Читать книгу "Не моя жена"

Он теперь казался мне совсем чужим, будто я его никогда и не знала, не встречала. Но, черт меня побери, от этого он не стал менее притягательным. Просто мое восприятие этого человека изменилось в эту самую секунду. Не просто папин друг, не призрачный идеал, за которым можно наблюдать лишь издалека. Он здесь, рядом, реальнее некуда, и от его поцелуя у меня в животе запорхали бабочки – давно забытое ощущение, которое я уже и не надеялась испытать когда-либо вновь.

Но ответа не было. Терешин смотрел на меня и молчал. А после и вовсе перевел нечитаемый взгляд на огонь, поставив локти на колени.

И в этот самый момент внизу прозвучал звонок. Дверной, похоже. А после еще один и еще. Злой, протяжный, напористый.

– Это Глеб, – озвучил мою догадку Артур. – Больше никого не жду. Быстро дом нашел, надо же.

Недобро хмыкнув, Терешин встал и подошел ко мне. Я все еще держала пальцы на губах и ежилась от вдруг объявшего меня холода.

– Ты не обязана возвращаться, – заверил он. – Можешь остаться здесь столько, сколько пожелаешь. И не думай, что ты мне будешь что-то за это должна.

Я кивнула. Хотя все еще пребывала в смятении после случившегося.

– Оставайся здесь, – попросил он мягко, без приказного тона. Словно хотел оградить меня от неприятного разговора. Боже, этот мужчина сводил меня с ума. Он появился в самый отчаянный момент, всколыхнул давние чувства, а после подарил надежду. Но какой-то внутренний голосок противно пищал: «Не может быть так все хорошо. Не со мной. Это же не какая-то гребаная сказка, а всего лишь моя жизнь».

От голоса Глеба, доносившегося с первого этажа, засосало под ложечкой.

– Она у тебя? – на повышенных тонах спросил он, даже не поздоровавшись. – Так сложно взять трубку?

– Ты кого-то потерял? – спросил Артур, и голос его был полон издевки. – А не отвечал я, потому что был занят. У меня вдруг появились дела намного важнее тебя.

Что он творил?! Провоцировал же.

– Спрашиваю еще раз, – процедил Глеб угрожающе. – Моя жена здесь? ВАРЯ!

Я вздрогнула от этого раздраженного рева. А потом прислушалась к странным звукам. Неразборчивый шепот, кажется, толчок или даже удар. А затем что-то грохнуло. Это стало последней каплей, и я побежала к ступенькам. Застыла на середине, когда увидела мужа и Артура в холле. И если у Терешина лишь слегка помялась футболка, то муж выглядел просто жутко. Его одежда промокла – он явно искал меня под дождем, лицо раскраснелось, особенно участок под глазом, а на губе проступила кровь. Но хуже этого был дикий взгляд, когда он увидел меня. Черт возьми, я забыла про одежду – один только свитер до середины бедра, намного короче моего домашнего платья. У Глеба на мгновение пропал дар речи.

А потом он перевел свои безумные глаза на Артура и процедил:

– Это было ошибкой.

– Что ошибкой? – спросил он зловеще, закрывая Глебу обзор на меня. – Забрать беззащитную девушку, которую ты выгнал из дома, как какую-то провинившуюся дворняжку? Или может быть согреть ее? Дать ей сухую одежду, потому что она так дрожала, что меня самого трясло? ЭТО ОШИБКА?

Голос Терешина – мощный, ужасающий – разнесся по коридору, вызывая мороз по коже. Я думала, Глеб меня может напугать, но я просто никогда не видела в ярости Артура, а сейчас он именно в таком состоянии пребывал.

– Нет, Юнин, – процедил он, перейдя с крика на зловещее шипение. – Это ты совершил ошибку. Огромную.

Глеб смотрел на него с такой ненавистью, на какую только был способен. А затем он ухмыльнулся. Нашел глазами меня, задумчиво осмотрел мои голые ноги и цокнул языком.

– Да, но куда мне до тебя. С твоей ошибкой ни одна моя не сравнится. А Варе ты, кстати, сказал?

Артур молчал. Он стоял ко мне спиной, и я не видела его лица, но по медленно сжимающимся кулакам поняла, что он очень злится.

