Читать книгу "Сказка на Рождество"

Танька

Резко звякнуло ведро. Танька вздрогнула, и отступила назад.

– Вот, ду – у – у – ра! Всю ногу отдавила! ― Сердитая Аня, больно ткнула кулаком в худую Танькину спину.

– Да я же не нарочно! Вдруг, думаю, там она.

– Кто она – то?

– Эта… няня Василина.

– И чо? Подумаешь, прошли бы тихонечко, она и не увидит.

– Страшно!

– Ну и сыкайся тогда в коридоре, бояка! ―

Аня решительно направилась к туалету, Танька обреченно поплелась следом.

Вот повезло! В туалете действительно гремела ведром няня, но не страшная Василина, а обычная Света.

Ругать не стала, шикнула только, что мол, вам ведро поставили, и нечего по ночам разгуливать. Ходят, только полы пачкают, не намоешьси!

Почему она так боялась няни со странным именем Василина, даже сама Танька понять не могла. Ничего плохого ни сделала, ругала, как всех, ни больше, ни меньше. Даже тряпкой не замахивалась, как на мальчишек. А от чего – то, было страшно. Может потому, что няня была некрасивая и большая? И никогда не улыбалась.

Ростом, няня Василина была выше всех. Даже выше сторожа. Плотная, с широким лицом, испещренным сеточкой сосудов. От этого лицо казалось красным, словно распаренным. Волосы, серого цвета, няня зачесывала назад и перехватывала черной резинкой. А руки! Да у Василины ладонь больше, чем Танькино лицо!

Хотя, Танька, такая худая и маленькая, что даже в своей группе получила прозвище «Малявка». По – честному, у Таньки было еще одно, обидное прозвище, «Сопливенькая».

Танька была настолько незаметной, что воспитатели и няни, никогда не могли ее запомнить. И как – то, пересчитав детей, Лидия Павловна начала озираться и спрашивать, куда подевалась еще одна девочка, как ее? Ну, маленькая такая, вечно сопливенькая.

А Танька совсем не виновата. Просто с самого рождения, сколько себя помнит, все время холодно. А когда ноги замерзнут, то и сопли тут как тут. Ноги у Таньки мерзнут почти всегда. Неудачные ноги достались! Носки рвутся на пальцах и пятки протираются.

Хорошо, Аня научила. Надо надеть колготы, какие ни есть, а носки уж выбирать внимательно. Если на колготине дырка на пятке, то носок берешь, где только пальцы рваные. И наоборот. И завсегда получится целая одежа. Дырки – то закрыты.

Тетеха эта Танька! Всего боится, ничего не понимает, даже играть не умеет. И няню Василину боится дразнить. Вот мальчишки, из старшей группы, смешно придумали. Бегают по коридору и кричат: «Тетя Вася, тетя Вася.» Обхохочешься. Главное, вовремя юркнуть под лестницу. Няня, низким, хрипловатым голосом, ругается: «Вот, сейчас, живо – два, грязной тряпкой – то хасьну».

Это «хасьну», Таньку тоже пугает. Ну, ничего, может ее опять, куда – нибудь переведут, а там не будет страшной «тети Васи».

С самого рождения переводят и переводят. Танька вечно пропадает из списков и всяких взрослых документов.

Это она еще не знает, как ее вообще нашли на белом свете! Зимой, дяденька какой – то на остановку пришел и, здрасте, лежит на лавочке кулек с Танькой. Дяденька испугался и принес кулек в поселковый магазин. А там продавщицы милицию вызвали.

В доме ребенка, вспомнили, что Татьянин день и с именем мудрить не стали. Да и зима в год Танькиного рождения была суровая. Вот и фамилия готова, Морозкина.

И стала Танька Морозкина, переезжать с места на место. Для дома ребенка подросла, детский дом признали аварийным. И покатилось. Документы на нее теряли два раза. Один раз забыли в списки внести. В другой, приписали Таньку в группу, которая и вовсе не по возрасту. Когда спохватились, оказалось, в ее группе уже мест нет. Даже лишнюю кровать не впихнешь, некуда.

