Читать книгу "Целительница для дракона"

13.5

Артефактор Вильям Пирен смотрел на нас с сочувствием. Он участвовал в Контиквесте 5 лет назад. Тогда турнир проводился так же по исходным древним правилам. Содержание этапов держится в секрете. Во-первых, на этом настаивают устроители игр. А, во-вторых, маги ужасно честолюбивы. Они изо всех сил поддерживают внешнюю иллюзию безупречности. Кто-то цену себе набивает, кто-то боится осуждения. Ведь быть гениальным и умелым очень легко, глядя на работу других.

Бардон смотрел на преподавателя с гордостью. Словно тот был его отцом или даже сыном. У Пирена была бурная молодость, судя по количеству шрамах на лице и руках. Он, как принято говорить, остепенился. Выглядел, как человек счастливый. Не случайно попавший в ситуацию, где ему хорошо, а пришедший в это точку сознательно. Говорил он достаточно тихо и с какой-то светлой грустью о прожитых годах. Без надрыва и сожаления. С благодарностью.

– Понимаю, что у меня с вами не будет одинаковых испытаний. Однако я обобщил свой опыт и готов о нём рассказать. Часть заданий были с ограниченным временем, как сегодняшний этап. Эти были самыми простыми, но требующими внимания к мелочам. Важно буквально всё: сколько пальцев изображено на лапах орла, в каком направлении карты смотрит василиск или на скольких копытах стоит слоновидная лошадь. В таких заданиях надо продумывать всё до того, как вы отправитесь на их выполнение. Потому что на исправление ошибок не будет ни времени, ни ресурсов. На такие испытания, как правило, отправляется только один член команды, после коллегиального решения ребуса. Мы отправляли боевика. Это была оправданная тактика.

– Простите, вы позволите вопрос? – Дарсон старался вникнуть во всё максимально.

– Да, разумеется. Лучше спрашивайте по ходу моей мини лекции, чем останетесь без ответа.

– Когда это не сработало?

Пирен несколько раз моргнул и рассмеялся.

– Я не хотел этого говорить. Но в одном из этапов портал открылся в гнезде раненной мантикоры во время брачного сезона. У неё в крыле торчал обломок копья, не давая улететь для спаривания. Зверь был доведён до отчаянья и крайне агрессивно себя вёл.

– А как вы справились с ситуацией?

– Наш боевик был настроен сентиментально. Он вернулся и порталом ушли мы с целителем. Я активировал и поддерживал сонные чары соответствующим амулетом. Лекарь вытаскивал и сращивал крыло. Рана была только механическая. Магия мантикоры ускорила выздоровление и, когда сонные чары были сняты, она улетела на поиски пары. А мы нашли жетон в её гнезде. Успели.

– Сейчас вы решили бы это задание так же? – Дарсон что-то прикидывал в уме. Строил планы.

– Да. Сейчас поступил бы так же. – В глазах Пирена промелькнула неуловимая тень сомнения.

– А пару лет назад? – Не унимался Дарсон.

– Нет. Пару лет назад я считал этот демарш с повторной отправкой слабых игроков неоправданным риском. Тогда я поссорился с боевиком, говоря, что проще было убить мантикору.

– Почему сейчас считаете, что боевик поступил правильно.

Со лба Пирена соскользнул прозрачный ободок. Он оказался мощным увеличительным стеклом. Вильям уставился на Дарсона. Казалось, что рассматривает Флейма, как заинтересовавшее преподавателя явление.

– Я бы хотел ответить вам, студенты, что передумал из этических соображений, но врать не буду. Битва с мантикорой долгое и непредсказуемое дело. Выгоднее было её вылечить и отпустить. Но тогда я не понял решения главы группы. Именно во время этого испытания мы проиграли турнир, хотя выиграли этап. И это самый важное, что вы должны усвоить.

13.6

Мы все превратились в слух: и члены Совета, и участники команды Контиквеста. Пирен улыбнулся и продолжил.

