Читать книгу "Амир. Сдавайся, детка"

Глава 7

Амир

Рустам открыл вторую банку колы и взял кусок пиццы, которую мы купили по дороге. Я тоже взял кусок и опёрся о столешницу.

– Отличная пицца.

– Угу, – жуя, промычал Рустам.

– Ты красавчик. В жизни бы не подумал, что ты настолько хорош в игре.

– Это ещё так. Были не самые сильные соперники. Мы легко их сделали.

Я хмыкнул. Глаза брата горели, аппетит был волчий. На юбилее отца он, одетый в костюм, казался идеальным сыном семьи. Сегодня я видел парня с характером.

– Давно играешь?

– Три года. Это мало.

– С какой стороны посмотреть. Дай пас, – показал я на банку коки, и он кинул её мне.

Я поймал, щёлкнул ключом.

– За твою победу.

– Это была командная игра.

– Тогда за твою команду.

– Можно я ещё возьму?

– Можешь не спрашивать.

Он взялся за следующий кусок. Свою первую гитару я выиграл в споре. По какому поводу, не помню, а гитара была хорошая, хоть и простая акустика. Друзья знали, что ввязываться со мной в спор – значит, проиграть, а пришлый парень в нашей тусовке решил поумничать. У него была нормальная мобила и гитара. Я взял гитару. Потом сам купил вторую, которую можно было подключить к комбику. Там понеслось…

– Я хотел сказать спасибо. Если бы ты мне не помог, я бы подвёл всех.

– Не за что. Только если тебе в следующий раз понадобится моя помощь, просто позвони. Без соплей. Оставь это девчонкам.

Я протянул ему раскрытую ладонь, и он ударил по ней.

– Замётано.

Я потянулся за пиццей, игнорируя телефон. Всё было бы идеально, если бы не мать. Она названивала с маниакальным упрямством. Сообщение, что у нас всё ок, её не устроило. Выедать мозг – её всё. Рустаму повезло – его телефон сдох.

– Поставить твой на зарядку?

Брат поморщился, но телефон протянул.

– Рано или поздно, тебе придётся выслушать о себе всё, что они думают о тебе. Прости, но здесь я тебе не помощник.

– Да знаю я. Но достали. Исполнится мне восемнадцать и свалю, как ты.

– Ты попутал. Я не свалил – меня отец отправил учиться на юриста. Но плюс в том, что Россию и Штаты разделяет океан. Если делать всё, как надо, можно заниматься тем, чем тебе надо.

– И чем ты занимался?

Мозг у Рустама работал. Сразу просёк, что меня удерживала не тяга к юриспруденции.

– Музыкой.

– Вау.

Разговор прервал стук в дверь. Мы синхронно повернулись, и Рустам нахмурился. Предположений, кто бы это мог быть, было несколько. Но будь у меня фишки, я бы поставил на чёрное.

– Не открывай.

– Не пойдёт.

Я допил колу и засунул в рот остатки куска пиццы. Рустам сжал губы, как это делал отец. Брат был похож на него, но, исходя из того, что я узнал за этот день, чисто внешне.

Второй раз в дверь постучали настойчивее. Я открыл и наткнулся на гневный взгляд матери.

– Это перешло всякие границы, Амир! – выдала она с порога. Достаточно спокойно, если не считать металла в голосе. – Где Рустам?!

– Я же сказал – он в порядке.

– Что значит «в порядке»?! Ты увёз его, наговорил непонятно чего Виктории…

– Почему непонятно? Я вполне ясно объяснил, что мы едем в клинику. С ветрянкой, знаешь ли, шутки плохи.

Она посмотрела долгим взглядом. Покачала головой, дав мне понять, что в очередной раз разочарована.

– Пропусти меня.

– Да пожалуйста.

Войдя, она осмотрела квартиру.

– Как ты тут живёшь? – снова разочарование.

– Да вот… как-то живу. Мне нормально.

– Хотя, с кем я говорю.

– Вот именно, с кем ты говоришь?