Сейчас, Таньке Морозкиной, шесть лет. Живет в интернате, куда снова попала по недосмотру. Уж больно незаметная. Мышонок какой – то, серый.

Она уже привыкла « не привыкать». Зачем? Может опять что – то напутают и переведут в другое место. Жить можно. Только вот ноги мерзнут. Таньке кажется, что мерзнет она всегда, даже летом.

Все к Новому году готовятся. В физкультурном зале, уже елку нарядили. Приезжали шефы, дяденьки и тетеньки с завода. Хоровод водили, звали дедушку Мороза. Им нарядили завхоза, Семена Петровича. Потом шефы раздавали подарки, в одинаковых кулечках. Хорошо хоть, Таньку, одна тетенька – шеф заметила. Дала подарок, погладила по голове. И, со словами: «Ой, худышка какая!», сунула Таньке лишний мандаринчик и конфету «Золотой петушок».

Шефы прислали автобусы и всех повезли в зимний лагерь. Нет, Таньку не забыли в списки внести. Просто когда медсестра осматривала, решили Таньку не брать. Мол, нельзя, там детей немерено, а у Морозкиной, сопли по колено! А эпидемия начнется? Кто виноватым будет? Медсестра. Скажут, не доглядела. И еще, не взяли Витю Расплетаева из средней группы, он руку сломал, когда с подоконника прыгал. Но Витю забрали дядя с тетей. А вот с Морозкиной, что делать?

Танька решила, что одна останется. И даже хорошо! Возьмет потихоньку, Олино одеяло, будет спать под двумя одеялами и греться. Оказалось одной нельзя. Что же, из – за Таньки столовую открывать? И стены в туалете красить хотели, пока детей нет.

Танька уже приготовилась к переезду. И вдруг выяснилось, что ее на все каникулы, согласилась забрать няня Василина.

Танька так испугалась, что даже не смогла отказаться. Вдруг она скажет: «Не хочу к Василине», а та рассердится и «живо – два, хасьнет»?

Одевалась медленно, надеялась, что няня передумает. Нет, стоит внизу, голова повязана серым пуховым платком, на руках малиновые варежки.

На улице темно, морозно, снег сердито скрипит под ногами. Танька, как всегда мерзнет. Особенно руки. Одну рукавицу потеряла, еще дня три тому назад.

Танька семенит за Василиной, стараясь приноровиться к большому шагу, дышит на скрюченные красные пальцы.

Василина останавливается.

– А варежки – то где? Ты чтой – то, по морозу голорукая идешь?

Говорить Танька боится и только кивает головой.

Василина снимаем свои огромные малиновые варежки.

– На – ка, еще руки поморозишь, отвечай потом.

Нянины варежки, Таньке аж до локтя. А теплые – е – е! От такого тепла даже спать захотелось. Танька начала спотыкаться.

– Чисто куренок задохлый! Держись крепко, смотри рукавицы не оброни.

Василина подхватила невесомую Таньку на руки и зашагала быстрее.

Танька еще ни разу не была дома. Вот это красота! Странно, сама тетя Вася не красивая, а дом красивый! Над диваном коврик с медведями. Надо будет тайком их потрогать, а то вдруг Василина заругает. Подушек – то, на всю девчачью палату хватит! А на лампе, под потолком, бахрома! Как в сказке, которую воспитатель читала. Ой, на тумбочке кукла! Большая! В колготах! В юбке с оборками, теплой кофте и шапочке!

Танька так и застыла перед нарядной куклой.

– Я, Татьяна, раньше швеей была, вот… кукляшка от бывших соседей осталась, так шью на нее, когда делать нечего. Ты бери куклу – то, играйся, у меня других игрушек нет.

Танька осторожно взяла нарядную красавицу. Как с ней играть – то? Только любоваться.

Потом на стол собирали. И куда столько еды? Но уж больно вкусно пахнет. Особенно странное, дрожащее, словно от страха, блюдо, холодец. Василина все подкладывает и подкладывает в Танькину тарелку. Пирожки огромные, так и не осилила до конца. А еще хотелось попробовать селедку, с розовыми разводами, проступающего свекольного сока. Василина сказала «под шубой». А малюсенькие грибочки, скользкие, соленные, убегающие с ложки.