– Самое важное, не то, каким именно способом вы выиграете этап. Главное – остаться командой. Прислушиваться друг к другу и решать задачи сообща. Не скрывать информацию и не держать зла. Только так можно выиграть. Даже если старший группы принял не то решение, продолжать его отрабатывать не щадя сил. Не подгаживать тихонечко, чтобы потом оказаться правым. Вот это важно. И не только для игры. Для жизни, что гораздо важнее. И ещё. В какой-то момент будет важно, не то, что каждый из вас говорит о себе другим людям, а кем является на самом деле. Но это вопрос не игры, а целой жизни, поэтому его затрагивать не будем.

Обруч был снова водружён на лоб преподавателя артефакторики. Пирен подробно рассказывал об этапах, а меня пробирала дрожь. Чем дальше заходило соревнование, тем в более страшные места заносило участников. Ограничение по времени были только на простых препятствиях. Хотя… Жерло действующего вулкана уже считается простым местом состязания? Оказывается – да.

Команда Пирена оказывалась на болотах, в гнезде мантикоры, на глубине моря, в куске льда и желудке кита. Они прошли около 15 состязаний на всех уровнях. Судя по описанию, самыми сложными были последние этапы. В них команды оказывались в полном составе и уже в искажённых магией или её полным отсутствием местах. Четвёрка решала, как добыть жетон этапа и вернуться домой.

Из кабинета ректора мы выходили думая, каждый о своём. Я даже перестала смотреть по сторонам. Ушла в себя и безропотно повиновалась тому, куда меня вели, поддерживая под локоть. Гнездо мантикоры? Глыба льда? Желудок кита? Да как оттуда выбираться? Как они остались живы? Хотя н все остались. Говорят, что после первого этапа 3 команды выбыли из соревнований из-за потери участника. Вот же влипли! И это первый, самый лёгкий, судя по описанию Пирена этап.

Очнулась я только когда мы оказались в своей игровой комнате. Дарсон развернул меня так, что мы оказались лицом друг к другу, словно хороводы собирались водить. Для какого-то ритуала? Не танцы же разучивать будем?

– Миритесь, – сказал Дарсон. Я не понимала о чём он говорит. Остальные тоже молчали, поэтому он продолжил, – когда я вернулся вы ссорились. Не надо это оставлять на потом. Это может стоить жизни. Всем нам стоить жизни, и не только нашей. Предлагаю извиниться каждому.

Мне было непонятно, чего он хочет. Артефактор с портальщиком поняли, но им эта идея не понравилась. Тормин, стоящий напротив, насупился. Бардон скрестил руки на груди. Это заметил Дарсон и медленно моргнул.

– Тогда начну я. Нам надо перестать копить обиды. Работать вместе без оглядки на предыдущие поступки. Я прошу прощения у вас, Тормин и Бардон, за то, что разговор с Эликс о вступлении в команду взял на себя. Я вам полностью доверяю, но мне было проще уловить её чувства один на один. Это только вопрос техники. Не моего отношения к вам.

Это было странно слышать. Мне казалось, что никакого недопонимания по этому вопросу не было. Но по тому, как вздёрнул подбородок Тормин и сжал губы Бардон, они думали иначе. Постояли молча, буравя друг друга глазами. Первым оттаял Тормин.

– Мир.

– Мир, – откликнулся Бардон. Он протянул вперёд руку, сжатую в кулак, и остальные последовали его примеру. Стукнулись кулаками, словно в тосте и заулыбались.

– Теперь моя очередь. Я прошу прощения, что не доверял тебе, Дарс. Считал, что ты ищешь свою выгоду в этом разговоре. И перед тобой Эликс извиняюсь, что без разрешения рассматривал твои вещи.

Странно, но в душе и правда всколыхнулось то, что можно назвать обидой. Да, она была спрятана подальше, но где-то глубоко внутри могла прорасти злостью. Тормин смотрел открыто и мне стало легче. Теперь уже я с улыбкой сжала ладонь в кулак.

– Мир.

– Мир, – откликнулись Дарсон и Тормин, почти одновременно. Они протянули руки вперёд и остановились, словно боясь меня повредить.

– Бейте уже, я не рассыплюсь. Это тоже обидно. Кажется, что вы меня считаете неспособной что-то сделать.

– Просто бережём. – Начал Тормин.

– Заботимся. – Подхватил Дарс.

