Читать книгу "Амир. Сдавайся, детка"

Ты белая, я чёрный, но вместе мы просто сошли с ума.

Когда сходишь с ума вокруг – война

И бьются стёкла, бьются сердца, бьётся разум.

Наши имена… Наши имена складываются в фразы.

Ты и я – чёрная вода, чёрная смола…

Как мы закончили, хрен знает. Сердце рвалось, народ, вроде, остался доволен, хотя налажали мы знатно. Мы спели первую песню на бис и свалили. В последний момент я забрал со сцены коробку с сиреневым бантом и ушёл первым. Ярость кипела.

Парни смотрели мне вслед, на бис не звали, кто-то свистнул, только и всего. Зайдя в гримёрку, я позвонил ей. Она не взяла. Я позвонил ещё раз пять, но эта сука не брала! Я швырнул коробку под зеркало.

– Амир…

– Заткнись, – процедил я. – Все заткнитесь! Ничего не хочу слушать!

Официантка принесла пиво и закуски. Я проигнорировал и набрал ещё раз – ничего.

Она не писала, не спрашивала, как найти «Бум-бум». Су-ка!

– Эй, – остановил я официантку. – Виски принеси. Бутылку.

– Это не входит в райдер.

– Да срать на райдер! Виски принеси! – достал карточку. – Я заплачу. Тащи.

– Амир, – начал Ван. – Звук, конечно, был дерьмо, да и в целом так себе, но я тебе честно скажу – я думал, будет хуже.

– Нормально получилось, – поддержал Димон. – Для первого раза вполне.

Я посмотрел на них, потом на коробку. Сам не зная зачем, открыл. Розовая ткань была мягкая, как её кожа. Закрыл обратно и посмотрел на отражение.

Футболка была потной насквозь, волосы прилипли ко лбу.

– Ты не пришла, – сказал я и отправил сообщение.

Хотел много чего сказать, но не вышло. «Ты не пришла», блядь. Сиплым низким голосом, от которого у девчонок мокли трусики. Но в этот раз и понижать не пришлось.

«Прости», – сообщение от «училка».

Прости?! Блядь, сука, прости?! Официантка зашла с бутылкой и пятью стаканами. Я закурил, глубоко затянулся. В ушах гулом стояло её «прости» и ничего больше. Нет, ещё перед глазами маячила она. И я не мог от неё отделаться. И не хотел.

Глава 13

Амир

Рустам отстегнулся с откровенной неохотой.

– Что вид такой недовольный?

– Не хочу домой.

– Знаешь, что, парень? Ты оборзел. Я обещал, что ты будешь онлайн, когда была важная игра – ты был онлайн. Тебе нужно было попасть за комп сегодня – ты попал. Притормози. Слышал сказку про золотую рыбку?

– Слышал, – буркнул он и вылез из машины.

Я взял сигареты и вышел за ним. После побега Рустама из лагеря кипиш поднялся знатный. Когда я привёз его, на матери лица не было, отец с порога собак спустил. Оказалось, что директор лагеря позвонил им незадолго до того, как Рустам отправил сообщение. Как следует перетрястись они не успели, но и этого хватило.

Кое-как мне удалось убедить мать, что лучше я буду время от времени забирать брата с тренировки, чем такое вот. А что Рустам повторит, я был уверен процентов на девяносто.

На всякий случай я немного проводил Рустама. До дома оставалось метров двадцать.

– Всё, иди. Тут ты не заблудишься.

– Мог не ходить со мной. Я бы сам дошёл.

– Нет уж. Раз я тебя привёз, так привёз.

Я подал ему руку. Он пожал её с уже более радостным видом.

– Можешь в пятницу приехать за мной?

– Опять важная игра?

Он помотал головой.

– Просто так. Мне тут скучно.

– Посмотрим.

Он подошёл к двери, я тоже было развернулся, но из дома вышла мама.

– Подожди, Амир, – окрикнула она и быстро спустилась по ступеням.