Таньке казалось, что длится какой – то хороший сон, где тепло и вкусно пахнет. Где есть Василина, но не страшная, и на диване сидит красавица кукла.

А потом, Танька полетела и погрузилась в теплую норку. В норке темно и мягко. Тепло ногам, и не течет из носа.

Проснулась Танька поздно. Хотела встать, не вышло. Рубашка на ней оказалась такая длиннющая, что конца краю не видно.

Василина говорит, что видать придется Таньке целый день в кровати сидеть. Ее одежка стираная, висит, сохнет. Маленьких вещей в доме нет. А Танька и не расстроилась, главное тепло, и кукла рядом. Только поесть и в туалет сбегать. Тогда надо надевать Василинины носки, Таньке аж до коленок.

Вечером пришла незнакомая бабуся, соседка. Спрашивала Таньку, как ее зовут, да сколько ей лет. Дала яблоко, погладила по голове. Потом пришла тетенька, бабусина дочка, принесла одежду. Сказала, что ее Ариша давно выросла, а Таньке впору будет.

Танька себя даже не узнала в зеркале. Василина каждую вещь одергивала, приговаривая: «Присобрать надо, вот тут подшить, на юбке резинку сделать, а – то по дороге потеряешь, худая ты, Татьяна больно. Вон, даже колготы не держаться. И волосы не давай стричь. Девочка с косками должна быть, что бы бантик повязывать. Что это за девчонка без бантиков?»

Смотрели фотографии, в толстом альбоме. Василина поясняла: «Это вот, двоюродный брат мой, Юра, это его жена Наташа. Вон, видишь, дети в школе? Ну – ка, найди, где я.» Танька сразу нашла, вот эта девочка, самая высокая.

– Гляди – ка, узнала! – Обрадовалась Василина.

– А вот, на стене, в рамочке, это муж мой, Петр Устинович и сынок Игоряша. Вот…, Татьяна,…померли они,…машина их сбила…

Красная сеточка сосудов, на щеках Василины, стала фиолетовой, губы размякли и словно поехали в разные стороны.

Таньке стало страшно, даже дышать боялась. Василина опять внушала ей какой – то необъяснимый ужас.

Няня вышла из комнаты, послышался шум воды в раковине. Василина кашляла, сморкалась, всхлипывала, словно давилась чем – то.

Испуганная Танька забилась в угол дивана, сидела, не шевелясь, прижав к себе куклу.

Вернулась Василина, почти прежняя, лицо вытерла насухо, пригладила волосы.

– Вот, ведь, Татьяна, как бывает в жизни. И не придумаешь. По – разному человек один – то остается. И вся жизнь наперекоску. Я вот даже пить начала с горя. Пью и пью, жду, что полегчает. А только хуже стало. С работы выгнали. Да сама на черта похожа стала. Ты, смотри Татьяна, вот вырастешь, мало ль, как жизнь повернется, главное не пей, поняла?

Танька не поняла, но на всякий случай кивнула.

Странная эта няня Василина, то вроде хорошая, а то страшная. А дяденьку мужа и сына Игоряшу жалко. Им, наверное, больно было, когда их машина переехала.

Через два дня Василине надо было на работу выходить.

– Со мной пойдешь, или посидишь с бабусей?

– С бабусей посижу, только ты приходи скорей.

Танька даже не думала, что так будет скучать по Василине. Все время бегала в окошко смотреть, не идет ли.

Василина пришла довольная, еще свободных дней дали. Сказали можно дома сидеть, раз у нее Танька. Вот вернуться дети, тогда и на работу выйдет.

Тоскливо стало. Хоть бы не возвращались!

Танька, высунув от усердия язык, клеила открытку. Воспитательница сказала. Скоро женский день, открыточки будем клеить. Надо женщин поздравлять. Очень сложная работа! Вырезать из бумаги лепестки и листики, да наклеить аккуратно, что бы грязи не было. А уж надписать, совсем мука – мученическая. Хотя буквы учили, тут ведь еще надо в открыточку уместить!