– Тогда ладно.

Я сама стукнула по их кулакам своим. Теперь мы улыбались уже втроём. Солнечную картинку портило только недовольное сопение справа. Бардон что-то хотел сказать, но не мог. Он перекатывался с пятки на носок и даже отвернул голову в сторону Тормина. Я взглядом спросила Дарсона, что делать. Он очень медленно моргнул. Значит буду ждать. Но заскучать не пришлось. Бардон резко повернулся ко мне.

– Ты – женщина! – заявил он и замолчал. Мне было непонятно, что происходит. Но то, что я относилась к противоположному полу, было в устах артефактора обвинением. Он ещё немного покачался на ступнях и продолжил, – я вырос в самой южной провинции. Там женщины не перечат мужчине. Ты всё время высказываешь своё мнение. Мне тебя иногда задушить хочется.

– Бард, а это ты сейчас точно передо мной извиняешься?

– Вот! Опять перебиваешь! Помолчи немного. Пожалуйста. – Бардон сделал глубокий вдох и выдох. – Прости меня, Эликс Грин. Я понимаю, что ты сильный целитель, но иногда во мне просыпается что-то, что идёт откуда-то из глубины. Что-то, что шепчет, что женщина не может быть умной, равной. Что её сразу надо ставить на место. Показывать кто главнее. Я извиняюсь перед тобой. Ты хорошая.

– Ты тоже хороший, Бард. Мир.

– Мир. – Немного удивлённо откликнулся артефактор. – Что, даже не выскажешь мне ничего?

– Мирятся, не чтоб высказывать, а чтоб жить дружно.

Бардон благодарно кивнул и вытянул вперёд кулак. Я стукнула по нему своим чуть сильнее, чем стоило. Но артефактор только подмигнул в ответ.

– А я, парни, извиняюсь перед вами за то, что только ещё будет. Поверьте, вам и правда достался бракованый лекарь. Иногда я тоже не могу справиться с собой. Но ничего исправить не могу. Так что – держитесь.

Му дружно грянули «мир», стукнулись кулаками, и разошлись по комнатам, чтобы отдохнуть после первого этапа соревнований.

14.

Вчерашний разговор с Пиреном меня настолько впечатлил, что я начала продумывать план по прохождению этапов. Самой мне не хватало знаний и опыта в таких делах. Поэтому я обратилась за помощью напрямую к декану целительского факультета. На удивление, Вьянка Риетти согласилась без малейших колебаний. Нашла окошко в расписании и ждала меня в малой целительской лаборатории.

– Какой именно набор ты просишь помочь тебе составить? Для каких целей?

– Мне нужен универсальный набор, из которого я смогу сделать что угодно там, куда нас забросит задание этапа. Есть же какой-то универсальный комплект трав, порошков, магических добавок. И справочников по зельеварению, лекарству людей, мутонов и чистых рас.

– Разумеется есть. – Риетти махнула качнула головой в сторону громадного, занимающего всю длинную стену кабинета стену от низа до потолка, шкаф. – Это минимальный набор трав. – Пока я от изумления ловила воздух ртом, Вьянка качнула голову в сторону шкафа, занимающего торцовую стену. – Это необходимый и самый крохотный комплект минералов и окаменелостей. Я не говорю о частях магсуществ. Самая необходимая литература – первые 2 стеллажа целительской библиотеки. Но ведь это тебе не унести с собой. Может попробовать создать пространственное хранилище с доступом?

– Не пойдёт. Из рассказа Пирена я поняла, что мы будем попадать в такие места, в которых не будут работать привычные нам законы взаимодействия. Хорошо было бы сложить минимальный набор в мою сумку. Я с ней никогда не расстаюсь. Получу вызов – даже если придётся идти порталом, то, что на мне и со мной останется.

– В сумку? В Эту? – Риетти рассмеялась. – Сюда даже каталог необходимого не уместится. Даже убористым почерком. Даже не знаю, что тебе предложить.

Вьянка склонила голову набок и положив ногу на ногу, раскачивала ею, как девчонка. Что-то прикидывала в уме, хмурилась. Спрыгнула со стула и выдвинула из выкатного стола огромный атлас-справочник целителя. Перевернула несколько страниц, и получив подтверждение своей догадке вдохновилась. У неё даже щёки порозовели.