Походка у неё была лёгкая, выглядела она безупречно. Даже дома она выглядела безупречно. Появилось раздражение, потому что от этой безупречности всегда несло притворством. Образцово показательная семья, где мама поправляет сыновьям воротники на отглаженных рубашках, отец строит дом, сажает деревья и плодит своё продолжение. Все в восхищении, аплодисменты, браво.

Раздражение я загасил. Смысл?

– Рустам в целости, как видишь.

– Вижу. Но я не о Рустаме хочу с тобой поговорить.

– О чём тогда?

– Несколько дней назад я разговаривала с Соней.

Я хмыкнул и закурил.

– Вы прям подругами заделались.

– Она приезжала вместе с отцом к нам.

– Понятно. И что? Будешь убеждать, что она хорошая, и я должен принести ей свои искренние и глубочайшие извинения? Или сразу её под ручку и в ЗАГС?

– Было бы хорошо.

– Я не…

– Но я хочу поговорить не про Соню, – перебила она. – Скажи честно, ты встречаешься с женой Калашникова?

Я затянулся. Вот оно что. Соня, значит, выложила про встречу у кофейни. Мать не дура, связала узелки и нашла неизвестные в уравнении.

– Жизни будешь учить? Я не ребёнок, сам разберусь, что мне делать.

– Для меня ты всегда ребёнок, – возразила она с лёгкой запальчивостью. – Не лезь на рожон, Амир. Калашников – не тот человек, которому можно перейти дорогу и забыть об этом. У него есть влияние, он жёсткий.

– Влияние… Боишься, что отцу не достанется лакомый кусок земли? А о чём-нибудь, кроме этого, вы думать можете?! Или за какую-то землю будете стелиться?!

– Да при чём тут земля?! – её голос стал напористее, громче. – Речь идёт не о земле! Он жёстко решает проблемы, ты понимаешь?! Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.

– Не случится. На этом закончим.

Я бросил сигарету на траву и пошёл к машине.

– Амир! – крикнула мать.

Догнала меня и дёрнула за руку.

– Оставь её. Она – его жена. Эта женщина не для тебя.

– Давай я сам разберусь, кто для меня, а кто – нет.

Мы смотрели друг другу в глаза. Она так и держала меня. Долго, с минуту или больше. Наконец её пальцы разжались.

– Я прошу тебя. Как мама прошу.

Я не ответил. Дошёл до машины и хлопнул дверью со всей силы. Сорвался с места резко. Ярость кипела. Соня – сука.

Не сбавляя скорости, проверил телефон. И едва не выпустил руль – на экране висело уведомление.

«Привет. У тебя всё в порядке?»

В порядке? Нет, блядь, не в порядке!

Швырнул телефон на соседнее кресло. С какой скоростью было разрешено здесь ехать – не знаю, я ехал быстро. Слишком. Её интересует, всё ли у меня в порядке! Я, чтоб её, вывернулся и организовал долбаный концерт. Для неё. А теперь её волнует, всё ли у меня в порядке! Нихрена не в порядке, потому что она не шла из головы. На базе я отвлекался, но потом всё возвращалось: её глаза, её руки, её улыбка и желание получить её.

Из кустов вылетело что-то чёрное.

– Блядь! – я крутанул руль в сторону. Машину протащило, развернуло. Я смотрел на ствол дерева метрах в двух впереди. В глотке пересохло, сердце выпрыгивало от дикого адреналина. Я повернул голову.

– Проклятая псина.

Собака бежала, как ни в чём не бывало. Сглотнул снова и вдохнул поглубже.

«Да», – ответил училке. И дописал: – «Хочу тебя увидеть»

Сообщения она прочитала сразу. Но не ответила. Мы не переписывались три дня – со дня концерта. Тогда на её «прости» я ничего не написал.

Подождал пару минут и вырулил на дорогу. Посмотрел в зеркало, но псины уже не было. Хорошо, что она осталась цела. И я тоже.

По дороге домой я заехал за колой. Аля так ничего и не ответила. Открыл банку и сделал глоток. Телефон завибрировал.

«Пришли мне какую-нибудь из своих песен. Очень хочу послушать вас»

Нормально. Думает, сольётся?

