Читать книгу "Целительница для дракона"

Алиса Атлас
Целительница для дракона

***

Что надо целительнице на последнем курсе магической академии? Хорошая компания и интересные развлечения! С тремя друзьями я уже выиграла множество конкурсов. Теперь меня ждёт смертельно опасное состязание, в котором победитель получает возможность загадать желание древнейшему артефакту континента.

Я согласилась участвовать, чтобы помочь друзьям, но игра вышла из-под контроля. Теперь мне предстоит бороться не только с опасными заданиями, но и с собственными чувствами. Удастся ли мне скрыть любовь от загадочного Дарсона Флейма, если отношения в нашей команде под строжайшим запретом, а дракону я не подхожу по рангу?

***

1.

– В Большой континентальной игре для магов теперь могут участвовать студенты! Мы можем выиграть!

Портальщик Тормин Кланс тряс перед нами свежим Варсийским вестником. На первой странице была фотография судейской комиссии Контиквеста в полном составе на фоне большого светящегося купола с изображением дракона. Дарсон Флейм с боевого факультета отодвинул листы газеты от своего лица не поднимая глаз. Добавил на игровое поле две зелёные фишки, расставил фигуры. Чёткий профиль и собранные в низкий хвост тёмные волосы делали Дарса похожим на магистра игры.

– Барди, Элис, это наш шанс! В лабиринте Ирэны мы выиграли, в Северном турнире тоже. У нас непобедимая команда! – Не унимался Торми. Он поворачивал сероватые страницы к каждому из нас по очереди, но отклика не нашёл. – Барди, что ты скажешь?

Смуглый, почти налысо бритый артефактор потуже затянул ремешки кожаных полуперчаток и посмотрел на портальщика. При этом губы сложил в кривую полуулыбку и склонил голову набок.

– Торм, ну какой драконий Контиквест? Там такие мастодонты зубы рядами выложили, что нам и соваться не стоит. Вот заматереем, подучимся, поработаем. И тогда-а-а-а.

– То есть, никогда, да? Ты думаешь мы не способны выиграть эту квартову игру? Или ты сам спасовал? Слабо тебе?

Барди безмолвно сложил на груди руки. Клёпки на его полуперчатках недобро блеснули. Торм осёкся и плюхнулся в четвёртое свободное кресло возле квадратного игрового стола.

– Да, ладно тебе, Бард. Не обижайся. Просто это наш единственный шанс изменить своё будущее! Стать кем-то другим, понимаешь?

Артефактор вздохнул и опустил руки.

– Понимаю, Торми, отлично понимаю. Именно поэтому, предлагаю сыграть партию Криштона. Как раз успеем в столовую. Дарс говорит, что там сегодня морепродукты.

Торми картинно выронил газету, схватился за горло, высунул язык и закатил глаза. При этом голубая прядь в его белобрысой чёлке затрепетала, словно живая.

– Есть дальних родственников? – грозно проревел он, – с удовольствием!

Мы расхохотались. Торми повернулся ко мне.

– Элис, ну хоть ты меня поддержи. Они ничего не понимают, а ты мудра не по годам и всё такое. Ну скажи ты этим пустолобым нетопырям, что это прекрасный шанс! Ты со мной на Контиквест?

– Я? На Контиквест? Торми, ты ошибся адресом. Я должна достаться своему жениху в полной комплектации глаз и конечностей. В нашей провинции слепые девушки не привлекают мужчин. А мёртвые – тем более. Так что, настолки и безопасные общегородские мероприятия – мой формат. Приходи, поддержу наш магический квартет. Да и зачем тебе в Контиквесте целитель? Боевик? Да! Артефактор? Разумеется! Ещё один боевик? Отлично! А целитель там, как курице погремушка. Шумно и глупо, и толка никакого. Хотя… Если ты планируешь получать увечья, тогда да. В этом случае и гробовщика бери, пригодится.

– Не драматизируй, Элис.

– А ты прекрати говорить ерунду! Если организаторы Большой драконьей игры начали звать студентов, значит опытные маги, согласные исчезать без следа или возвращаться с увечьями, закончились.