– Я знаю, что может стать твоим выходом. Но взамен ты ответишь мне на один вопрос. Только, смотри, без обмана. Согласна на такой обмен?

– Конечно!

– Тогда вот мой вопрос. Из-за кого из этой бедовой троицы ты согласилась на Контиквест? В кого влюблена?

У меня даже дар речи пропал. Хлопала глазами и пялилась на декана, как малолетка, на фейерверк.

– Ни в кого.

– Да не смущайся! Просто интересно, кто тебя околдавал: дракон, альтон или мутончик кочевого народа?

– Кого? Кто у нас из кочевников?

– Не из кочевников, а их потомок. Тоже мутон, но не выделенный в отдельную группу. В вашей группе, это, разумеется, Бардон Шашми. В него влюбилась? Признаваааайся!

– Да нет, конечно же!

– Значит сладкоголосый Кланс? Он, говорят, обходительный. Всех девчонок в академии обаял за малым исключением.

– Мы с Торми только на играх и встречаемся, какая ж тут любовь?

– Феерическая, страстная, пылкая! – Глаза Риетти загорелись ещё сильнее. А потом она посмотрела на меня и рассмеялась. – Что, не попала?

– Мне кажется, нет.

– Остаётся дракон. Значит из-за него рванула во все тяжкие?

– Да при чём тут Флейм? Я сама по себе пошла.

– Не из-за мужчины?

– Нет.

– Нууууууу, – пропела Вьянка и потеряла ко мне всяческий интерес, – скучно.

Она захлопнула атлас и задвинула полку обратно в шкаф. Казалось, что Риетти обо мне забыла. Даже смотреть в мою сторону перестала.

– Так что с универсальным способом, который мне может помочь?

– А. Тебе нужна какая-то часть древнего существа. Не полукровки, а настоящей магической сущности. Василиска, сирены-отшельница не меньше 300 лет от роду, эльфа. Только живущих в дикой ипостаси и только живых. Можно любую часть тела. Хоть волосы, хоть копыта, хоть жидкую составляющую. Я бы дала, но у меня нет. Всё потратила на научные эксперименты. Если удастся заполучить части тела – считай, что у тебя есть всё. Как пользоваться – научу. Главное – достань.

– А вы весёлая. Спасибо за совет. Пойду я.

– До свидания, Грин. Ещё увидимся.

Я собрала в сумку тетрадку с ручкой, в которые хотела заносить советы Вьянки. Подхватила длинные лямки и попрощалась. Настроение было никакущим. Не глядя под ноги, я резко распахнула дверь и врезалась в мужчину, от которого мне хотелось скрыться, как от огня. Я даже беззвучно застонала, от расстройства.

15.

Вечновзъерошенный Чилгок даже не двинулся с места от удара. Не человек, а скала какая-то. Да так невовремя встал на пути.

– Чего надо, Челгок? Что ещё стряслось?

– Дак опять же с энтовым драконом беда. Пищит, что твоя мышь в амбаре. Спасу никакого нет. Умухордился я. Может вы что с ним сделаете, а?

– Ест? Уже хорошо.

– Но пищит же! Спасу нет! От него уже звери плачут.

– Так прямо и плачут? – Я обошла смотрителя вольеров и затопала на улицу.

– Ну, не совсем. Но прячутся. Белок не выманить – забились в гнёзда. Лисы спят, зарывшись головой в сено. Да и носится без остановки. Я за ним бегал – весь взмухордился. Гляньте, пот так и капает!

Парень ринулся ко мне поднимая руку. Одежда была в потных разводах, так что никаких доказательств не требовалось. Запах был тоже убийственным. Я даже отскочила, чтобы остановить смотрителя вольеров.

– Не надо мне ничего показывать! Я и так верю.

– Эли, ну помогите!

– Разберёмся.

Быстрым шагом приближаясь к вольеру я думала, как же бестолково всё складывается. Есть способ сделать универсальный набор приготовления зелий, но его не достать. Дракончик выжил, начал есть, но теперь пищит. Хоть что-то в этом мире происходит как надо?

