Текст книги "Сборник. Голубая кровь сайхов"

Последняя фраза, которую айн выдал так же легко, как обсуждают погоду, добила. Страх, смущение, шок перемешались в бешеный коктейль. Я откинулась на спинку кресла и вжалась в нее. Игнорируя попытку отдалиться или вовсе ее не заметив, Дэл стремительно поднялся, приставил стул и сел напротив. Наклонился, сокращая расстояние между нами, – лицо небрис почти касалось моего. Отступать было уже некуда.

– Я хочу тебя, – глядя в глаза, с вызовом заявил айн. – Разумеется, клыки выскакивают! Не понимаешь, что, в отличие от твоих обожаемых стерильных сайхов, я их не контролирую, когда… – древний варвар осекся. Он, наконец-то, – о чудо! – заметил мою реакцию на собственную близость, тон и речь. На долю секунды Дэл застыл, будто пытаясь осмыслить – что происходит и как быть. Затем медленно отодвинулся.

Слава богу! Я даже дыхание задержала и взглядом искала – куда бы податься.

Полегчало.

– Хм… Это даже смешно… – задумался айн, нахмурившись. – Тебе никогда не причинил бы вреда… Но именно ты шарахаешься, словно я – демон во плоти…Что я делаю не так? Как это исправить?

Я устало пожала плечами. Что тут исправишь? Словами не передать, какой дискомфорт ощущала. Древний варвар принуждал одним лишь напором, тоном, не терпящим возражения. Подчинял, несмотря на все потуги сопротивляться, и это бесило. Привычка айна говорить о перевозбуждении и плотских желаниях, как о дожде за окном, заставляла испытывать ужасную неловкость. А может, я воспринимала все настолько нервно из-за переживаний Дэла, нещадно штурмовавших мой бедный, еле живой эмпатический щит? Порождавших дикую мигрень, болезненной пульсацией расползающуюся в голове и мешавшую нормально мыслить. Так и подмывало завизжать: «Держи себя в руках, белобрысый! У меня от тебя уже голова на части раскалывается! А я не небрис и так быстро не восстанавливаюсь!»

Ну уж нет! Не настолько ты слаба, Эзра, чтобы выдать темному сайху тайну своих способностей!

– Дело не только в этом, – удалось выдавить.

– В чем же тогда? – вот опять тот взгляд, не позволяющий отвести глаза даже на секунду! Беззвучная пытка, провоцирующая выложить буквально все, что на душе. Пришлось включить заезженную пластинку, цепляясь за вызубренные в Зефрате аргументы, как за спасательный круг:

– Дэллан… ты все время принуждаешь. Продавливаешь решение, не считаясь с чужим мнением и желаниями. Мне тяжело думать, действовать и даже общаться под таким прессингом!

– Здорово! – небрис блеснул выскочившими клыками, лицо исказила недовольная гримаса. – Если не продавливаю, не встречаемся потому, что… Арий, сайхи, Вайс… Продавливаю – избегаешь меня уже по этой причине.

Дэллан встал и пружинистой походкой прошелся взад-вперед. Боже! Какой же он оказывается маленький… мой кабинетик! Даже без скорости небрис, айн смерил его шагами за доли секунды!

– Ладно, – произнес древний варвар, развернувшись ко мне. – Хочешь, чтобы на тебя не давили… Верно?

Я кивнула, чувствуя себя последней тряпкой.

– Тогда позволь сделать то, чего очень хочу Я, – Дэл был само напряжение – громоздкий, угрожающий, хищный. Мышцы на шее вздулись, желваки ходили ходуном, и это не сулило ничего хорошего.

О господи! Он что, собирается надо мной надругаться? Я вцепилась в подлокотники кресла так, что костяшки пальцев побелели, а ногти процарапали кожаную обивку кресла. Безотчетно вжалась в сидение, будто пытаясь слиться с ним. Губы свело до онемения. Вот ведь черт! Черт! Я… Действительно, беззащитная, несчастная, наивная идиотка! Рука инстинктивно дернулась к телефону. Спасение одно – срочно вызвать охрану! Только бы успеть!

