Читать книгу "Амир. Сдавайся, детка"

Глава 5

Амир

– Э, нет, приятель. – Я спрятал ключи в зажатый кулак. – Свою тачку я отгоню сам. Мне лакей не нужен.

Отгоняющий машины отцовских друзей парень насупился. Я видел его в первый раз, но если бы видел в сто первый, хер доверил бы ему свою свежевымытую детку.

– Короче, пингвин, я – сын главного. Мне нужно место, чтобы меня не зажали, потому что долго задерживаться в этой клоунаде я не намерен. Усёк?

Его натянутый фейс говорил – не усёк. Я прыгнул обратно, завёл двигатель и припарковался на краю площадки, уже загруженной дорогими автомобилями. Отец размахнулся.

– Чёрт подери, – процедил, оглядывая припаркованный металл, – доживу до полтоса, соберу парней – замутим треш.

Покашлял к дому, обратил внимание на подъезжающие машины. Что из первой, что из второй вышли пингвины с бабами, отличающимися разве что цветом платьев. Обойдя дом, я задержался у заднего входа и прикурил. Рустам сказал, что в доме кипеж не прекращается уже третий день. Отец всегда подходил к делу основательно, но тут сам себя переплюнул. Я подкурил, не спеша заходить.

– Амир Алимбекович.

Я обернулся. Из кухни вышла кухарка – тётка в районе шестидесяти.

– Что вы тут стоите? Проходите скорее. Ваш отец уже спрашивал про вас.

Я глубоко затянулся. Спрашивал? На кой хрен я ему понадобился, хотелось бы знать. Как по мне, затея с юбилеем была полным дерьмом изначально. На это подписаться мог только отец. На его месте я бы взял мать и рванул подальше от всего этого – на Майорку, в Корею, в Эфиопию, чёрт подери! Куда угодно, только не это всё. Но раздавать советы отцу не имел права никто, тем более я.

Я отошёл подальше, к саду, который помнил с детства. Только потом яблони стали не нужны, и отец приказал выкорчевать их. Вместо сада осталась трава и несколько елей. Дверь кухни открылась.

– Амир!

Голос отца прогромыхал. Я спрятал сигарету, чтобы он не увидел меня, и когда отец свалил, пошёл к дому, в котором прожил вплоть до совершеннолетия.

Оркестр было слышно из любого угла. Я глотнул коньяк. Отец не признавал ничего, кроме выдержанного коньяка, вина и шампанского. Что же… Тоже неплохо. В гостиной набилось столько людей, что в глазах рябило. Вчера мы с парнями наконец нашли хорошее помещение для репетиционной базы. Я оплатил сразу на год вперёд, и к вечеру мы перевезли всё, что у нас было: инструменты, примочки и, само собой, отметили ящиком холодного тёмного пива. Материала было достаточно. Я прикинул, что мы можем уже сейчас собрать песен двадцать, но сперва нужно было сыграться, а для этого придётся попотеть.

– Вот ты где.

– Привет, – протянул я отцу руку. – С полтосом.

– Спасибо.

– Ты знаешь… Я без подарка. Хотел бы преподнести тебе что-то этакое, но что – в душе не ебу. У нас с тобой кардинально разные взгляды на полезные вещи.

– Спасибо, что приехал, – ответил он максимально сдержанно. – Этого достаточно.

Мне было недостаточно. Только батя бы не оценил, если бы я записал ему хороший трек. На сцене собрался оркестр человек в тридцать, и все они старательно выводили свои партии.

– За тебя, – я приподнял стакан.

Отец кивнул. Я хлебнул коньяк.

– Пойдём, – показал он на гостей.

Мне идея знакомств с его друганами пришлась не по нутру. Но я пошёл с отцом. По дороге он пожал руки двум лысым дедам с бородками. Разница между ними заключалась в размере – один был в два раза шире, как и их спутницы. Роль сына давалась так себе, но я покивал.