– Чё-то замолчал. – Глубокомысленно сказал Чилгок, когда мы уже вплотную подошли к дощатому строению.

И правда, от вольеров доносились хрюканье, ржание, курлыканье, а писка не было. От этого стало ещё тревожнее. Только смотрителю о моём беспокойстве знать не надо, а то он будет кудахтать ещё сильнее. А когда видит силу и уверенность, старается сдерживаться.

– Разберёмся. – Так говорил наш староста в Овечьем доле и ему все верили. Теперь я поняла, почему он так делал. Да уж, неприятное открытие.

Заглянув в вольер, я обомлела. Дракончик стоял на задних лапках, передними уперевшись в деревянные перекладины ограды. Он высунул раздвоенный язычок и часто дышал. Удивительно, но цвет кожи у детёныша теперь был зелёным, а не серым, как в первый день нашего знакомства. Мне даже на секунду показалось, что это какой-то другой дракон. Настолько посвежевшим выглядел ящер. Но он зажмурился от удовольствия при виде меня и пискнул. Словно звал.

Поставив сумку на лавочку, я взяла малыша на ручки. Он одновременно замурчал, запищал, затявкал, вертясь, как игривый щенок. Потом обстучал меня своим хвостиком. Устроился поудобнее и закрыл глазки. И еже через несколько секунд от него доносилось только тихое, размеренное дыхание.

Я не успела понять, что произошло, когда услышала голос Чилгока.

– Надо же! Так он мамку ждал! Вы ж ему почитай как родная стали! Заходите к нам теперь каждый день, будете нянчить!

– Никакая я ему не мамка, не болтайте ерунды, Чилгок.

– Да ему всё равно, как это называется. Ему бы тепла и к знакомому боку примухордиться. Он же ещё молочный, ему другого и не надо. А вы его и с телеги несли, и потом тетёшкались, и родича показали. Вот он вас и признал, как свойскую. Думает, что вы его родненькая. Теперь не отмажетесь. Ему же надо с породой общаться.

Чилгок что-то ещё рассказывал, а я смотрела в блаженную мордашку малыша и думала. А ведь правда, ему нужна родня. Везти его до Драконьих островов тяжело, дорого, да и небезопасно в это время года. Но какие-то родственники же у него должны быть на континенте. Может быть в королевском зоопарке или других питомниках? Надо написать запросы в профильные учреждения.

– … Вы уж и завтра приходите, пожалуйста, Эли. А то я-то в деревню поеду. Сестрицы просили помочь управиться с драконьим поездом. У них малышни полон двор, а кобылу обиходить некому.

– С каким поездом? Куда? – Я прослушала предыдущие слова и теперь не могла уловить сути.

– Да я же говорю. Дракон ихний снова соизволил детей.

– Есть? – У меня в голове перемешались остатки мыслей. А руки стали холодными от страха.

– Тьфу на вас, извините конечно, Эли! Скажете тоже такую гадость! Это ж не зверь какой-то! Это же наш дракон! Он любит детей! Я когда под стол ходил и макушкой не шоркал, тоже к нему езживал. На хвосте катался евойном и морковкой угощал. А тот меня языком щекотал, а я ухахатывался. А до той поры к нему мамка моя хаживала, да бабуля тож.

– Зачем хаживала? К кому?

– Да вы ж меня не слушаете, хоть и умная! Я ж говорю, прилетел местный дракон. Он в тутошних горах гостит иногда. Может раз в 5 лет прилетает, а может и поболе. Он-то живёт в вековечных скалах, один-одинёшенек. А когда скучать начинает, к людскому теплу прибивается. Взрослых он не жалует, а детвору – что твой любимый дедуля. Они у него в пещере играют, а он смотрит. Мы ему собираем всех мальцов лет от 3 и до 5. Украшаем лошадок, да таким праздничным поездом везем знакомиться. Дракон потом радуется и улетает обратно.

– Погодите, Чилгок, то есть здесь неподалёку сейчас есть дракон? Живой? Настоящий?