– Не со мной, детка.

«У тебя была возможность».

«Не было»

У меня была дрянная запись с репетиции. Я пересмотрел её. В общем-то, не такая дрянная.

«Это репа. Черновик»

В ответ – тишина. Смотрит, значит. Я поехал дальше. Надо было снять концерт на видео, чтобы потом разобрать все косяки. Но эта мысль пришла поздно. В любом случае, выступление пошло на пользу, пусть и вышло, мягко говоря, не очень.

Телефон ожил.

«Очень здорово»

«Я хочу тебя увидеть, Аля», – набрал я вместо «спасибо».

Она опять замолчала. Я думал, придётся ждать долго, но сообщение пришло минуты через три.

«Когда?»

«Сейчас», – ответил без раздумий.

«Это невозможно»

«Тогда завтра»

«Это тоже невозможно»

– Какого лешего тогда она спросила «когда»?

– Я знаю точно – невозможное возможно, – сказал сам себе и прибавил скорость. Что там? Рустам просил забрать его в пятницу? Уверен, брат не будет против, если я не только заберу его, но и отвезу.

***

Пропустить её я не мог. Специально привёз Рустама раньше. Сперва людей было много, сейчас же из раздевалок выходили последние. Я не отводил взгляда от двери раздевалки для девочек. Вышла высокая рыжеволосая женщина, лет которой было явно больше, чем она пыталась показать. Опять пауза. Милана могла заболеть. Муженёк мог отправить их, допустим, на курорт. Я ещё боролся с желанием зайти в раздевалку, но терпение трещало.

Снова открылась дверь. Длинное, до пят, серое платье, лёгкая кофта, застёгивающаяся на одну пуговицу – серая, с маленькими белыми цветами. Тщательно собранные волосы…

Меня как ударили. Я жадно смотрел на неё и хотел.

Она подняла голову.

– Амир? Ты что тут делаешь?

– Сказал же, что хочу тебя. Я всегда получаю, что хочу, забыла?

Я медленно подошёл. Она инстинктивно отступила и остановилась.

– Кофе, – не вопрос.

– Я не…

– Кофе, Аля, – повторил я тише и настойчивее. – Я не спрашиваю.

Мы вышли порознь. Она первая, потом я. Сразу понял, что она смотрит на машину.

– Только не в ту кофейню, – сказала она, оторвав от неё взгляд. – Не хочу появляться там с тобой снова.

– Муж реально за тобой следит?

– Нет, но… Так будет лучше.

– Без вопросов. Моя машина за углом, иди первая, если боишься, что водитель тебя засечёт.

***

– Тут пойдёт? – спросил я, припарковываясь.

Ответа не дождался, как и возражений. Мы заняли столик и взяли кофе. Было тепло, но кофту она снимать не стала, а мне чертовски хотелось, чтобы она просто пуговицу расстегнула.

– Почему ты не пришла?

– Я уже написала – не смогла. И извинилась.

– Я ждал тебя.

– Разве я тебе давала повод меня ждать?

– Да.

– Не помню такого.

– Достаточно, что помню я. – Я достал коробку. – Это тебе.

Она спрятала руки под столик.

– Не нужно, Амир. Давай без подарков.

– Нужно. Ты продинамила меня с концертом, возьми подарок. Извинения без этого не принимаются.

Аля вздохнула. Сомневалась, но в конечном итоге коробку взяла.

– Что там?

– Открой и посмотри.

Она открыла. Но доставать платье не стала, только провела рукой по ткани.

– Пообещай, что наденешь его на следующий концерт.

– Я не знаю, приду на твой следующий концерт или нет.

– Придёшь.

Она положила ладонь на стол. Я воспользовался моментом и накрыл её своей ладонью. Сжал.

– Пообещай мне, Аля.

– Я не могу обещать то, что, возможно, не смогу выполнить.

– Пообещай, – сжал сильнее. – Прямо сейчас. Пообещай, что придёшь.