Оркестр выдал нечто громкое и торжественное, после чего опять зазвучал тише. Я взял новый коньяк.

– Руслан, – окрикнул он какого-то мужика.

Тот обернулся, и я узнал его.

– Мой сын хочет принести тебе свои извинения за тот случай в клубе.

О-па.

Мужик смотрел хорьком. Рядом с ним стояла «училка». В сером платье, скрывающем её до ног, и с волосами, убранными в тугой пучок. Хорошо хоть водолазку сняла. При свете волосы её были светлее, а глаза больше.

– Точно, – я приподнял стакан. – Приношу глубокие извинения. – Развернулся к отцу. – Я уже извинялся, пап, но повторю. Прости! Ты столько бабок вложил в мои занятия по боксу, а я, чёрт, не завалил этого. Стоит целый. Мог же его размазать и дело с концом. – Повернулся к побелевшему от ярости мужику. – Как тя там? Калашников? Типа, крутой член. Не, дядя, ты не крут. Я просто был не в форме, так что, дядя, сорян. Приношу вам свои самые искренние и глубокие извинения за то, что не уделал, как Бог черепаху. – Я отвесил ему поклон. – Простите великодушно.

Распрямившись, я перехватил взгляд «училки». В её глазах была улыбка. Бля-я-я! Я завис. Она отвела взгляд, но она же, пошло всё к чертям, улыбалась своими учительскими глазами.

– Простите, Руслан Сергеевич, – ровным голосом выговорил отец.

– Всё в порядке, – ответил тот. – У меня самого пятилетний сын. Я понимаю.

Отец кивнул.

– Жду тебя у себя в кабинете, – сказал он и отошёл.

Калашников тоже ушёл, оставив «училку». Музыканты затянули нечто невнятное и такое же скучное, как жвачка, которую жуёшь уже второй час. Я разглядывал её, пока она не улизнула. Была тут и о-па – между нами прошли люди. Она растворилась, как будто и не было.

Отец ждал в кабинете. Здесь, как и семь лет назад до того, как он сослал меня в Штаты, воняло лицемерием.

– И что? – спросил я, зайдя. – Сделаешь а-та-та?

Он наградил меня тяжёлым взглядом.

– Я просил.

– Что просил? Быть вежливым с ублюдком? Извини, отец, забылся. Наверное, коньяк у тебя хороший… – наклонил почти пустой бокал. – Вот что мне интересно, так это как тебя блевать от самого себя не тянет, а? Тебе нормально, скажи? Этот хер свою жену ни во что не ставит, но ты за него горой. Как тебе, па? Нормально? По ночам хорошо спишь?

– Замолчи! – он взревел так, что стёкла в окнах задрожали. Ударил по столу ладонью. – Ты рушишь всё, что я построил! Всё! Да, мне иногда приходится прогибаться! Но так нужно! И нужно ради семьи! Чтобы мы жили достойно! – он опёрся обеими руками о стол.

Я подошёл и опёрся с другой стороны.

– Достойно – это как? Жопу лизать ублюдкам? Это достойно?

– Это так, – процедил отец, – чтобы исполнять свои обязательства перед теми, кому ты эти обязательства дал. Это семья! Прежде всего – семья! Но ты делаешь всё, чтобы мои усилия свелись на нет! Что ты хочешь?! Показать, что не такой?! Что лучше меня?! А что у тебя есть, чтобы быть лучше меня?! Что?! Самомнение?!

– Я хотя бы не вру! И не делаю то, что мне поперёк глотки!

– Ты – щенок, – отец схватил меня за ворот. Притянул к себе.

Я упёрся ему в плечо, но он не разжимал пальцы.

– Ще-нок, – процедил он. – Ты не знаешь ничего. Надо было пороть тебя в детстве, глядишь, уважение бы появилось. Хоть бояться бы стал.

Я отшвырнул его руку.