И писать не абы что. Мол, дорогая, такая – то, поздравляю…..

У Таньки свело пальцы, и у карандаша грифель сломался. Но зато вышло!

Велели завтра поздравлять. Ага, завтра! Танька лучше придумала. Отпросилась в туалет и сунула открытку в хозяйственный шкафчик.

Василина пришла рано, губы, как всегда поджаты. Шуганула мальчишек из туалета: «А ну, водой мне тут баловаться!» Ишь, грязь развели! Сейчас живо – два, тряпкой – то хасьну!»

Халат надела, что – то колет в кармане.

«ДАРАГАЯ ТЕТЯ ВАСЕЛИНА ПАЗРАВЛЯЮ ТИБЯ С 8 МАРТОМ

ЖИЛАЮ ЩАСТЯ И ЗДОРОВЯ

ТВАЯ ТАТЯНА МАРОСКИНА»

Василина прислонилась к стене. Первый раз, за долгое время она заплакала не надрывно и тяжело. Вот глупая! Плакала и улыбалась одновременно.

Нарядные первоклашки стояли парами. Вот сейчас музыка заиграет, и войдут в школу. Букет мешает смотреть, так, поди, и потеряться не долго. Две тощие Танькины косички украшены огромными белыми бантами. Фартук в оборочках, даже на карманах сборки.

Ладошка Танькиной соседки, потная от волнения.

– Боишься? ― Шепотом спрашивает она.

– А ты?

– Я немножко боюсь. Вдруг там мальчишки за волосы будут дергать, или отнимут чего.

Танька привстает на цыпочки, оборачивается назад.

– Пусть попробуют! У меня знаешь, какая мама? Она им живо – два хасьнет! И Танька уверенно двинулась за учительницей, по ступенькам школы.

2012

Про Элькину сестру

Элька ― моя коллега по работе. Мы работаем в детском центре творчества. И для своих подопечных, которым она преподает музыку, она естественно не Элька, а Элеонора Дионисовна. Бедным детям хватает мучений в произношении Элеонора, поэтому Дионисовна давно изменено ими на Денисовна.

У Элькиных родителей своеобразное чувство прекрасного. Назвав старшую дочь Элеонора, они, не останавливаясь на достигнутом, младшую наградили именем Аделаида. Все бы ничего, но если Элька была вполне симпатичной барышней, то бедная, Деля, уродилась в какую – то из бабушек, получив в наследство лишний вес, маленькие невыразительные глазки, широкий носик и абсолютно бесцветные волосы, ресницы и брови.

Если бы девочку звали обыкновенным, более привычным именем, Деля, избежала бы половины страданий. Но как только выяснялось, что она – Аделаида, неуемному веселью не было конца.

Элька младшую сестру любила и пыталась, как то повлиять на природные или родительские ошибки. Послушная Деля, в 16 лет перекрасила волосы, брови и ресницы. До изнеможения ходила на аэробику, крутила обруч. Страдальчески закатив глаза, ковыляла на высоких каблуках, в купленных сестрой туфлях. Но природа не отступала. Она, осталась полной девушкой с небольшим бюстом. Кожа и волосы от краски стали совсем ужасными. Деля, еле избавилась от постоянной красноты и шелушения на лице, что тоже ее не украшало. Внутренне она давно махнула на себя рукой. И если что – то меняла в одежде или в прическе, то только для того, что бы ни расстраивать сестру.

Элька благополучно вышла замуж и родила сына Валеру. И могла бы наслаждаться жизнью, но мысль, что младшая сестра не устроена, отравляла Эльке жизнь.

При этой внешности, глупенькая Деля, не нашла ничего лучше, как окончить педагогический институт и стать учителем начальных классов. Элька рыдала до икоты, что пойти в училки, можно только при условии гарантированного брака. А женщины с не яркой внешностью должны идти работать в коллектив, где одни мужики! Тогда есть хоть какой – то шанс устроить личную жизнь. На работе легче разглядеть, какая Деля хорошая, порядочная и милая.