– Не сказал, – довольно протянул Глеб. – Солнышко, мне даже жаль тебя.

А это уже мне. Солнышком он звал меня когда-то давно, в прошлой жизни. Я понимала только то, что напряжение росло с каждой секундой. Глеб знал что-то, чего не знала я. И Артур это знал, но продолжал молчать.

– Раз уж у нас вечер откровений, пора тебе услышать и остальную правду, – заявил муж, обходя Артура. Тот схватил его за рукав, но Глеб резко вырвался и быстро заговорил: – Твои родители не по случайности погибли. Дело закрыто, официальная версия полиции – утечка газа, пожар, несчастный случай. Но скажу тебе честно, дело замяли слишком быстро. Кто-то явно потрудился, чтобы полиция закрыла глаза на очевидные факты. Я не хотел тебя лишний раз тревожить, оберегал, как мог, ведь ты даже не была совершеннолетней! Куда бы ты пошла без дома, без работы, если бы я быстро не решил вопрос и не женился на тебе?

Я слышала эту историю очень много раз. Он никогда не давал забыть. Но сейчас колкие слова прошли сквозь меня незамеченными.

– О чем ты вообще говоришь? – спросила я непонимающе.

– Твои родители получили письмо с угрозами, – огорошил он. Буквально припечатал сумасшедшей новостью. – Твой отец первым делом показал письмо своему адвокату. А знаешь, что сказал Артур Романович? Он посоветовал не обращать внимания! Он посчитал, что это розыгрыш. Странно, правда? Подозрительно. И самое страшное, что твой отец послушал, он даже не стал обращаться в полицию. А на следующий день произошел этот взрыв.

Я мотнула головой и недоверчиво фыркнула. Нет! Глупости какие. Он сочинил это на ходу, прямо сейчас, чтобы позлить меня. Перевела взгляд на Артура в поисках опровержения, но наткнулась все на ту же спину и напряженно сжатые кулаки. Он словно даже не присутствовал здесь и сейчас.

– Знаешь, почему он не пришел на нашу свадьбу? – ехидно спросил Глеб. – Был суд. И адвокат твоего отца был одним из подозреваемых. Жаль, улик было маловато. Вернее, их почти и не было. Повезло, Артур Романович, что адвокат вы хороший. Друг – хреновый. А адвокат хороший.

Пока я боролась с онемением, он медленно повернул голову и встретил издевательский, презрительный взгляд мужа.

– Его отпустили, и он сразу сбежал, – произнес Глеб, глядя Терешину в глаза. – Как крыса с тонущего корабля. Теперь понимаешь, кто этот человек? Что ты вообще о нем знаешь, Варя? Скажи мне! Ты же сплошь наивная и слишком доверчивая. Думаешь, я просто так требователен к тебе, от нечего делать? Я люблю тебя! И оберегаю от всякого сброда, который…

– Ты просто пиявка, присосавшаяся к ее наследству, – процедил Артур. Я уже и не надеялась, что он заговорит. И так ждала слов оправдания, потому что сказанное Глебом звучало чудовищно. Но кроме этого Терешин больше ничего не сказал. Он рыкнул от злости и врезал Глебу снова. Тот сразу же ударил в ответ, началась драка.

– Хватит! – закричала я отчаянно. – Хватит! Артур! Это правда?

Они остановились. Глеб отлетел к столику с вазой и перевернул его, отчего фарфор полетел на пол и со звоном разбился.

– Это правда? – повторила я и затаила дыхание. Пускай скажет хоть одно слово – я была готова поверить ему, а не мужу.

Но Артур, медленно повернувшись ко мне лицом, посмотрел прямо в глаза, и теперь я видела в них только боль и сожаление. Медленно, но верно появилось понимание, почему он смотрел на меня так же у камина. И почему бросил в машине так глухо: «Не надо меня благодарить», делая акцент именно на слове «меня». Я не поняла тогда, но начинала понимать сейчас. И все равно еще где-то тлел огонек надежды, что все ошибка, недоразумение.

– Правда, – произнес, как вердикт. А я услышала смертный приговор. Мой спаситель только что убил ту надежду, что подарил.

Глава 3

– Ты все сама услышала, – проговорил Глеб уже спокойно и устало. – Поехали домой.