– Собирайся, Рустам. Поговорим дома. – Коробка с пиццей ей не понравилась, как и моя незаправленная постель. Банка с колой тоже не привела в восторг.

Я открыл холодильник.

– Хочешь? – предложил ей. – А да… ты же пьёшь только минералку, холодный чай и белое вино. Извини, вода только из-под крана. Но она фильтрованная. Видишь, я в козлёнка не превратился.

Мама смотрела тем же взглядом, что и на пороге. И молчала. Это была её фишка – смотреть и молчать, чтобы я в полной мере оценил всю степень её разочарования. Под взглядом отца я должен был чувствовать себя дерьмом, под её – дерьмом виноватым.

Пока учился, в Россию я прилетал всего три раза. Последний – два года назад. Отец за это время не изменился, а она немного похудела. Но, как обычно, выглядела безупречно.

– Мне пришлось объяснять директору студии, что у Рустама нет племянницы. И тем более ни о какой ветрянке речи быть не может.

– Объяснила – хорошо.

– Да, хорошо. – Короткая пауза. – Ещё я предупредила, чтобы больше Рустама с тобой не отпускали ни при каких обстоятельствах.

– Ну, мам! – возмутился он.

– Ты вообще молчи, – отрезала она гневно. – Амир, что для тебя нет ни рамок, ни авторитетов, мы с отцом уже поняли. Когда-нибудь и ты поймёшь, что нельзя жить исключительно по собственным законам. Есть семья, есть долг и есть ответственность. Именно это должно быть на первом месте.

– Да-да, я это уже слышал. Раз… – Я задумался. – Не сосчитаю, прости. Плохо у меня с устным счётом, когда дело касается цифр длиннее пятизначных.

Она вздохнула.

– Где твои вещи? – спросила у Рустама.

– В машине у Амира.

– Хорошо. Значит, Амир подвезёт нас. – Повернулась ко мне. – Надеюсь, ты не занят?

– Не занят.

Она вышла первой, мы с Рустамом за ней. Вид у брата был унылый. Я легонько толкнул его локтем.

– Не кисни. Что-нибудь придумаем.

***

В машине было угнетающе тихо. Только я включил музыку, мама попросила, чтобы я выключил, потому что у неё болит голова. Я выключил. Из-за опущенного стекла ей стало холодно, и я поднял его. Я хотел закурить, но отложил пачку. Я остановился возле дома неподалёку от центра.

– Тут?

– Да, спасибо, – ответила она. – Пойдём, Рустам.

– Я могу отвезти брата. Нет проблем.

– Не нужно. Мы ненадолго. Спасибо, что подвёз.

Она открыла дверь и вышла. Рустам задержался. Я успел перехватить его взгляд в зеркале заднего вида.

– Ты реально молодец. Выход всегда найдётся, нужно только приложить усилия.

– Угу, запасной, блин, – он потянул за собой сумку.

– Может, и запасной.

Рустам догнал мать, и уже через несколько секунд они скрылись за дверью. Запасной выход. Да, именно так.

Посидев с минуту, я решил прогуляться до магазина на другой стороне улицы. По моим расчётам первый месяц мы убьём на притирки. Одно дело вместе зависать, другое – делать музыку. Стоило подумать о группе. Ник скинул голосовушку. Но это оказалось не сообщение, а запись куска репетиции.

«Неплохо», – набрал я и отправил ему. Реально – звук стал увереннее.

Взяв бутылку ледяной минералки и сигареты, я пошёл обратно. Закурил на ходу, всё думая, как вытащить Рустама из танцевальной каторги. Мать умела настаивать на своём. Если отец сразу брал быка за рога, она добивалась своего удушающе медленно. Но результат был один.

Уже перейдя дорогу, я увидел тугой пучок. Солнца не было, и он не переливался. Аля?

– Мне Руслан позвонил, – сказала она кому-то, прижимая к уху телефон. – Да… Он сказал, что едет. Будет примерно через полтора часа… Андрей, он сказал, чтобы я была дома… Нет, срочно… – Она долго молчала. – Хорошо… Да, я поняла… Хорошо… Нет, в порядке…

Закончив разговор, она стала водить по экрану пальцем.