Элькин муж, Антон, жену очень любил и к Деле относился по – дружески. В гости зачастили холостые и разведенные друзья Антона. После милого чаепития, друзья откланивались и старались больше не появляться.

Деля сказала, что очень любит сестру и ценит ее заботу. Она благодарна ей и Антону за участие, но еще одни смотрины не выдержит. Лучше уж приходить к ним в гости просто так, или посидеть с племянником. Она с удовольствием побудет с Валериком, а сестра с мужем могут походить в гости, в театр, или еще куда – нибудь.

Шло время. В Делиной жизни ничего не менялось. Элька не теряла надежду устроить жизнь сестры, но безрезультатно.

Подруги постепенно выходили замуж, рожали детей, общаться им становилось некогда. Деля испугалась, что скоро останется даже без подруг. Но однажды библиотекарь из их школы предложила ей пригласительный билет на концерт самодеятельного фолк ансамбля. Она целый день пыталась всучить этот билет всем и каждому, но на такие концерты ходят только любители. А молоденький учитель физкультуры Андрей, сказал, что если бы ему предложили билет на концерт «Depeche Mode», он бы вприпрыжку поскакал и сделал стойку на руках. Библиотекарь не поняла, на какой концерт поскакал бы Андрей, но на всякий случай, на него обиделась. И она вспомнила, про Делю. Это скромная девочка, пусть послушает нормальную музыку.

Деля взяла билет. Ей так хотелось вечером не сидеть дома, а пойти куда – нибудь, хотя бы одной.

Она посмотрела концерт, ей понравилось. Песни протяжные и душевные. Люди на сцене обычные. Не красотки, как на эстрадных концертах. В зале публика то же тихая, чинная.

Люди явно пришли послушать, а не поглазеть на девиц.

После концерта, она разыскала руководителя хора, маленькую сухопарую женщину, объяснила, что ей очень понравилось, есть ли возможность ходить к ним на занятия и репетиции. Руководитель, Анна Марковна, пригласила, Делю на прослушивание.

В ансамбль ее взяли, отнеслись к ней тепло, дружелюбно. Она даже почувствовала какую – то наполненность в жизни. Деля, с энтузиазмом бегала на репетиции и шила костюмы. Элька не одобряла увлечение сестры. Она еще не оставила надежду устроить ее личную жизнь, а в народном ансамбле, в основном тетки и женатые мужики в возрасте, чего там выловишь?

Народный ансамбль стал выезжать на фестивали. Ездили по обмену. Наши в Польшу, польские фолклорщики к нам. Деля была почти счастлива. Можно посмотреть другие страны, знакомиться с новыми людьми. И самое главное, ее воспринимали как человека, участника интересного дела, творческую личность, а не невзрачную женщину с не сложившейся жизнью. Даже ее имя не вызывало удивленных переглядываний. А на фестивале в Чехии, она познакомилась с пожилой женщиной по имени Аделаида Ковачкова.

Заняв первое место на фестивале в Хельсинки, ансамбль получил право на поезду в Штаты. Анна Марковна удвоила репетиции, вздохнуть никому не давала. Деля, тоже очень волновалась, ведь ей доверили солировать в песне «Светит месяц». Она так громко и старательно выводила: « Свеееетит месяц, свеееетит ясный…», что соседка пообещала пожаловаться участковому.

В небольшом провинциальном городке штата Огайо, ансамбль русской песни приняли с интересом. Три вечера подряд, Деля, выходила на сцену в сарафане, сапожках и в расшитом бисером наголовнике. На грудь спускалась искусственная светлая коса.

Удивительно, но в таком костюме Деля, выглядела более органично. Свободный сарафан скрывал недостатки фигуры, волосы в сочетании с головным убором изумрудно зеленого цвета, не казались такими тусклыми. И невыразительные глаза, загорались, когда Деля, выходила вперед, и запевала песню.

Через несколько дней, после выступления, в гримерную вошла переводчица Вероника и сказала, что к Деле посетитель.