– Понятно дело! Вы ж его сами видели и детёнышу показывали! Это же наш, местный дракон. Он сюда лет 500 наведывается. Его и бабуля помнит, и её бабуля знала тож.

– Чилгок, миленький! Да я вас сейчас расцелую!

– Правда чтоль? – Юноша даже рот раскрыл от удивления.

– Нет, конечно! Но у меня есть идея! Кладите детёныша обратно в вольер, я вам всё сейчас расскажу.

16.

Отпроситься с занятий без отработки не получилось. Старичок Ингвель видел в нас последнюю возможность вырастить талантливых лекарей и драл три шкуры. Он потребовал от меня сварить бодрящее зелье для двух разных мутонов. Я выбрала альтонов – потомков сирен и неизвестных. Для них были свои зелья. Значит первое может пригодиться Тормину, а второе – Бардону.

Вечером я отправилась в лабораторию. Разложила по порядку добавления травы и начала готовить основной отвар. Его я уже готовила с закрытыми глазами. Не первый год упорного труда давал свои плоды. Я уже отрепетировала пассы и повесила котелок над горелкой,когда в лабораторию ввалился Тормин.

– Я тут подумал, Эли…

– Не сейчас, пожалуйста.

– Ты погоди отмахиваться, у меня такая чудесная идея.

– Ты мне мешаешь, Торми! Помолчи.

В основное зелье полетели первые листочки ирги. Заклинание скользнуло следом и поднялось над котелком ниточкой пара. Порошок рододендрона отправился следом. Когда зелье снова закипело я молча вплела в его основу следующую магическую формулу. Потом новую порцию цветов и заклинаний. Я так погрузилась в зельеварение, что сняв котелок с огня и утвердив его на подставке, вздрогнула, услышав:

– Как у тебя здорово получилось!

– Фу, ты, Тормин! Напугал! Хорошо, что не обварила тебя. Кстати, это бодрящее зелье для альтона. Может его и втирать можно, а не только пить? Вот бы ты взбодрился.

– Ну, уж нет, лучше в рот, так привычнее. Тем более, что я к тебе не с пустыми руками. Я тебе подарок принёс.

– Мне? Подарок? Хоть не цветы?

– Скажешь тоже. Я же хоть и портальщик, но знаю, что целительницы цветы только как сырьё для зелья воспринимают. Но с ними подарок связан.

Тормин протянул мне нечто холщёвое, скрученное в небольшой рулон. Я аккуратно развернула свёрток и замерла. Это была сумка с множеством карманов-отсеков. ОТ них веяло магией, но я никак не могла понять её предназначения.

– Я увидел, что ты складываешь травы все вместе, а потом разбираешь не сразу. Так они могут перепутаться и испортиться. Это заговорённая сумка, в кармашках которой еда как бы замораживается на время сохраняя свои свойства и свежесть. Ты туда можешь складывать травы и с ними долго ничего не случится. Они не перемешаются и будут свежими пока ты их не разберёшь. Здорово я придумал?

– Потрясающе! Спасибо, Торми! Я теперь не буду нервничать, что травы испортятся. Отличная идея. А я тебе бодрящего зелья налью, а то у тебя круги под глазами. Если совсем туго станет – хлебни глоточек. Станет легче.

Мне удалось аккуратно перелить зелье в небольшой цилиндрический пузырёк. Я закупорила его пробкой, а потом, обхватив двойной петлёй выступающий край стеклянного горлышка, повесила на шею Тормину. Он прижал пузырёк к груди, посмотрел на меня многозначительно.

– Мне приятна твоя забота. Спасибо. Ты не только красивая, но и талантливая.

И, сказав ещё одно спасибо, портальщик быстро вышел из лаборатории. А я, прогнав внезапное смущение, срочно начала делать бодрящее зелье для недифференцированных расовых помесей.

Время было позднее, но надо было делать второе задание старика Ингвеля. Этот рецепт был мне незнаком. Он включал и горечавковую полынь, и полноцветный чертополох. А ещё он был так насыщен составляющими, что и секунды свободной на передышку во время составления не было. Одной рукой я засыпала ингредиенты, а другой вплетала магические формулы. Заклинания то шептала над кипящим котелком, то нараспев мурлыкала, не сдерживая голос. А зачем? Так поздно в лаборатории никого не было. Только я и любимое дело.