Я не хотела ни слушать его, ни видеть. То, что он открыл мне чудовищную правду, которую скрывал так долго, не спасало наш брак. Но и смотреть в глаза Артуру больше не могла. Вот что в самом деле разрывало мое сердце. Даже не измена мужа, а обман человека, который всегда был моим идеалом.

– Не все, что он сказал, правда, – резко проговорил Терешин, когда я спустилась по лестнице. Словно очнулся.

– Не все… – повторила я и сама это понимая. – Но мне с головой хватит того, что ты скрывал столько лет.

Прошла мимо него, и одернула плечо, когда он попытался прикоснуться.

– Варя…

– Не смей даже обращаться к ней, – рыкнул Глеб.

Его никто не замечал, словно его здесь и не было. Теперь я смотрела сквозь мужа, видя лишь дверь, к которой направлялась. И не взяла его руки, когда он протянул.

Выйдя на улицу под дождь и холодный ветер я, зябко поежившись, сделала глубокий вдох. Надеялась, что так дышать станет легче, но грудь по-прежнему сдавливало тисками.

Пискнула сигнализация припаркованной у входа машины Глеба, я подошла к пассажирской дверце. Никто ничего мне не сказал…

Просто села в машину и уставилась перед собой, снова и снова прокручивая эту безумную мысль. Их убили, и все обставили, как несчастный случай… Я ничего не знала о смерти родителей. Десять лет обмана.

Вспомнила тот жуткий вечер. Меня не было с ними, мы с Глебом и компанией наших друзей плавали на яхте. Как насмешка судьбы – пока я была на воде, родители горели в огне. Мне и в голову не пришло позвонить им. Конечно, у меня кружилась голова от шампанского и улыбки Глеба. Тогда я была всего лишь студенткой первого курса мединститута, а он молодым, перспективным и очень привлекательным врачом, только устроившимся в папину элитную клинику. Глеб ухаживал очень красиво, галантно, не напирая. Мы всего-то держались за ручки и несколько раз целовались до свадьбы. А теперь я никто, а он управляющий папиной клиники.

Водительская дверца хлопнула, завелся мотор, машина тронулась с места. Но для меня вся дорога домой осталась незамеченной.

Слез не было, их просто не осталось.

Из транса уже дома вывел злой шипящий вопрос Глеба:

– Ты спала с ним?

Я горько хмыкнула, направляясь в свою спальню. Раньше всегда недоумевала, даже обижалась, что муж спал отдельно от меня и приходил лишь когда ему "было надо". Через несколько лет стало все равно. А сегодня я даже была этому рада.

– Не успела, – безразлично огрызнулась. – Ты явился вовремя.

Тогда я не думала, что мои слова станут для него последней каплей, и не замечала бушующей ярости в его глазах. Он развернул меня рывком, сдавил до боли запястья и несколько раз встряхнул.

– Пусти! – зашипела я.

– Дрянь! – рыкнул он, швыряя меня на постель. – Ты унизила меня. В его доме. В его шмотках.

Он залез на кровать и начал рвать свитер, не заботясь о боли, которую мне причинял. Глеб словно обезумел, и не остановился, пока не избавился от одежды другого мужчины на мне. А когда бросил остатки свитера на пол, облизал мое тело злым, голодным взглядом. Он мне был омерзителен. Оттолкнула, отползла к изголовью кровати и прикрылась одеялом.

– Не трогай меня!

Чем дольше я боролась с ним, отталкивая и царапая руки, тем больше понимала, что не подпущу его к себе. Нет, хватит! Он меня больше и пальцем не тронет.

– Отстань! – заорала я сквозь рыдания. – Оставь меня в покое, слышишь? Тебе мало того, что ты сделал?

– Что я сделал? – заорал Глеб в ответ, с небрежностью отбросив мои руки. – Открыл тебе глаза? Рассказал правду?

– Ты же и скрывал ее от меня! Ты обманывал всегда.

– Потому что хотел защитить тебя! – завопил он, едва не стуча кулаком по груди. Он считал себя героем в этой истории, а я просто хотела, чтобы он исчез из моей жизни.

– Защищал от чего? От правды? А когда изменял мне, тоже защищал? Как долго это длится? Сколько их было?