Её взгляд заметался. Чашка, окно, соседний столик – она смотрела куда угодно, но не на меня. В конечном итоге ей пришлось встретиться со мной взглядом. Губы её шевельнулись.

– Я постараюсь.

– Пообещай, что придёшь.

– Хорошо. Я обещаю. Обещаю, Амир.

Я выпустил её, и она схватила чашку. Отпила кофе. В её дурацкой причёске был один плюс – она открывала шею. Я представил, как целую её, как покусываю кожу. Как на ней остаются засосы…

– Я на минутку отойду, – сказала она и встала. Прошла через зал и свернула. Только что она была тут – и как растаяла. Осталась только чашка, к которой она прикоснулась, и бомбящие мысли о ней. Я сорвался с места. Аля только приоткрыла дверь, но увидела меня. Ничего не говоря, я втолкнул её в туалет и прижал к стене. От неё пахло кофе и карамелью. Я целовал её с неистовостью, какой не испытывал никогда. Глубоко и жадно, но было мало. Яйца разрывались, в ушах шумело. Обезумевшим взглядом я посмотрел на неё, расстегнул пуговицу на её кофте. Её руки были вытянуты вдоль тела и прижаты к спине.

– Вот чёрт, – просипел я и поцеловал её в шею.

– Только без следов, – взмолилась она и застонала.

Я зарычал. Без следов?! Хрен с ней, пока без следов. Обхватил через платье грудь и прикусил сосок. Аля вскрикнула – коротко и громко.

Разряд по нервам. Лизнул шею и поцеловал снова. И снова глубоко. Чтобы знала, что у неё нет выбора.

– Алька…

– Хватит, Амир, – попросила она. – Нельзя… Пожалуйста, остановись.

Она меня просит? Меня, мать её?!

Я коснулся её живота, опустил руку ниже. Она вцепилась в моё запястье. Я погладил её между ног. Проклятое платье мешало почувствовать её. В её глазах была мольба. Но зрачки выдавали.

– Я жду тебя, – прохрипел я. – У нас ещё есть время допить кофе. Не забудь запереть дверь.

Вышел в зал. Мне нужен был ледяной душ. Нет, не помог бы – помогло бы только одно: вернуться в сортир и нагнуть училку. Только я знал – рано. И не так.

Глава 14

Амир

Высыпавшие из класса дети едва не сбили меня с ног. Напоминали они скорее толпу вышедших на тропу войны индейцев, чем будущее нации, которому предстояло покорять мировые площадки. Я едва увернулся от парнишки, летевшего со скоростью бомбардировщика.

– Так, аккуратнее.

Он меня не заметил. Я мысленно поблагодарил отца и мать, что они не родили Рустама на пару лет позже. Его группа смирностью тоже не отличалась, но плюсы были: они не выбежали из класса, а вышли.

– Я тебя тут жду, – сказал брату.

– Ага. Как насчёт пиццы?

– Будет тебе пицца.

Холл быстро опустел, но из раздевалки слышались и шум, и визг.

Я ждал не брата – Алю. Она пошла переодевать дочь и не обернулась на меня. Минуты три я был предоставлен своим мыслям. План А – прямая атака, план B – тактический подход. С ней разумнее симбиоз и ещё что-то вроде плана C, но его у меня не было.

Холл снова ожил, но Аля была не из тех, кто торопится. Я дождался её всё равно. Она замедлила шаг, поравнявшись.

– Мам, ну пойдём, – дёрнула её дочь за руку.

– Ай, Мила, – поморщилась Аля. – Я же просила тебя не тянуть меня за эту руку.

– Прости, мамочка, – мелочь отпустила её.

– Что с рукой?

– Ударилась утром о стол. Болит теперь.

Я взял её ладонь и задрал рукав кофты. От запястья вверх разливался здоровенный синяк.

– Не хило ты ударилась. Почему лёд не приложила?

– Да что-то… не знаю. Замоталась.

– Приедешь домой – приложи.

– Хорошо.

Её глаза, губы, глаза… Внутри скакали пружинки. Чтобы взять её и прижать, достаточно было одного движения. Она это знала. И я знал.