Странно, она никого не ждет, и знакомых у нее здесь не было. Вероника пожала плечами, это не ее дело, пусть выяснением контактов с капиталистическими странами занимается соответствующая служба, а она всего лишь переводчик. И если ее попросили позвать кого – то, то она просто оказывает любезность. Деле стало неудобно, она на всякий случай извинилась перед Вероникой и решила пойти, даже если та что – то перепутала, и пришли совсем не к ней.

В коридоре стоял огромный мужчина с букетом цветов. Деля улыбнулась из вежливости, лихорадочно вспоминая дежурные английские фразы. Лицо мужчины расплылось в улыбке, он шагнул к Деле, протянул букет и начал что – то говорить. Она так растерялась, что никак не могла решиться взять протянутый букет. На счастье, вернулась, выходившая курить Вероника. Со скучающим лицом, она начала объяснять.

Господин Джеффри О» Браэн увлекается русской фолк культурой. Он посетил концерт и получил большое удовольствие, но больше всего его поразила Деля. Она так понравилась господину Джеффри, что он стал ходить на выступление каждый день. Он понимает. Что неприлично так навязывать свое общество. Но подумал, что может больше никогда ее не увидеть, и решился на такой отчаянный шаг.

Деле казалось, что у нее что – то с головой. Наверное, она перенервничала, или очень устала, или просто внезапно сошла с ума. Такая ситуация с ней не может произойти. Она не может понравиться мужчине и вызвать желание дарить цветы и желание знакомиться. Деля, так и не решалась взять букет. И продолжала, молча стоять, слегка приоткрыв рот.

Господин О» Браэн внимательно смотрел на Делю, сквозь большие очки, на его лоб набежали морщины, он тихо сказал какую – то фразу.

Деля, беспомощно повернулась к Веронике. Та, досадливо поправила волосы:

– Господин О» Браэн, просит извинить его, если он доставил своим визитом проблемы, или вызвал неудовольствие уважаемой леди.

И сердито посмотрев на Делю, Вероника прошипела:

– Цветы хоть бы взяла, обидела мужика ни за что ни про что. Вот точно говорят: «Дуракам счастье»!

Деля вдруг испугалась, так сильно, что сердце заколотилось и руки задрожали. Молниеносно пролетели мысли, что при любой ситуации у нее останется хотя бы прекрасное воспоминание, как один мужчина подарил ей цветы и даже ходил на выступление каждый день, только что бы ее увидеть. А она дура и тормоз, сейчас останется без букета и никогда не узнает, что за человек Джеффри О» Браэн, которому почему то понравилась она, Деля.

Букет взяла торопливо и неловко, закивала и почему то пожала руку Джеффри. От этого еще больше смутилась и сильно покраснела.

Лицо мужчины озарилось улыбкой, он что – то залепетал, оглядываясь на Веронику

Переводчица уже начала получать удовольствие от бесплатного шоу, твердо решив про себя, что дурак дурака видит издалека.

Кончилось тем, что Джеффри попросил разрешения на завтра опять увидеть леди после выступления.

В гостинице, Деля долго не могла уснуть. Думала, как сохранить цветы. Представляла, как дома будет рассказывать сестре о таком чудесном событии. А букет, наверное, можно высушить, она спросит у Люды, флористки. Тогда у нее останется осязаемое подтверждение необыкновенному случаю, произошедшему с ней. На то, что Джеффри опять придет, Деля не рассчитывала. Она не та женщина, которая может вызвать у мужчины сильные чувства. Но при всем, букет останется у нее, пусть и засушенный.

Но Джеффри пришел, и опять принес цветы. И попросил разрешения пригласить леди на прогулку по городу.

Вероника злорадно предупредила, что с ними не пойдет, пусть сами разбираются.

Анна Марковна проявила участие, Огромный Джеффри показался ей положительным. Она дала Деле примитивный русско – английский разговорник, с наставлением обязательно вернуть.

Деля чувствовала себя счастливой. Джеффри пришел на свидание с очередным букетом и англо – русским разговорником. Когда они по очереди заглядывали, каждый в свою книгу, то начинали смеяться, и от этого им становилось еще легче.