Он не ответил. Молча сполз с кровати и окатил меня знакомым уничижительным взглядом.

– Будешь меня винить? – спросил, цедя каждое слово. – Считаешь в этом только моя вина? Ты же фригидная! Еще и не способна родить. По-твоему, я должен поставить крест на продолжении рода и забыть о потомстве? Я хочу сына, Варя. Для кого я пахал как проклятый эти десять лет? Для кого это все?

Он обвел руками роскошно обставленную комнату, взял с тумбы рамку с нашей свадебной фотографией и запустил ее в стену. Я бы с радостью сделала это сама.

Глеб ушел, хлопнув дверью, наконец, оставив меня одну.

Это все, чего я хотела сейчас. Просто побыть наедине с собой и понять, как мне жить дальше.

Я не останусь с ним, в этом доме. Хоть он и куплен на деньги с продажи родительского дома. Вернее, того, что от него осталось.

В одном Глеб точно прав. Я никто без него. Но только потому, что ему всегда это нравилось. А сейчас я понимаю, что еще и было выгодно.

«Бросай эту учебу, сейчас это ни к чему. Траур», «Зачем тебе работа? Я хорошо зарабатываю», «Работают только те женщины, которых не могут обеспечить их мужчины», «Моя жена не будет секретуткой! Меня засмеют коллеги!».

Я вспоминала все это, и почему-то хотелось смеяться.

Господи, я ведь безоговорочно верила всему, что он говорил, принимала за заботу. Дура! Какая дура…

***

Просыпаться было тяжело. Голова раскалывалась и ныла от недосыпа. Заснуть удалось лишь с рассветом, а теперь… Что-то настойчиво вырывало меня обратно в угрюмую реальность. Непривычно сладкий запах, странное шуршание и невыносимо щекотливые прикосновения. То по носу, то по ноге, то вдруг по бедру. Я вмиг проснулась и резко села в кровати, подтягивая на груди одеяло.

Глеб.

На кровати у моих ног лежал огромный букет красных роз. Их там без преуменьшений было не меньше ста. Одной из них он и водил по мне, пытаясь разбудить нежно. Нежно! Это слово звучало абсурдно и смешно в сочетании с именем мужа. Но он, правда, делал это.

А еще выглядел так странно. То ли растерянно, то ли задумчиво. А может быть… Нет! Я ведь не сошла с ума, а это вовсе не вина в его глазах.

– Доброе утро, солнышко, – проговорил он вкрадчиво и послал мне подобие улыбки.

Я лишь одернула ногу и спрятала ее под одеяло, когда он вновь попытался дотянуться до меня. Глеб вздохнул, бросил розу к куче остальных и наклонился, поднимая с пола пакет. Нарядненький такой, с красным бантиком.

– Я пришел с извинениями, – проговорил он и достал из пакета маленькую бархатную коробочку. Положил ее возле моей руки и стал ждать. Мне не хотелось брать этот подарок. Зря он считал, что все так легко можно уладить куском металла или минерала. Душу, черт возьми, не купить за это. Как и любовь.

Отвела взгляд.

– Я бы хотела еще немного поспать.

– Да, конечно, – согласился он тут же и чуть приблизился. Как будто боялся спугнуть, и потому двигался плавно, даже робко. Господи, это ведь не он! И никогда таким не был. Если только до свадьбы, когда я совсем его не знала. – Прости, что разбудил так рано. Просто я скоро уйду на смену и увижу тебя только вечером. А больше всего в этой жизни я боюсь вернуться домой и не увидеть в нем тебя.

Слова оказались настолько поразительными, что я с неверием уставилась на мужа. Это, правда, реальность? Или я все еще сплю?

– Черт, девочка моя. – Он обреченно выдохнул. – Это удивление в твоих глазах просто убивает. Ну скажи, ради бога, чему ты удивляешься? Тому, что я люблю тебя? Или тому, что все, что я делаю, всегда для тебя и с мыслью о тебе?

– Спишь с другими тоже с мыслью обо мне? – Слова сорвались с языка, не дождавшись сигала мозга «Молчи!». Я прикусила язык и отползла чуточку дальше на всякий случай.

Глеб звереть, как я ожидала, не стал. Он сцепил челюсти, потупил взгляд и покачал головой. Взял ту самую коробочку, открыл ее и протянул мне.