Милана разглядывала меня.

– Мам, кто это?

– Брат одного мальчика. Он занимается в группе постарше. Всего доброго вам, вашему брату успехов.

Я хмыкнул. Она серьёзно? Конспирация в деле? Не дождавшись ответа, она повела дочь к выходу. Рустам на ходу застёгивал рубашку – до блевоты приличную, видимо, подобранную матерью.

– Я готов.

– Я тоже. – Поддел воротник. – Давай купим тебе футболку? В этом ты похож на отличника.

– Ненавижу всё, что выбирает мама, – сказал он с унынием. – Я всё выкину.

– Выкини. Только если что, я об этом не в курсах. Договорились?

– Договорились. Амир, это же твоя девушка была? Она сюда дочку водит?

– Да. Только ты об этом тоже не знаешь, договорились?

– Договорились, – улыбнулся Рустам, и мы пожали друг другу руки.

Аля

Милана забралась в машину с энтузиазмом и пристегнулась. Мы только недавно стали ездить без кресла. Восторг, что она теперь совсем большая, не прошёл. Меня это всегда смешило, я не могла скрыть улыбку. Но сегодня мысли унесли далеко.

– Можно ехать? – спросил Андрей, когда я закрыла дверцу.

– Да. Ты же готова? – спросила у дочери.

– Да. Вот, я пристегнулась.

– Ты умница. Правильно, надо всегда пристёгиваться.

– Я пристёгиваюсь. Даже у дядь в такси.

– В такси тоже надо пристёгиваться, молодец.

Она просияла, довольная собой. Посмотрев на вход в студию, я увидела Амира и Рустама. Амир смотрел на нашу машину. Внутри всё натянулось. Я приказывала себе отвернуться, только сигнал от мозга не доходил. Мила что-то напевала, судя по ритму – мелодию, под которую занималась. Его поцелуй оставил ожог на душе. Я никогда не чувствовала такого. Даже с Русланом, когда думала, что влюбилась. Это было другое – он целовал, а я не могла отказать. И если бы сегодня он захотел большего, я бы подчинилась – не сдалась, а подчинилась.

– Аля Викторовна. – Я поймала взгляд Андрея в зеркале. – Пожалуйста, будьте осторожны и предусмотрительны. Прошу вас.

За секунду подкатили слёзы. Но они остались внутри. Я отвернулась к окну, ничего не сказав. Андрей работал у Руслана уже несколько лет и большую часть времени возил меня. А теперь он мог разрушить мою жизнь. Стоило ему что-то сказать, и всё – конец.

***

В понедельник я поехала в офис благотворительного фонда. Фонд был маленький, без громких дел и сотрудничества с маркетплейсами. Одна из наших крупных акций помогла собрать вещи для трёх домов малюток через сеть детских магазинов. Нужно было разобрать пожертвованные вещи и упаковать в коробки. Руслан моё участие в этом не то чтобы поощрял. Но жена, занимающаяся благотворительностью, его устраивала – масштабы тут были не важны. Достаточно было ответа на вопрос: «Чем занимается ваша жена?».

Я разобрала уже, наверное, пятый ящик. Вещей оказалось неожиданно много. Достала платье для девочки – простое, хлопковое. Юбка была зелёная, а верх в бело-зелёную полоску с морской тематикой.

– Что у тебя с моим сыном?

Я развернулась на месте. Марьям смотрела на меня спокойно, сдержанно. Я не почувствовала, как пальцы разжались – почувствовала, как упало платье.

– Ничего, – ответила быстро.

– Вот и хорошо, что ничего. Пусть так и будет. Амиру нужна другая женщина. Ты для него слишком взрослая и слишком сложная. Я хочу для своего сына счастья, а ты… Ты хорошая девочка, Аля, но живи своей жизнью и не втягивай в неё Амира, пожалуйста.

Она была немного ниже меня, но казалась мне выше. Всегда уравновешенная и спокойная. Если бы на нас скинули ядерную бомбу, она всё равно осталась бы спокойной. Я её всегда немного боялась, но после этих слов в душе всё закипело.