– Не собираюсь тебя насиловать! – крик Дэла рубанул по тишине. Не угрожающий, не злой и не раздраженный. Скорее, расстроенный… в его голосе на секунду промелькнуло нечто, заставившее остановиться.

– Вообще и никогда! – орал айн. – Почему ты меня не слушаешь? Сказал же! Ты практически единственная, кому не причиню вреда! Успокойся и услышь! – будто подтверждая свои слова, древний варвар отступил к двери кабинета. – Довольна? – спросил уже немного более ровно.

– Лучше поясни, что имел в виду, – попросила я еле слышно. Голос предательски дрожал, челюсти едва двигались, тело ныло так, будто часов десять занималась в спортзале. Эмоции небрис, будь они неладны!

Дэл то ли фыркнул, то ли громко выдохнул.

– Тебя не было два месяца и десять дней, – проговорил устало, почти обреченно. – И все это время… я каждую ночь прилетал сюда.

Открытие поразило меня. И неожиданно немного… расслабило.

– Сам в шоке, – хмыкнул айн, словно влез в мою голову. – И еще – ты все равно узнаешь…Некоторые сайхи видели, как я дежурил возле границы между мирами. Думал, может, выйдешь еще куда, – Дэл замолчал, сверля внимательным взглядом. Шумно втянул воздух и продолжил, четко выговаривая каждое слово: – Искал тебя, Эзра. Вайс не говорил, насколько это на меня не похоже?

– Говорил, – промямлила я.

– Ему-то ты веришь? – уточнил айн с горчинкой в голосе, совершенно не вязавшейся с его обликом громилы.

– Верю.

– Все еще думаешь, что надругаюсь, ударю, осушу… или что там еще нафантазировала?

Хотелось одновременно кивнуть и помотать головой – небрис окончательно сбил с толку. Заметив мой полный ступор, древний варвар вздохнул.

– Ладно, – произнес задумчиво. – Я и сам в абсолютном недоумении. Знаю лишь – у меня появилась потребность… встречаться с тобой, – он тряхнул головой, будто пытаясь избавиться от наваждения. – Не понимаю – что это такое и откуда оно взялось. Но каждую ночь треклятого месяца только и думал о том, когда же ты появишься! Искал, ждал, нервничал. Звучит глупо, пошло, по-человечески, но факт.

Не находя слов, смотрела на Дэла расширившимися от удивления глазами и глупо моргала.

– Я потрясен не меньше, уж поверь, – криво усмехнулся он. – За тысячу лет ничего подобного не случалось… Пока ясно лишь одно – мне нужно твое присутствие. Необходимо. Такая неуместная потребность организма. Чертовски сильная, под стать жажде молодых небрис. Ты пугаешься, как лань при виде охотника, требуешь не давить. Но я делаю это не специально! Я привык именно так добиваться желаемого, понимаешь? Как быть? – не думала, что в голосе древнего варвара прозвучит такая растерянность.

Выглядело неправдоподобным, но вдруг айн так же выбит из колеи, как и я? Ведь он тоже растерял всю язвительность и ироничность! Не говоря уже о самоуверенности, граничащей с самолюбованием – неотъемлемой части поведения небрис…

Осознание этого принесло долгожданное успокоение. Руки расслабились, скрюченные пальцы разжались, судороги отступили. Хорошо. Я облегченно выдохнула.

– Ах да! Забыл! – Дэл вытащил из внутреннего кармана куртки красную кожаную коробочку размером с клатч и произнес, глядя в пол: – Месяц назад заходил к знакомому. Увидел это. Подумал, что при твоей любви к синему и голубому…

Древний варвар положил прямоугольный футляр на стол и вернулся на прежнее место. Нападки эмоций айна на эмпатический щит стихли, дыхание выровнялось. Как же приятно и комфортно! Мерзкая мигрень прошла! Вот он, катарсис! Хороший мальчик! Я посмотрела на предмет, а затем – на собеседника.

– Открой, – предложил он, слабо кивнув.

Осторожно последовала совету – коробочка была слишком дорогой для неаккуратного обращения. Отщелкнула изящную позолоченную кнопочку в виде головы змеи, открыла крышку и… обомлела… Боже, как же красиво! Безумно хотелось захлопать в ладоши! Пришлось в срочном порядке себя одергивать. Нет! Такого он уж точно не дождется!

