Читать книгу "Целительница для дракона"

17.

Больше всего на свете я боялась, что за дверью лаборатории стоит Чилгок. Если что-то случилось с дракончиком, то посреди ночи я мало чем ему смогу помочь. От страха спать перехотелось моментально. Поясница нестерпимо ломила, ноги гудели, а в голове было гулко и пусто. Но я собрала последние силы, соскочила со стула и, пролетев словно вихрь по лаборатории, распахнула дверь. За ней стоял Дарсон.

– Ты-Ы-ы!

– Я.

– Как же вы все меня заколебали! Ну что тебе от меня понадобилось ночью? Что там ещё стряслось?

Боевик смотрел на меня удивлённо. Без осуждения, пытаясь понять.

– Всё нормально, Эли. Ничего не случилось. Ты чем-то расстроена?

– Да всем! У меня просто уже не осталось сил! У меня учёба, дракон болеет, к Контиквесту надо подготовиться. И вы все ходите и ходите! Чего вам не спится-то?

– Я помочь хотел, но вижу, что не вовремя. Ты заболела? От тебя как-то непривычно пахнет. Ты не ранена?

Он развернул мои руки держа за предплечья. Никаких порезов не обнаружил, но нахмурился ещё сильнее.

– Нет, Дарсон, я не заболела. Не ранена. Но точно умру от усталости, если ты не перестанешь меня нагружать ещё какими-то проблемами. Мне ещё ящики надо по всему шкафу распределять. А их и по количеству, и по весу – немало. Так что не мешай. Иди к себе. Завтра поговорим.

Несколько секунд Дарсон думал. Медленно повернул голову вправо и влево, словно принюхиваясь. Казалось, что его зрачки тоже сейчас станут вертикальными, как у ректора. Но боевик справился с началом оборота. На его лице отразилось понимание. Я надеялась, что теперь он оставит меня в покое. Однако, он шагнул вперёд.

Мне не удалось уловить ни единого движения, но через секунду у меня, словно сами собой подкосились ноги. Начав оседать, я испугалась, что упаду. Но сильные мужские руки бережно меня подхватили, усадили в самое удобное в лаборатории кресло лицом к шкафу.

– Ты отдохни, Эли. Я помогу тебе расставить ящички.

– Но ты же не знаешь, где их место.

– Я найду. По запаху. А ты будешь следить за правильностью. Так пойдёт?

Я неуверенно кивнула головой и откинулась на спинку кресла. Спорить не было никаких сил. Дарсона это вполне устроило. Он улыбнулся и, как дрова для печи сложил прямоугольные коробки на руку. Я тоже так их ношу, но по 3-4 штуки. Они деревянные и очень тяжёлые. Дракон наставил друг на друга около 15 штук и без видимых усилий двинулся к шкафу с травами.

Руку с выдвижными коробками боевик держал наотлёт. Брал один сверху, потом, не поднося к лицу втягивал воздух и отворачивался к огромному шкафу. Шёл вдоль него, и когда находил нужное пустое отверстие, вставлял коробку на место. При этом громко читал название травы и произносил куда именно устанавливает.

– Родиола розовая. Вторая секция. Третий ряд. Четвёртая слева.

Удивительно, но он очень быстро, словно точно зная порядок размещения, водружал выдвижные коробки на место. Мне приходилось только изумлённо поддакивать. Когда первая партия ящиков была разложена, то же самое Дарсон повторил ещё дважды. Я начала клевать носом от его методичных расхаживаний взад-вперёд.

Когда все до единой коробки заняли свои места, мы вышли из лаборатории.

– Спасибо тебе, Дарсон. Ты мне очень помог. Но мне тебя и отблагодарить нечем.

– Поделись последним бодрящим зельем, которое варила.

– Я бы с удовольствием, но тебе такое нельзя. Ты же дракон. А там чертополох полноцветный. Его вашему брату нельзя. Я тебе потом отдельно сварю. Не сегодня уже.