– Бояться? Отличный способ!

Он сжал зубы. Я сплюнул под ноги, взял поставленный на стол коньяк, прикончил и поставил бокал обратно. Отец прожигал меня взглядом. Я усмехнулся. А я-то думал когда-нибудь рассказать ему про «Запасной выход». Фак ю, батя!

– Желаю тебе избавиться от мишуры, – процедил и открыл дверь.

– Амир…

Мама отошла на шаг.

– Сын, ты…

– Не сейчас, – огрызнулся я и вылетел в зал, где оркестр тянул очередную мелодию, больше подходящую для поминок, чем для дня рождения.

– Дай пройти, – отпихнул хмыря в чёрном смокинге.

Отцу нужно было не детей заводить, а взять бревно и сделать себе Буратино.

Эта семья сгнила изнутри, и пафосный оркестр не уберёт гнилостную вонь. На меня смотрели.

– Что таращишься? – бросил мужику с козлиной бородкой. – Ты кто, вообще, такой? Моего отца знаешь или пришёл, потому что надо?

Он закудахтал.

– А кто я, знаешь? Не знаешь… Отец не сказал. А я его сын.

Он как в рот воды набрал. Внештатная ситуация. Дирижёр размахивал палочкой, руководя музыкантами. Пора было внести хоть каплю настоящего. Я повернул обратно. Дошёл до сцены и, ступив на неё, отобрал у дирижёра палочку.

– Простите… – ошеломлённо проблеял он.

– Прощаю. Вы не переживайте, я папу поздравлю и уйду. Минутку.

Мучавший гитару мужик в недоумении вытаращился на меня. Остальные тоже перестали играть, только вобла за фортепиано не остановилась.

– Что у вас тут за скукотища? Это же день рождения! Юбилей! Давайте, ребята! О-па! – хлопнул в ладоши. – Давайте! А ну, одолжи-ка инструмент, – я забрал у мужика гитару и ударил по струнам.

– Давайте дружно.

Хэппи бёрсдей, батя, Хэппи бёрсдей, батя!

Я ударил по струнам ещё раз.

Гости окаменели. Выставка восковых фигур, блядь, во всей красе.

– Вы чё такие прибитые? Давайте, рожи попроще. Ну?

Забацал пару ярких аккордов и встал ближе к микрофону.

Хэппи бёрсдей, папаня,

Отметь с коньяком в стакане,

Желаю тебе всех поиметь,

Даже если пора стареть.

Только хрен ты поимеешь меня,

Потому что моя жизнь – моя.

Хэппи бёрсдей, папаня, ту-ю.

Принимай поздравленья от своих лицемеров, а я, пас, – валю.

Сунул гитару обратно.

– Спасибо, приятель, – похлопал его по плечу. – Развлекайтесь дальше. И поживее давай, поживее. Забацай КиШа, что ли.

Гости расступились. В кармане настырно звонил телефон. У кого зудит? Сбросил вызов.

– Хороший коньяк, дядь, – взял со столика, мимо которого проходил, бокал. – По возрасту, наверное, как ты.

Дед в очках округлил глаза, а в груди его необъятной спутницы что-то заклокотало.

– Тихо, тихо, Наташа, – он стиснул её руку.

– Сборище идиотов, – процедил я и наконец оставил зал с притихшей толпой.

Аля

– Куда собралась?

От раздавшегося за плечом голоса Руслана я вздрогнула. Только что он обсуждал что-то, и дела ему до меня не было.

– Я… В уборную. На пару минут, Руслан. Куда я ещё могу пойти?

Он словно оценивал, говорю я правду или нет. Сканировал меня. Первые годы я терялась от этого, и он считывал меня. Никто не замечал перемен в нём – он был предельно тактичен в разговорах, смеялся, говоря с людьми, которых я не знала, но после разговора с сыном юбиляра внутри него бесился зверь.