Я тихо подошёл к ней ближе и наклонился к уху.

– Ам…

Она подпрыгнула и развернулась всем телом. Её глаза были безразмерными, губы бледными.

– Ты придурок?! – закричала она срывающимся голосом. – Ты… ненормальный!

– Да ладно. Весело же. Шуток не понимаешь?

– Не понимаю!

– По тебе заметно.

Она вдохнула и выдохнула.

– Дурак.

Я показал на машину.

– Давай подвезу.

– Не надо меня везти. И вообще, откуда ты тут взялся?

– Как откуда? Ты сама меня преследуешь.

Работа мозга отразилась на её личике. Она усердно анализировала мои слова.

– Ха-ха. Смешно. Я оценила.

– Ну вот, а говоришь, шуток не понимаешь.

Взгляд её упал на мою машину. Теперь она её заметила и даже, кажется, узнала. Я нажал на брелок, и двери разблокировались.

– Я слышал, что тебе надо домой. Не подслушивал, – предупредил я её возмущения. – Просто услышал. Я свободен, тебе нужны колёса… – открыл дверцу и сделал приглашающий жест.

Она смотрела с сомнением.

– Я могу вызвать такси.

Она так и держала телефон. Из-под лёгкого весеннего пальто виднелся край бежевого платья, на ногах были те же лодочки, что и днём. Она снова стала водить по дисплею пальцами. Я сделал большой шаг к ней и выхватил телефон.

– Не можешь.

– Отдай! – она кинулась ко мне, но я убрал его за спину. – Амир, отдай его, – пытаясь дотянуться, она прижалась ко мне.

Всего на секунду. Поняла, как близко ко мне, и дёрнулась назад.

– У тебя два варианта. Первый – пойти пешком. Второй – поехать со мной. Есть ещё третий, – я проводил взглядом проехавшую машину. – Ты можешь поймать попутку. Но, исходя из предложенного, твой ответ очевиден.

Она медлила. Потом всё же подошла к машине. Когда она села, я захлопнул дверцу.

– Ты всегда добиваешься своего всеми возможными способами? – спросила она, когда я сел рядом.

– И невозможными тоже.

– Телефон отдай, – попросила она, когда мы отъехали.

– Приедем – отдам.

Она скрестила руки на плотно сдвинутых коленях. Длинные пальцы с аккуратным неброским маникюром портило одно – кольцо, переливающееся камнями. На них Калашников не скупился.

– Адрес говори.

Она продиктовала. Чисто адрес, ничего лишнего.

– Кстати, что в этом здании находится? – спросил я, прикидывая, включить музыку или нет. Можно было сделать тихо, но какой кайф? А вот послушать её голосок – кайф тот ещё.

– Ты же зачем-то приезжал. Сам должен знать.

– Я просто подкинул одного человечка.

– Вот бы и спросил у него.

– Не было желания разговаривать.

– А теперь, я смотрю, появилось? – она наконец повернулась ко мне.

Рассматривала, я мог поспорить.

– А теперь появилось. Так что? Или там нечто такое, о чём скромные девочки вслух не говорят?

– Офис одного фонда, – сказала она чопорно. – Я приезжала туда. Куда приезжал тот, кого ты привозил, понятия не имею.

Офис фонда? Если какого-нибудь благотворительного, вроде «скинемся по рублю и будет голому рубашка», то это вполне в стиле моей матери. Странно, что она мне не объявила, что едет спасать детей от голода или вроде того. У меня же, по их с отцом мнению, эмпатия, как у варана – то есть отсутствует.

– Ну да, хорошая девочка должна быть хорошей со всех сторон.

– А плохой мальчик – плохим.

Я повернул голову. Наши взгляды пересеклись, но она быстро отвернулась. Её пальцы сжались на ремне сумки.

– Почему ты всё время ходишь с этой дурацкой причёской?

– Тебя забыла спросить, как мне ходить.

– Слушай… А и правда забыла. Короче, распусти волосы, надень розовое бельё, а ещё лучше – красное. Знаешь, такое…

Она вцепилась в ручку.