Чтобы прекратить глупейшее пререкание я повернулась к Дарсу и тот моментально протянул кулаки с зажатыми в них фишками для жеребьёвки. Я попала в пару к Барди и полностью погрузилась в игру. Потому что с артефактором или громкий выигрыш или головокружительный проигрыш. Третьего не дано.

Но непредсказуемость Барди меня держала в напряжении гораздо меньше, чем медовые глаза боевика. Если бы в нашей компании не было жёсткого принципа «только дружба», я бы заподозрила совершенно другой интерес.

2.

После ужина я зашла за своими конспектами к старосте, потом вернула книгу в читалку. Заглянула в оранжерею потрясти семена горноцвета. Задержалась возле цветущих камнелистников и с улыбкой на губах отправилась в спальню, которую друзья называли чуланом. В ней, и правда, когда-то хранили инвентарь, а теперь умещалась только кровать со шкафом и стулом. Зато без соседей!

Сейчас я неслась в спальню с улыбкой потому, что никто не будет приставать с расспросами и давать дурацких советов. Я уже почти дошла до поворота в мой тупиковый чулан, как оттуда качнулась тень. Было ощущение, что кто-то притаился под фонарём возле входа в комнату и поджидает меня.

Сердце заколотилось в груди. Губы пересохли, как у меня часто бывало от страха. Замедлив шаг, я вглядывалась в колебания света и тени, когда услышала:

– Элис, не бойся. Это я, Дарсон Флейм. Прости, если испугал.

Парень стоял без видимых усилий сжимая в руках увесистую стопку документов. Страх сменился злостью, и я едва сдержалась, чтобы не шарахнуть боевика своей сумкой.

– Сдурел совсем? Я не испугалась, просто это глупо ждать меня под дверью. Что случилось?

– Драконий Контиквест случился.

– Мы уже это обсуждали и решили не участвовать!

– Открылись новые обстоятельства.

Отперев дверь, я поставила сумку на стул и вышла обратно в коридор, защёлкнув замок. Дарсон самый умный и уравновешенный из нас. Если боевик затеял разговор, то он того стоил. Я свернула на запасную лестницу и спустилась на первый этаж в нашу любимую игровую. Флейм не отставал.

– Ну, что там стряслось?

Дарсон выглядел очень спокойным. Держался прямо. Неспеша положил на стол пачку документов и поднял на меня свои медовые глаза. Его волнение выдавало только очень редкое и медленное моргание. Значит дело плохо.

– Всё. В этом году, Элис, организаторы вернулись к первоначальным условиям. Теперь участвуют не только наши соотечественники. Кроме Варсы играть будут представители Гелурии, Озанны и Кароша. Возраст участников не имеет значение. Претендовать на приз могут только четвёрки.

– Это такая чепуха, Дарс! Какая мне разница? Пятёрки, девятки, одна или 10 стран? Почему ты затеял этот разговор?

– Потому, что мы втроём решили участвовать в Контиквесте, и нам не хватает ещё одного игрока.

– Это без меня, пожалуйста! В Варсе полно магов! Возьмите любого!

– Нам нужен именно целитель. А много ты знаешь лекарей, которые участвуют в играх и, тем более, согласятся состязаться с другими магами? Вот и я ни одного!

– Да зачем вам целитель? Возьмите ещё одного боевика! Они в таком опасном квесте пригодятся больше!

– Да мы не можем! По условиям в команде должны быть 4 человека разных магических специальностей: боевик, артефактор, портальщик и лекарь.

Он снова замолчал, указав рукой на стопку документов. Смотрел на меня бесстрастно. Методично складывал кем-то оставленный на столе листок для записей. Пополам, ещё раз вдвое. Поворачивал и снова продолжал. И очень редко моргал. Значит важно.

– Ты ведь не испугалась сейчас, Элис?

– Нет, пока любопытствую и немного злюсь.

– На что?