– Рус, – чуть протянула я. – Ну что ты в самом деле? Мне просто нужна уборная.

– Хорошо. Но потом возвращайся сюда. Ты можешь мне понадобиться.

– Вернусь. Куда я ещё денусь?

Он кивнул. Я не уходила.

– Хочешь шампанского? Если хочешь, можешь выпить бокал.

– Спасибо, я подумаю.

Он снова кивнул.

– Руслан, – позвал его кто-то. – Не ожидал тебя тут встретить. Здравия желаю, – мужчина протянул ему руку, и муж пожал её.

На его губах появилась улыбка. Одна из тех, за какими ничего не скрывается.

– И тебе того же, Михаил.

Я вежливо поздоровалась, получила в ответ тактичный кивок и бесцветный комплимент.

– Как раз хотел тебе звонить, – соблюдая условности, вернулся мужчина к разговору с Русланом. – Ты как? Настроен на серьёзные темы или отложим?

– Ты же меня знаешь. Я всегда настроен.

– Так и предполагал.

Они отошли от меня. Хорошо, что Руслан не обратил внимания на телефон. На всякий случай я прикрыла его накинутым на плечи палантином. Оркестр играл, словно ничего не произошло, но гости перешёптывались. Юбиляр появился среди гостей и быстро исчез. Я видела, как Амир, вернув гитару, остановился у столика, как взял коньяк, как достал и положил телефон. Тот самый, который я теперь прятала в палантине.

На меня никто не обращал внимания.

Этот парень хорошо играл на гитаре. Или мне показалось, что хорошо. Сама я ничего не понимала в музыке. Бунтарь. Я бы никогда не осмелилась на такое.

У выхода из зала я убедилась, что Руслану не до меня, и свернула.

Отдам телефон... Просто… Я хотела его увидеть.

На улице горели фонари, но Амира я не видела. Прошла к парковке, но и там его не было. Глупая и ненужная затея. Лучше вернуться в дом и не провоцировать Руслана. Развернулась и вскрикнула – прямо передо мной кто-то стоял.

– Ты меня преследуешь?

– Зачем… – я пришла в себя.

Амир смотрел на меня в упор, а я едва различала черты его лица – на него падала тень.

– Зачем мне тебя преследовать?

– Откуда я знаю? Девчонки всегда бегают за крутыми парнями.

– Я ни за кем не бегаю. Просто…

Он посмотрел на мои губы, на шею, на грудь и ниже. Палантин не спасал, я казалась себе раздетой.

– Скажи мне, почему такие скромницы вечно выбирают в мужья богатых мудаков? Тебе по кайфу? На сколько он тебя старше? Лет на двадцать? Трахаешься с ним ради этих брюликов? – он поддел пальцем колье у меня на шее. – Оно реально того стоит?

Рука сама взлетела в воздух. Шлепок был громким, ладонь заныла. Голова Амира дёрнулась, а когда я снова увидела его глаза, они дьявольски блестели, и мне стало жутко.

– Ты ничего не знаешь, – только и успела процедить я.

Он подался ко мне. Резко, импульсивно. Я отшатнулась назад и вжалась в машину.

– Не…

Амир обхватил ладонью мою шею и впился в губы. Я ахнула, и его язык оказался внутри. Он целовал меня резко, грубо, глубоко, не давая сделать ни единого вдоха. Прижимался ко мне так тесно, что я не могла двигаться. Только чувствовала его – его напряжённое тело и откровенную эрекцию. Он обхватил меня крепче, поцелуй стал яростным. Укус, и лёгкая боль превратилась в дрожь, а низ живота сладко потянуло. С вдохом я уловила его запах, и голова поплыла. Тот самый запах опасности, сигарет, бергамота…

Резкий гудок вырвал меня из забытия, в которое я стремительно проваливалась. Я оттолкнула Амира, и он шагнул назад.

Фары нашей машины мигнули.