– Это мое обручальное кольцо, – проговорил он. – Странный подарок, конечно. На самом деле у меня есть для тебя еще один. Но я хотел, чтобы ты взглянула на этот. Ты ведь помнишь его?

Я нехотя кивнула. Эти кольца мы выбирали сами. Впопыхах, но Глеб сразу попросил самые дорогие, что были в ювелирном. Принесли золотые. Для него – стильное широкое, с тонкой матовой полоской, и парное для меня – все то же, но с ободком бриллиантов. Я свое кольцо носила всегда. Он снимал на работе, говорил, что боялся потерять.

– Я сделал гравировку внутри, – продолжил он. – Давно. Но не показывал тебе. Глянешь?

Меня раздражало то, с какой щенячьей преданностью он смотрел на меня, строя эти свои невинные глазки. Но протянула руку. Сначала с крепко сжатым кулаком, чтобы убедиться, что он увидит багровые пятна от его же пальцев на моих запястьях. А когда он сфокусировал свой взгляд на синяках и опять стиснул зубы, я разжала руку. Глеб вложил в нее коробочку, и я достала кольцо.

«Любовь моей жизни» – гласила сопливая надпись. Как мило! Язвительный комментарий уже крутился на языке. «Кольцо посвящено тебе самому?» Еле сдержалась.

– Я хотел, чтобы ты увидела это, потому что нам сейчас, как никогда, тяжело. Я вынужден признать, что наш брак дал трещину.

Тут уж как язык не сдерживай…

– Рада, что ты заметил!

– Прошу, не перебивай, – проговорил Глеб строго, но в сочетании со щенячьими глазками все равно выглядел глупо. – Я оступился. Сделал чудовищную ошибку. И очень перед тобой виноват. Прежде всего, я должен извиниться за то, что посмел обидеть тебя и твои чувства.

«Их нет». Сдержалась. Внимательно слушала, не перебивала, как он и просил.

– И я понимаю, что одним словом твое прощение не заслужить. Но я не собираюсь на этом останавливаться, слышишь? И сдаваться тоже. Я лишь прошу тебя дать мне время показать, что ты главный человек в моей жизни.

«Ложь».

– Мне никто не нужен, Варь, – произнес Глеб, казалось бы, так искренне… Настолько правдоподобно, что у меня заныло сердце. Если бы только это было правдой. Если бы только он повторял мне это каждый день. И любил в самом деле, а не на словах. Если бы… – Ты знаешь, у нас есть проблемы. Ну, не дал Бог ребенка. Мы много раз обсуждали этот вопрос. Я давно мечтаю стать отцом, а ты мамой. Знаешь, ты станешь лучшей мамой в мире, я в этом ничуть не сомневаюсь.

Боже! Зачем по самому больному? Зачем раскаленным металлом по кровоточащей ране? Я, закинула голову, пытаясь унять дрожь в подбородке, но безмолвные слезы все равно потекли по щекам.

– Прости, милая, – продолжил Глеб, как заезженная пластинка. – Я все ждал чуда и, видимо, просто… Устал ждать. Не знаю, на что я надеялся. Да и не так уж важно уже. Натворил дел. Но знаешь, вчерашняя ночь заставила меня переосмыслить всю жизнь. Я не мог заснуть до утра, думал обо всем.

Я даже плакать перестала. Утерла слезы и посмотрела этому плуту в глаза. Он начал храпеть через минут двадцать после того, как ушел от меня. Но как правдоподобно врал! Поразительно! Поразительно, что я впервые за десять лет это заметила.

– И что? – спросила и подавила нервный смешок. – Что надумал?

– Что нам нужен ребенок, – выдал он на полном серьезе. Мне вдруг стало дурно. Ребенок от него – я в клетке до конца своих дней. Грех так думать, но сейчас я за свое бесплодие мысленно поблагодарила высшие силы.

– Нет, – шепнула я и мотнула головой. – Я не могу.

– Я знаю, – заверил он, расценив все по-своему. – Но раньше мы не обсуждали альтернативные варианты. А теперь я к ним готов. Мы можем себе позволить даже суррогатное материнство. Другая женщина выносит ребенка, испытает на себе все тяготы беременности и родов, и тебе не придется страдать. И что самое лучшее – не придется гадать! Мы сразу сможем выбрать пол ребенка. Многие звезды сейчас так делают, в этом нет ничего зазорного! Все не так страшно, как звучит, Варь. Просто позволь мне обо всем позаботиться, и у нас появится сын.