– Останови машину, отдай мне телефон, и я вызову такси.

– Этого в предложенных вариантах не было.

– Тогда найду попутку! – с горячностью выговорила она. – Не хочу слушать твои шутовские шутки.

– Кто тебе сказал, что это шутки?

– Тогда тем более! Я замужем, у меня двое детей, и меня подкаты богатых мажориков не интересуют.

– Облом, – констатировал я, притормаживая на светофоре.

Она подёргала дверь. Решила, похоже, что я её высажу. Но свет сменился, и мы поехали дальше вместе со всеми. Дверцу она отпустила и снова сложила руки на коленях.

– Продолжим. Значит…

– Я не хочу это слушать.

– Можешь не слушать.

– Как, если я прошу тебя перестать, а ты не перестаёшь?

– Беруши? – предположил я. – Можно ушки ладонями закрыть, но это малоэффективно.

– Придурок.

– Уже было – придурком уши не заткнёшь.

Она глубоко вдохнула. Я всё-таки включил музыку. Тихо, фоном. Пару минут мы ехали молча.

– Хочешь воды? – показал я на минералку.

Она посмотрела на неё. Помолчала.

– Хочу, – сказала неожиданно. – Можно?

– Разумеется. Я же предложил.

Аля открыла пробку. Я так и ждал, что сейчас брызги в разные стороны полетят, но она отвинчивала медленно, аккуратно. Ни одной капли не пролилось. Поднесла бутылку к губам…

– Амир! – вскрикнула она.

Вот чёрт! Впереди был ещё один светофор. Я резко затормозил, и вода плеснула ей на руку. Задница Мерса была ближе, чем мне бы того хотелось.

– Всё под контролем.

– Я заметила. Может, ты всё-таки меня высадишь?

– Ни за что.

Она смахнула капли с ладони, сделала ещё несколько глотков. Её губы касались горлышка бутылки, пальцы обхватывали её. Кровь хлынула к паху и в виски. Машины сзади засигналили, задница Мерса оказалась неожиданно далеко. Я быстро сориентировался, но «училка» всё равно глянула на меня сердито. Как будто я у доски стоял и мямлил на тему размножения млекопитающих.

– Можно я сделаю погромче? – спросила она.

– Делай.

Она прибавила звук. Играла старая рок-баллада. Из той классики, что умирает только с мозгами того, кто это слышал.

– Тебе нравится? – спросил я.

– Да. Но Руслан не любит такую музыку.

Сказав это, она замолчала. Молчание длилось, пока песня не кончилась.

– Если хочешь, можешь пролистывать и включать, что нравится.

– Спасибо. Я просто одну песню.

– Расскажи мне про свою дочь. Как её зовут?

– Милана.

– Чем она занимается?

– Бальными танцами. А мальчик, который был с тобой?

– Это Рустам – мой младший брат. – Я усмехнулся. – Он тоже занимается бальными танцами, но тащится от компьютерных игр, а танцы ненавидит вместе со своей партнёршей. Ей лет десять, но она, похоже, та ещё штучка.

Аля улыбнулась. Не уголками губ, а по-настоящему, и меня снова торкнуло. Я с трудом перевёл взгляд на дорогу – и вовремя: ещё немного и впечатался бы в Жигули. Не так стрёмно, как впаяться в чёрный Мерс, но приятного мало.

Телефон Али зазвонил.

– Дай, пожалуйста, Амир.

– Проси лучше.

– Амир, – она не попросила, но что-то заставило меня вернуть телефон.

Что именно, сам не понял. Её «Амир», прозвучавшее скорее не требовательно, а… хрен поймёшь, как! Она убавила громкость.

– Да, Андрей… Да… В порядке… На такси, да… Хорошо, напишу.

– И кто за тебя так переживает?

– Водитель Руслана.

– С чего ему переживать?

– Просто хотел убедиться, что всё в порядке. Ничего особенного.

Она вернула прежнюю громкость. Потом переключила пару песен и прибавила ещё немного. Я смотрел на дорогу, но и её пальцы из вида не выпускал. Кольцо блестело. Такое же я мог нацепить Соньке, но лучше сразу петлю на шею.