– А ты ничего такая, училка, – просипел он.

Он было хотел дотронуться до моих волос, но я отошла.

Гудок раздался снова. Повернув голову, я увидела, что мигают фары нашей машины.

Я была как в тумане. Что-то стало выскальзывать из трясущихся пальцев. Телефон… Пихнула его Амиру в руки.

– Свой номерок вбила?

Я сорвалась с места. Земля уходила из-под ног, вкус его губ было ничем не заглушить. Ветер казался особенно холодным, лицо пылало.

Только я дошла до машины, с другой стороны появился Руслан. Сердце упало в пятки, я бросила на Андрея умоляющий взгляд, но водитель не показал ни единой эмоции. Я дрожала снаружи и изнутри, губы пылали. Я боялась, что муж что-нибудь поймёт. Быстро посмотрела на него, но он меня словно не видел. Взгляд его был направлен на Амира, а тот стоял, оперевшись ладонью о капот машины и нагло наблюдал за нами. Его кожаная куртка была расстёгнута, под ней – тёмная футболка.

– Мы уезжаем, – сказал Руслан. – Можешь садиться в машину. Я сейчас подойду.

– Ты куда? – я коснулась руки мужа. – Успокойся, Руслан. Если ты из-за его дурацкой выходки – не надо.

Я должна была удержать его. Только бы он не пошёл к Амиру! Только бы Амир ничего не сказал!

– Ты его защищаешь?

– Нужен он мне больно. Просто не хочу, чтобы ты реагировал на глупые выходки глупого богатого паренька.

У меня всё внутри сжалось, когда он всё же пошёл к Амиру.

– Аля Викторовна, садитесь, пожалуйста, – Андрей открыл дверцу шире.

Я не могла заставить себя – смотрела в спину Руслану и нервно сжимала палантин.

Амир

Её освещал фонарь сбоку парковки. Свет падал на плечи, укрывая, как второй палантин. Отличный лирический образ для сопливого хита. Видок у её мужа был тот ещё. Рожу перекосило от злости.

– Ещё раз увижу тебя рядом с моей женой, – сказал он сквозь зубы, остановившись в нескольких сантиметрах, – твоему отцу тебя привезут. Будешь ты при этом дышать или нет, я ещё не решил.

– Что-то уверенность в себе тебя подводит. Думаешь, она хочет острых ощущений? Если так…

Он схватил меня за куртку.

– Я не шучу. Шуточки не в моём характере.

Он отпустил меня. Я поправил куртку и окинул хмыря взглядом.

– Это заметно. Сочувствую.

Я открыл машину. Он развернул меня к себе, но на этот раз я стряхнул его руку.

– Не приближайся к ней.

– Если что, это она пришла вначале в мой клуб, теперь – в мой дом. Что-то у тебя с пониманием плохо. Включи мозги.

Он заскрипел зубами, но мне это было не интересно. Телефон снова звонил. Я завёл двигатель и сдал назад. Было желание размазать Калашникова по асфальту. Хотя бы зацепить. Пришлось оставить его неудовлетворённым, как и другое – появившееся резко и неожиданно для меня самого.

Опустил стекло и включил на всю музыку. Так-то лучше. В зеркале отразился силуэт девушки в сером платье. Волосы у неё мягкие. Лучше шёлка. И голос… Она просто говорила, её губы шевелились, только ощущение было, что она запустила руку мне в штаны.

Сама дура – выбрала бабло, пусть терпит этого пидора.

Глава 6

Амир

– Стоп! Только я слышу, что барабаны и бас живут отдельной жизнью?

Ван крутанул в руке барабанную палочку.

– А ничего, что это третья репа? Может, сразу замутим концерт в Лужниках?

– Хорошая идея.

– Идея хорошая, но сперва расскажи об этом организаторам, – Ник сел на диван и положил бас на колени. – Представляю. Заходит Амир с ноги и выкладывает амбициозный план по захвату мировых концертных площадок. Я представляю лица организаторов.