Душа целительства – зелья. И я вдыхала в варево новую жизнь, которая сначала появится в котелке, а потом заструится по венам. Это вдохновляло. Я так увлеклась своим любимым делом, что не чувствовала усталости. Только непреодолимое желание выплести чудесный эликсир. Я пела и сыпала, сыпала и пела. И когда над котелком поднялся золотистый пар, с улыбкой погасила под ним горелку.

– Как у тебя красиво получилось, – раздалось над моим ухом, и я подпрыгнула на стуле.

Бардон стоял наклонившись вперёд и с удовлетворением рассматривал золотистое свечение эликсира. Было видно, что на него произвело впечатление моё творение. И то, что я не стала верещать, как потерпевшая, тоже понравилось.

– А я тебе подарок принёс.

– Ты? Мне? Зачем?

– Чтобы мы могли выиграть.

– И что же нам поможет?

– Портал с выходом у ворот академии. Задание нам прилетает внезапно. В прошлый раз мы с Тормином были у выхода, а вам с Дарсоном пришлось ещё бежать до ворот. А если бы вы оказались ещё дальше – запросто бы опоздали к получению задания. Вот я и решил сделать для тебя портальный амулет. Когда бы ты ни получила вызов на этап Контиквеста, сможешь мгновенно перенестись к воротам академии. А там я уже помогу добраться к следующему адресу. Держи.

На протянутой ладони лежал скромный кулон на кожаном ремешке. И только голубоватое свечение по краю выдавало в нём магическую вещь. Мне снова стало неловко и приятно одновременно. Меня всегда смущала чужая забота. А тут и Тормин и Бардон хвалили, да ещё и заговорённые вещи принесли.

Разумеется, я поблагодарила и сразу кинулась искать, чем отплатить. Ведь всякому понятно, что любой подарок требует отдарка. У нас дома у входа всегда лежали леденцы в коробке, вышитые платочки и мотки пряжи. Что бы ни принесли соседи – всё должно быть вознаграждено. Отдарено от души.

Мне было непонятно, что можно подарить артефактору. А вот человеку со смешанной кровью подарочек бы. Он как раз остывал в котелке на железном подвесе. Я аккуратно наклонила краешек и тонкой струйкой наполнила маленький цилиндрический флакончик. Плотно его укупорила и обернула кожаным шнуром. Надеть на шею не решилась. Что у них в голове у этих южан. Вдруг обидится? Потом протянула, держа за тесёмку.

– Бодрящее зелье. Достаточно нескольких капель, чтобы не спать всю ночь. Можно носить на шее. Надень, если захочешь.

Бардон принял флакончик с благодарным кивком. А потом, внезапно сжал мою руку. У него была крепкая горячая ладонь. Я ойкнула от неожиданности и отпрянула, высвободив свои пальцы. На них могли остаться частицы ядовитых трав. Мы уж привыкли ни к чему не прикасаться после зельеварения. А чужаки наших правил не знали. Дёрнулась и замерла. Не оскорбится ли артефактор?

Но Бард не обиделся. Наоборот! Он посмотрел на меня с таким уважением и гордостью, словно я его наградила званием лучшего ученика академии всех времён. Я поклонилась, поймала его кивок, и мы расстались. Что это было? Ох, ничего-то я в этих южанах не понимаю. Да и чёрные глаза Бардона всегда словно ощупывают кожу. От этого даже мурашки пробегают. Ужасно волнительно.

Когда Дверь за артефактором закрылась, я устало опустилась на высокий стул. Время было уже к полуночи, а как яркому жаворонку мне хотелось отодвинуть ящички с порошками и травами, которых для двух зелий я навытаскивала штук 30 из разных отделений необъятного шкафа. А потом положить на освободившееся место руки, и устроить на них голову. Хоть на несколько минут.

Нет, так зельевар никогда не поступил бы. Честно, честно. Но соблазн был невероятно сильным. Я уже почти сдалась под натиском сна, но в дверь лаборатории настойчиво постучали. Да сколько можно! Кому я понадобилась в полночь?