– Ты давно замужем?

– Давно. А у тебя есть девушка?

– Моя мать считает, что есть, я – что нет.

– М-м… – протянула она. – А как считает сама девушка?

– Она считает, что я козёл и что она зря потратила на меня время. А ну ещё, что эгоист и так далее в этом духе. – Я опустил стекло и достал пачку.

– Можешь не курить?

– Ничего, что это моя машина?

Она больше не улыбалась и выглядела напряжённой. Что-то заставило меня повременить. Я щёлкнул зажигалкой.

– И что мне будет, если не буду курить?

– Моё спасибо тебе будет.

Я нехотя бросил пачку на приборную панель.

– Спасибо – не то, чего бы мне хотелось. Но ладно, уговорила.

– Спасибо. Просто… – она замолчала.

– Что «просто»?

– Да так, ничего. Просто не выношу запах дыма.

– Спорим, ты не это хотела сказать?

– Зачем мне с тобой спорить? Я сказала то, что сказала. Если я это сказала, значит, это я и хотела сказать.

Не это. Но возразить было нечего.

Звякнул мой телефон – Ник написал, что завтра занят. Чёрт! Это в мои планы не входило – я планировал обсудить планы на ближайшее время и весь день провести на базе. Но и тут возразить я не мог.

– Что-то случилось?

Я на секунду забыл об «училке». В её голосе слышалось участие.

– Какая тебе разница?

– Да никакой.

– Тогда не спрашивай.

– Тогда не буду.

Остаток пути она с кем-то переписывалась. Надо было забрать мобилу после того, как она поговорила. Зря не забрал. Бесило всё – от её кольца до отстранённости и запаха. Я ей не таксист и не Андрей. Можно быть и повежливее.

– Тут останови, пожалуйста, – попросила она, подняв голову.

Я остановился. Она дёрнула дверцу.

– Ты просила остановиться, больше ничего.

– Открой, пожалуйста, машину.

Я хмыкнул.

– Это дополнительная услуга. В основной тариф не включена.

Она напряглась. Ресницы у неё были темнее волос – почти чёрные, густые и длинные.

– Что это значит?

– Надо подумать. Пока не решил.

– Амир! Мне некогда играть в твои дурацкие игры!

– Всё, решил.

Я отстегнул ремень, подвинулся и обхватил её плечи. В вечер юбилея вкус её губ был разбавлен коньяком, а сейчас – чистый. Она поддавалась мне. Это распаляло сильнее и сильнее. Я провёл пальцами по её шее вдоль позвонков и сжал сильнее, углубляя поцелуй. Поиграл с её мягким языком и выпустил.

– Ты… – её грудь тяжело вздымалась. Она вытерла рот. – Выпусти меня! Я тебе говорила, что не люблю целоваться.

– И что? А я люблю. И ты скоро полюбишь.

Нажал кнопку, и дверь разблокировалась. Она мигом открыла её.

– Мы с тобой больше не встретимся. Никогда. И не мечтай, что это повторится! Я… Никогда!

Она с яростью хлопнула дверцей. Могла бы – стекло бы выбила. Я откинулся на сиденье и закурил, глядя, как она идёт вдоль дороги. Дым не стёр её запах. Я опустил стекло, но в машине всё равно пахло ею.

– Не встретимся, говоришь? Это мы посмотрим, училка.

Я проверил список входящих номеров. Последним был незнакомый. Пока она смотрела в окошко, я сделал прозвон. У гитаристов ловкие пальцы. У меня, к тому же, отличные мозги. И да, я всегда получаю, что хочу.

Глава 8

Амир

Я догадывался, что ужин отец затеял не просто так. Но отказываться очевидных причин не было. Я опаздывал. На десять минут и по своим причинам, но факт оставался фактом.

– Вот чёрт!

Машина подмигнула фарами, я сунул брелок в карман джинсов и на ходу достал сигареты. Где десять минут, там и двенадцать.