– Ты же умнее Торми, рассудительнее и последовательнее Барди. Зачем тебе это? Зачем вам всем этот риск?

– Дело в главном призе, Элис. В этом году на кон поставлено исполнение 4 желаний самым мощным артефактом древности, Сердцем Дракона.

От изумления я ахнула. Этого не может быть! Только правители стран и только за громадную плату могли на это рассчитывать! В строжайшем соответствии с очерёдностью. И вдруг, такая щедрость!

– Почему они на это пошли?

– Какая разница? Главное, что у каждого из нас есть жизненно важное желание. Мы не простим себя, если не используем этот шанс, а заявку надо отправить до полуночи. Мы поздно получили известие. Теперь надо спешно искать команду.

– Дай-ка угадаю причины, толкнувшие вас на это безумие. У Барди серьёзно болеет мать. От лесной сухотки нет спасения и дни её сочтены. Торми мечтает пробудить в себе дар стихийника. Он ужасно страдает, что не может активировать магию воды среди талантливых родственников. Оставаться изгоем в своей семье больно. Это тоже почти приговор. – Сердце забилось быстрее. Я чуть помедлила и задала свой вопрос. – А что гложет тебя, дракон Дарсон Флейм?

Боевик глядел на меня не мигая. На бесстрастном лице не шевельнулся ни один мускул. Он даже перестал дышать. Я не слышала этого, просто как-то почувствовала. Поняла, что не знаю ни одной его слабости. Он никогда не жаловался и не просил пощады. Но сейчас стоял на краю отчаянья.

Мы смотрели друг на друга не отрываясь. Ощущали каждой клеточкой, каждым нервом так остро, словно касались обнажённой кожей. Я чувствовала только его, а он только меня. А потом что-то поднялось из глубины его сознания. Что-то обжигающе страшное. Дарс положил свою ладонь на мою руку и выдохнул почти беззвучно:

– Я хочу взлететь.

Эти слова полоснули меня по сердцу. Я поняла, что с этой мыслью он живёт каждую секунду. Он ложится с ней спать и просыпается утром. И она грызёт его, как крыса сочные корни молодого кедра. А ещё мне было невыносимо приятно смотреть в медовые глаза и чувствовать жар на своей коже. Я улыбнулась уголкам губ и так же тихо сказала:

– Я с вами.

3.

Дарсон моргнул. Потом ещё раз, и еще несколько раз подряд. Схватил мою руку и затряс аккуратно сжимая. А потом встал и поцеловал ладонь, как целуют близкие: брат, дядя, муж. Меня тряхануло, и я аккуратно высвободила руку. Сжала пальцы в кулак, словно спрятав поцелуй. От этого стало ещё двусмысленней. Чтобы сгладить неловкость я снова задала вопрос:

– Дарсон, а почему от вашей тройки именно тебя послали разговаривать со мной? Тормин лучше со мной находит общий язык.

– Меня не посылали. Тормин рвался тебя уговаривать, но я потребовал личного разговора.

– Зачем? – Теперь от смущения не осталось и следа. Стало ужасно любопытно.

– Тормин умеет ладить с девушками, уговаривать, ухаживать. Он мог убедить тебя. Мне было важно, чтобы ты сделала свободный выбор. Собственный. Со своим чутким носом иметь такую гарантию мог только я.

– Дарс, а что бы ты сделал, если бы я испугалась, но согласилась?

Лицо дракона стало решительно-жёстким.

– Я бы не принял твоей помощи. Мне важно не подавлять тебя. Дать действовать самостоятельно. Ты очень тёплая, Эли. Ты пахнешь домом. Ты мне напоминаешь пирог из печи на блюде под салфеткой. Его поставили на подоконник и срочно надо закрыть окно, чтобы ветер или птицы не испортили румяные бока. – Мои щёки снова начали пылать. Я уже собралась прервать Дарса, но он решительно продолжил. – И ещё, я хочу, чтоб ты знала. Я понимаю, на какой риск ты пошла ради нас. Обещаю, если твоей жизни будет угрожать опасность, свою не пожалею.