«Молчи! Умоляю тебя, молчи!»

– О зачатии тоже позаботишься?

Маска Глеба на секунду дала трещину. Почти незаметно. И он быстро надел улыбку на смазливое лицо.

– Это хороший знак! – заявил он и взял мою руку. – Ты возвращаешься к этому снова и снова и пытаешься меня уколоть. Это говорит о том, что тебе больно. Ведь ты все еще любишь меня. А значит, не все потеряно для нас, любимая. Мы просто оступились.

Стоп! Еще несколько лживых предложений назад был только он. Когда оступиться успела и я?

Как могла, улыбнулась ему в ответ, и забрала свою руку, спрятав под одеяло.

– Значит, ты сделаешь все, чтобы я тебя простила? – задала уточняющий вопрос.

Глеба это повеселило еще больше. Он хмыкнул, мол, это было слишком легко, и развел руками.

– Проси, что хочешь. Требуй!

– Развод, – повторила я заветное слово.

Глеб стрельнул в меня злым взглядом. Я ждала его! Кажется, за ночь я превратилась в адреналиновую наркоманку. Но это здорово встряхивало, что ни говори.

– Варвара, – проговорил он диктаторским тоном. – Это слово ты можешь просто выбросить из своего лексикона.

Неожиданно он заполз на меня и приблизился к лицу нежеланно близко.

– Я люблю тебя, – вынес мне приговор. – И потому развод не дам ни за что на свете. Только через мой труп, солнышко.

А после Глеб широко улыбнулся и потерся своим носом о мой. Давно забытая нежность… Из какой-то чужой, не моей жизни. Из жизни семнадцатилетней влюбленный девчонки.

– Подумай о том, что я сказал, ладно? – предложил он и быстро чмокнул меня в плотно сжатые губы. То, что мне все это не очень нравилось, он предпочел не замечать. Как всегда. – Я постараюсь вернуться пораньше. Ничего не готовь! Мы пойдем в ресторан. Я оставил на кухне кредитку, ты можешь потратить на себя сколько захочешь. Лимита на сегодня нет.

Очередное странное предложение, вызвавшее во мне ехидный смешок. Лимита нет! Но только на сегодня. А то, что во все остальные дни один сплошной лимит, то это, конечно, не в счет.

– Варь! – позвал Глеб, уже стоя у двери. И вновь виновато-глуповатый вид. – Я уволил ее.

– Кого? – Не сразу поняла. Мысли все еще вертелись о лимитах на мои желания.

– Снежану. Ассистентку, которая тебе звонила.

Я опять прикусила губу. На этот раз больнее, потому что истерический смех так и норовил вырваться. Но мне-то звонила Елена. Вся в слезах, умоляла отпустить Глеба ведь она его любит безумной запретной любовью. Это сейчас мне хотелось смеяться, а вчера я и двух слов связать не могла – погрузилась в шок. Почти сразу бросила трубку, словно та обжигала, и долго-долго смотрела в стену, пока меня колотила дрожь.

Глеб почти ушел, так и не дождавшись моей благодарности за то, что уволил не ту любовницу. Я его окликнула. Сама не знаю… Это не было похоже на хорошую идею, но одна мысль все не отпускала: «Я никто, потому что ему так выгодно. Я никто».

– Да? – спросил Глеб, буквально вбежав в спальню.

– Раз не даешь мне развод…

– Не даю! – оборвал он строго.

– Тогда… – Запнулась. В моей голове полное предложение прозвучало так: «Тогда позволь мне хотя бы устроиться на работу». И я тут же высмеяла себя саму. Я не должна просить у него разрешения. Это ведь абсурд, верно? Расправила плечи и не спросила, а заявила: – Тогда я устроюсь на работу.

Он молчал. Я была готова к старым ответам, но надеялась услышать новый, положительный. А потом и за это себя отругала. Все равно, что он скажет!

– Заметь, это не просьба. – Батюшки! Да я вконец распоясалась! А это забавно. Даже приятно.