Димон подал Нику банку пива. Тот открыл, отхлебнул и поморщился.

– Тёплое, сука. Надо сюда холодос организовать.

– Перебьёшься, – ответил я, понимая правоту парней, и взял телефон. Звонил брат. – Привет, у тебя что-то важное?

– Амир, забери меня.

– С чего это?

– Я больше не могу это терпеть! Меня бесит! Я не хочу заниматься танцами! У меня…

– Так, стоп, Рустам. Сопли подбери и давай по порядку.

Группа заткнулась. Лица у них были немногим лучше лиц воображаемых организаторов в момент, когда я зашёл к ним, открыв дверь с ноги. Ван отложил палочки и тоже открыл банку гиннесса. Брат всхлипнул в трубку – что на него было непохоже. Я снял гитару и поставил на подставку.

– У меня важное дело. Я сказал маме, что сегодня не поеду на танцы, но она меня всё равно отвезла и сказала, чтобы одного не отпускали. Меня только кто-нибудь из семьи может забрать.

– Понял. Буду через полчаса. Терпишь?

– Угу, – прогундосил он.

Закончив разговор, я посмотрел на парней. С репы уходить, конечно, не дело, но брат у меня один.

– Я туда и обратно. Заберу Рустама и вернусь.

– Не парься, – отмахнулся Ван. – Без тебя справимся. Ты прав, нам с Никитосом нужно поиграть вдвоём, наладить ритм. Ты для этого не нужен.

– Но с тебя холодос, – добавил Ник.

– Ок, замётано.

Оставив группу, я вышел на улицу. Апрель заканчивался моросящим дождём и гоняющим мусор ветром. К ноге прибилась выцветшая бумага, но новый порыв погнал её дальше. Помещение под базу предложил мне знакомый знакомого, с которым я зависал в Нью-Йорке. По сути, это была одноэтажная звукоизолированная пристройка к зданию, в котором находилось хрен знает что. Большая комната, санузел и нечто вроде кармана со стеллажами для хлама.

Я сел за руль и моргнул фарами. Вахтёр открыл ворота – бонус: закрытая территория и свободная парковка. В целом, неплохо для старта. Лужники?

Интересно, что бы сказал отец, если бы увидел меня на сцене «Лужников»? Что я его разочаровал? Разумеется. Уж точно не то, что он мной гордится.

Студия, где занимался брат, была защищена, как военный объект – рамки на входе и угрожающего вида охранник. Я предъявил паспорт, но верзила всё равно смотрел на меня, будто я явился обесчестить его дочурку.

– Туда или туда? – показал я на два коридора. – Я тут первый раз.

– Направо.

– Ок.

По пути мне встретились две девочки-подростка лет по четырнадцать. Одна стрельнула глазками и улыбнулась, вторая покраснела.

– Привет, девчонки. Мне нужен класс бальных танцев. Куда идти?

– До конца. Около двери стоит безвкусная ваза, не промахнёшься, – ответила первая. Осмотрела меня. – А ты клёвый, я тебя тут раньше не видела.

– Может, ещё увидишь.

Я подмигнул им и пошёл дальше. А может, и не по четырнадцать, может, и больше… Ник как-то говорил, что нужно быть осторожным. С виду одно, по паспорту другое. До меня дошло, что он имел в виду.

Что было однозначно – безвкусная ваза. Я заглянул в класс. Предо мной предстала спина высоченной женщины с гулькой на голове.

– Рустам, чётче! – провозгласила она.

– Простите, – сказал я. Но голос мой растворился в её очередном возгласе. Я кашлянул.

Брат заметил меня и просиял, а заодно и чуть шею себе не свернул.

– Рустам! – прикрикнула тренер. – Что с тобой сегодня?! Твоя партнёрша…

– Извините, пожалуйста, – проорал я, и тренер предстала предо мной своим изумительным ликом: нос, как у Бабы Яги, высоченный лоб и пухлые губы. Ещё и брови, как две жирные гусеницы.