На мягком розовом бархате лежало бирюзовое колье в форме солнца. Длинные лучики складывались из шести камушков и чередовались с короткими – из трех. На них, словно утренняя роса на листьях, сияли и переливались всеми цветами радуги бриллиантовые созвездия. Ничего себе! Дело даже не в том, что украшение стоило целое состояние. Работа была ювелирной во всех смыслах. Сразу вспомнилась сказка про кузнеца, подковавшего блоху… Колье явно делал умелец ему под стать.

– Не могу принять такой ценный подарок, – я бережно закрыла футляр и протянула его айну.

– Тогда выбрось – и все дела, – небрежно произнес Дэл, в очередной уже раз недовольно скривившись и даже не двинувшись с места.

– Ты должен забрать его, – надеюсь, голос звучал требовательно.

– И не подумаю! – на секунду айн отвернулся, чтобы скрыть выражение лица. – Я покупал его, вспоминая о тебе, – флавелльский монарх уставился в окно. – Если не нравится или не нужно – ведро под столом, не стесняйся!

Прежде чем успела возразить, древний варвар поймал мой взгляд:

– Ведь ты прекрасно знаешь о доходах королей небрис, так? – ничего не оставалось, как кивнуть. Изучать кошельки начальства сверхов – обязанность сотрудников бюро. – Стало быть, в курсе, что этот подарок не разорит меня?

Куда деваться? Кивнула еще раз. Аргументы Дэла всегда били точно в цель, а его логике оставалось лишь завидовать. Хватило двух разговоров с айном, дабы ощутить это в полной мере. В прошлый раз он без особых усилий взял на «слабо». Теперь склонил поменять решение, тверже которого еще не принимала. Вот тебе и неотесанный вандал!

– Тогда в чем опять проблема? – настаивал айн.

Кажется, подарок был сделан от души, и Дэла сильно обидел решительный отказ. Непостижимо… Неужели это могло расстроить айна? Почему я сомневалась? Такие презенты от ухажера выглядят несколько… претенциозными, что ли. Складывалось впечатление, будто приняв колье, я что-то обещала древнему варвару. А вот этого ну совсем не хотелось! Уж если и встречаться с Дэлом, то не ради и, однозначно, не благодаря роскошным сувенирам!

– Если возьму колье, будешь рассчитывать на новую встречу? – спросила я в лоб.

Дел кивнул.

– Буду рассчитывать в любом случае. Причину уже объяснил.

– Хорошо. Спасибо, – придвинула футляр к себе, давая понять, что подарок принят. По правде говоря, колье было чудесным! И мне не терпелось примерить его.

Древний варвар улыбнулся – не криво, как раньше, а скорее дружелюбно, позитивно, что ли:

– Ответь на вопрос.

– Дэллан…не знаю, – описать происходившее в душе оказалось и впрямь адски трудно. Инстинкты говорили: айн – опасен, очень опасен, а интуиция твердила иное.

– Дай мне время, хорошо? – уговаривала я.

– Месяца с лишним недостаточно? – бровь небрис поползла вверх.

– Если уж быть откровенной, рассчитывала, ты бросишь эту затею, – призналась я.

– Если уж быть откровенным, – передразнил Дэл. – Сам этого жаждал! И тоже полагал, что так и поступлю. Как видишь, мы оба ошиблись.

– Тогда подожди еще несколько дней.

– А потом? – во взгляде древнего варвара опять мелькнуло озадачившее выражение…

Беззвучная просьба прострелила, как пуля, и я сдалась без боя:

– Потом сообщу – в каком виде смогу общаться с тобой.

Дэллова улыбка повеселела, но на лице читалось недоверие. Дескать, обманула раз, обманешь и снова. Виновата! Слов нет!

– Хорошо. Но пообещай, что не спрячешься в вашем идиотском сайхийском мире! – потребовал айн.

– Обещаю, – прозвучало клятвой. Я должна древнему варвару, ничего не попишешь.

Он собирался выйти. Но внезапно приблизился и наклонился ко мне через весь стол, еще немного – и кончики наших носов соприкоснулись бы. Взгляд голубых глаз проникал в мозг.