Счастья?! А я приношу одни несчастья, получается?!

Она посмотрела на платье у меня в ногах, но ничего больше не сказала. Взяла скотч и заклеила коробку. Она не гнушалась работы, была наравне со всеми, но… Я всегда цеплялась за это «но».

***

Из офиса я вышла раньше, чем собиралась. Написала Насте. Мы с ней договорились встретиться вечером и посидеть в кафе.

«Я уже тут. Освободилась раньше», – ответила она.

Андрея не было. Вместо встречи с подругой я думала, что могла бы встретиться с Амиром. Он мог бы ждать меня в кафе, мы могли бы выпить кофе. Он заполнил меня – мысли, сознание. Это походило на прогрессирующую болезнь.

Я брела вдоль улицы, ища среди машин его аквамариновый БМВ, хотя и знала, что не найду. Телефон лежал в кармане – близко, на случай, если он напишет. Чтобы не пропустить.

Мне тридцать пять. Я слишком старая и слишком сложная для её сына. И я не смогу сделать его счастливым.

Внутренний протест повышал градус. Я не смогу сделать его счастливым! Ему нужна девочка – припевочка, звонкая, как колокольчик, не обременённая браком и пустоголовая, чтобы можно было её приручить, как когда-то меня приручил Руслан. Да, именно так! А я – использованный материал.

– Рассказывай, – потребовала Настя, едва посмотрев на меня.

Я села за столик. Убедилась, что Милана в детской комнате. Там был маленький бассейн с шариками, лестницы и горки. И ещё две девочки, мамы которых не обращали на нас внимания.

– Опять Руслан? – спросила она, не скрывая недовольства.

– Кофе заказала?

– Нет. Но ты от ответа не уходи. Эй, – щёлкнула пальцами мальчику в форме. Ему было, наверное, лет двадцать. – Нам с подругой два кофе. Капучино с ореховым сиропом. Только смотри, чтобы было вкусно.

Я завидовала Стаське. Мы были одного возраста, вместе учились в медицинском колледже и вместе получили дипломы. Только она жила одна, работала в частной клинике, никогда не хотела получить высшее образование, но при этом постоянно посещала курсы повышения квалификации. Она шла вверх – медленно, но уверенно, встречалась с мужчинами и расставилась с ними, не отрицая, что, возможно, когда-нибудь встретит того самого. Она делала ремонт и ненавидела бригаду, которая его делала, напивалась на турецких курортах и проклинала себя за это, покупала абонемент в спортзал, который пропадал после одного-двух посещений. Она не хотела кошку, не хотела собаку, потому что в открытую признавалась, что ей лень грести лоток или ходить на прогулку по два раза в день. Она была обычной тридцатипятилетней женщиной, не хватающей с неба звёзд и до сипа подпевала Андрею Губину. Но у неё было всё, а у меня – ничего.

Пока кофе несли, я пересказала ей сцену в офисе. Без утайки и слишком, наверное, эмоционально.

– Ой, ты, батюшки. Прям сыночка-корзиночка, – всплеснула руками Настя. – Её сынок вырос давно, а она оберегает его, как трёхлетку, который промахивается мимо горшка.

– В чём-то она права, – признала я, отпивая капучино. Слишком приторный для моего настроения, пусть и вкусный.

– В чём? Если мы об одном и том же Амире говорим, разумеется. Если мы о том крутом парне из клуба, я бы подарила ему пачку презервативов и использовала их вместе с ним.

Я посмотрела выразительно.

– Если серьёзно, Аль, ты всегда о других думала. Подумай о себе, а? Чего ты хочешь на самом деле. Жизнь одна, и она идёт только вперёд. Машину времени не придумали ни десять лет назад, ни сейчас. Я уверена, что и в ближайшие сотню лет не придумают.

– Технологии идут вперёд, – отозвалась я с неожиданной для себя усталостью и скептицизмом.

– Ну да. Искусственный интеллект подменяет писателей, художников, музыкантов… Мне тут фотограф, у которого делала фотосессию, фотки прислал.