Он резко кивнул, ставя точку в разговоре, и распахнул входную дверь. После секундной заминки в игровую ввалились портальщик с артефактором. Оба взволнованные, с горящими глазами.

Тормин манерно поцеловал мне руку, а потом, расчувствовавшись, ещё раз.

– Хватит тебе, я после оранжереи не мыла руки.

– Зато сердце у тебя чистое!

– Подлиза.

– Из твоих уст любое слово приятно, Эли! Говори, что хочешь, главное, что ты в команде.

– За команду! – Черноглазый Барди сжал руку в чёрной кожаной полуперчатке в кулак, и мы последовали его примеру. Стукнулись одновременно сомкнутыми ладонями, словно чокались бокалами. И хором грянули, – за команду!

Смех был немного истерическим, но он объединил нас, сбросил груз переживаний.

– А теперь давайте посмотрим, что у нас в заявке. – Дарсон кивнул на стол с пачкой бумаг. Мы расселись каждый на своё привычное место. Флейм раздал каждому по бланку. На нём были пункты договора, каждый из которых ссылался на свой раздел положения о конкурсе. Мы должны были проверить о чём заявка и что мы будем подписывать.

Вечер был уже поздним, я усиленно моргала и тёрла глаза руками, но никак не могла ухватить суть выделенного мне для проверки раздела. Силилась понять сухие формулировки, и от этого спать хотелось ещё сильнее.

– Давай я посмотрю. Ты вообще молодец, что согласилась. Не надрывайся, Эли. Мы всё сделаем, просто постой рядом или даже за нами. Мы же понимаем, что тебе эта игра не нужна. Да и с контрактами у меня больше опыта, давай сюда листы. – Торми забрал мои документы и водя по строчкам карандашом быстро прошёлся по страницам. – Тут у тебя просто. Членов команды 4, специализации наши, замена невозможна. Если один из участников выбывает, команда прекращает участие в Контиквесте. Так что, просто будь с нами, Эли.

Остальные тоже сверили ссылки. Оказалось, что игра идёт в несколько этапов. Сначала общий, потом финал внутри страны. От каждого государства отбирается только одна команда. В международном этапе команды выполняют задания одновременно. Тот, кто решил задачку последним – выбывает. То есть сыграно будет 3 игры, но возможно дополнительное испытание, если время у двух последних команд совпало.

– Ну что, всё остальное, как мы уже знаем. Давайте подписывать. – Мы взяли в руки перья, но Торми отодвинул групповое заявление в последнюю секунду. – Стойте! Не надо ничего подписывать!

4.

Как и несколько часов назад, Тормин тряс перед нами бумагами. Только теперь в его руках была не газета с объявлением, а официальный бланк заявки.

– Посмотрите, лист с подписями. Под строчками с нашими именами значится «магическая печать». Значит мы должны визировать документ нашими именными кулонами. Доставайте свои магические метки, будем подписывать ими.

– Секундочку! Вы знаете, что такое магическая печать? – Дарсон резко выхватил и прижал бланки к столешнице, словно дракон лапой. В его лице проступило что-то хищное. – Вы хоть раз ставили такую?

Мы беспокойно переглянулись. Торми потёр ладонь о ладонь, Барди хрустнул пальцами. Я пожала плечами.

– Это не просто подпись вашего желания участвовать в игре. Это кровное обязательство. В каждом именном кулоне скрыта капля нашей крови. Запечатывая им документ, вы больше не сможете отказаться от обязательств, передумать. Вы будете должны ползком, вплавь, с температурой, но догрести до места испытания, после принятия вызова. Кстати, его тоже получит каждый отдельно, где бы не находился в этот момент. Кровь кулона притянет вестника. – Он впервые моргнул. – Это очень серьёзная история. Это клятва собственной жизнью.

В звенящей тишине Барди хрустнул пальцами, и мы, словно очнулись, от гипнотизирующего взгляда дракона.

– Ты откуда знаешь? Ты что, уже что-то подписывал именным кулоном? – Артефактор подозрительно прищурился.