– Жду звонка, – айн чеканил каждое слово, будто стремясь запечатлеть в непутевой голове беззанской обманщицы.

– Позвоню, – выпалила я на автомате.

Дэл испарился из кабинета, оставив на щеках ощущение прохлады дыхания дитя ночи.

***

Я заварила ромашковый чай. Налила в огромную голубую чашку в форме цветка и взялась за бумаги.

Надо сказать, сверхи – бюрократы те еще. У меня накопилось столько документов, что хоть вой. Мужественно взяв себя в руки после нескольких чашек успокоительного настоя, спрятала коробочку с колье в сумку и принялась за работу. Отчеты по туризму, отношениям между сверхами, поведению ключевых фигур разных рас…

Когда увесистая стопка папок похудела вдвое, в глазах рябило от заглавных букв, галочек, прочерков и прочих изысков чиновничьего языка. Не глядя, налила себе еще чая.

А ведь в своем мире работала в исследовательской лаборатории. Обожала экспериментировать, анализировать, строить теории! И очень любила мужа. Он был не самым красивым мужчиной на земле, не особенно богатым и уж точно не столь известным и влиятельным, как Дэл. Но заботливым и хорошим, действительно хорошим человеком, каких мало.

Невольный вздох нарушил тишину. К горлу подкатил ком, сердце сжалось…

Стук в дверь отвлек от тяжелых дум.

– Да? – ну, если это айн…

Посыльный, черноволосый небрис в черном же костюме, сгодившимся бы даже для визита к человеческому президенту, переминался с ноги на ногу на пороге, молчаливо ожидая, когда разрешу войти. Я распахнула дверь и ахнула… Не говоря ни слова, спортивного вида парень за считанные секунды заставил кабинет огромными корзинами, изящное плетение которых напоминало соломенные кружева. Каждая была до отказа наполнена… крупными ирисами с едва ли не метровыми стеблями. В центре букета непременно торчала визитка Дэла.

Айн и впрямь угадал мой вкус. Обожаю эти цветы… Они так редко продавались в магазинах родного мира… Розы – пожалуйста, герберы – любого цвета, лилии – сколько хочешь. Но не ирисы! Немудрено, что я всякий раз, как ребенок шоколадке, радовалась цветам оттенка вечернего неба.

О стольких ирисах и не мечтала. Сапфировый океан с желтыми всполохами. Кабинет расцвел, как сайхийские поля. Легкий, очень мягкий, немного пряный аромат наполнил воздух ощущением праздника. Я так увлеклась разглядыванием цветов, что не заметила, как посыльный исчез из кабинета.

Ежу понятно – для Дэла это копейки. К тому же жест более чем банальный – в духе женских романов и романтических бредней малолеток. Своеобразный «джентльменский набор»: цветы, украшения, только конфет и вина не хватало. Но все-таки в душе разлилось приятное тепло.

Рядом с древним варваром на меня накатывал неуправляемый страх, накладывающий отпечаток на все мысли и эмоции. Да, слышала от Ария не раз и не два, что у небрис длинные, страшные клыки. Но одно дело знать, и совершенно другое – наблюдать возле собственного лица. Смертоносные сабли, острые, длинные – идеальное оружие, созданное природой и магией смерти древнего сайхийского принца…

Возле сородичей Ария ощущала себя уверенно, наедине с детьми ночи – слабой и беззащитной, с Дэлом то так, то эдак.

В воображении или в том же кино живая идеальная машина для убийств выглядит красиво. Но рядом… страшненько…

Фиц определенно менее ужасающий. И дело не только в размерах…Дэл то приближался, то шумно вдыхал, то наклонялся, почти касаясь губами щеки или уха… Внезапность и непредсказуемость айна рождали смешанное чувство, где страх играл главную партию.

Вайс вел себя и двигался как человек. Вероятно, для того, чтобы подобные мне ощущали себя рядом более комфортно. Древний варвар же вовсю эксплуатировал способности небрис. И любой, вроде меня, сразу видел – насколько Дэл мощнее, быстрее, опасней.