Когда он пригласил, Делю в гости, она растерялась. Долго внутренне боролась с собой, идти, не идти, неудобно как то и вообще. Выручила Вероника, сказав, что можно идти спокойно, у них, мол, не принято пригласить в гости и сразу под юбку полезть. Если зовут на кофе, значит и будет только кофе. И потом чего дергаться в 30 то лет? Деля промолчала, ей было очень стыдно, но к своим 28 годам у нее на самом деле никого еще не было.

Вероника оказалась права. Джеффри показывал свой двух этажный дом, поил кофе, угощал какими – то необычными фруктами, вел себя спокойно, как друг или просто знакомый.

Деля, уже в гостинице, даже немного расстроилась, что даже поцеловать не пытался. А ей Джеффри нравился все больше и больше. Он такой большой, уютный, и из – за бородки и очков, немного похож на их Деда Мороза, вернее, Санта Клауса.

Выяснилось, что отец Джеффри, выходец из Ирландии, там до сих пор живут какие – то дальние родственники. Он работает учителем геологии в школе. Женат никогда не был. Ему исполнилось 34 года, теперь, когда у него есть дом и стабильная работа можно думать о семье.

Деля соглашалась, кивала, твердо убежденная, что с ней беседуют как с другом. Она не могла для себя соединить слова « я, семья, Джеффри.»

Когда уезжали домой, Джеффри поехал провожать в аэропорт. Деля, делала вид, что все замечательно, натянуто смеялась. Но пройдя контроль и обернувшись назад, увидела, как исказилось лицо Джеффри. Он прошел вперед и, остановившись, стал вглядываться в толпу пассажиров, поминутно снимая очки и протирая их платком. И тут, Деля заплакала. Она шла к трапу. Старалась плакать тихо, что бы никто не заметил. Но сидя в самолете, сдерживаться больше не могла. Деля рыдала так горько и безысходно, что перепугала стюардесс и половину салона. Сидевший рядом гармонист их коллектива, Федор Сергеевич, гладил, Делю по голове, как маленькую, вытирал ей лицо, приговаривая: «Да что, ты доченька, Ну разве можно так, Делюшка?»

Анна Марковна, совала ей какие – то капли, оттеснив стюардессу со стаканом воды: « Мы уж сами как – нибудь разберемся, девушка».

Деля, плакала очень долго, пока кто – то не сунул ей таблетку снотворного. Когда она проснулась, то еще долго притворялась спящей, потому что ей было стыдно за свое поведение.

Дома, Деля решила взять себя в руки. Это был прекрасный сон, почти про Золушку. Не надо каждое чудесное происшествие воспринимать настолько всерьез. Ей даже повезло. У многих женщин не случаются такие сказочные истории про заморского принца. Хотя, Джефф похож не на принца, а на Санта Клауса. И даже хорошо, что они живут в разных странах. Так она не узнает, что он, например, женился. А здесь сразу нашлись бы какие – то знакомые, которые рассказали бы про его женитьбу. И никто не будет знать, что у нее вроде как начался роман, но мужчина ее бросил. Для всех она так и останется обычная одинокая женщина с вычурным именем.

Поразмыслив, Деля решила даже сестре не рассказывать. Просто скажет, что выступали они так хорошо, что некоторые люди, приходили их слушать каждый день.

Жизнь входила в свою колею. Деля, так же посещала репетиции, из деликатности, там никто не вспоминал при ней об этой истории.

Только ночью, Деля, лежа в темноте, вспоминала Джеффа. Как он улыбается, как ходит, как ловко он управлялся на своей большой кухне, какой уют и спокойствие от него исходило. Но дойдя в воспоминаниях о том, как исказилось его лицо, когда она обернулась в аэропорту, Деля, начинала плакать, не понимая, кого ей больше жаль, себя или Джеффа.

Через месяц, Деля спеша на работу, вместе с газетой вытащила из ящика конверт. Она держала его перевернутым, но почему то сразу поняла, что письмо от Джеффри. Руки задрожали, и открыть аккуратно, не получилось. Показалось, что конверт изодрала в клочки. Письмо было написано печатными буквами на ломаном русском языке.