Неунимающиеся черти в Настькиных глазах дали о себе знать.

– Мальчик, – позвала она. Официант подошёл.

– Я просила бомбу, а не вот это, – показала на чашку. – Бомба – это не значит тройная порция сиропа. Объясни это вашему бариста. И пусть сделает то, что заказано, а не «заклейся жопа».

Официант смутился. Если бы Настька оказалась на моём месте, она бы не растерялась. А я… и кофе-то перепутала с настроением.

– Да, простите, – промямлил официант и унёс чашки.

Стася горестно вздохнула. Кофе только и мог ей настроение испортить, потому что людей она посылала. Конкретно, жёстко и надолго.

– Он тебя выбрал, – сказала она. – Тебя. Со всеми твоими заморочками и заборами из колючей проволоки.

– Он ничего не знает.

– Ну конечно, мужик в двадцать пять тупее топора! Ты серьёзно? Нет, ты серьёзно о нём так думаешь?

Я так не думала. При всех недостатках Амира он был умным, я знала.

– Он мальчишка.

– Он – мужик, который не один десяток баб перетрахал. У него на фейсе написано, что он держит жизнь в своих руках.

– Ты прямо так и прочитала всё в тёмном клубе за минуту.

– Представь себе. Мужика сразу видно. Не решай за него, Аль. Он хочет тебя, и это его решение.

– Он ничего не знает…

– Так расскажи! – она повысила голос. – Хотя я уверена, что он всё понял. Знаешь, в чём проблема женщин? В том, что они с чего-то решили, что у мужчин вместо мозга член. Спешу тебя разочаровать – это заблуждение. Вместо мозга у них мозг. Половая принадлежность тут не работает. Этот парень… Амир, хочет тебя. Если мужик хочет – получит. Если мужик ждёт – значит, он больше, чем хочет.

– Ты думаешь?

– Да.

Я молчала. Официант, извиняясь и бормоча, что неправильно понял, что теперь всё ок, что бариста тоже неправильно понял и ещё целую кучу всего, заменил мой невыносимо сладкий кофе. Новый пах по-другому. Дерзко и опасно. Как ветер, который рвёт старые простыни во дворе разваливающегося дома. Как ветер, поднимающий волны. Как мужчина, который не даёт пройти, преграждая путь одной рукой. И ты, как будто, можешь пройти, но не делаешь и шага.

– Я не знаю, – сказала тихо.

– Всё ты знаешь. Самой не надоело? Может, хватит быть жертвой? Ну сколько ещё, Аль? Год, десять? Хватит жить чужими жизнями, хватит бояться осуждения.

– Я не боюсь. Меня и осуждать-то некому.

– Вот именно.

Мы встретились взглядами. Я отпила кофе – он пах бергамотом и его поцелуями. Нет, на самом деле это был просто кофе с лёгким ароматом ванили и едва сладкий. Но… он пах его поцелуями.

– Он мужик. От него тестостероном прёт, – сказала Стаська. – Дело за тобой. Если бы это был парень – трахнул бы тебя и поставил флажок. У них это легко. Или что-то было?

Я замотала головой. От взгляда подруги хотелось отвернуться.

– Дура будешь, если профукаешь, – сказала она как-то измождённо. – Кстати, отличный кофе. Вот могут же, когда умеют. Ну почему вечно на всех надо собак спускать.

Из кафе я вышла сама не своя. Голова была пустая. Я попрощалась с Настей и села в машину. За рулём был Андрей.

– Домой? – спросил он.

– Конечно, куда же ещё?

Он кивнул.

Милана заливалась, как хорошо играла с новыми подругами. Руслан никого не разрешал приводить в гости, а нас отпускал редко – когда его не было. У меня уже уровнялось: его нет – свобода.

– Сегодня был хороший день, – совсем по-взрослому объявила дочь.

– Да, – ответила я.

«Скажи, когда у тебя концерт. Я постараюсь прийти», – написала и отправила.

Сердце пропустило удар. Снова. Новый прыжок в бездну.

Вынырну ли?