Не уверена, что айн поступал так намеренно. Скорее всего, древнему варвару никогда и в голову не приходило подумать о переживаниях людей или сверхов слабее него. Наверняка, это последнее, что волновало флавелльского короля. Никто не знает – какая черта характера подведет его в той или иной ситуации.

Так, Эзра, собраться! Надо принять решение по поводу Дэла! Снова бежать – не вариант. Сколько можно? Я устала скрываться от айна, от прошлого, от загадок… От правды.

Я застряла в мире Ария… Не выбраться! Пути назад нет…

Сердце сжалось… Отчаянно забилось, ускоряясь. Вдох замер в груди, вызвав легкое головокружение. Слезы душили, глаза саднило. Почему я? Мне так хорошо было в реальном мире! Где никаких нападений нечисти на смертных… Никаких войн между сверхами и ненависти пятисотлетней выдержки, не угасающей веками! Никаких небрис, фейри… сайхов…

Арий… я любила его так, как обожают спасителя. Боготворила почти.

Но за годы жизни в новом мире ни разу мысленно не возвращалась к нашей знаменательной встрече во всех деталях… Теперь же воспоминания хлынули рекой, высушив слезы, но оставив болезненный привкус неисцелимой тоски.

Глава 9

Я умирала.

Полмесяца на холодном мраморном вокзале – гигантском временном пристанище смертных и бессмертных путешественников. Среди нескончаемых потоков чужих людей и нелюдей, которым нет никакого дела до моего горя и одиночества. Утопая в гуле поездов и электричек, не смолкающем ни днем ни ночью, заставляя тело вибрировать в такт. Терпя несносных зевак, кидающих презрительные взгляды, словно я – полное ничтожество, и редких гуманистов, окатывающих сочувствующими взорами, но этим и ограничивающихся.

Хорошо еще, бомжи разрешили остаться. Прежде думала, бездомные помогают друг другу и поддерживают в несчастьях, делясь последней краюхой хлеба. Ничего подобного! Большинство готовы перегрызть глотку за теплое место для сна, за кусок батона из помойки, за рваную тряпицу, спасающую от ночного холода, пробирающего до костей. Инстинкт самосохранения, будь он неладен. Все существа – разумные и неразумные, смертные и бессмертные – его рабы. Как бы ни считали мы себя цивилизованными, добрыми, интеллигентными, в момент, когда судьба на волоске, становимся животными. Наносная эмаль культуры и вежливости вмиг обращается в прах, осыпаясь, подобно пыли с древних артефактов.

Никогда бы не поверила, что опущусь до этого мира. И не опустилась, просто не ела…

Меня тошнило при одной лишь мысли, что нужно выживать. Жевать вонючие отбросы, укрываться грязным смердящим шмотьем, драться за клочок пола у батареи…

Во мне боролись инстинкт самосохранения и презрение к себе за скотское состояние, до которого докатилась. Я не мылась бог знает сколько времени. Воняла, как подзаборный пьяница, не просыхавший месяц. Подняться не хватало сил. Даже сесть – и то стало серьезной проблемой. Руки дрожали и непроизвольно подгибались, тело потяжелело, будто налилось свинцом, голова гудела и кружилась. Перед глазами все плыло, как на корабле при сильной качке. Когда чудилось, что от жажды горло вот-вот растрескается, подобно сухой глине, приходилось ползти к баллонам возле касс. Да, черт возьми! Ползти, на четвереньках, подволакивая непослушные ноги, семеня трясущимися коленями, отросшими ногтями шкрябая по глади каменного пола.

Похоже, вскоре мой вид пробивал на жалость даже самых жестоких, ненавидящих весь мир товарищей по несчастью… Несколько бомжей, прежде либо старательно игнорирующих меня, либо озверело оглядывающих при малейшей потуге приблизиться к мусорке, где могла заваляться какая-никакая еда и теплое тряпье, попытались накормить остатками гамбургера.

Я извивалась как уж, отбрыкивалась от полузасохшего, кем-то недоеденного бутерброда, с отпечатками кривых резцов. Думала, отстанут, бросят на волю судьбы, предрешенной в тот миг, когда Вселенная зашвырнула меня в чужой мир.