Джефф писал, что нашел русского иммигранта Игора, который согласился помочь изучать язык. И еще он купил самоучитель русского языка. Потому что хочет понимать и нормально разговаривать с женщиной, которая ему очень дорога.

Когда Деля уехала, ему стало очень плохо. Он даже заболел. Если Деля не будет возражать, может ли он сделать визит? Если он ей неприятен или у нее нет желания встречаться с ним, то можно ли посетить их выступление и посмотреть на нее хотя бы из зала?

У Дели начала кружиться голова. Она облокотилась на перила лестницы и закрыла глаза.

Она накупила самоучителей и разговорников по английскому. И составила, как сумела ответ Джеффу. Стесняясь как то выразить свои чувства, да еще на чужом языке, ограничилась тем, что будет очень рада его приезду и с удовольствием пригласит на концерт и на прогулки по городу.

Она опять не решилась рассказать сестре. Она боялась вообще с кем – то говорить на эту тему. А вдруг он передумает и не приедет.

Но Джеффри приехал. Они ходили по музеям, были в театре, просто гуляли по улицам, держась за руки, как подростки. Деле казалось, что она не ходит, а скользит по поверхности земли. Рядом с огромным Джеффом, она чувствовала себя изящной и грациозной.

Когда Джеффри надо было уезжать домой. Деля почувствовала, что ей хочется впасть в летаргический сон. И проснуться только тогда, когда она опять сможет его увидеть.

В аэропорту, Джеффри впервые Делю, обнял и поцеловал. Если бы ей предложили умереть на месте, наверное, в тот момент она бы согласилась.

После отъезда, Деля, почувствовала себя больной и разбитой. Она стала слезливой, дерганной. Элька забеспокоилась, выпытывала, что случилось, ведь недавно сестра была такая веселая. Элькин муж предположил, что такие резкие перемены настроения, результат отсутствия мужика. Возраст есть, а мужика нет. Элька обиделась за сестру и с мужем два дня не разговаривала.

Почти через месяц, Деля, получила приглашение приехать в Штаты и визу невесты. Деля, долго пялилась на документ с таким загадочным названием. Она так измучилась за этот месяц, хотя Джеффри несколько раз заказывал телефонный разговор, но ведь она его не видела, и по телефону объяснялись на ломаном языке.

Деля сказала сестре, что ее пригласили в штаты, поклонники русской народно песни, с которыми она познакомилась в поездке. Элька обрадовалась, сестра переменит обстановку и развеется.

Деля уехала. Домой она вернулась вместе с Джеффом. Они оформили документы в посольстве, и через два месяца зарегистрировали брак.

Деля переехала к мужу, в маленький городок штата Огайо, и стала миссис Аделаида О» Браэн.

Элька достала всех знакомых и коллег по работе рассказами о сестре и ее американском муже. С пеной у рта доказывая, что всегда верила в удачное замужество сестры. Не зря Деля, сидела так долго в девках, за то получила любящего заботливого мужа, не то, что козлы, которые Делю, не сумели разглядеть. Пусть теперь локти кусают, что упустили!

Через полтора года Элька съездила к сестре и с умилением рассказывала о своих американских племянниках. Деля родила близнецов. Мы все рассматривали фото, где огромный бородатый дядька, похожий на Санта Клауса, держал на руках двух толстых смешных ребятишек, и рядом, улыбаясь, стояла Деля в соломенной шляпе.

Анна Марковна поучительно говорила, что правда мол, не родись красивой, а родись счастливой. Элька доказывала, что Деля, просто идеально, соответствует тому, что искал для себя Джефф. Элькин муж доказывал, что, наверное, американец просто очень привязан к матери, а Деля удивительно похожа на его мать, он видел ее, когда гостили у свояченицы.

Услышав от знакомых эту историю, в ансамбль русской песни, повалили одинокие женщины. Но чудеса каждый день не случаются, на то они и чудеса.

2009г.