Конечно, родители уже сидели за столиком. Отец выразил недовольство молча. Глянул на меня сычом и кивнул.

– Добрый вечер, Амир, – поздоровалась мама. – Хорошо, что ты приехал.

– Кое-какие дела пришлось порешать.

– Дела, – отец хмыкнул. – Какие у тебя могут быть дела?

Не дожидаясь приглашения, я сел за столик и взял меню.

– Я уже заказал.

– А если бы я не приехал?

– Я всё же не терял надежды, что в тебе есть доля сознательности.

Я поморщился. Развернуться и уйти было бы лучшим решением.

– Если ты не терял надежды, то зачем решил за меня, что я хочу?

– Чтобы не терять время. Нужно было приезжать вовремя, тогда бы выбрал сам. В следующий раз будешь пунктуальнее.

– Мы разве торопимся?

Отец проигнорировал вопрос и сделал знак официанту. Я стиснул зубы. Сегодня я показал ребятам наброски песен. Вечером привезли недостающие комбики и гитарные примочки. Три недели работы не прошли зря – звучали мы уже не как толпа пьяных трубадуров, хотя до «нормально» было ещё далеко. В таком виде выходить на сцену, конечно, рано.

Официант принёс бутылку вина. Налил отцу, матери и потянулся к моему бокалу.

– Я пью виски. Или холодное пиво.

– Вам при…

– Нет, – отрезал отец.

– Ты забыл, что мне уже двадцать пять.

– Ужин оплачиваю я.

– Алимбек, прекрати, – вмешалась мама. – Амир, прояви уважение. Отец пригласил тебя на ужин, ты, мало того, что опоздал, так ещё и провоцируешь конфликт.

– Ты что, не знаешь, Марьям, что это его кредо. Наш сын считает, что раз ему двадцать пять, он самостоятельный и всё решает сам. Возраст, по его мнению, показатель взрослости. Только поступки, к сожалению, говорят об обратном. – Последняя фраза была адресована мне.

– Да вроде на батуте не прыгаю, в носу не ковыряюсь, – улыбнулся я. – Прилюдно, по крайней мере. Если что, тираду я заценил, пап. Понято, принято. Как насчёт вискаря? – Он нахмурился. – Ладно, понял. Без вискаря. – Подставил бокал официанту. – Давай компот.

Вслед за вином принесли лёгкие закуски. Отец минуты две буравил меня взглядом. Потом ему надоело.

– Всё же я рад, что мы сегодня собрались, – сказал он.

– Почему Рустама не взяли?

– У него занятия по английскому.

– Можно было и перенести.

– Зачем? Должна быть дисциплина.

– Так ужин семейный, вроде бы. Или я ошибаюсь? – я перевёл взгляд с отца на мать.

– Пропустит. Ничего страшного. Он разболтался. Я подумываю, чтобы отправить его в военно-патриотический лагерь сразу после окончания учебного года.

Я едва не присвистнул. У меня тоже случались ссылки – в четырнадцать я первый раз поехал в Штаты без сопровождения. И… мне понравилось. В пятнадцать отец припахал меня к работе курьером в компании. Было так себе, но в сравнении с военно-патриотическим лагерем версия лайтовая.

– На следующие выходные в клубе запланировано выступление известного французского диджея. Будет шоу.

Он молча потягивал вино, делая вид, что на меня не смотрит. Я был уверен, что на деле от него не ускользает ни единое моё движение.

– Отличный сыр. – Я сунул в рот ломтик. – Вот, блин. А что на горячее? Я тут понял, что ел последний раз вчера. – Взял ещё один сырный рулетик и запихнул в рот. – М-м-м… Мам, а ты умеешь такие делать? Под винишко катит. Отец, попробуй. То ли я такой голодный, то ли это реально бомба.

Он положил рулетик и ещё что-то матери на тарелку. Затем себе.

– Люди к нам приходят, остаются довольными. Но за ярким фасадом много работы. Заключение договоров, обсуждение мелочей. Это довольно интересно. Тут нужны ум и реакция. Ты же умеешь находить общий язык с людьми, Амир.

– Есть такое дело.

