удивленно спросил:

– Верочка, солнце мое, ты еще не ложилась?

Она почувствовала, как под грудью опять противно защипало. Вера глубоко затянулась, стараясь, что бы руки не дрожали и голос был естественным.

– Привет, Мишань, устала я сегодня. С работы пришла – сразу спать. А потом вдруг проснулась чего – то, и так покурить захотелось, сил нет.

– Ну, ты даешь, зайка! Курить опять начала.

Да это у нашего зама Кости, день рождения. Он стол такой хороший накрыл, посидели. Потом все курить пошли ну и я за компанию

«Как быстро я могу соврать», ― огорчилась Вера.

– У меня, Верочек, сегодня тоже прямо кино. Позвонил Рустамчик, давай говорит, бросай все, я новую машину купил. Поехали, обкатаем. То да се. Потом заехали к его двоюродному брату, у которого кафе. Там посидели. Ты же знаешь Русика, там заводилово на всю ночь. Я еле вырвался.

Вера, конечно, знала Рустама. И даже знала, что он давно вернулся на родину и занялся политической карьерой. И знала это от его жены Лейлы, с которой перезванивалась.

«Даже обмануть с толком не может». ― Мстительно подумала Вера.

– Ладно, Миш, пошли спать. Оба устали, а завтра на работу.

– Да, конечно, только в душ схожу.

«Ждет, наверное, когда усну», ― тоскливо подумала Вера, и демонстративно зевая, направилась в спальню.

Утром она проснулась разбитая, с неприятной тяжестью в душе. Как будто что – то ныло внутри. Муж еще спал, отодвинувшись подальше и укрывшись с головой до самого носа.

– У меня все хорошо. У меня все хорошо, ― твердила Вера. Надеясь, что количество сказанного перейдет в качество.

Она подошла к окну, отдернула штору и остолбенела. На занавеске тянулась длинная зацепка.

На работе Вера старалась спрятаться за компьютером и ни с кем не общаться. Но она была главным бухгалтером, и не общаться получалось плохо. Благо коллектив был в основном мужской. И шеф любил порядок и основательность, поэтому посторонние разговоры велись редко.

Но Вере все время казалось, что по ее лицу видно, что муж ей врет и изменяет. И что очень унизительно быть обманутой женой. Да еще между тяжелыми мыслями о муже, с завидным постоянством лезли мысли о кошке. Была она или нет? А если не было, почему на занавеске зацепка?

Она так устала думать, что физически чувствовала себя измотанной и опустошенной.

Возвращаясь с работы, Вера встретила у лифта соседа по дому. Аккуратный пожилой мужчина, бывший военный, вызывал у нее симпатию. Вспомнив, что их лоджии примыкают друг к другу, она сказала:

– Виктор Федорович, а ко мне вчера ваша кошечка приходила.

– Верочка, голубушка, какая кошечка? ― Засмеялся сосед. ― Мне сын ротвейлера подарил. Он на лоджии еле поворачивается, такой кабан.

Вера почувствовала себя круглой дурой. Зачем начала про кошку? Лучше бы промолчала. Выпутывайся теперь.

– Понимаете, мне вчера сквозь сон так четко на подоконнике кошка привиделась.

– Да, да, Верочка, так бывает. Вот мой внук Кирюша мультиков насмотрится, так ему всю ночь человек – паук мерещится. Уж мы с бабкой ругались на сына с невесткой, что бы запретили телевизор, да им хоть кол на голове теши.

– Я, наверное, вчера тоже мультиков насмотрелась, ― тихо сказала Вера.

Сосед удивленно посмотрел ей в след.

В квартире вкусно пахло. Играла музыка. Удивленная Вера прошла на кухню. Муж жарил мясо, пританцовывая возле плиты. На столе фрукты, конфеты, коробка с пирожными.

Она растерянно смотрела на стол, на мужа.

– А что случилось? Есть повод?

– Верочек, привет! ― Михаил обернулся и чмокнул жену в щеку. ― Мы наконец – то проект сдали, и шеф всех осчастливил премией. Вот и решил отметить с супругой.

– Ой, Мишка! Здорово! Я тебя поздравляю! Какой ты у меня молодец!

– Ну, солнце мое, садись. У меня все готово.

Они вкусно поужинали, выпили немного. Муж был разговорчив, много смеялся. И Вере опять стало хорошо и радостно. «Какое счастье, что я не устроила сцену» ― Подумала она: « Мало ли, что бывает. Может быть, он вообще эту девушку встречал по чьей – то просьбе. Потом отвез куда нужно, а там его в благодарность потащили за стол и задержали в гостях. А меня он не хотел расстраивать и неудачно обманул». Ей очень понравилась эта версия, и Вера стала гордиться, что так ловко обелила мужа в собственных глазах. Она совершенно расслабилась.

Уже перед сном, сидя на кровати, Михаил сказал:

– Верочек, нас шеф кроме премии еще осчастливил.

– Отпуск дали? ― Обрадовалась Вера

– Не совсем отпуск. Понимаешь, весь наш отдел, приглашен за город. Ну, у шефа там кто – то на турбазе, и вот, значит, весь отдел, ну кто участвовал в проекте…

Михаил стал говорить излишне подробно, добавляя много ненужных междометий. Это бывало, когда он волновался.