– Здрасьте. Я за Рустамом приехал.

– У Рустама тренировка.

– Я в курсе. Но сегодня тренировку он не закончит. Я должен отвести его в инфекционную клинику. Понимаете, у нас дома племянница гостила, вчера уехала. А сегодня тётя позвонила – Машку обсыпало. Ветрянка. Рустам у нас не болел в детстве, так что поедем проверяться.

Огромные брови тренера поползли вверх, рот приоткрылся и закрылся. Рустам несмело прошёл через огромный зал.

– Я пойду, Виктория Алексеевна?

Виктория Алексеевна напряжённо кивнула. В классе царило молчание, только девочка, с которой занимался брательник, выглядела крайне недовольной.

– А я что буду делать? – спросила она требовательно. – Мне что, с веником танцевать?

– Простите, что прервали тренировку. – Я толкнул Рустама к двери. – Хорошо вам потренироваться. А мы поедем. Анализы, все дела…

Я закрыл дверь и потащил брата к выходу.

– Подожди, надо переодеться.

– Точно. Только быстро, Рустам. Пока эта курица не поняла, что к чему.

– Нафига ты про ветрянку сказал?

– Могу пойти и сказать, что ты в порядке и что просто хочешь свалить. Но твоя мать, которая оплачивает твои занятия, этого не одобрит. Хочешь?

– Нет.

– Я тоже так думаю. Так что давай, быстро надевай нормальные штаны и валим.

– Мила, поторопись. Мы опаздываем. – вдруг услышал я знакомый голос.

Показалось?

– Я тороплюсь.

– Не торопишься. Если бы…

Я развернулся. Моя училка держала за руку девочку с длинными светлыми волосами и смотрела на меня. Смотрела, не сводя взгляда.

– У тебя красивые глаза. Голубые?

– Мам, мы опаздываем, ты сама говорила. – Девочка потянула её к раздевалке, но «училка» не пошла.

– Мы идём? – спросил Рустам. – Это кто?

– Да так… Училка.

– Чья училка?

Я усмехнулся. В её глазах появился огонёк. Злится, что ли?

– Начинай переодеваться, – она отдала девочке сумку и открыла дверь. – Я сейчас приду, помогу.

Сегодня на ней было бежевое платье. Волосы снова убраны в гладкую причёску, на ногах – туфли-лодочки. Зато девчонка в яркой кофте и в модных джинсах с цветочной вышивкой.

– Может, это ты меня преследуешь?

– Вообще-то, я пришёл первым.

Воцарилось молчание.

– Амир, поехали, – потребовал Рустам. – Мне нужен комп.

– Твой комп не потерпит пять минут?

– Не потерпит.

Она всё стояла. Я вдруг понял, что на её лице совсем нет косметики. Только к щекам прилил румянец. Я подошёл.

– Понравился поцелуй? Девчонки говорят, я отлично целуюсь.

– Я не люблю целоваться. Это извращение. Отстань от меня, я должна…

– Сестре помочь переодеться? Подождёт.

– Дочери, – резко ответила она. – И ждать она не будет. Точно не из-за тебя.

Она почти улизнула. Но я успел схватить её за руку. Сам не знал зачем. Злость в её глазах зацепила. Её неприступный вид тоже.

– А на парковке ты дрожала, – прошептал я, склонившись к её уху. – Тебе понравилось. Очень понравилось.

Она выдернула ладонь.

– Ты ошибаешься.

Дверь хлопнула. Я перехватил взгляд брата и показал ему, чтобы он шёл вперёд, а сам задержался ещё на пару секунд. Прислушался к голосам из раздевалки.

Похоже, мы ещё увидимся, детка в бежевом.