Но после недель безразличного отторжения бездомные не оставляли попыток облагодетельствовать приблудную жертву обстоятельств. В один прекрасный день бомж притащил старое изодранное детское одеяло. Трясущимися руками накрыл и ретировался.

Я впадала в спячку… и понимала, что это значит. Признаки близкой кончины изучила в институте назубок. Она, как кошка, подкрадывалась на мягких лапках – неминуемая, мучительная, безжалостная. От холода. От голода. От безнадеги.

И вот уже временами сознание оставляло меня. Зрение обманывало, играло злые шутки. Мерещились рисунки, испещрявшие прохожих, подобно узорам на минералах, лица искажались, превращаясь в уродливые маски.

Наконец, я почти отключилась, провалилась во тьму, как падают в глубокий ледяной колодец. Холод пробегал по телу, захватывая в цепкие объятия и отзываясь мелкой дрожью, сменявшейся онемением. Организм перестал откликаться на отчаянные призывы мозга… Тьма перед глазами взрывалась пестрыми вспышками – прощальным салютом жизни перед завершением…

Неожиданно меня как следует встряхнули. Еле расклеив веки, казалось. весившие тонну, увидела красивое лицо, мужественное и очень мудрое… По крайней мере, именно такое впечатление создалось тогда. Но поражало не это, а красные радужки глаз незнакомца. Прозрачные, словно рубины. Вампир? Нет! Я ж не в мире Сумерек, где у нежити алые зрачки. Если такой вообще есть в природе. Волосы существа густыми жемчужными прядями ложились на крепкие плечи.

Гигант присел. Придерживая мой подбородок, пристально рассматривал, словно пытался изучить каждую черточку, каждую родинку, каждую морщинку. На идеальном лице мелькнула тень тревоги. Незнакомец отпустил меня так резко, что я едва не шмякнулась головой об пол. Альбинос не позволил – бережно придержал. С минуту медлил, но затем решительно сгреб в охапку и без усилий выпрямился.

Поразительно! Мутное сознание резко прояснялось. Сама себе напоминала компьютер после смены разряженного аккумулятора на полный. Уже забыла, какими стремительными бывают мысли, четким – зрение, острым – слух.

Очутившись на улице, не узнала город, куда выбросило из родного мира.

В тот день все выглядело серым, подернутым дымкой, походило на очертания дна мутного озера или черно-белый фильм на истлевшей от времени кинопленке.

Сейчас свет лился отовсюду. Город преисполнился красками, словно умелый художник добавил цвета в поспешный карандашный набросок.

Удивиться не успела – чернота заволокла сознание.

Следующие недели включения-выключения – так я назвала их про себя – продолжались с завидным постоянством. Я окуналась в забытье, бродя в лабиринтах узких коридоров, скупо освещенных бликами факелов, швыряющих в потолок серый чад.

Неожиданно выныривала, стараясь проморгаться от режущих глаза солнечных зайчиков, бесцеремонно скачущих по лицу. Морщилась, отворачивалась – отмахнуться не могла, руки плохо слушались, едва оторвавшись от белоснежного одеяла, бессильно падали на него вновь. Бесчувственно внимала однообразным вердиктам врачей – смертных, фейри, сайхов – тогда я не разбиралась в местных расах, лишь удивлялась внешнему отличию. «Умрет…», «Погибнет…», «Неизлечима…», «Максимум несколько недель… » – эскулапы были на редкость единодушны.

Поразительно! Расстройства, страха перед неминуемым, паники, жажды бороться… ничего не ощущала. Напротив, интуиция упорно твердила: «Это не конец…»

И тотчас меня опять заглатывала мгла, принося загадочные видения.

Одно запомнилось особенно четко.

Затхлый воздух, затененный коридор, потрескивание факелов, все как обычно. Ноги сами несут куда-то и останавливаются перед портретом девушки, очень похожей на меня. Лицом, фигурой, кожей, даже цветом глаз и волос.