– Ты любишь музыку.

– И такое есть.

– Хорошо бы тебе приехать, посмотреть, как всё устроено.

– А-а, ты к этому. Не, бать, вот это всё, что у тебя, не моё. Я на гитарке с парнями побрынчать, рок там… Так что не. – Выпил вина. – Слушай, а компот нормальный. Можно иногда. Где еда-то? – посмотрел в сторону, но официанта с подносом не увидел. Зато мужик в дальнем углу был как-то слишком похож на Калашникова. И, что самое главное, сидел он не с Алей, а с яркой брюнеткой. Та вертела в пальцах бокал и улыбалась, как бабы обычно улыбаются, когда сильно хотят переместиться из ресторана в более уединённое место.

Чёрт, чёрт, чёрт!

Мысли завертелись.

– Сейчас всё принесут, Амир. – Мама промокнула идеально чистые губы салфеткой. – Расскажи пока, чем ты занимаешься? Ты уже почти два месяца в Москве. Мы с отцом понимаем, что недельку-две тебе надо было привыкнуть, встретиться с друзьями. Но сейчас наверняка есть что-то ещё?

– Да… Думал вот, квартирой заняться. Только для этого нужен доступ к счёту. – Многозначительно посмотрел на отца. – А я вот вчера проверил – доступа нет. Приходится спать на полу.

– Тебя это не смущает, как вижу.

– Да не то чтобы не смущает… Я в поисках. Надо же найти своё место под солнцем.

– У тебя есть место под солнцем.

– Есть, – ответил, не отводя взгляда. – Но я пока его не нашёл. Ищу-ищу… Донцова, вон, начала писать, когда ей было под полтос. И ничего, прорвалась.

– Нашёл пример для подражания, – скептически выговорил отец.

– А что? Классно же тётка взлетела.

– Амир, – снова заговорила мама, – если ты берёшь в пример Дарью Донцову, тебе стоило бы упомянуть, что до писательской карьеры она работала журналистом. Ничего из воздуха не берётся. К успеху нужно идти.

– Вот, блин, а я думал, он сам придёт. Постучит как-нибудь в дверь и заявится. Чёрт, и тут сплошные разочарования. Жизнь – боль, – удручённо покачал головой и вздохнул.

Дело спас нарисовавшийся с тележкой официант. Пока он выставлял блюда и оглашал, что лежит на тарелках, я воспользовался моментом. За дальним столиком реально был муж моей училки. В какой-то момент он повернулся, и сомнений не осталось. Она протянула бокал, и он подлил ей шампанское. Перехватил за руку.

Я приподнял скатерть. Навёл камеру. Раз – два – три…

– Ты хотел есть, Амир, – напомнила мать.

– А, да? – передо мной стояла тарелка со стейком и мудрёным гарниром.

В целом неплохо. Хоть в чём-то у нас с отцом взгляды сходятся.

– Устраивает? – спросил он, когда я отрезал кусок.

– Вполне, – ответил и сунул мясо в рот.

Когда я ем, я ем и ем. Вернее, глух и нем, что сути не меняет. К моему удивлению, больше отец разговора о бизнесе не заводил. Дурная мысль рассказать про группу дёргала меня пару раз, но это было себе дороже. Что отец, что мать, и в мои подростковые годы считали музыку блажью, что говорить сейчас?

– Я на пять минут, – сказал, воспользовавшись тем, что отец отвлёкся на звонок.

У ресторана я закурил. Открыл галерею и приблизил снимок.

– Шалунишка ты, Калашников.

Я открыл следующий снимок и тоже приблизил. Брюнетке навскидку было лет двадцать. Этакая провинциальная студенточка, поведшаяся на бабки.

Аля-то, думает, что поймала золотую рыбку.

– Устроим тебе милую домашнюю встречу, Русланчик.

Я выбрал среди контактов Алин номер и отправил ей всё, что снял.

Сигарета дотлела до фильтра. Телефон молчал – ни ответа, ни привета. За три недели, прошедшие с нашей последней встречи, я пару раз звонил ей, но она не брала. Да и мне, откровенно говоря, было не до баб.