– Да. Несколько бумаг. Одна из которых – повиноваться главе клана.

– Кварт побери! Они что, тебя боятся?

– Они никого не боятся. Просто драконов мало. Если кто-то будет глуп и поднимет лапу на другого дракона, нас станет ещё меньше. Поэтому сразу после того, как ребёнок начинает понимать – подписывает подчинение главе клана, обязательство участвовать в честном наследовании титула и так далее. По сути, каждый дракон может быть опасен для кого угодно, но только не для другого дракона. Такая история.

– Так вот почему они никогда не нарушают правил спаррингов, когда дерутся между собой! – Барди был ошарашен.

– Да. Но сейчас разговор не о драконах, а о нас с вами. Вы готовы подписать договор об участии в Большой континентальной игре для магов кровью?

Говоря это Дарсон смотрел только на меня. Абсолютно не моргая. Чего-то ждал. Я бы сказала, изучал. Барди снова хрустнул пальцами.

– Мне отступать некуда. Я со своего пути не сверну. Поэтому, если даже надо залить этот квартов бланк полностью, дайте мне нож, я это сделаю!

– Я тоже буду биться за приз с открытыми глазами. У меня больше не будет такой возможности. Мне надоело жить в пол силы! – Торми схватил за край бланка, но Дарсон ещё крепче прижал его к столешнице. Взгляда от меня не отвёл. Смотрел не отрываясь, словно гипнотизировал.

Говорят, что от глаз дракона невозможно скрыться. Он может подчинить, поработить, заставить. Но я этого не чувствовала. Никакого давления или насилия. Казалось, что он просто ждёт. Но мне нечего было ответить на молчаливый вопрос. Ничего нового.

– Если речь обо мне, – начала я, – то для меня ничего не изменилось. Я уже пообещала участвовать. Бросать вас не собиралась. Опасность осознаю. Вменяема.

Дарсон моргнул. Ещё немного подождал и снял с шеи свой кулон. Молча приложил его плоской частью к заявке. Едва артефакт соприкоснулся с документом, вверх взметнулось магическое свечение. Мы затаили дыхание. Голубоватое пламя захватило весь кулон вместе с пальцами Дарса, очертило бланк и опало так же внезапно, как и появилось. На листе остался оттиск с изображением дракона.

Следующим свою печать поставил Тормин. Без колебаний, с какой-то бесшабашной улыбкой на лице. При этом его белобрысая чёлка с синей прядью топорщилась вверх, как рыбий плавник. Бланк вспыхнул вместе с кулоном и погас. На этот раз на документе остался оттиск в форме волны.

Барди тоже не медлил ни секунды. Ставил печать с размаху, словно втыкал в заявку копьё. Думала, что разобьёт кулон на мелкие кусочки, но тот остался цел даже после магической вспышки. Символ на печати артефактора был мне неизвестен. Теперь на меня уставились три пары глаз.

Удивительно, но мне не было страшно. Я чувствовала, что где-то далеко открылась дверь в будущее. Твёрдой рукой я сняла именной кулон и приложила его к бланку. Взметнувшийся огонь не просто опалил бланк. Он, поднявшись по печати лизнул кожу. А потом меня пронзил огненный разряд.

Едва я подняла кулон и увидела на листе оттиск в форме Звезды Мира, документ вспыхнул всеми 4 контурами. Он засиял нестерпимо ярким светом и исчез! Растворился в воздухе оставив после себя грозовой запах.

5.

На занятия я проспала! Металась по крохотной спальне без окон от похожего на поставленную на торец лодку-плоскодонку шкафа к выходу и обратно. Это я только говорю, что носилась. На самом деле, протискивалась между стулом и кроватью. Наконец-то, после 4 или 5 пробежек, я была одета и собрана. Резко распахнула дверь и со всей силы врезалась в Тормина, стоявшего на пороге.

От удара у меня из рук выпала сумка. Я присела, чтобы собрать рассыпавшиеся вещи и больно стукнулась лбом о голову артефактора, который сделал то же самое. Растирая ушибленное место, я набросилась на Тормина.