Взгляд прикован к полотну, невесть как висящему на совершенно отвесной каменной стене, без намека на гвоздик или крючок, тело непослушное, застывшее. Ослепительная вспышка зарождается где-то в недрах картины, легко перебивая рыжее пламя факелов по бокам от нее. Зажмуриться не успеваю – перед глазами проносится калейдоскоп цветных звездочек. Изо лба струей кипятка выплескивается энергия, бордовой дугой расчертив полумрак, окутавший меня до пояса, и вонзается чуть ниже пупка. От боли складываюсь пополам, но меня, как механическую куклу, разгибает назад – в обратную сторону устремляется синий поток льда, освежая, проясняя мысли. Вот она – долгожданная легкость. Морщусь и… просыпаюсь в очередной раз.

Меня изучают неестественно желтые глаза сайха в белом – в редкие минуты прояснения сознания, Арий, мой спаситель поведал о своей расе. Ужас, одиночество, осуждение льются из взгляда энного уже медика неконтролируемым потоком.

– Она умирает… Ты знаешь, живой не пройти из параллельной Вселенной, – голос врача звучит потерянно, раздосадовано. Страшный прогноз ввинчивается в мозг, возвращая к реальности. Я впервые принимаю его на веру, близко к сердцу. Почему?

– Риг! Делай, что я сказал! – тон альбиноса подчиняет полностью и безоговорочно. – Зелье готово! Держи!

Из последних сил пытаюсь повернуть голову, увидеть, что именно передает Арий эскулапу, но дикая боль вгрызается в шею, ползет к затылку, темечку, лбу, ударяя точно молотом.

Плоское лицо желтоглазого приближается еще раз. Сочувствующий взгляд изучает лицо, руки, впивается в глаза. Я открываю рот, стремясь выдавить хоть слово, но мир раскалывается на сотни частей. Они кружатся, смешиваются, подобно кускам разломанного пазла. Мгла… Знакомый коридор извивается сзади и спереди, подобно анаконде. Факелы приветствуют меня, дружно мигая, игриво подбрасывая в полумрак оранжевые капли искр…

***

Канареечное такси ждало у входа во дворец покровителя. Похоже, этот шофер решил лично возить принцессу Беззана, не делясь счастьем с другими. Еще вчера догадалась – парень из сайхоманов, фанатик, что с него возьмешь.

Симпатичный, лет двадцати пяти, снова в классическом костюме – смертные шоферы, получающие эликсир-пропуск в наши угодья, проходят настоящий кастинг. Отличные навыки вождения, приятная внешность, вежливость в любой ситуации, умение промолчать, если клиент не расположен к беседе – неполный список требований.

– Вы сегодня рано в офис, до смены почти два часа, – таксист приветливо улыбнулся, открывая дверцу.

– Дела, – вздохнула я, опускаясь на заднее сиденье. Торопливо приподняла подол длинного серого платья – не дай бог испачкается. Соответствовать идеальности сайхов – тяжкий труд, если не приучен с рождения. Приходится следить за собой, контролировать каждый шаг, каждый жест. Еще эти волосы… Никак не желают подчиняться этикету – вечно выбиваются из прически. Заправив за ухо прядь, откинула тугую косу на спину.

– Поехали!

Дверца почти беззвучно закрылась, шофер сел за руль, и в машине воцарилась тишина. Водитель даже музыку не включил, позволяя мне погрузиться в думы. Ободряюще улыбнулась догадливому смертному – не время для светских бесед – надо сосредоточиться на новом задании Ария.

Днем выяснилось – в дальнем поселении гибриды и заезжие сайхи устроили настоящие петушиные бои. Не обошлось без жертв с той и другой стороны. К сожалению, такие происшествия улаживает тоже бюро. Покровитель поручил разбираться нашему отделу. Видимо, хотел, чтобы у меня появился опыт работы с разными сверхами, не только с небрис.

Потому и торопилась в офис. Собиралась покопаться в компьютере – хотя бы узнать форму обращения к поселковому начальству и собственно к сайхам. Для обвинения, выяснения обстоятельств, допросов и деловых переговоров народ Ария выдумал специальные фразы и предложения. Попробуй только презреть эти формальности – с тобой даже разговаривать не станут. Дель мне о подобных случаях все уши прожужжала.

Конечно, я могла проконсультироваться у Трея – он в таких вещах дока.