Он кивнул. Нехотя. Без радости, будто из него высосали все краски.

– Как знаешь, – произнес он неодобрительным тоном. – Но тогда позволь хотя бы похлопотать за тебя у знакомых. Постараюсь найти тебе максимально комфортную работу с учетом твоего… образования.

И здесь не забыл напомнить, насколько я несостоявшаяся личность. Ну и ничего. Состоюсь и в двадцать семь.

– Было бы неплохо, – сдержанно ответила. – Я тоже буду искать варианты.

Глеб опять кивнул. Посмотрел на меня еще несколько секунд, как недовольный родитель на девочку-двоечницу, и, наконец, ушел. А я упала на подушку и закрыла глаза.

Очередная ловушка. Теперь он будет думать, что все наладится, станет как раньше. Но зачем ему это?

От этой новой мысли я вновь села и уставилась в окно на пожелтевшее дерево клена. Не могу родить, явно не устраиваю его в постели, не покладистая с недавних пор. Но все это… цветы, подарки, его извинения. Он явно боится развода.

– Мне нужен адвокат, – шепнула в тишину. Разобраться бы с клиникой отца, разложить все по полочкам и понять, на каких правах там Глеб, а на каких я.

Конечно, я сразу подумала об Артуре. Не могла не подумать. Он лучше всех разбирался в папиных делах. Он просто лучше всех. По крайней мере был. А теперь оказалось, что Терешин, как и мой собственный муж, не тот, кем я его представляла. Да и мне больше не семнадцать, пора очнуться. Десять лет в анабиозе…

Глава 4

Четвертый костюм, пожалуй, был лишним. Хотя… Никто его за язык не тянул. Я полностью обновила гардероб. Классические туфли на высокой шпильке, ботильоны на осень, бежевое пальто, блузы и рубашки на каждый день, а также деловые костюмы. У меня не было ничего из этого. Открыв утром шкаф, я с ужасом обнаружила, что в нем одни только бесформенные свитера, джинсы, домашние платья «привет из шестидесятых» и на контрасте дорогие вечерние туалеты мировых брэндов. Они нужны для редких выходов в свет вместе с друзьями и коллегами мужа. На эти платья Глеб никогда не скупился, ведь так он подчеркивал свой статус. Я не любила эти платья, чувствовала себя в них дорогой вещью, а не человеком.

А теперь, вернувшись домой, он недовольно рассматривал чек и хмурился.

– Зачем тебе так много одежды? Костюм, костюм… Ты вообще будешь их носить?

– Не знаю, – ответила деланно беззаботно, продолжая наносить макияж новой косметикой. – Может быть, и не буду.

– Здесь больше трехсот тысяч! – воскликнул Глеб, будто не верил, что я способна потратить такую сумму за день. Что сказать? Мне самой было любопытно, на какой цифре начнет грызть совесть. Оказалось, что она вообще спала мирным сном.

Мне в ответ хотелось закричать ему: «Это все равно не искупит твое предательство, вранье и грубость!»Но молча продолжила собираться в чертов ресторан. Я поняла главное – Глеб не хочет принимать тот факт, что наш брак больше не спасти, и развод единственный выход. Значит, хотя бы это я должна сделать сама. Отныне многое придется делать самостоятельно, и начать я решила прямо сейчас. Найти работу, нанять адвоката, снять жилье на время развода – и все это, не вызывая подозрений у мужа. Как будто бы я все еще злюсь на него, но готова простить, если меня задарить подарками. Ведь он такого обо мне мнения, не будем его разочаровывать.

Начать я решила именно с поиска работы. Даже не ради денег, ради общества, от которого я сбегала. Это будет непростое время, и хорошо бы, чтобы вокруг меня были люди, которые заметят, если я вдруг исчезну. А еще я надеялась, что, возможно, найду друзей. Те, кого Глеб считает нашими друзьями, едва ли поддержат мое решение оставить его. Он собрал вокруг себя подхалимов, которые восхваляют его и заглядывают в рот.

– Что же, – подытожил он, издавая недовольный вздох. – Женщины! Вас только допусти до денег, и вы тут же спустите состояние.

Он пытался перевести все в шутку, но вышло откровенно неудачно.