– Ничего страшного. Меня им всё детство поили, чтобы с нагрузками справлялся.

– Не может быть! Ты перепутал. Он на любавник по запаху похож, вот ты и спутал. – Дарсон спорить не стал. Нахмурил брови, словно силясь что-то вспомнить. – А сам-то чего хотел? Зачем в лабораторию приходил?

– Это подождёт. Тебе выспаться надо. Завтра решим.

– Завтра не получится. Я в деревню ухожу.

– Одна?

– Куда там. Чилгок, смотритель вольеров меня ведёт.

– Пусть идёт без тебя. Я сам тебя провожу. Нечего тебе бродить по предместьям без защиты.

Он проводил меня до поворота в тупиковый коридор. Проверил, что там никого нет и, спешно попрощавшись, скрылся за поворотом на лестницу. А меня, пока я не провалилась в сон, мучало ощущение, что я упустила в поведении Дарсона что-то важное. Что-то, что могло изменить жизнь. Но сон оказался сильнее сомнений.

18.

Утром я проснулась на рассвете. Ежемесячное женское недомогание скрутило моё тело в тугой болезненный узел. В такие моменты я была счастлива, что живу в чулане. Не вставая с постели, дотянулась до выдвижного ящика. Наощупь нашарила в нём ребристый флакон с комбинированным зельем и прямо из горлышка выпила три больших глотка.

Выть от боли перехотелось сразу, а вот вставать тяги не появилось. Переворачиваясь с боку на бок я затащила в кровать панталончики на резинке, рулон рваных ветхих простынок и артефакторную грелку. Выменяла её у Карти на успокаивающее зелье.

О! И его тоже отхлебнула. Потом вернулась к обезболивающему и смогла встать. Прилепила грелку на низ живота. Затолкала между ног ветоши и побольше. Сложила всё это в сумку, догрузила отваром корня мыльнянки и шагнула в коридор. Каждое движение отдавалось болью в животе. Было так плохо, что хотелось стукнуть любого, кто попадётся по руку. Так я и поступила.

Нет, я не напала ни на кого с воплями, но стукнула от души, налетев на стоящего прямо за поворотом в основной коридор Дарсона. Обычно он очень терпелив к боли, взять хотя бы его путешествие в жерло вулкана. Но сейчас я видела, как на его лице появилось выражение, которое бывает при зубной боли.

– Сгинь с дороги! – Вместо приветствия рявкнула я. Судя по резкому отскоку дракона ему было по пути с моим посылом.

– Я тебя подожду на улице.

– Можешь не ждать! Я тебя с собой не звала.

Эти слова я уже кричала в пустоту лестничного проёма. Хорошо, что бутылью с обезболивающим зельем вслед не зашвырнула. Да что же я за зверюга такая! То нормальный человек, а то собака сбесившаяся. Я сделала несколько вдохов и выдохов и отправилась в душ. А приведя себя в порядок и выходила на улицу с полным ощущением раскаянья. Флейм выглядел так, словно ничего не произошло.

– Дарсон, ты извини, что я накричала. Иногда я не могу справиться с собой и реагирую, как цепная собака на незнакомца.

– Тебе больно.

– Уже нет. Когда я на тебя кричала, мне уже не было больно. Не буду тебя обманывать.

Дарсон взял из моей руки сумку и повесил себе на плечо. Не сказал при этом ни слова, хотя бутыли с обезболивающими и успокоительными зельями весили немало. Предложил локоть, и я тут же за него ухватилась. Так и пошли в сторону вольеров, словно парочка.

– Тебе было больно и тогда, и теперь. Просто в тот момент ты ещё не научилась справляться с болью. Она тебя побеждала. Тебе нужно было помочь. Зельями, теплом, водой, временем. И ещё чем-то, что я называю неосуждением.

Мы шли по дорожке, выложенной булыжниками размером с ладонь, отполированными сотнями ног студентов. Неторопливо, словно на прогулке. Но это была именно та скорость, с которой я сейчас могла передвигаться безболезненно.