Переговорами с мэриями и прочими высшими городскими и поселковыми чиновниками прежде занимались принц с Зарзеном. Но после вчерашних комментариев по поводу визита Дэла, варварской одежды, годной только для «стрелок» человеческой братвы, безвкусных букетов, загрязняющих кабинет, диких криков и рыков, услышанных всеми отделами, один вид Трея вызывал сильное раздражение.

Ночь мира смертных, как всегда, вынудила зажмуриться. Первый же вдох принес тягучее ощущение надвигающихся неприятностей. Знакомая дорога неприветливо ощетинилась ветками деревьев, мрачными тенями обступивших посеребренную фонарями трассу.

Офис восставал из мглы гигантским копьем, нацеленным в небо. Что со мной? Ужастиков не смотрела давно, визит Дэла не вспоминала…

Молчаливые охранники, все как один с малахитовыми глазами, проводили удивленными взглядами. Спросить, почему я так рано, права не имеют – принцесса с чернью заговаривает первой. Простолюдин, начавший беседу с аристократом, временно становится невидимкой. Ни один уважающий себя сайх, даже самый безродный, не проронит ему ни слова. Пока государь не отменит наказание…

Ирисы отвезла домой, и кабинет опустел, лишился жизни. Вспыхнувшие лампы у потолка, реагирующие на движение, облегчения не принесли… Надо поскорее отвлечься, а то еще чего померещится.

Привычно нажала кнопку запуска компьютера и откинулась на спинку кресла, тщетно пытаясь избавиться от жутковатых ощущений. Гнетущая тишина в коридоре напрягала. Хотя, может, и к лучшему! Никто не мешается, не зудит над ухом, не расспрашивает, не предостерегает.

Системный блок монотонно гудел, на экране мелькали буквы и цифры. В коридоре раздалось едва уловимое приглушенное шарканье. Что такое? Неужто и правда нашествие муравьев? Подгадали момент и напали! Интересно, на технику нацелились или тайны сайхов покоя не дают? Или стены в спешке перекрашивают? Я прислушалась. Шорох приближался и резко оборвался звенящей тишиной.

Сердце болезненным комком сжалось в груди, вдох застыл на губах, кулаки непроизвольно сжались.

Странно… Выйти в коридор, позвать охрану? Не успела подняться с кресла, как дверь распахнулась и затрепетала у стены, звонко ударяясь об нее ручкой.

В кабинет ворвалась толпа незнакомцев.

Я инстинктивно отшатнулась и завалилась на кресло, чуть не кувыркнувшись вместе с ним. Ужас лишил дара речи. Шею свело, крик о помощи не шел из пересохшего горла, ногти вонзились в подлокотники. Тревожная кнопка! Надо дотянуться! Совсем рядом, с тыльной стороны столешницы. Ужас сделал тело непослушным, вялым.

Я завороженно уставилась на псевдосуперменов. Не каждый день врываются подобные личности, к тому же в такой одежде! Бежевые костюмы обтягивают, словно вторая кожа – с ног до головы. Глаза скрыты, по типу маски человека-паука. Незваные гости на мгновение заполонили проход и дружно ввалились – в просторном кабинете тут же стало тесно. Мужчины – крепкие, мускулистые, среднего роста, в руках поблескивают ножи. Железо! Как у одного оказался арбалет, не поняла, но стрела приковала взор. Угрожающий наконечник нацелился на меня: заостренный, ромбовидный, с широкими лопастями. Не в силах пошевелиться, в полном ступоре уставилась на неминуемую смерть.

Чуть слышный щелчок – и стрела свободна, приближается, как в замедленной съемке. Гипнотическое вращение околдовывает, затягивает точно в омут. Говорят: у страха глаза велики. Так и есть! Я хорошо видела зазубрины на краях, почти ощущала, как железо пробивает кожу, вгрызаясь в податливое тело… Оглушительный хруст вырвал из плена шока – Арий перехватил стрелу в воздухе, по дороге свернув арбалетчику голову. Тело стрелка рухнуло как подкошенное, оружие со звоном встретилось с полом и неприятно задребезжало. Сердце в ответ резко пустилось вскачь, подобно оленю, встретившему охотника, и снова замерло, тяжелым бременем окаменев в груди. Перед глазами все поплыло, в ушах шумело море. Ватные ноги едва шевелились, мышцы натянулись, как струны.