Я закурил новую, но она так и не ответила.

«Это Амир. Заехал поужинать, а тут такой тет-а-тет. Оценила?»

Надо было возвращаться. Десерт никто не отменял. Жаль, ресторан не предоставляет альтернативное меню. Наш поцелуй в машине я бы повторил. Да и тот, на стоянке, тоже.

Аля

– Я хочу ещё одного ребёнка.

Я подавилась чаем. Кашляла и не могла откашляться, а Руслан сидел напротив, глядя спокойно. Он ждал. Протянул мне салфетку. Я взяла и вытерлась.

– У моего товарища родился четвёртый сын. У меня только один.

– У тебя есть ещё дочь.

– Мне нужен ещё один сын.

Его отстранённость и спокойный голос были признаком того, что он уже всё решил. Он показал на мою чашку. Но чай я больше не хотела, и поданный к нему десерт тоже.

– Это плохая идея, Руслан. У нас есть двое чудесных детей, и рожать сейчас третьего…

– Когда у тебя овуляция?

Я поднялась из-за стола. Что он изменяет мне, не стало новостью. Я и так знала, что у него есть другие женщины – не раз улавливала запах духов. Это началось практически сразу, всего через год после того, как мы поженились. Тогда я плакала, пыталась поговорить. А потом он чётко дал понять – его жизнь – его, моя жизнь тоже его. Если я хочу быть его женой, мне придётся принять правила. И я приняла. Думала, смогу изменить его своей любовью. Наивная дура!

Сделать я успела всего два шага. Руслан быстрым движением отодвинул стул и схватил меня за руку. Рванул, и я развернулась.

– Я спросил, когда?

– Я не хочу ещё одного ребёнка! – выпалила я. – Если тебе нужен сын, попроси кого-нибудь из своих любовниц.

Он размахнулся.

– Ай!

Я полетела на стол. Услышала, как бьётся посуда, как звенят столовые приборы, падая на пол. На секунду перед глазами потемнело, а когда открыла их, увидела спину Руслана. Щека горела, во рту был вкус крови. Я приложила ладонь к губам – на ней остался алый след.

Я с трудом вобрала в себя воздух. Слёз не было, но глаза жгло, а душу заполняла чернота. Ни за что! Я не должна забеременеть от него ни за что!

***

Руслан уснул. Как только его дыхание стало ровным, я отодвинулась на край постели – как можно дальше. Между штор осталась узкая полоска, и я смотрела на неё, только не видела выхода. Мы больше не разговаривали, но мне было ясно без слов – Руслан не отступит от своего. А если я сломаюсь? А если родится дочь?

По телу прошёл озноб. Подождав ещё немного, я выскользнула из-под одеяла. Подождала, но муж спал крепко. Взяв телефон, я вышла в тёмный холл, стараясь не издавать ни единого звука.

Только в кухне я включила бра. Налила чай с травами.

Присланные два дня назад фотографии я удалила. Но сперва отправила на электронную почту, о которой Руслан не знал. Только для чего? Чем они помогут мне?

Разглядывая фотографии, я глотала слёзы. Когда-то я тоже такой была – млела от его внимания, робела. Мне было двадцать три… Прошло двенадцать лет, не осталось ни восхищения, ни робости. Я – тень, и всё, что у меня впереди – тьма. Слёзы потекли. Я не чувствовала вкуса чая, делала глоток за глотком, но он не перекрывал горечи.

Я открыла карточку контакта. «Помощница тренера». Номер сотового…

«Это ничего не меняет», – набрала я, отправила.

Рыдания задушили. Я прикрыла рот, но это не помогло. Я давно научилась плакать беззвучно, а это что?!

Телефон завибрировал. Я сбросила вызов и заревела сильнее. Отчаянно и тихо. Он позвонил опять.

Амир – этот мальчишка, от которого пахло опасностью, бергамотом и волей. Я сбросила, и снова… Зажала телефон между бёдер и уткнулась в ладони.

Ничего уже не поменяется! Никогда! Не в моей жизни.