В машине Рустам попросил отвести его туда, где есть компьютер. Когда я уезжал, ему было пять, и он разве что под стол пешком не ходил. Сейчас это был пацан почти с меня ростом. Я газанул от студии – на всякий случай.

– Я больше туда не пойду, – отрезал Рустам.

– Попробуй. Тебя живьём закопают и с говном сожрут.

– Попробую! – заявил он с нажимом. Будто это я его засунул на бальные танцы. – Мне не нравится! Я ненавижу танцы, ненавижу эту тренершу и эту дуру, с которой меня поставили в пару! Она заносчивая обезьяна!

– Да ладно. Вполне симпатичная девчонка.

– Ничего она не симпатичная! – вспылил Рустам.

Я усмехнулся. Погоню за нами не объявили, формальности соблюдены – Рустама забрал брат.

– Хочу тебе сказать, что бальные танцы – не самое плохое, что могло с тобой случиться. Тебя мать туда засунула?

– Да.

– Представь, что она могла отправить тебя играть на флейте или лепить глиняные горшки. Помнится, она всегда любила декоративные растения. Как тебе кружок садоводства?

Он фыркнул. В какой-то мере мне повезло родиться первым. На мне свои желания отрабатывал отец, Рустам достался матери.

– Комп тебе зачем?

– У меня в игре важный бой. Я должен быть онлайн.

– И что, без тебя никак? То есть ты выдернул меня с репы, свалил с тренировки, мы сейчас гоним туда, где есть комп – и всё это ради игры?

– Ты не понимаешь! – он повысил голос. – Я – лидер. Без меня они не справятся!

– Ну не то чтобы не понимаю…

– Не понимаешь! Это не просто игра – это как… как… Я не знаю, как это объяснить.

– Компьютерная зависимость.

– Нет! Мама так говорит! Это просто важно! Я не играю просто так – я геймер.

Я присвистнул. Вот что-что, а компьютерные игрушки прошли мимо меня. Но был у меня в Штатах знакомый паренёк. Компьютерщик и геймер в одном невзрачном флаконе. Бабки заколачивал такие, что закачаешься. Настроит, починит, сделает всё, как надо.

– Как понимаю, комп нужен мощный?

– Угу. – Он заметно погрустнел. – Она мне мой не дала взять.

– Разберёмся, – ответил я и добавил скорость.

– Давай вперёд, – скомандовал я, припарковавшись у компьютерного клуба.

Брату повторять дважды было не нужно. Он вылетел из машины и бросился к двери. Я припарковался дальше.

Получается, она водит дочь в ту же студию. Что за нелепое совпадение?

У неё красивая дочь. Пальцы обожгло желание распустить дурацкий пучок. Интересно, её волосы так же отливают золотом?

Когда я зашёл в клуб, брат разговаривал с администратором.

– Всё в порядке, – улыбнулся я пухленькой девушке с веснушками. – Нам самый мощный агрегат, колу и американо с молоком. И ещё два батончика с арахисом.

– Извините, я просто подумала, что мальчик один. И…

– Сказал же – всё в порядке.

– Седьмой столик. Через минуту всё будет работать.

Рустам снова сорвался с места.

– У вас прелестные серёжки, – сказал я и направился за ним.

Он с нетерпением ждал, когда компьютер разблокируют, и, как только это произошло, надел наушники вдвое больше его головы. Его ладонь опустилась на мышку, взгляд стал сосредоточенным. Пальцы задвигались с той же ловкостью, с какой я перебирал струны гитары. На мониторе появилась заставка.

– Отлично, – шепнул он. – Я пришёл, ребята. Теперь мы их сделаем. Ещё на чемпионат поедем.

Я наблюдал за ним, пока девушка не принесла кофе, колу и батончики. Но Рустаму было не до того. Она улыбнулась.

– Брат?

– Брат, – подтвердил я, почему-то испытывая гордость. – Он хорош в своём деле. Без него его команда не справится.