Скомкав и выбросив чек, как бы показывая мне, что разрешает все оставить, он подошел к туалетному столику и встал за моей спиной напротив зеркала. Я увидела в отражении его довольный взгляд, когда он осмотрел меня с ног до головы.

– Должен признать, ты выглядишь потрясающе в этом платье. За него и денег не жаль.

– Это старое, – безразлично ответила. – Сегодня я скупила только офисную одежду.

И улыбка тут же сползла с его лица. Я знала, что он пожалеет. Глеб был очень прижимист, особенно когда дело касалось меня. Чего бы мне ни захотелось, муж тут же находил сотни причин, почему мне это не нужно. Когда мы только поженились, он сказал, что раз дом сгорел, и от него ничего не осталось, нам нужно экономить, чтобы насобирать на новый. С одной стороны, я благодарна Глебу за то, что взял все хлопоты на себя. Я была не в состоянии разговаривать с риелторами, бухгалтерами, банковскими сотрудниками, да и в целом обсуждать то, что осталось от родителей. Для меня это было как ножом по сердцу. Что их деньги, когда нет их самих? Я в принципе не представляла, как строить будущее без двух самых родных людей, ведь они были совсем молодыми, я не думала о подобном, даже не предполагала. У меня не было времени ни подготовиться, ни попрощаться. И пока я варилась во всем этом, Глеб забрал меня под свою крышу, ведь идти мне было некуда. Но с другой стороны… Дом ведь у нас уже есть. Налаженный бизнес тоже. Какая необходимость экономить на мне?

– Я хочу свою личную карточку, – произнесла я, закончив с макияжем, повернулась к Глебу. – Это абсурдно, что я беру твою каждый раз. Мне ведь полагается половина того, что есть у тебя. Значит, у меня должна быть карточка с половиной от той суммы, которая лежит в банке. Кстати, сколько у нас денег?

Он смотрел на меня, не мигая, с минуту. Я терпеливо ждала и каждый раз, когда мне хотелось дать слабину и отвести глаза, я вспоминала вчерашний день и все, что сделал мне Глеб.

– Ты опять завела этот странный разговор, – наконец произнес он. – Мы же обсуждали сотни раз, что не будем делить деньги. Это глупо! Ты не умеешь их тратить рационально, и сегодняшний день тому лучшее доказательство. Ну как ты себе это представляешь, а? Обложиться на кухне бумажками и сверять счета до полуночи? Еще предложи в холодильнике продукты на разные полки раскладывать – что за твои деньги куплено, а что за мои.

Впадать в крайности – вот что было глупо, но Глеб это дело любил.

– Сколько? – настоятельно спросила.

Нет, ну правда! Если он не хочет разводиться, да еще и очень сожалеет, как он заверил, о том, что сделал, то должен пойти на уступки. И тогда вопрос, на какие деньги нанимать адвоката, отпадет сам собой.

– Об этом я и хотел с тобой поговорить в ресторане, – заверил он. – Ты готова?

Глеб подставил мне руку, собираясь закончить на этом разговор. Я подыграла. В ресторане, так в ресторане. К разговору о деньгах ему придется вернуться. Как и о разводе.

***

Место, куда он меня повел, оказалось слишком вычурным, неуютным для меня. Вежливый официант усадил нас в центре зала, и мне казалось, что все пялятся на меня, словно у меня на лбу написано «Неудачница».

– Господин Юнин, с возвращением, – затараторил официант, протягивая меню. Судя по приветствию и тому, как он охотно рекомендовал мужу любимые блюда, напрашивался вывод, что Глеб здесь бывал часто. И бывал, естественно, не один. Обстановка столь интимная, что обсуждать здесь дела просто невозможно. Он водил сюда любовниц. Тратил на них наши деньги. Эта мысль настолько неприятно кольнула, что захотелось встать и сбежать. А еще лучше – на глазах у всех этих гламурных посетителей ресторана выплеснуть в лицо мужу бокал вина.

Конечно, все это я лишь прокрутила в голове, пока Глеб довольно кивал, прося принести нам то же, что и всегда. Я смотрела на него и думала только о том, как сильно ненавижу. И когда мерзавец посмотрел на меня, сразу поймал этот взгляд.

– Что-то не так? – спросил он сдержанно. То ли в самом деле не понимал, то ли просто издевался.