– Сдурел совсем? Ты чего здесь делаешь?

– За тобой пришёл. Нас ректор вызвал. Тебя не было на завтраке, я подумал, что будет обидно топать сначала в учебный корпус, а потом в административный на разборки. Решил встретить.

– Дурак ты, но заботливый. Пошли уже.

Сумка с тяжелючими учебниками перекочевала на плечо Торми. Он даже бровью не повёл. Воспитанные парень, с такими спокойно и хорошо. Надо и жениха такого подбирать. Чтобы обходительный был, негрубый. С ним спокойно будет. С этим же хорошо. Он не пристаёт, не напирает, не обижает девчонок.

Вот Дарсон не такой. Нет, с манерами у него всё отлично. Он даже не ругается при мне. Но взгляд такой, аж мурашки по коже. За руку берёт – сердце переворачивается. И дракон. Барди задира. Всё время то шуточки отпускает, то намекает на продолжение отношений. И всё это как-то несерьёзно что ли, на один раз, для галочки. Словно он ведёт внутри себя учёт любовных побед. Сирена – одна штука, артефакторша – 4, 6 мутонок разного цвета, 12 человеческих девушек.

Размышляя о том, что Торми самый безопасный парень из всей нашей команды мы дошли до административного корпуса. Здесь обычно проводили собеседования в академию, встречали делегации. А ещё тут устраивали выволочки провинившимся. Интересно, что нарушили на этот раз? Вроде бы все турниры были официальными и соревновались мы по всем правилам. На деньги не играли. Посмотрим.

Когда мы подошли к тёмным дверям ректорского кабинета, оставшиеся члены команды были уже там. Дарсон застыл, как изваяние с прямой спиной. Барди перекатывался с пятки на носок, сложив руки на груди. Потом замер и похрустел пальцами. Словно в ответ на его чечётку костяшек, дверь распахнулась и оттуда донеслось:

– Бысссссссстро!

Меня подхватили под руку и через секунду мы стояли перед ударной пятёркой академии. Ректор восседал за своим столом, как высеченная из камня скульптура, напоминавшая надгробную по своей мрачности. По обе руки от него расположились в креслах деканы 4 факультетов.

Стульев для нас никто не поставил, поэтому мы застыли, едва переступив порог. Дверь захлопнулась так же, как и распахнулась – без видимого усилия, но с неприятным звуком крышки гроба, которую нечаянно уронили на деревянный пол. Я вздрогнула от испуга, и тут же мне на руку легла чья-то крепкая ладонь. Мой взгляд упёрся в медовые глаза Дарсона. Стало спокойнее.

– Сссссссстуденты! Вы что ссссссебе позззззволяете? Как вы докатилисссссссь до полной беззззнаказаннноссссти? – Ректор Хортон Акс произносил слова с неприятным свистом так, словно выдыхал их через узкую металлическую трубочку. На его скулах то и дело поблёскивали всполохи пробивающейся чешуи. Зрачки мерцали переливами перетекая из вертикальных щёлок в ровные круги. Этот танец завораживал и пробирал до глубины души. У меня снова началась паника, но ещё одно крепкое сжатие запястья вернуло самообладание.

– Этто что ещщщё такое? Как вы до этого додумалисссссссь? Как в ваши пуссстые головы пришла безззумная мысссль учассссствовать в Контиквесссссссте?

Ректор резко раскрыл поднятую ладонь и оттуда на стол спланировала наша заявка. Или её копия. С моего места было невозможно разглядеть подробности, да это и не требовалось.

– Подписссссси вашшши?

Мы кивнули.

– Писссссссали добровольно?

Мы кивнули ещё раз.

– Сссумасссссшедшие! Только поссследний безууммец пошшшёл бы на такой рисссск! Я эту бумажжжку получил, как вашшш временный опекун. Но дело сссссссерьёзное. Рисскованное. Надо ссссссставить в извессссстность родителей.

– Не надо! – хором ответили мы.